Когда мы дошли до нужной двери, он пропустил меня вперед, но увидев мою нерешительность, подтолкнул слегка в спину.
- Привел? Отлично! Присаживайся, сейчас мы с тобой обо всем поговорим.
- Давай, рыжая, двигая ножками, - встрял громила.
- Я не рыжая, - совершенно справедливо возмутилась я, - и нам не о чем с вами разговаривать.
- Ты явилась в мой бар, угрожала моему сыну оружием. Думаю, нам есть о чем поговорить.
- Я не знала, что он ваш сын, - возразила я, - и он мог бы вести себя поприличнее, и не клеиться ко мне.
- Не суди его слишком строго. Это все от недостатка материнской заботы и любви, - игнорируя возмущенный взгляд Димы, пояснил бармен. То, что они родственники почему-то вызвало у меня удивление. Хотя… Оба достаточно высокие, крепкие, взгляд из подлобья, да и голоса чем-то схожи – громоподобные, резкие. – Так зачем тебе оружие?
- Защищаться, - вполне резонно ответила я, - одинокой девушке страшно в этом жестоком мире.
- Защищаться от кого? – я проигнорировала вопрос, скосив глаза на Дмитрия. Он прислонился задом к столу, наблюдая за мной уже не таясь. Перехватив мой взгляд, широко улыбнулся и обратился к отцу.
- Ее подстрелили. Рана свежая.
Бармен взглянул на меня с новым интересом, как на головоломку, которая каждую минуту преподносит ему новую загадку.
- Интересно, - протянул он, - и все же, зачем тебе Ростовский? И откуда ты о нем знаешь?
- Брат рассказал.
- И как зовут брата?
- Тимур, - я говорила все тише, начиная подозревать, что притон мне, скорее всего, не грозит. Зато в жизни может появиться куча других проблем.
- И где же сейчас твой брат? – вклинился в разговор Дмитрий.
- Не знаю, - со злостью ответила я. В глазах стояли слезы, хотелось выругаться, и поскорее отсюда сбежать.
- Странная получается история, - подвел итог бармен, хотя, он давно уже не казался мне обычным барменом, - ты дочь человека, изображенного на этой фотографии. Ты ранена, не знаешь, где твой брат, а в довершении всего, приходишь в мой бар и разыскиваешь меня, при этом, не стесняешься использовать свой пистолет.
- Вас? Вы сказали, я искала вас? Но вы же не… - я запнулась, понимая, что сглупила.
- Верно, понимаешь, - кивнул Ростовский, - но, насколько мне известно, Сергей Ильин мертв. А это значит, что твоя персона вызывает у меня вполне логичные сомнения.
- Я не лгу. Я действительно его дочь, Елена.
- Приятно познакомиться, а я Дмитрий! - снова вклинился в разговор громила, видимо, запоздало желая продемонстрировать воспитанность.
- А вот это нам придется выяснить. Извини, девочка, но я не вижу другого выхода. – игнорируя сына произнес мужчина.
С этими словами Ростовский направил мой честно сворованный пистолет прямо мне в голову, и жестким голосом произнес:
- В этой комнате находится золотое кольцо с сапфирами, стоимостью двенадцать тысяч долларов. Найди его.
- Что? – удивленно спросила я, - о чем вы говорите?
- Не заставляй меня причинять тебе боль. Я не хочу стрелять в твой очаровательный нахмуренный лобик, но мне придется это сделать, если ты не найдешь кольцо.
- Но я не могу! Откуда я знаю, где оно? Вы смеетесь надо мной? Или сошли с ума!
- Отец, - вмешался Дмитрий, - я не понимаю! Откуда она…
- Заткнись, - Борис Иванович резко прервал попытку своего сына быть положительным персонажем этой драмы, - если она не сделает, что я ей говорю, то умрет.
- Я не знаю, куда вы спрятали кольцо! – возмутилась я, - вы больной сукин сын! Оставьте меня в покое!
- Скажи мне, где это чертово кольцо, и я не выпущу тебе мозги! – холодно произнес Ростовский, и я поняла, что мне конец. Прикрыв глаза, я каждую секунду ждала выстрела, и боли, по сравнению с которой прошлая рана была пустяком. Даже не пытаясь сдержать слез, я повторяла про себя «Не верю! Этого просто не может быть! Это происходит не со мной!»
