Незаметность барда помогала, но совсем избежать внимания не удалось. Молодой повеса пристал к ней на втором часу бала и постоянно таскался следом. Не сильно мешал, даже с разговорами не лез, но улучил минутку, когда Сильхе оказалась в более-менее уединенном месте, и попытался облапать. Девушка упёрлась локтем ему в живот, отпихнула, а при попытке положить руку на грудь ехидно усмехнулась:
- Мужчина-охотник, да? Нашел дичь послабее?
Парень отступил. Он был по-своему красив, черноволосый и голубоглазый, тяжеловатая челюсть только придавала ему мужественности. И одет с большим вкусом в синее с черным и серебром, при великолепном, судя по рукоятке, мече.
- Ты же не сказала «нет»!
- «Да» я тоже не сказала, заметил? Поспорил, что переспишь с певичкой?
Он пожал плечами:
- Зачем спорить? Я хороший любовник, можешь проверить.
- А я хороший бард. И тебе не стоит это проверять. Хочешь, чтоб завтра песенки о твоей неспособности порадовать женщину распевало полгорода?
Он насупился:
- Я тебе ничего не сделал! Любовь - это естественно!
- Не спорю, - более мирно согласилась она, - но естественно оно по согласию. Если хочешь, можем сделать вид, что между нами все же что-то было… но наглеть не будешь и взамен расскажешь интересное.
Он гордо вскинул подбородок:
- Я не делаю вид! Я делаю приятно!.. А что тебе интересно? Сплетни?
- И сплетни. Ну вот и сделай мне приятно, поведай правду о здешних людях.
Парень задумался.
- Вообще-то правда – неприятная штука… Я не буду наглеть, но разреши поухаживать. Ты мне понравилась.
- Поухаживать, даже зная, что тебе не светит? И в чем смысл? – не поняла Сильхе.
- В том, что женщина может передумать.
Она сдалась. Не зная, зачем ей это надо и какую пользу тут можно извлечь.
Парень, которого, как оказалось, звали Мэннар Друст, начал ухаживать, таскать ей вино и пирожные, иногда позволял себе достаточно невинные ласки, вроде погладить шею, сделав вид, что поправляет неровно легшую прядь, или поцеловать запястье. Кажется, все же надеялся ее соблазнить. Скорее всего, он и в самом деле был прекрасным любовником, но Сильхе было не до того. Рассказы пользы не приносили – сплетни о дворе, принцах и принцессе, которые она слышала и раньше, последние происшествия, свадьбы и драки. Потом речь пошла о королевском маге Логаарде.
- Он раб их высочеств, - хмыкнул парень, - а заодно и наш. Мало что отказывается выполнить. Видела у принца и принцессы синие камни? Это амулет подчинения, чтоб командовать магом, призывать к себе, где бы он ни был. Любой приказ могут отдать, и он исполнит.
- Подожди, - не поняла Сильхе, - если это амулет подчинения, то почему его носят принц и принцесса, а не маг? Логичнее было бы видеть на нем.
- На самом деле это только одна из версий, - сверкнув красивыми глазами, ответил ухажёр. - По другой Логаард сам создал эти амулеты, чтобы продлить себе жизнь. За каждый выполненный приказ ему прибавляется день жизни. Поэтому и служит так ревностно.
- И опять не то, - не согласилась девушка-бард. - А если хозяева прикажут ему пойти спрыгнуть с крыши?
- Они не такие!
- Все не такие… но свою жизнь никому доверять нельзя. Ты бы доверил?
Мэннар Друст подумал и кивнул:
- Нет. Но я-то не волшебник.
- Думаешь ему с того легче? Быть магом, мочь больше, чем любой человек, и подчиняться двум детям? А еще версии есть?
Он подозрительно покосился на Сильхе:
- Для певички ты слишком злая.
- Если хотел сказать «напористая», спасибо. Так есть?
- Есть… - видно было что рассказывать эту Друст не хочет, так что скорее всего она и была самой верной или хотя бы самой интересной: - Говорят, у мага когда-то были дети, но умерли. И он… поселил их души в эти камни, а камни отдал принцу и принцессе. Чтобы… ну, чтобы они заменили ему детей, как-то так. Души постепенно сольются и все такое.
