Помощь пришла неожиданно. В комнату проникли двое высших демонов, и, довольно грубо отодвинув меня, помогли Родгару усмирить обезумевшую Ларису. Словно во сне я следила за тем, как они приковывают ее к кровати, не давая возможности двигаться.
– Вот и все. Считай, что нам сегодня повезло, – Родгар хмуро воззрился на меня, – не хочешь рассказать, что здесь произошло?
– Я мало что поняла, – честно призналась я, – мне показалась, что это сделала Ариена. Вот только не знаю зачем.
Родгар подошел к постели и, не обращая внимания на окружающих, стал шарить руками по телу сестры. Игнорируя мой протестующий окрик, он продолжал непонятные манипуляции с ее телом, пока не наткнулся на что-то у нее в волосах. Вынув из спутанной прически тонкую длинную заколку в виде иглы, он снова опустил Лару на постель.
– Все ясно, – жестко усмехнувшись, Родгар направился к двери, – пора навести здесь порядок. Кое-кому придется не сладко.
Я повернулась к окну, наблюдая как солнце, почти скрытое вековыми деревьями, уходит за горизонт. Ветер гнал по небу темные тучи. Стекло отражало мое хмурое лицо, всклокоченные волосы и разорванную одежду.
Я больше так не могу! Я не выдержу этого! Прижавшись лбом к холодному стеклу, закрыла глаза, прислушиваясь к шепоту ветра и шуму дождя. Шепот… он проникал в мысли, пробирался в душу. Покой… он обещал мне покой и свободу от всего, что меня пугало в этом мире. Губы расплылись в блаженной улыбке.
В стекле рядом со мной отразился чей-то силуэт. Я обернулась, думая, что это Родгар, но ошиблась. В комнате кроме меня, и спящей Ларисы не было никого. Мне показалось? Да, наверное… По крайней мере так думать гораздо проще.
Родгар бесшумно появился за его спиной. Когда Седрик обернулся, то не смог отразить разящий удар демона. Высший был силен, но ему далеко до мастерства Палача.
– Как ты смеешь? – взревел раненый, пытаясь встать на ноги, но снова оказался на каменном полу, получив оглушительный удар в лицо. На этот раз Родгар применил не только демоническую силу, но и собственные кулаки, за несколько минут превратив тело несчастного в кровавое месиво.
– Зачем, Седрик? Я думал, ты на нашей стороне! – остановив занесенный над истекающим кровью демоном кулак, прохрипел Родгар.
– Она слишком опасна! Я это видел… ты даже не представляешь себе, что она собой представляет, – с трудом шевеля разбитыми губами, произнес раненый. Его тело постепенно стало себя исцелять, но он знал, что скорее всего не успеет излечиться до того как…
– Ты призвал Диббука в мертвую оболочку Ларисы, едва все не испортив.
– Вы контролируете ее, шантажируя жизнью сестры. Но что будет, когда Регина все поймет? Что та давно мертва? Думаешь, сможешь заставить ее тебе покориться?
– Ты переоцениваешь ее силы, – возразил Палач.
– Я видел достаточно, чтобы сомневаться, – Седрик вцепился в его руку, – она тебя уничтожит! Все нас!
– Ты покушался на жизнь одного из членов мой семьи! – в тоне Родгара больше не было ярости, лишь уверенность в принятом решении и… сожаление, – не думал, что когда-нибудь придется это сделать.
Родгар метнул черный шар в тело бывшего товарища, и ушел, не желая видеть, как тот умирает, корчась в невыносимых муках.
Оставшись наедине с сестрой, я присела рядом, желая побыть с ней в последний раз. Приняв решение, я больше не собиралась медлить ни минуты. Тот, кто виновен в состоянии Ларисы должен за это ответить. Валар! Все из-за него. Ненавижу это чудовище! Сегодня я могла ее потерять, а это значит, что в следующий раз демоны не станут пытаться усмирить взбесившегося Искусителя. Слишком легко Ариене удалось вывести ее из себя. И кто скажет, что это не произойдет снова? Они ее убьют, и моя жизнь потеряет смысл. Но сейчас я, по крайней мере, могу отплатить этому чудовищу за всю ту боль, что он причинил сестре и мне.