- Не знаю! – крикнула я, рыдая. Дуло пистолета уперлось в мой лоб, я чувствовала, что этот псих готов выстрелить, и не понимала, чего он ждет. Где-то сбоку слышался голос Дмитрия, видимо, пытавшегося отговорить отца от этой затеи. Возможно, ему просто не хотелось возиться с моим трупом, но каковы бы ни были причины, в глубине души я была ему благодарна за это.
- Тогда тебе конец! – четко произнес Борис Иванович.
- Не надо. Пожалуйста! – мысль о том, что сейчас мои мозги живописно разлетятся по стенке, нарушая гармонию рисунка обоев, ввергла меня в панику. Я вскочила, и превозмогая страх, попыталась оттолкнуть от себя психа с пистолетом, стараясь, чтобы дуло оказалось от меня как можно дальше. Сил было недостаточно, мне с трудом удалось остаться на ногах. Глаза заволокло пеленой, от слабости и боли в раненой руке. Внутри клокотала бессильная ярость.
- Ненавижу вас всех, уроды! – сама не узнавая собственного голоса, я посмотрела на этот мир, быть может, в последний раз. Пелена не спала, наоборот, стала плотнее. Сквозь нее едва угадывались очертания двух мужчин, одного рядом со мной, все еще не отводящего от меня пистолета, и второго, чуть подальше. За ним что-то мерцало, робким нежным светом. Я сделала шаг к нему, но он не спешил уходить с моего пути. Разозлившись, я почти оттолкнула его, не особенно обращая внимание на рассерженный крик. Сама же, встав на колени, потянулась к дубовой дверце, выглядящей до того как обычная стенка стола. Не соображая до конца, каким образом я нащупала рычажок, с помощью которого смогла ее открыть, и лишь тогда, словно очнувшись от тяжелого сна, рассмотрела, что же находилось внутри.
- Молодец, Елена, я в тебе не сомневался, - слыша голос Бориса Ивановича, еще минуту назад произносивший лишь угрозы, я резко обернулась к нему, - ты настоящая дочь своего отца.
- Что за бред! Откуда здесь это кольцо? И как мне удалось его найти?
- Потому, что это твой дар. Редкий, уникальный, талант, который однажды едва не погубил твоего отца, и возможно, стал причиной его смерти. Когда-то он был известен как Искатель. Но однажды пойдя против людей, на которых работал, Сергей был вынужден скрываться долгие годы.
- О чем вы? – все-таки, они здесь все безумцы. Пора отсюда бежать, куда глаза глядят.
- О даре, которым обладал твой отец. И которым, судя по всему, обладаешь ты.
- Бред! Полный! – я вложила в ладонь стоявшего рядом и слегка прибалдевшего Дмитрия кольцо, если верить Борису Ивановичу, стоящее двенадцать тысяч баксов, и, развернувшись, прошла к двери.
- Постой! Куда ты пойдешь? – Ростовский тут же меня догнал и схватил за руку. Я молча воззрилась на его руку, и он тут же меня отпустил. – Ты в опасности! Если они о тебе узнают, можешь распрощаться с нормальной жизнью.
- Мою жизнь и так нельзя назвать нормальной, - возразила я.
- Если попадешь к ним, у тебя вообще может не быть жизни, - внезапно с какой-то злостью прошипел Ростовский. – Ты в бегах, и, возможно, тебя уже ищут.
- Я должна найти Тимура, - жестко выговорила я, - на остальное мне плевать.
- Не знал, что дочь Сергея такая дура, - голос Бориса Ивановича настиг меня в коридоре. Я тут же притормозила, а он, выйдя вслед за мной, остановился напротив. Всем своим видом он выражал пренебрежение, словно я посмела не оправдать его доверия, значительно опустившись в его глазах.
- Ты совершаешь непродуманные поступки, - он окинул меня взглядом сверху донизу. – Пришла одна в незнакомое место, раненая, напуганная, показала пистолет. Ты совершила столько ошибок, что я до сих пор удивлюсь – как тебя не нашли до сих пор. Сергей сделал все, чтобы защитить тебя от этих людей. Неужели его жертва будет напрасна?