- А что получат с этого принц и принцесса? А, ну да, честную рабскую службу. Все равно неясно. Не проще было отдать камешки двум сироткам и иметь с собой рядом носителей душ своих детей не в виде хозяев, отдающих приказы?
По его взгляду и молчанию она поняла, что версия опять не последняя.
- Еще что-то?
- Вроде бы… но это не точно, просто болтают… вроде бы с этими амулетами принц и принцесса оба чувствуют за двоих.
А вот это было похоже на правду, амулеты усиления чувства как раз для таких, как эти двое, если верить слухам. Сильхе наблюдала. Господин Заката и госпожа Полуночи появлялись то в одном, то в другом зале, танцевали, беседовали с придворными, участвовали в играх, потом исчезали и появлялись очень довольными. А вот инорасцев становилось все меньше, словно они были тенями и таяли на свету.
Сильхе наблюдала и за спутниками, а они словно забыли о ней – танцевали, смеялись, переходили из зала в зал. Она тоже. Верный Друст следовал по пятам, и даже попытки соблазнить оставил, просто занимал себя и ее беседами.
- Зачем тебе кинжал? – спросил он, когда оба присели на кушетку у одной из стен. – Часто приходиться защищаться?
- Им – не часто. Это просто столовый нож. Но придает некоторый вес. Вот ты же с мечом, хотя на тебя никто не нападает.
- Мужчина без меча как… как бард без инструмента! – он улыбнулся чуть лукаво: - Может отойдем туда, где потише, и ты для меня сыграешь?
- Хочешь понять, лучший ли я бард, чем ты любовник? – поддела Сильхе. – Скорее всего, лучший. Сколько ты уже, хм, обхаживаешь женщин? Лет пять? А я училась с шести.
- Мне только двадцать два, у меня все впереди, - не стал обижаться или вставать в позу Друст. – И у тебя, наверное, тоже. А кто тебя учил?
- Многие… Вообще-то – все. Но конкретно музыке и поэзии – учителя сначала в Малой школе, потом в Кан-Таррской академии.
Он нахмурился:
- А чему тебя учили все, если по профессии только в школе и в академии?
- Наблюдать, собирать информацию, распоряжаться информацией… - Сильхе подумала, а стоит ли, и все же добавила: - Замечать интересные типажи.
- А я интересный?
Она усмехнулась:
- Очень. Сначала подумала, что просто хочешь затащить в постель…
- Хочу, конечно! – тут же попытался все испортить ухажёр. – Но раз ты не согласна…
- Вот-вот. А половину мужчин в этом зале мое «нет» не остановило бы. И, пожалуй, именно так и можно меня соблазнить – дать свободу выбора.
- Я запомню, - пообещал Друст, снова беря ее за руку и прикасаясь губами к запястью.
Сильхе не возражала, это была игра, приятная обоим… Но она отвлеклась и потеряла Кано и Беллию в толпе. Поняв, что их нет в зале, вскочила на ноги.
- Что-то случилось? – сразу понял Друст. – Те, за кем ты следишь весь вечер, ушли?
- Кажется да, - девушка-бард не удивилась, что он заметил ее интерес и слежку - удивилась, что не мешал. – Мне надо их найти.
- Хорошо, пойдем по залам. Но тут есть еще и комнаты, и их сотни.
Она испытала внезапное и почему-то очень горькое чувство благодарности.
- Давай попытаемся.
Они и правда попытались. Друст вёл ее из зала в зал по первому этажу, по второму, показал самые популярные места для уединения пар, вроде увитых зеленью ротонд. Они прошли насквозь оба дворцовых крыла, заглянули во множество комнат, хотя Сильхе и не верила, что Кано и Беллия решили вдруг уединиться. Потом она вспомнила про уродливую пристройку к правому крылу. Спросила:
- А там что?
- Плохое место, - отмахнулся он. – Туда никто сам не пойдет, да и не пустят. Там твоих друзей точно нет…
Вопль прозвучал в голове так, словно ее вот-вот разорвет изнутри. Сильхе едва не упала с парадной лестницы, по которой спускалась.