Наверное, я не совсем понимала, что именно мною движет в тот момент. И чего было больше – страха, ненависти, или холодной решимости. Крепко сжав в руках нож, вышла из комнаты, двигаясь вдоль по коридору. Это нужно сделать именно сейчас, когда охрана, распекаемая Родгаром не сможет меня заметить. Продвигаясь все дальше, я заметила только одного демона, дежурящего у двери. Значит, я на месте.
– Что тебе здесь надо? – грубо спросил низший, угрожающе демонстрируя клыки.
Он не успел удивиться, и я порадовалась, что мне не достался кто-то из охраны Данталиона. Резко ударив демона ножом, я наблюдала, как по его груди расползается кровавое пятно. Через несколько секунд взгляд потух, и я, уже не дожидаясь когда он упадет на пол, извлекла из его кармана тонкую металлическую карту, открывающую камеру. Секунду помедлив на пороге, сделала шаг внутрь, тут же наткнувшись взглядом на высокую мощную фигуру посреди камеры.
– Не ожидал, что это будешь ты, – спокойно сказал Валар, – что же, тем интереснее.
Прикрыв дверь, я оперлась на нее спиной. Это оказалось тяжело – не дрогнув встретить и выдержать его взгляд. Словно под гипнозом, я сделала несколько шагов к нему, все еще сжимая в руке окровавленный нож. Теперь, когда я действительно поставила себя в ситуацию – его жизнь или моя, смогу ли ударить? Успею ли?
– У тебя мало времени, – спокойно заметил он, – или передумала?
– Нет! – почти выкрикнула я, и ударила… казалось, что ударила в сердце, но тут же поняла свою ошибку.
Едва уловив движение Валара, в тот же миг я ощутила его у себя за спиной:
– Ты так по-человечески медлительна. Даже жаль убивать такого слабого противника, почти жертву.
Голос полукровки сочился язвительностью и презрением, но в тот момент мне было плевать на то, что он испытывает ко мне. Ненависть – всепоглощающая, разъедающая душу и наполняющая тело силой, овладела мной. Повернувшись к нему, я снова наткнулась на этот взгляд, чуть не остановивший меня на входе и поняла – для него это просто игра. Не знаю, что удерживало демона в этой камере, но точно не отсутствие силы или страх перед Данталионом. Было что-то другое, и, похоже, именно теперь мне предстоит это узнать.
Отступив на шаг, я снова занесла руку для удара, и к глубокому удивлению успела его оцарапать прежде, чем он меня схватил, без особых усилий вырвав нож. Почти не чувствуя боли в запястьях, я следила, как из раны на шее показалась тонкая струйка крови, медленно ползущая вниз, пачкая его светлую рубашку.
– Ты даже не представляешь, ангелочек, как я тебе благодарен, – нависнув надо мной Валар, казалось, наслаждался испугом и смятением. В этот момент меня будто что-то толкнуло изнутри, и, казалось, я пришла в себя от долгого кошмара – что я здесь делаю? Зачем пришла к нему? Почему хотела убить, если знала, что не смогу?
– Боишься? – небрежно оттолкнув к стене, он подхватил меня за плечи, не давая упасть, – и правильно делаешь.
Неожиданно он улыбнулся, и через несколько секунд я поняла, что в камере мы больше не одни.
– Родгар, дружище, – не оборачиваясь, обратился он к стоящему за его спиной демону, – ты вовремя. Мы с твоей сестрой как раз обсуждали сложности моего пребывания в вашем гостеприимном доме. Как это ни прискорбно констатировать – твой отец солгал, и я подвергся нападению одного из членов его клана.
– Она бы никогда не смогла тебе серьезно навредить, – странно, но голос Родгара дрогнул, словно он не был уверен в своих словах. Или он опасался того, что может повлечь за собой мой поступок?