- Не понимаю о чем вы? – меня задели его слова, а особенно предположение о моем скудоумии, но я сдержалась, не имея привычки грубить старшим.
- Твой отец как никто другой ценил свободу. Он хотел видеть тебя счастливой и независимой ни от кого. Он ушел из семьи, боясь, что рано или поздно люди, на которых он работал, узнают о твоем существовании и захотят использовать, как и его.
- Как? Как меня можно использовать? – я непонимающе уставилась на Ростовского.
- Твой отец был способен чувствовать и находить некоторые вещи… очень ценные вещи.
- Как кольцо?
- Намного более ценные. Я не знаю, насколько ты унаследовала его способности, но, полагаю, что в тебе есть чутье. Кольцо лишь начало. Ты сама не знаешь, на что способна. У тебя будет возможность научиться всему, что когда-то умел Сергей. Я тебе помогу в этом. Через неделю будут готовы твои новые документы. Для всех ты моя племянница.
Меня раздражали его слова, уверенность, с которой он говорил, словно уже давно все решено, и я должна лишь подчиниться. Разумеется, остаться здесь было не самой лучшей идеей. Я не чувствовала себя в безопасности ни рядом с Ростовским, особенно после того, что он мне устроил, ни рядом с этим чудаковатым Дмитрием, которому не помешало бы слегка похмелиться, и принять ванну.
Но я была ранена, слаба, напугана, все еще не знала где Тимур. Что если ему не удалось сбежать от преследователей? И если они его поймали, то где я могу найти своего брата?
- Тимур сообразительный малый, - будто прочтя мои мысли, произнес Борис Иванович, - он ни за что не позволил бы себя схватить каким-то ублюдкам. И раз вы договорились встретиться здесь, значит самым разумным для тебя будет дождаться его.
- Надеюсь, - мой голос дрогнул, - надеюсь, что вы правы.
Я ему не доверяла. Господи! Как же я ему не доверяла. Все внутри меня кричало бежать из этого странного места, от этих странных людей. Если Ростовский был другом моего отца, то каким же тогда был он сам? Мне было страшно. Но придется выбирать меньшее из двух зол.
- Я прав, дорогая, - неожиданно, Ростовский привлек меня к себе, и погладил мозолистой ладонью по волосам, отчего меня, слегка передернуло, - я всегда прав. Просто доверься мне, и ничего не бойся. Я о тебе позабочусь.
Я тупо уставилась на Дмитрия, когда он, открыв передо мной дверь комнаты, галантно пропустил вперед. Он повторил приглашение, состроив мне глазки, делая широкий жест рукой, и я вошла, невольно поражаясь, как на чердаке можно было соорудить жилой этаж.
- Твой пентхаус, сестренка, - зайдя за мной следом, Дмитрий бросил на пол мой рюкзак, и ничуть не смущаясь, разлегся на кровати.
- Я бы хотела остаться одна. Если ты не возражаешь, - я с намеком посмотрела на дверь, но, похоже, все мои намеки были впустую.
- А я так надеялся посекретничать с тобой, - с видом обиженного ребенка, Дмитрий несколько раз подпрыгнул, наблюдая за моей реакцией. Я надеялась, что выгляжу невозмутимой, хотя больше всего на свете хотелось выволочь этого шутника из комнаты за шкирку, закрыть дверь и завалиться спать.
- Успеем еще посекретничать, - потеряв терпение, я подошла к двери и демонстративно ее приоткрыла, - всего доброго, Дмитрий. Спокойной ночи.
Мужчина, в этот момент больше похожий на капризного мальчишку, наконец, покинул мою кровать, и подошел ко мне:
- Что же, не буду мешать. Сладких снов, - и прежде, чем я смогла его остановить, он чмокнул меня в губы, обдав непередаваемым запахом спирта.
Выпроводив, наконец, из своей комнаты надоедливого визитера, я устало опустилась на слегка смятую его стараниями постель. Было три часа ночи, скоро рассвет. Летом светает быстро. Мне жутко хотелось спать, и я не смогла дольше отказывать себе в этом удовольствии. Уже засыпая, промелькнул страх, что я могу встать и выйти из такого безопасного убежища туда, где меня, возможно, поджидала неведомая опасность. Но усталость взяла свое.