- Осторожнее! – Друст поддержал, не дал рухнуть, но со вторым воплем в ее голове ничего сделать не мог.
И с третьим, затихающим словно в отчаянии. Три вопля - как три ноты.
Она оглянулась на дворец. Слишком большой. Не успеть, не найти.
- Прости, - сказала Сильхе, оттолкнула Друста, сорвала с плеча кинтару, ударила по струнам, повторяя вопль.
И оказалась в комнате с огромным ложем. Пустым. Но комната пустой не была. У дверей стоял принц, удерживая Беллию, а зажатый в угол и уже полураздетый Кано спасался от принцессы, выставив между нею и собой канделябр. На голой груди зачем-то висел грубый амулет с синим камнем.
Едва увидев, девушку-барда, рыцарь закричал:
- Сильхе!
Принцесса обернулась – взметнулся водопад легких как пух волос.
- А, бард. Хочешь присоединиться? – спросила она сладким голосом. – Давай позже.
- Нет, - сказала Сильхе. Вышло слишком жестко. Королевским особам не отказывают так прямо. Их просят. - Отпустите его. Вы же видите, он не хочет.
Беллия снова рванулась из рук принца к Кано, но тот удержал. Ее, похоже, никто и не пытался раздеть, а сюда привели лишь смотреть. И на нее тоже надели амулет мага.
- Сначала все не хотят, - пожала тонким плечиком принцесса. – Можешь наблюдать, я не против.
- Подожди, Зеллин, - сказал принц и Сильхе вспомнила, что принцессу звали именно так. – Тут у нас что-то интересное. Бардесса еще и волшебница. Умеет возникать прямо из воздуха.
- Наплевать, - несмотря на канделябр, принцесса ухитрилась приблизиться к Кано почти вплотную и начала медленно стягивать платье с плеча.
Кано молчал, но Сильхе снова услышала вопль в голове, а когда он стих, отголоском или фоном остался звучать странный дисгармоничный мотив. Что можно было с ним сделать?
Всё.
Пальцы сами потянулись к струнам и начали с пятой. Это было не повторение, не вариация – только раз Сильхе проиграла мотив так, как слышала, чувствуя все растущую тяжесть чужой песни, а потом начала делить ее на части. Кусок мотива – и к нему более спокойное, гармоничное окончание. Начало новой музыкальной строки, к которому легко и естественно присоединился остаток дикой песни. Еще кусок – с другим окончанием. Она словно разбавляла кипяток льдом.
Принцесса почти сразу остановилась, прекратив раздевание. Медленно повернулась к Сильхе. Она выглядела сейчас сущим ребенком, немного удивленным, немного сердитым.
- Что ты сделала? – спросил ее брат, нахмурившись. – И как? Ах да. Музыкой, конечно.
Казалось, он не злится, лишь заинтересован. Но пока принц не угрожал никому из ее друзей, Сильхе было на него плевать. Она работала не с ним, а с его сестрой.
Новая мелодия – быстрый проигрыш как подготовка к большему – пауза и вариация со все более спокойными, словно смирёнными нотами дикой «музыки-внутри» принцессы Зеллин. В них так хорошо ложился еще один простой мотив.
- Ты не права, - сказала двушка-бард, не переставая играть.
- Я… не права, - повторила принцесса.
Поддернула платье, прикрывая красивую маленькую грудь. Похоже, огонь все же был усмирен, только надо было закончить песню правильно.
- Извини меня пожалуйста, - сказала госпожа Полуночи полураздетому рыцарю.
Плечи ее опустились, и весь вид даже так, со спины, был жалким.
Синий камень в амулете Беллии вдруг почернел, треснул и высыпался из оправы горсткой песка. Принц с удивленным возгласом отпустил рыжую и Беллия рванулась к своему рыцарю, а тот, по шагу выбравшийся из своего угла мимо госпожи Полуночи, к ней. Встретились на середине залы и вцепились друг в друга, как беспомощные дети. В оправе на груди Кано тоже больше не было камня.
Принц смотрел на все это странно, словно видел такое впервые. Потом приказал:
- Вон.