– Твое стремление защитить сестру похвально, – с издевкой продолжал Валар, все еще сжимая меня в руках, – но закон для всех един. И вы только что его нарушили. Когда Совет узнает…
Совет… на протяжении тысячелетий он был единственным судьей, присяжным и палачом над теми, кто был изгнан с Небес. Были времена, когда одно это слово вселяло безумный страх в пустые души демонов. Но шло время, менялся мир, рождались новые демоны, умирали старые, те, кто еще знал и помнил все силу и жестокость Совета. Те, кто не хотел больше оглядываться на прошлое и жить, зная, что никто в мире больше не управляет тобой.
Когда-то их было пятеро – высших демонов, которые основали Совет и взяли себе право карать и миловать тех, кто по их мнению нарушил закон. Одним из главных законов для них стало соблюдение тайны. Никто в целом мире не должен был знать о существовании демонов. Сказки, легенды и мифы никак не могли навредить им. Наоборот – это порождало страх в неокрепших умах людей и давало демонам больше возможностей. Вторым правилом было никогда не нападать на себе подобного, если это не было спровоцировано им самим. Совсем новое правило, вызвавшее у демонов неприятие и злобу. Не так просто отказаться от того, что ты делал на протяжении тысяч лет. Но появление охотников заставило Совет принять кардинальные меры. У демонов достаточно врагов, чтобы уничтожать друг друга.
– Совет не узнает, – возразил Палач.
– Будь уверен, Совет наверняка уже знает, – слегка склонившись надо мной, полукровка удовлетворенно изучал мое лицо, словно наслаждаясь тем ужасом, который я испытывала, – даже Данталион не может рассчитывать на слепую преданность.
– Ты ее погубишь, – Родгар сделал шаг в нашу сторону.
Валар сдавил сильнее, и я не смогла сдержать стон боли:
– Возможно, но именно из-за тебя она сейчас испытывает боль. Твоя сестра такая хрупкая и беззащитная, особенно когда не размахивает кхукри. Кстати, как он у нее оказался?
– Я обещаю тебе, что мы пересмотрим свои требования и…
– Перестань, – неожиданно рассмеялся Валар, – теперь это уже не имеет никакого значения. Вы допустили ошибку, я больше не пленник.
– Это правда, – в комнате вдруг стало холодно, и я слегка поежилась, несмотря на то, что минуту до этого почти задыхалась от жары.
Данталион появился рядом со своим сыном, и до того тесная камера стала еще теснее. Пронзив меня своим холодным взглядом, он неспешно приблизился к Валару, остановившись в нескольких шагах от него.
– Ты свободен, и мы в долгу перед тобой за пролитую кровь.
– Значит Совет уже знает, – констатировал Валар.
– Только Совет и мы трое… четверо, – поправился он, снова глядя на меня. В тот момент я пожалела, что Валар меня не убил, потому что просить смерти у Данталиона будет бесполезно. Он меня убьет, но не сразу, каждую минуту моих мучений вспоминая свой позор и поражение.
– Кажется, я очень скоро вернусь за долгом, – внезапно отпустив меня, полукровка с улыбкой смотрел, как обессилев, я, съехав по стене, села на пол. Почти не чувствуя холода камня, увидела, как Валар спокойно покинул камеру, задержавшись лишь на секунду, чтобы небрежно бросить «До встречи, ангелочек!». Все остальное происходило уже за гранью моего сознания – злобный голос Данталиона, пытающегося вырвать меня из вязких объятий обморока, пальцы Родгара, старающиеся нащупать пульс у меня на шее, смертельный холод, окутывающий все тело. Мне казалось, что я умираю, надеялась на это. Потому что знала – пробуждение станет для меня настоящей пыткой.