Утро наступило внезапно, и довольно неожиданно для меня. Дверь с треском отворилась, и едва я открыла глаза, как в комнате появился изгнанный вчера ночью Дмитрий. Я, было, дернулась, но, вспомнив, что ложась не успела даже раздеться, мигом успокоилась. С невинным видом пожелав мне доброго утра, он бросил мне на колени небольшую упаковку сока.
- Что ты здесь делаешь? – возмутилась я, протирая заспанные глаза.
- Завтрак в постель, - деловито пояснил он, - батя уехал делать тебе ксиву, и взял с меня слово, что я за тобой присмотрю.
- И надолго он уехал? – опасливо поинтересовалась я.
- На несколько дней, - радостно ответил Дмитрий.
- Твою мать! – выдохнула я. Между тем, плюнув на все, откупорила сок, вставила в узенькое отверстие трубочку и с наслаждением втянула кисло-сладкий напиток.
- Приятного аппетита, - пожелал мой новоявленный кузен, но видя, что я больше не обращаю на него внимание, вышел из комнаты, не потрудившись прикрыть за собой дверь.
Допив свой «завтрак» я встала. Обезболивающее давно уже перестало действовать, что делало меня нервозной и злой. К тому же пора было сменить повязку. Я снова покопалась в своем рюкзаке, но, вспомнив, что использовала последний бинт, чертыхнулась.
Неожиданно на пороге снова возник мой «кузен», держа в руках сверток. Подойдя ко мне поближе, он с довольным видом продемонстрировал вату, бинт и перекись. В этот момент я его почти любила, хотя ни за что бы, ни призналась в этом даже себе самой. Поблагодарив его и дождавшись пока он уедет, я отрезала себя от мира, укрывшись в ванной комнате, расположенной дальше по коридору.
Пришлось приложить усилие, чтобы содрать прилипшую к ране повязку. Не замечая крови, ни обращая внимание на боль, я с каким-то безразличием и внутренним пофигизмом завершила экзекуцию и облегченно выдохнула: теперь, надеюсь, я могу рассуждать здраво.
Тимур не появился. А ведь я так надеялась на это. Но утро не принесло облегчения. Нервы были на пределе, страх за брата заставлял сердце чаще биться в груди. Я просто не знала, что делать, где, а, главное, как его искать?
Где-то в глубине души чувствовала, что он жив. Он просто не мог умереть и оставить меня одну теперь, когда мы нашли друг друга.
Вместе со страхом за брата я испытывала странное ощущение предопределенности того, что со мной происходило. После откровений Ростовского, раскрывшего мне тайну моего отца, я невольно пыталась соединить это с тем, что помнила об этом человеке.
Информация была слишком скудной, к тому же, я не слишком верила истории об Искателе. Проблемы, с которыми нам с Тимуром пришлось столкнуться, были вполне реальны, я бы даже сказала, материальны. То же, о чем говорил Ростовский, было за гранью моего восприятия. И найденное с перепугу кольцо совершенно не являлось доказательством его правоты. Отец мог работать на плохих людей, и, возможно, они нашли его через много лет. Но Искатель… слишком невероятно и фантастично.
Бар оказался закрытым. Судя по всему, он открывался вечером, и был посещаем весьма специфическими людьми. Когда я спустилась вниз, в полутемном зале застала лишь Дмитрия и страшного вида псину, которая при виде меня сорвалась с места и со всех ног бросилась ко мне. Прежде чем Дмитрий успел бросить ей рассерженное «фу», собака поднялась на задние лапы, положив передние мне на плечи. Едва выдохнув от неожиданности, я почувствовала на своей щеке ее шершавый мокрый язык.
- Черт, везет тебе, Радж! А вот меня она погнала пистолетом, прикинь? – подскочив к нам, Дмитрий с усилием отвел от меня любвеобильного пса, по ходу продолжая ему жаловаться, - а ведь я ей сперва хотел выпить предложить, под луной выгулять. А ты сразу за дело. И как у тебя это получается?