Сильхе опасалась, что уйти не дадут, но дали. Но не из гостиницы, которая в один миг наполнилась стражей как раз, когда они спустились вниз. Сильхе окружили, отделили от остальных, отняли кинтару. Вывели наружу. Она оглянулась. Успевший во время бегства из дворца подобрать свой алый камзол Кано и оставшаяся в белом бальном наряде Беллия стражников не интересовали - весь эскорт, как оказалось, предназначался для нее. Гуда следовала по пятам, не пытаясь отбить чефе.
Во дворец не повели – свернули к уродливой башне, запечатывавшей правое крыло. С порога стало ясно, почему это «плохое место» и гостей сюда не водят. Тюрьма. Длинная лестница куда-то вниз и вниз, черные от чада стены, запах сырости и чего-то резкого. В зале, куда ее привели, по стенам был демонстративно развешан ужас, способный причинить дикую боль или сразу убить. Сильхе затрясло.
Стражники передали ее похожему на старого солдата мужчине лет пятидесяти; его форма не отличалась от стражевской, но на воротнике поблескивал красной эмалью знак гильдии палачей. «Солдат» мягко взял ее за плечи, подвел к столу, усадил, налил чего-то в кружку.
- Выпейте госпожа, станет легче.
Она выпила. Зубы стучали о кружку, но от травяного чая с непривычным вкусом легче действительно стало. Когда допила, старик сказал, словно уговаривал:
- Ну что теперь. Ничего не поделаешь, госпожа.
Вздохнул почему-то:
- Такая молоденькая…
- Мне двадцать три, - смогла выговорить Сильхе, хотя горло сжимал страх.
- Вот я и говорю…
На лестнице, по которой ее сюда привели, застучали каблуки. Принцесса Зеллин, одетая в охотничий костюм, спустилась, заставив посторониться набившуюся в помещение стражу.
«Солдат» вскочил, опустился на колено.
- Ваше Высочество.
Сильхе осталась сидеть как сидела. Она просто не могла двигаться, тело казалось чужим, словно онемевшим.
- Принеси плетку.
Старик встал. Успел шепнуть девушке:
- Ты не бойся. На вид ужас, но так – ничего…
Хорошее было «ничего», с длинными черными хвостами. Сильхе снова заколотило.
- Выбирай, - сказала принцесса. – Или получишь пять... шесть ударов за каждое слово, которое заставила меня сказать, или твой инструмент разломают и сожгут у тебя на глазах.
Кинтара была подарком родителей. Не самой лучшей, не самой худшей. Можно было найти более приятный и глубокий звук. Но пятая струна… Порвется ли она, сгорит ли? А что, если попадет не в те руки? «Принимая подарки судьбы, мы становимся заложниками судьбы». Почему несчастливые всегда правы, барон Дормор?
- И играть и петь запретят, навсегда, - добила принцесса.
Выбора не осталось совсем.
- Удары, - сказала Сильхе.
Принцесса усмехнулась.
- Тогда раздевайся.
Почему-то это оказалось менее унизительным, чем она думала. Может, от того, что чувство стыда притупил страх. Сильхе встала, сняла пояс с кинжалом и жилетку, расстегнула и стянула с плеч рубашку. Оказалось, этого мало.
- Снимай все, - приказала принцесса.
Сильхе сняла все.
Было холодно. И лавка на которою ее уложил «солдат» тоже оказалась холодной. Она едва чувствовала, как ее руки и ноги привязали широкими мягкими ремнями. Ощутила первый удар – на спину словно плеснули кипятком - но не успела закричать.
- Сильнее! – тут же прикрикнула принцесса.
Второй. Сильнее. В этот раз Сильхе закричала.
- Еще сильнее!!
Она плохо запомнила остальное, хотя сознание не потеряла. Кажется, принцесса приказала вышвырнуть ее за ворота. «Солдат» помог встать, помог одеться. Рубашка прилипла к спине, надевать жилетку не было никаких сил, девушка уронила ее и не смогла поднять.
Провожая по лестнице, старик сунул в руки Сильхе мягкий похрустывающий сверток:
- Травка от боли. Заваришь себе.
У врат дворцового комплекса ждала, скрестив руки на груди, орка. Увидев свою чефе, поддержала, помогла идти. Она же несла кинтару, которую ей отдал «солдат».