Никогда не могла даже предположить, что когда-нибудь окажусь в подобной ситуации! Стоя лицом к стене, я изо всех сил пыталась игнорировать боль в плечах и запястьях, туго стянутых над головой. Я не видела Данталиона, но знала, что он здесь, молча наблюдает за моей болью и унижением. Попытавшись освободить руки, быстро поняла, что это бесполезно, к тому же, куда я смогу сбежать от демона? Родгар подошёл ко мне и, размахнувшись, ударил. Я прикусила губу, дав себе обещание продержаться как можно дольше, чтобы не доставлять удовольствие Данталиону своими криками. Удар...ещё...удар..¬¬ ещё и еще. С каждым разом удары становились всё сильнее. Одежда порвалась и свисала клочьями. Я чувствовала, как по спине разливается жар и сочится кровь. Мне казалось, что на теле не осталось живого места, где бы ни прошла плеть. До сих пор я даже не подозревала – как же это больно! Сжав зубы, я изо всех сил старалась не закричать, но после седьмого удара не выдержала, и из моих покусанных губ вырвался тихий стон. На несколько секунд пытка прекратилась, и во мне стала рождаться слабая надежда, что все кончено, но, услышав резкий окрик Данталиона, поняла, как же ошибалась. Повинуясь приказу демона, Родгар снова ударил меня плетью и продолжал наносить удары один за другим. Мне казалось – этому не будет конца. В какой-то момент я осознала, что охрипла от собственных криков, задыхалась от боли, слезы застилали мне глаза. Инстинктивно пытаясь вырваться, уйти от очередного удара я рыдала, пока окончательно не обессилела. А удары не прекращались, отвешиваемые умелой, беспощадной рукой. Не знаю, сколько времени длилась пытка, но мне казалось, что я испытываю боль целую вечность. Наконец на глаза опустилась пелена, и почти теряя сознание, я услышала голос Данталиона:
– Достаточно. Отнеси ее в комнату.
– Она может умереть.
– Для нее это было бы лучше.
Я едва сознавала, как Родгар освобождает меня и подхватывает на руки, не давая упасть. Спину тут же пронзила резкая боль, хотя до сих пор мне казалось, что я к ней уже привыкла и смирилась.
– Мне жаль, – шепнул Родгар, пытаясь поймать мой бессмысленный взгляд.
Подавив в себе желание истерично рассмеяться, я закрыла глаза, не в силах видеть вращающуюся передо мной комнату, воспринимая все происходящее словно сквозь густую пелену.
То, что происходило после, было для меня лишь бредом больного воображения. Все что накопилось в подсознании за это время выползло наружу, пытаясь поглотить едва теплящуюся искру разума. Перед глазами то и дело проносились бессвязные обрывки незнакомых событий, картины фантасмагорического прошлого, существующие не иначе как в моем воображении. Все тело горело, и я металась по смятой постели, порываясь встать и бежать неизвестно куда.
Но какой-то частью сознания я отдавала себе отчет, что происходит со мной. Болезнь не полностью подчинила меня себе и когда удавалось вынырнуть из очередного кошмара, я то и дело видела рядом с собой незнакомую мне демоницу, терпеливо ухаживающую за мной, а иногда, к моему глубокому удивлению, Родгара. В отличие от молоденькой демоницы, уговаривающей меня принять лекарство или выпить воды, он не произнес не слово, но я ощущала его присутствие еще до того, как открывала глаза.
Но однажды он нарушил привычный для меня ход событий. Внезапно пробудившись от кошмара, я встретила его сочувствующий взгляд, и поняла, что не испытываю к нему ненависти. Скорее всего, в тот момент мне было все равно. Он выполнял приказ Данталиона, и если бы это был не Родгар, то кто-то другой. По крайней мере, он единственный, кто не проявлял ко мне презрения и не пытался сделать мою боль невыносимой.
– Прости, – его рука убрала волосы со спины, и я почувствовала прохладу на своей горящей коже.
– Не стоит, – странно, но даже движение губ доставляло боль.
– Ты должна знать – тот охранник не умер. Нож не попал в сердце.
– Спасибо, – все, что я нашла в себе силы сказать, и снова провалилась в сон.