- Привел? Отлично! Присаживайся, сейчас мы с тобой обо всем поговорим.
- Давай, рыжая, двигая ножками, - встрял громила.
- Я не рыжая, - совершенно справедливо возмутилась я, - и нам не о чем с вами разговаривать.
- Ты явилась в мой бар, угрожала моему сыну оружием. Думаю, нам есть о чем поговорить.
- Я не знала, что он ваш сын, - возразила я, - и он мог бы вести себя поприличнее, и не клеиться ко мне.
- Не суди его слишком строго. Это все от недостатка материнской заботы и любви, - игнорируя возмущенный взгляд Димы, пояснил бармен. То, что они родственники почему-то вызвало у меня удивление. Хотя… Оба достаточно высокие, крепкие, взгляд из подлобья, да и голоса чем-то схожи – громоподобные, резкие. – Так зачем тебе оружие?
- Защищаться, - вполне резонно ответила я, - одинокой девушке страшно в этом жестоком мире.
- Защищаться от кого? – я проигнорировала вопрос, скосив глаза на Дмитрия. Он прислонился задом к столу, наблюдая за мной уже не таясь. Перехватив мой взгляд, широко улыбнулся и обратился к отцу.
- Ее подстрелили. Рана свежая.
Бармен взглянул на меня с новым интересом, как на головоломку, которая каждую минуту преподносит ему новую загадку.
- Интересно, - протянул он, - и все же, зачем тебе Ростовский? И откуда ты о нем знаешь?
- Брат рассказал.
- И как зовут брата?
- Тимур, - я говорила все тише, начиная подозревать, что притон мне, скорее всего, не грозит. Зато в жизни может появиться куча других проблем.
- И где же сейчас твой брат? – вклинился в разговор Дмитрий.
- Не знаю, - со злостью ответила я. В глазах стояли слезы, хотелось выругаться, и поскорее отсюда сбежать.
- Странная получается история, - подвел итог бармен, хотя, он давно уже не казался мне обычным барменом, - ты дочь человека, изображенного на этой фотографии. Ты ранена, не знаешь, где твой брат, а в довершении всего, приходишь в мой бар и разыскиваешь меня, при этом, не стесняешься использовать свой пистолет.
- Вас? Вы сказали, я искала вас? Но вы же не… - я запнулась, понимая, что сглупила.
- Верно, понимаешь, - кивнул Ростовский, - но, насколько мне известно, Сергей Ильин мертв. А это значит, что твоя персона вызывает у меня вполне логичные сомнения.
- Я не лгу. Я действительно его дочь, Елена.
- Приятно познакомиться, а я Дмитрий! - снова вклинился в разговор громила, видимо, запоздало желая продемонстрировать воспитанность.
- А вот это нам придется выяснить. Извини, девочка, но я не вижу другого выхода. – игнорируя сына произнес мужчина.
С этими словами Ростовский направил мой честно сворованный пистолет прямо мне в голову, и жестким голосом произнес:
- В этой комнате находится золотое кольцо с сапфирами, стоимостью двенадцать тысяч долларов. Найди его.
- Что? – удивленно спросила я, - о чем вы говорите?
- Не заставляй меня причинять тебе боль. Я не хочу стрелять в твой очаровательный нахмуренный лобик, но мне придется это сделать, если ты не найдешь кольцо.
- Но я не могу! Откуда я знаю, где оно? Вы смеетесь надо мной? Или сошли с ума!
- Отец, - вмешался Дмитрий, - я не понимаю! Откуда она…
- Заткнись, - Борис Иванович резко прервал попытку своего сына быть положительным персонажем этой драмы, - если она не сделает, что я ей говорю, то умрет.
- Я не знаю, куда вы спрятали кольцо! – возмутилась я, - вы больной сукин сын! Оставьте меня в покое!
- Скажи мне, где это чертово кольцо, и я не выпущу тебе мозги! – холодно произнес Ростовский, и я поняла, что мне конец. Прикрыв глаза, я каждую секунду ждала выстрела, и боли, по сравнению с которой прошлая рана была пустяком. Даже не пытаясь сдержать слез, я повторяла про себя «Не верю! Этого просто не может быть! Это происходит не со мной!»