Успев по дороге немного прийти в себя, девушка подумала: если с ней так, что сделали с ее друзьями?
Оказалось - ничего. Они ждали у той же гостиницы, снаружи, рыжая и рыцарь, снова ставший кентавром.
- Мужчина-охотник, да? Нашел дичь послабее?
Парень отступил. Он был по-своему красив, черноволосый и голубоглазый, тяжеловатая челюсть только придавала ему мужественности. И одет с большим вкусом в синее с черным и серебром, при великолепном, судя по рукоятке, мече.
- Ты же не сказала «нет»!
- «Да» я тоже не сказала, заметил? Поспорил, что переспишь с певичкой?
Он пожал плечами:
- Зачем спорить? Я хороший любовник, можешь проверить.
- А я хороший бард. И тебе не стоит это проверять. Хочешь, чтоб завтра песенки о твоей неспособности порадовать женщину распевало полгорода?
Он насупился:
- Я тебе ничего не сделал! Любовь - это естественно!
- Не спорю, - более мирно согласилась она, - но естественно оно по согласию. Если хочешь, можем сделать вид, что между нами все же что-то было… но наглеть не будешь и взамен расскажешь интересное.
Он гордо вскинул подбородок:
- Я не делаю вид! Я делаю приятно!.. А что тебе интересно? Сплетни?
- И сплетни. Ну вот и сделай мне приятно, поведай правду о здешних людях.
Парень задумался.
- Вообще-то правда – неприятная штука… Я не буду наглеть, но разреши поухаживать. Ты мне понравилась.
- Поухаживать, даже зная, что тебе не светит? И в чем смысл? – не поняла Сильхе.
- В том, что женщина может передумать.
Она сдалась. Не зная, зачем ей это надо и какую пользу тут можно извлечь.
Парень, которого, как оказалось, звали Мэннар Друст, начал ухаживать, таскать ей вино и пирожные, иногда позволял себе достаточно невинные ласки, вроде погладить шею, сделав вид, что поправляет неровно легшую прядь, или поцеловать запястье. Кажется, все же надеялся ее соблазнить. Скорее всего, он и в самом деле был прекрасным любовником, но Сильхе было не до того. Рассказы пользы не приносили – сплетни о дворе, принцах и принцессе, которые она слышала и раньше, последние происшествия, свадьбы и драки. Потом речь пошла о королевском маге Логаарде.
- Он раб их высочеств, - хмыкнул парень, - а заодно и наш. Мало что отказывается выполнить. Видела у принца и принцессы синие камни? Это амулет подчинения, чтоб командовать магом, призывать к себе, где бы он ни был. Любой приказ могут отдать, и он исполнит.
- Подожди, - не поняла Сильхе, - если это амулет подчинения, то почему его носят принц и принцесса, а не маг? Логичнее было бы видеть на нем.
- На самом деле это только одна из версий, - сверкнув красивыми глазами, ответил ухажёр. - По другой Логаард сам создал эти амулеты, чтобы продлить себе жизнь. За каждый выполненный приказ ему прибавляется день жизни. Поэтому и служит так ревностно.
- И опять не то, - не согласилась девушка-бард. - А если хозяева прикажут ему пойти спрыгнуть с крыши?
- Они не такие!
- Все не такие… но свою жизнь никому доверять нельзя. Ты бы доверил?
Мэннар Друст подумал и кивнул:
- Нет. Но я-то не волшебник.
- Думаешь ему с того легче? Быть магом, мочь больше, чем любой человек, и подчиняться двум детям? А еще версии есть?
Он подозрительно покосился на Сильхе:
- Для певички ты слишком злая.
- Если хотел сказать «напористая», спасибо. Так есть?
- Есть… - видно было что рассказывать эту Друст не хочет, так что скорее всего она и была самой верной или хотя бы самой интересной: - Говорят, у мага когда-то были дети, но умерли. И он… поселил их души в эти камни, а камни отдал принцу и принцессе. Чтобы… ну, чтобы они заменили ему детей, как-то так. Души постепенно сольются и все такое.
- А что получат с этого принц и принцесса? А, ну да, честную рабскую службу. Все равно неясно. Не проще было отдать камешки двум сироткам и иметь с собой рядом носителей душ своих детей не в виде хозяев, отдающих приказы?