С тех пор время, казалось, понеслось быстрее, практически незаметно для меня меняя день на ночь. Возможно, этому помогло осознание того, что все-таки не стала законченной убийцей. Странная вещь человеческая совесть. Когда она чиста – вы ее не замечаете, а стоит ее запятнать – и она начинает вас мучить не слабее плети в руках палача.
– Вот и все. Считай, что нам сегодня повезло, – Родгар хмуро воззрился на меня, – не хочешь рассказать, что здесь произошло?
– Я мало что поняла, – честно призналась я, – мне показалась, что это сделала Ариена. Вот только не знаю зачем.
Родгар подошел к постели и, не обращая внимания на окружающих, стал шарить руками по телу сестры. Игнорируя мой протестующий окрик, он продолжал непонятные манипуляции с ее телом, пока не наткнулся на что-то у нее в волосах. Вынув из спутанной прически тонкую длинную заколку в виде иглы, он снова опустил Лару на постель.
– Все ясно, – жестко усмехнувшись, Родгар направился к двери, – пора навести здесь порядок. Кое-кому придется не сладко.
Я повернулась к окну, наблюдая как солнце, почти скрытое вековыми деревьями, уходит за горизонт. Ветер гнал по небу темные тучи. Стекло отражало мое хмурое лицо, всклокоченные волосы и разорванную одежду.
Я больше так не могу! Я не выдержу этого! Прижавшись лбом к холодному стеклу, закрыла глаза, прислушиваясь к шепоту ветра и шуму дождя. Шепот… он проникал в мысли, пробирался в душу. Покой… он обещал мне покой и свободу от всего, что меня пугало в этом мире. Губы расплылись в блаженной улыбке.
В стекле рядом со мной отразился чей-то силуэт. Я обернулась, думая, что это Родгар, но ошиблась. В комнате кроме меня, и спящей Ларисы не было никого. Мне показалось? Да, наверное… По крайней мере так думать гораздо проще.
Родгар бесшумно появился за его спиной. Когда Седрик обернулся, то не смог отразить разящий удар демона. Высший был силен, но ему далеко до мастерства Палача.
– Как ты смеешь? – взревел раненый, пытаясь встать на ноги, но снова оказался на каменном полу, получив оглушительный удар в лицо. На этот раз Родгар применил не только демоническую силу, но и собственные кулаки, за несколько минут превратив тело несчастного в кровавое месиво.
– Зачем, Седрик? Я думал, ты на нашей стороне! – остановив занесенный над истекающим кровью демоном кулак, прохрипел Родгар.
– Она слишком опасна! Я это видел… ты даже не представляешь себе, что она собой представляет, – с трудом шевеля разбитыми губами, произнес раненый. Его тело постепенно стало себя исцелять, но он знал, что скорее всего не успеет излечиться до того как…
– Ты призвал Диббука в мертвую оболочку Ларисы, едва все не испортив.
– Вы контролируете ее, шантажируя жизнью сестры. Но что будет, когда Регина все поймет? Что та давно мертва? Думаешь, сможешь заставить ее тебе покориться?
– Ты переоцениваешь ее силы, – возразил Палач.
– Я видел достаточно, чтобы сомневаться, – Седрик вцепился в его руку, – она тебя уничтожит! Все нас!
– Ты покушался на жизнь одного из членов мой семьи! – в тоне Родгара больше не было ярости, лишь уверенность в принятом решении и… сожаление, – не думал, что когда-нибудь придется это сделать.
Родгар метнул черный шар в тело бывшего товарища, и ушел, не желая видеть, как тот умирает, корчась в невыносимых муках.
Оставшись наедине с сестрой, я присела рядом, желая побыть с ней в последний раз. Приняв решение, я больше не собиралась медлить ни минуты. Тот, кто виновен в состоянии Ларисы должен за это ответить. Валар! Все из-за него. Ненавижу это чудовище! Сегодня я могла ее потерять, а это значит, что в следующий раз демоны не станут пытаться усмирить взбесившегося Искусителя. Слишком легко Ариене удалось вывести ее из себя. И кто скажет, что это не произойдет снова? Они ее убьют, и моя жизнь потеряет смысл. Но сейчас я, по крайней мере, могу отплатить этому чудовищу за всю ту боль, что он причинил сестре и мне.