- Не знаю! – крикнула я, рыдая. Дуло пистолета уперлось в мой лоб, я чувствовала, что этот псих готов выстрелить, и не понимала, чего он ждет. Где-то сбоку слышался голос Дмитрия, видимо, пытавшегося отговорить отца от этой затеи. Возможно, ему просто не хотелось возиться с моим трупом, но каковы бы ни были причины, в глубине души я была ему благодарна за это.
- Тогда тебе конец! – четко произнес Борис Иванович.
- Не надо. Пожалуйста! – мысль о том, что сейчас мои мозги живописно разлетятся по стенке, нарушая гармонию рисунка обоев, ввергла меня в панику. Я вскочила, и превозмогая страх, попыталась оттолкнуть от себя психа с пистолетом, стараясь, чтобы дуло оказалось от меня как можно дальше. Сил было недостаточно, мне с трудом удалось остаться на ногах. Глаза заволокло пеленой, от слабости и боли в раненой руке. Внутри клокотала бессильная ярость.
- Ненавижу вас всех, уроды! – сама не узнавая собственного голоса, я посмотрела на этот мир, быть может, в последний раз. Пелена не спала, наоборот, стала плотнее. Сквозь нее едва угадывались очертания двух мужчин, одного рядом со мной, все еще не отводящего от меня пистолета, и второго, чуть подальше. За ним что-то мерцало, робким нежным светом. Я сделала шаг к нему, но он не спешил уходить с моего пути. Разозлившись, я почти оттолкнула его, не особенно обращая внимание на рассерженный крик. Сама же, встав на колени, потянулась к дубовой дверце, выглядящей до того как обычная стенка стола. Не соображая до конца, каким образом я нащупала рычажок, с помощью которого смогла ее открыть, и лишь тогда, словно очнувшись от тяжелого сна, рассмотрела, что же находилось внутри.
- Молодец, Елена, я в тебе не сомневался, - слыша голос Бориса Ивановича, еще минуту назад произносивший лишь угрозы, я резко обернулась к нему, - ты настоящая дочь своего отца.
- Что за бред! Откуда здесь это кольцо? И как мне удалось его найти?
- Потому, что это твой дар. Редкий, уникальный, талант, который однажды едва не погубил твоего отца, и возможно, стал причиной его смерти. Когда-то он был известен как Искатель. Но однажды пойдя против людей, на которых работал, Сергей был вынужден скрываться долгие годы.
- О чем вы? – все-таки, они здесь все безумцы. Пора отсюда бежать, куда глаза глядят.
- О даре, которым обладал твой отец. И которым, судя по всему, обладаешь ты.
Глава 11
- Бред! Полный! – я вложила в ладонь стоявшего рядом и слегка прибалдевшего Дмитрия кольцо, если верить Борису Ивановичу, стоящее двенадцать тысяч баксов, и, развернувшись, прошла к двери.
- Постой! Куда ты пойдешь? – Ростовский тут же меня догнал и схватил за руку. Я молча воззрилась на его руку, и он тут же меня отпустил. – Ты в опасности! Если они о тебе узнают, можешь распрощаться с нормальной жизнью.
- Мою жизнь и так нельзя назвать нормальной, - возразила я.
- Если попадешь к ним, у тебя вообще может не быть жизни, - внезапно с какой-то злостью прошипел Ростовский. – Ты в бегах, и, возможно, тебя уже ищут.
- Я должна найти Тимура, - жестко выговорила я, - на остальное мне плевать.
- Не знал, что дочь Сергея такая дура, - голос Бориса Ивановича настиг меня в коридоре. Я тут же притормозила, а он, выйдя вслед за мной, остановился напротив. Всем своим видом он выражал пренебрежение, словно я посмела не оправдать его доверия, значительно опустившись в его глазах.
- Ты совершаешь непродуманные поступки, - он окинул меня взглядом сверху донизу. – Пришла одна в незнакомое место, раненая, напуганная, показала пистолет. Ты совершила столько ошибок, что я до сих пор удивлюсь – как тебя не нашли до сих пор. Сергей сделал все, чтобы защитить тебя от этих людей. Неужели его жертва будет напрасна?