По его взгляду и молчанию она поняла, что версия опять не последняя.
- Еще что-то?
- Вроде бы… но это не точно, просто болтают… вроде бы с этими амулетами принц и принцесса оба чувствуют за двоих.
А вот это было похоже на правду, амулеты усиления чувства как раз для таких, как эти двое, если верить слухам. Сильхе наблюдала. Господин Заката и госпожа Полуночи появлялись то в одном, то в другом зале, танцевали, беседовали с придворными, участвовали в играх, потом исчезали и появлялись очень довольными. А вот инорасцев становилось все меньше, словно они были тенями и таяли на свету.
Сильхе наблюдала и за спутниками, а они словно забыли о ней – танцевали, смеялись, переходили из зала в зал. Она тоже. Верный Друст следовал по пятам, и даже попытки соблазнить оставил, просто занимал себя и ее беседами.
- Зачем тебе кинжал? – спросил он, когда оба присели на кушетку у одной из стен. – Часто приходиться защищаться?
- Им – не часто. Это просто столовый нож. Но придает некоторый вес. Вот ты же с мечом, хотя на тебя никто не нападает.
- Мужчина без меча как… как бард без инструмента! – он улыбнулся чуть лукаво: - Может отойдем туда, где потише, и ты для меня сыграешь?
- Хочешь понять, лучший ли я бард, чем ты любовник? – поддела Сильхе. – Скорее всего, лучший. Сколько ты уже, хм, обхаживаешь женщин? Лет пять? А я училась с шести.
- Мне только двадцать два, у меня все впереди, - не стал обижаться или вставать в позу Друст. – И у тебя, наверное, тоже. А кто тебя учил?
- Многие… Вообще-то – все. Но конкретно музыке и поэзии – учителя сначала в Малой школе, потом в Кан-Таррской академии.
Он нахмурился:
- А чему тебя учили все, если по профессии только в школе и в академии?
- Наблюдать, собирать информацию, распоряжаться информацией… - Сильхе подумала, а стоит ли, и все же добавила: - Замечать интересные типажи.
- А я интересный?
Она усмехнулась:
- Очень. Сначала подумала, что просто хочешь затащить в постель…
- Хочу, конечно! – тут же попытался все испортить ухажёр. – Но раз ты не согласна…
- Вот-вот. А половину мужчин в этом зале мое «нет» не остановило бы. И, пожалуй, именно так и можно меня соблазнить – дать свободу выбора.
- Я запомню, - пообещал Друст, снова беря ее за руку и прикасаясь губами к запястью.
Сильхе не возражала, это была игра, приятная обоим… Но она отвлеклась и потеряла Кано и Беллию в толпе. Поняв, что их нет в зале, вскочила на ноги.
- Что-то случилось? – сразу понял Друст. – Те, за кем ты следишь весь вечер, ушли?
- Кажется да, - девушка-бард не удивилась, что он заметил ее интерес и слежку - удивилась, что не мешал. – Мне надо их найти.
- Хорошо, пойдем по залам. Но тут есть еще и комнаты, и их сотни.
Она испытала внезапное и почему-то очень горькое чувство благодарности.
- Давай попытаемся.
Они и правда попытались. Друст вёл ее из зала в зал по первому этажу, по второму, показал самые популярные места для уединения пар, вроде увитых зеленью ротонд. Они прошли насквозь оба дворцовых крыла, заглянули во множество комнат, хотя Сильхе и не верила, что Кано и Беллия решили вдруг уединиться. Потом она вспомнила про уродливую пристройку к правому крылу. Спросила:
- А там что?
- Плохое место, - отмахнулся он. – Туда никто сам не пойдет, да и не пустят. Там твоих друзей точно нет…
Вопль прозвучал в голове так, словно ее вот-вот разорвет изнутри. Сильхе едва не упала с парадной лестницы, по которой спускалась.
- Осторожнее! – Друст поддержал, не дал рухнуть, но со вторым воплем в ее голове ничего сделать не мог.
И с третьим, затихающим словно в отчаянии. Три вопля - как три ноты.
Она оглянулась на дворец. Слишком большой. Не успеть, не найти.