Наверное, я не совсем понимала, что именно мною движет в тот момент. И чего было больше – страха, ненависти, или холодной решимости. Крепко сжав в руках нож, вышла из комнаты, двигаясь вдоль по коридору. Это нужно сделать именно сейчас, когда охрана, распекаемая Родгаром не сможет меня заметить. Продвигаясь все дальше, я заметила только одного демона, дежурящего у двери. Значит, я на месте.
– Что тебе здесь надо? – грубо спросил низший, угрожающе демонстрируя клыки.
Он не успел удивиться, и я порадовалась, что мне не достался кто-то из охраны Данталиона. Резко ударив демона ножом, я наблюдала, как по его груди расползается кровавое пятно. Через несколько секунд взгляд потух, и я, уже не дожидаясь когда он упадет на пол, извлекла из его кармана тонкую металлическую карту, открывающую камеру. Секунду помедлив на пороге, сделала шаг внутрь, тут же наткнувшись взглядом на высокую мощную фигуру посреди камеры.
– Не ожидал, что это будешь ты, – спокойно сказал Валар, – что же, тем интереснее.
Глава 11
Прикрыв дверь, я оперлась на нее спиной. Это оказалось тяжело – не дрогнув встретить и выдержать его взгляд. Словно под гипнозом, я сделала несколько шагов к нему, все еще сжимая в руке окровавленный нож. Теперь, когда я действительно поставила себя в ситуацию – его жизнь или моя, смогу ли ударить? Успею ли?
– У тебя мало времени, – спокойно заметил он, – или передумала?
– Нет! – почти выкрикнула я, и ударила… казалось, что ударила в сердце, но тут же поняла свою ошибку.
Едва уловив движение Валара, в тот же миг я ощутила его у себя за спиной:
– Ты так по-человечески медлительна. Даже жаль убивать такого слабого противника, почти жертву.
Голос полукровки сочился язвительностью и презрением, но в тот момент мне было плевать на то, что он испытывает ко мне. Ненависть – всепоглощающая, разъедающая душу и наполняющая тело силой, овладела мной. Повернувшись к нему, я снова наткнулась на этот взгляд, чуть не остановивший меня на входе и поняла – для него это просто игра. Не знаю, что удерживало демона в этой камере, но точно не отсутствие силы или страх перед Данталионом. Было что-то другое, и, похоже, именно теперь мне предстоит это узнать.
Отступив на шаг, я снова занесла руку для удара, и к глубокому удивлению успела его оцарапать прежде, чем он меня схватил, без особых усилий вырвав нож. Почти не чувствуя боли в запястьях, я следила, как из раны на шее показалась тонкая струйка крови, медленно ползущая вниз, пачкая его светлую рубашку.
– Ты даже не представляешь, ангелочек, как я тебе благодарен, – нависнув надо мной Валар, казалось, наслаждался испугом и смятением. В этот момент меня будто что-то толкнуло изнутри, и, казалось, я пришла в себя от долгого кошмара – что я здесь делаю? Зачем пришла к нему? Почему хотела убить, если знала, что не смогу?
– Боишься? – небрежно оттолкнув к стене, он подхватил меня за плечи, не давая упасть, – и правильно делаешь.
Неожиданно он улыбнулся, и через несколько секунд я поняла, что в камере мы больше не одни.
– Родгар, дружище, – не оборачиваясь, обратился он к стоящему за его спиной демону, – ты вовремя. Мы с твоей сестрой как раз обсуждали сложности моего пребывания в вашем гостеприимном доме. Как это ни прискорбно констатировать – твой отец солгал, и я подвергся нападению одного из членов его клана.
– Она бы никогда не смогла тебе серьезно навредить, – странно, но голос Родгара дрогнул, словно он не был уверен в своих словах. Или он опасался того, что может повлечь за собой мой поступок?