- Не понимаю о чем вы? – меня задели его слова, а особенно предположение о моем скудоумии, но я сдержалась, не имея привычки грубить старшим.
- Твой отец как никто другой ценил свободу. Он хотел видеть тебя счастливой и независимой ни от кого. Он ушел из семьи, боясь, что рано или поздно люди, на которых он работал, узнают о твоем существовании и захотят использовать, как и его.
- Как? Как меня можно использовать? – я непонимающе уставилась на Ростовского.
- Твой отец был способен чувствовать и находить некоторые вещи… очень ценные вещи.
- Как кольцо?
- Намного более ценные. Я не знаю, насколько ты унаследовала его способности, но, полагаю, что в тебе есть чутье. Кольцо лишь начало. Ты сама не знаешь, на что способна. У тебя будет возможность научиться всему, что когда-то умел Сергей. Я тебе помогу в этом. Через неделю будут готовы твои новые документы. Для всех ты моя племянница.
Меня раздражали его слова, уверенность, с которой он говорил, словно уже давно все решено, и я должна лишь подчиниться. Разумеется, остаться здесь было не самой лучшей идеей. Я не чувствовала себя в безопасности ни рядом с Ростовским, особенно после того, что он мне устроил, ни рядом с этим чудаковатым Дмитрием, которому не помешало бы слегка похмелиться, и принять ванну.
Но я была ранена, слаба, напугана, все еще не знала где Тимур. Что если ему не удалось сбежать от преследователей? И если они его поймали, то где я могу найти своего брата?
- Тимур сообразительный малый, - будто прочтя мои мысли, произнес Борис Иванович, - он ни за что не позволил бы себя схватить каким-то ублюдкам. И раз вы договорились встретиться здесь, значит самым разумным для тебя будет дождаться его.
- Надеюсь, - мой голос дрогнул, - надеюсь, что вы правы.
Я ему не доверяла. Господи! Как же я ему не доверяла. Все внутри меня кричало бежать из этого странного места, от этих странных людей. Если Ростовский был другом моего отца, то каким же тогда был он сам? Мне было страшно. Но придется выбирать меньшее из двух зол.
- Я прав, дорогая, - неожиданно, Ростовский привлек меня к себе, и погладил мозолистой ладонью по волосам, отчего меня, слегка передернуло, - я всегда прав. Просто доверься мне, и ничего не бойся. Я о тебе позабочусь.
Я тупо уставилась на Дмитрия, когда он, открыв передо мной дверь комнаты, галантно пропустил вперед. Он повторил приглашение, состроив мне глазки, делая широкий жест рукой, и я вошла, невольно поражаясь, как на чердаке можно было соорудить жилой этаж.
- Твой пентхаус, сестренка, - зайдя за мной следом, Дмитрий бросил на пол мой рюкзак, и ничуть не смущаясь, разлегся на кровати.
- Я бы хотела остаться одна. Если ты не возражаешь, - я с намеком посмотрела на дверь, но, похоже, все мои намеки были впустую.
- А я так надеялся посекретничать с тобой, - с видом обиженного ребенка, Дмитрий несколько раз подпрыгнул, наблюдая за моей реакцией. Я надеялась, что выгляжу невозмутимой, хотя больше всего на свете хотелось выволочь этого шутника из комнаты за шкирку, закрыть дверь и завалиться спать.
- Успеем еще посекретничать, - потеряв терпение, я подошла к двери и демонстративно ее приоткрыла, - всего доброго, Дмитрий. Спокойной ночи.
Мужчина, в этот момент больше похожий на капризного мальчишку, наконец, покинул мою кровать, и подошел ко мне:
- Что же, не буду мешать. Сладких снов, - и прежде, чем я смогла его остановить, он чмокнул меня в губы, обдав непередаваемым запахом спирта.
Выпроводив, наконец, из своей комнаты надоедливого визитера, я устало опустилась на слегка смятую его стараниями постель. Было три часа ночи, скоро рассвет. Летом светает быстро. Мне жутко хотелось спать, и я не смогла дольше отказывать себе в этом удовольствии. Уже засыпая, промелькнул страх, что я могу встать и выйти из такого безопасного убежища туда, где меня, возможно, поджидала неведомая опасность. Но усталость взяла свое.