- Прости, - сказала Сильхе, оттолкнула Друста, сорвала с плеча кинтару, ударила по струнам, повторяя вопль.
И оказалась в комнате с огромным ложем. Пустым. Но комната пустой не была. У дверей стоял принц, удерживая Беллию, а зажатый в угол и уже полураздетый Кано спасался от принцессы, выставив между нею и собой канделябр. На голой груди зачем-то висел грубый амулет с синим камнем.
Едва увидев, девушку-барда, рыцарь закричал:
- Сильхе!
Принцесса обернулась – взметнулся водопад легких как пух волос.
- А, бард. Хочешь присоединиться? – спросила она сладким голосом. – Давай позже.
- Нет, - сказала Сильхе. Вышло слишком жестко. Королевским особам не отказывают так прямо. Их просят. - Отпустите его. Вы же видите, он не хочет.
Беллия снова рванулась из рук принца к Кано, но тот удержал. Ее, похоже, никто и не пытался раздеть, а сюда привели лишь смотреть. И на нее тоже надели амулет мага.
- Сначала все не хотят, - пожала тонким плечиком принцесса. – Можешь наблюдать, я не против.
- Подожди, Зеллин, - сказал принц и Сильхе вспомнила, что принцессу звали именно так. – Тут у нас что-то интересное. Бардесса еще и волшебница. Умеет возникать прямо из воздуха.
- Наплевать, - несмотря на канделябр, принцесса ухитрилась приблизиться к Кано почти вплотную и начала медленно стягивать платье с плеча.
Кано молчал, но Сильхе снова услышала вопль в голове, а когда он стих, отголоском или фоном остался звучать странный дисгармоничный мотив. Что можно было с ним сделать?
Всё.
Пальцы сами потянулись к струнам и начали с пятой. Это было не повторение, не вариация – только раз Сильхе проиграла мотив так, как слышала, чувствуя все растущую тяжесть чужой песни, а потом начала делить ее на части. Кусок мотива – и к нему более спокойное, гармоничное окончание. Начало новой музыкальной строки, к которому легко и естественно присоединился остаток дикой песни. Еще кусок – с другим окончанием. Она словно разбавляла кипяток льдом.
Принцесса почти сразу остановилась, прекратив раздевание. Медленно повернулась к Сильхе. Она выглядела сейчас сущим ребенком, немного удивленным, немного сердитым.
- Что ты сделала? – спросил ее брат, нахмурившись. – И как? Ах да. Музыкой, конечно.
Казалось, он не злится, лишь заинтересован. Но пока принц не угрожал никому из ее друзей, Сильхе было на него плевать. Она работала не с ним, а с его сестрой.
Новая мелодия – быстрый проигрыш как подготовка к большему – пауза и вариация со все более спокойными, словно смирёнными нотами дикой «музыки-внутри» принцессы Зеллин. В них так хорошо ложился еще один простой мотив.
- Ты не права, - сказала двушка-бард, не переставая играть.
- Я… не права, - повторила принцесса.
Поддернула платье, прикрывая красивую маленькую грудь. Похоже, огонь все же был усмирен, только надо было закончить песню правильно.
- Извини меня пожалуйста, - сказала госпожа Полуночи полураздетому рыцарю.
Плечи ее опустились, и весь вид даже так, со спины, был жалким.
Синий камень в амулете Беллии вдруг почернел, треснул и высыпался из оправы горсткой песка. Принц с удивленным возгласом отпустил рыжую и Беллия рванулась к своему рыцарю, а тот, по шагу выбравшийся из своего угла мимо госпожи Полуночи, к ней. Встретились на середине залы и вцепились друг в друга, как беспомощные дети. В оправе на груди Кано тоже больше не было камня.
Принц смотрел на все это странно, словно видел такое впервые. Потом приказал:
- Вон.
Сильхе опасалась, что уйти не дадут, но дали. Но не из гостиницы, которая в один миг наполнилась стражей как раз, когда они спустились вниз. Сильхе окружили, отделили от остальных, отняли кинтару. Вывели наружу. Она оглянулась. Успевший во время бегства из дворца подобрать свой алый камзол Кано и оставшаяся в белом бальном наряде Беллия стражников не интересовали - весь эскорт, как оказалось, предназначался для нее. Гуда следовала по пятам, не пытаясь отбить чефе.
Во дворец не повели – свернули к уродливой башне, запечатывавшей правое крыло. С порога стало ясно, почему это «плохое место» и гостей сюда не водят. Тюрьма. Длинная лестница куда-то вниз и вниз, черные от чада стены, запах сырости и чего-то резкого. В зале, куда ее привели, по стенам был демонстративно развешан ужас, способный причинить дикую боль или сразу убить. Сильхе затрясло.
Стражники передали ее похожему на старого солдата мужчине лет пятидесяти; его форма не отличалась от стражевской, но на воротнике поблескивал красной эмалью знак гильдии палачей. «Солдат» мягко взял ее за плечи, подвел к столу, усадил, налил чего-то в кружку.
- Выпейте госпожа, станет легче.
Она выпила. Зубы стучали о кружку, но от травяного чая с непривычным вкусом легче действительно стало. Когда допила, старик сказал, словно уговаривал:
- Ну что теперь. Ничего не поделаешь, госпожа.
Вздохнул почему-то:
- Такая молоденькая…
- Мне двадцать три, - смогла выговорить Сильхе, хотя горло сжимал страх.
- Вот я и говорю…
На лестнице, по которой ее сюда привели, застучали каблуки. Принцесса Зеллин, одетая в охотничий костюм, спустилась, заставив посторониться набившуюся в помещение стражу.
«Солдат» вскочил, опустился на колено.
- Ваше Высочество.
Сильхе осталась сидеть как сидела. Она просто не могла двигаться, тело казалось чужим, словно онемевшим.
- Принеси плетку.
Старик встал. Успел шепнуть девушке:
- Ты не бойся. На вид ужас, но так – ничего…
Хорошее было «ничего», с длинными черными хвостами. Сильхе снова заколотило.
- Выбирай, - сказала принцесса. – Или получишь пять... шесть ударов за каждое слово, которое заставила меня сказать, или твой инструмент разломают и сожгут у тебя на глазах.
Кинтара была подарком родителей. Не самой лучшей, не самой худшей. Можно было найти более приятный и глубокий звук. Но пятая струна… Порвется ли она, сгорит ли? А что, если попадет не в те руки? «Принимая подарки судьбы, мы становимся заложниками судьбы». Почему несчастливые всегда правы, барон Дормор?
- И играть и петь запретят, навсегда, - добила принцесса.
Выбора не осталось совсем.
- Удары, - сказала Сильхе.
Принцесса усмехнулась.
- Тогда раздевайся.
Почему-то это оказалось менее унизительным, чем она думала. Может, от того, что чувство стыда притупил страх. Сильхе встала, сняла пояс с кинжалом и жилетку, расстегнула и стянула с плеч рубашку. Оказалось, этого мало.
- Снимай все, - приказала принцесса.
Сильхе сняла все.
Было холодно. И лавка на которою ее уложил «солдат» тоже оказалась холодной. Она едва чувствовала, как ее руки и ноги привязали широкими мягкими ремнями. Ощутила первый удар – на спину словно плеснули кипятком - но не успела закричать.
- Сильнее! – тут же прикрикнула принцесса.
Второй. Сильнее. В этот раз Сильхе закричала.
- Еще сильнее!!
Она плохо запомнила остальное, хотя сознание не потеряла. Кажется, принцесса приказала вышвырнуть ее за ворота. «Солдат» помог встать, помог одеться. Рубашка прилипла к спине, надевать жилетку не было никаких сил, девушка уронила ее и не смогла поднять.
Провожая по лестнице, старик сунул в руки Сильхе мягкий похрустывающий сверток:
- Травка от боли. Заваришь себе.
У врат дворцового комплекса ждала, скрестив руки на груди, орка. Увидев свою чефе, поддержала, помогла идти. Она же несла кинтару, которую ей отдал «солдат».
Успев по дороге немного прийти в себя, девушка подумала: если с ней так, что сделали с ее друзьями?
Оказалось - ничего. Они ждали у той же гостиницы, снаружи, рыжая и рыцарь, снова ставший кентавром.