Утро наступило внезапно, и довольно неожиданно для меня. Дверь с треском отворилась, и едва я открыла глаза, как в комнате появился изгнанный вчера ночью Дмитрий. Я, было, дернулась, но, вспомнив, что ложась не успела даже раздеться, мигом успокоилась. С невинным видом пожелав мне доброго утра, он бросил мне на колени небольшую упаковку сока.
- Что ты здесь делаешь? – возмутилась я, протирая заспанные глаза.
- Завтрак в постель, - деловито пояснил он, - батя уехал делать тебе ксиву, и взял с меня слово, что я за тобой присмотрю.
- И надолго он уехал? – опасливо поинтересовалась я.
- На несколько дней, - радостно ответил Дмитрий.
- Твою мать! – выдохнула я. Между тем, плюнув на все, откупорила сок, вставила в узенькое отверстие трубочку и с наслаждением втянула кисло-сладкий напиток.
- Приятного аппетита, - пожелал мой новоявленный кузен, но видя, что я больше не обращаю на него внимание, вышел из комнаты, не потрудившись прикрыть за собой дверь.
Допив свой «завтрак» я встала. Обезболивающее давно уже перестало действовать, что делало меня нервозной и злой. К тому же пора было сменить повязку. Я снова покопалась в своем рюкзаке, но, вспомнив, что использовала последний бинт, чертыхнулась.
Неожиданно на пороге снова возник мой «кузен», держа в руках сверток. Подойдя ко мне поближе, он с довольным видом продемонстрировал вату, бинт и перекись. В этот момент я его почти любила, хотя ни за что бы, ни призналась в этом даже себе самой. Поблагодарив его и дождавшись пока он уедет, я отрезала себя от мира, укрывшись в ванной комнате, расположенной дальше по коридору.
Пришлось приложить усилие, чтобы содрать прилипшую к ране повязку. Не замечая крови, ни обращая внимание на боль, я с каким-то безразличием и внутренним пофигизмом завершила экзекуцию и облегченно выдохнула: теперь, надеюсь, я могу рассуждать здраво.
Тимур не появился. А ведь я так надеялась на это. Но утро не принесло облегчения. Нервы были на пределе, страх за брата заставлял сердце чаще биться в груди. Я просто не знала, что делать, где, а, главное, как его искать?
Где-то в глубине души чувствовала, что он жив. Он просто не мог умереть и оставить меня одну теперь, когда мы нашли друг друга.
Вместе со страхом за брата я испытывала странное ощущение предопределенности того, что со мной происходило. После откровений Ростовского, раскрывшего мне тайну моего отца, я невольно пыталась соединить это с тем, что помнила об этом человеке.
Информация была слишком скудной, к тому же, я не слишком верила истории об Искателе. Проблемы, с которыми нам с Тимуром пришлось столкнуться, были вполне реальны, я бы даже сказала, материальны. То же, о чем говорил Ростовский, было за гранью моего восприятия. И найденное с перепугу кольцо совершенно не являлось доказательством его правоты. Отец мог работать на плохих людей, и, возможно, они нашли его через много лет. Но Искатель… слишком невероятно и фантастично.
***
Бар оказался закрытым. Судя по всему, он открывался вечером, и был посещаем весьма специфическими людьми. Когда я спустилась вниз, в полутемном зале застала лишь Дмитрия и страшного вида псину, которая при виде меня сорвалась с места и со всех ног бросилась ко мне. Прежде чем Дмитрий успел бросить ей рассерженное «фу», собака поднялась на задние лапы, положив передние мне на плечи. Едва выдохнув от неожиданности, я почувствовала на своей щеке ее шершавый мокрый язык.
- Черт, везет тебе, Радж! А вот меня она погнала пистолетом, прикинь? – подскочив к нам, Дмитрий с усилием отвел от меня любвеобильного пса, по ходу продолжая ему жаловаться, - а ведь я ей сперва хотел выпить предложить, под луной выгулять. А ты сразу за дело. И как у тебя это получается?