– Твое стремление защитить сестру похвально, – с издевкой продолжал Валар, все еще сжимая меня в руках, – но закон для всех един. И вы только что его нарушили. Когда Совет узнает…
Совет… на протяжении тысячелетий он был единственным судьей, присяжным и палачом над теми, кто был изгнан с Небес. Были времена, когда одно это слово вселяло безумный страх в пустые души демонов. Но шло время, менялся мир, рождались новые демоны, умирали старые, те, кто еще знал и помнил все силу и жестокость Совета. Те, кто не хотел больше оглядываться на прошлое и жить, зная, что никто в мире больше не управляет тобой.
Когда-то их было пятеро – высших демонов, которые основали Совет и взяли себе право карать и миловать тех, кто по их мнению нарушил закон. Одним из главных законов для них стало соблюдение тайны. Никто в целом мире не должен был знать о существовании демонов. Сказки, легенды и мифы никак не могли навредить им. Наоборот – это порождало страх в неокрепших умах людей и давало демонам больше возможностей. Вторым правилом было никогда не нападать на себе подобного, если это не было спровоцировано им самим. Совсем новое правило, вызвавшее у демонов неприятие и злобу. Не так просто отказаться от того, что ты делал на протяжении тысяч лет. Но появление охотников заставило Совет принять кардинальные меры. У демонов достаточно врагов, чтобы уничтожать друг друга.
– Совет не узнает, – возразил Палач.
– Будь уверен, Совет наверняка уже знает, – слегка склонившись надо мной, полукровка удовлетворенно изучал мое лицо, словно наслаждаясь тем ужасом, который я испытывала, – даже Данталион не может рассчитывать на слепую преданность.
– Ты ее погубишь, – Родгар сделал шаг в нашу сторону.
Валар сдавил сильнее, и я не смогла сдержать стон боли:
– Возможно, но именно из-за тебя она сейчас испытывает боль. Твоя сестра такая хрупкая и беззащитная, особенно когда не размахивает кхукри. Кстати, как он у нее оказался?
– Я обещаю тебе, что мы пересмотрим свои требования и…
– Перестань, – неожиданно рассмеялся Валар, – теперь это уже не имеет никакого значения. Вы допустили ошибку, я больше не пленник.
– Это правда, – в комнате вдруг стало холодно, и я слегка поежилась, несмотря на то, что минуту до этого почти задыхалась от жары.
Данталион появился рядом со своим сыном, и до того тесная камера стала еще теснее. Пронзив меня своим холодным взглядом, он неспешно приблизился к Валару, остановившись в нескольких шагах от него.
– Ты свободен, и мы в долгу перед тобой за пролитую кровь.
– Значит Совет уже знает, – констатировал Валар.
– Только Совет и мы трое… четверо, – поправился он, снова глядя на меня. В тот момент я пожалела, что Валар меня не убил, потому что просить смерти у Данталиона будет бесполезно. Он меня убьет, но не сразу, каждую минуту моих мучений вспоминая свой позор и поражение.
– Кажется, я очень скоро вернусь за долгом, – внезапно отпустив меня, полукровка с улыбкой смотрел, как обессилев, я, съехав по стене, села на пол. Почти не чувствуя холода камня, увидела, как Валар спокойно покинул камеру, задержавшись лишь на секунду, чтобы небрежно бросить «До встречи, ангелочек!». Все остальное происходило уже за гранью моего сознания – злобный голос Данталиона, пытающегося вырвать меня из вязких объятий обморока, пальцы Родгара, старающиеся нащупать пульс у меня на шее, смертельный холод, окутывающий все тело. Мне казалось, что я умираю, надеялась на это. Потому что знала – пробуждение станет для меня настоящей пыткой.
Никогда не могла даже предположить, что когда-нибудь окажусь в подобной ситуации! Стоя лицом к стене, я изо всех сил пыталась игнорировать боль в плечах и запястьях, туго стянутых над головой. Я не видела Данталиона, но знала, что он здесь, молча наблюдает за моей болью и унижением. Попытавшись освободить руки, быстро поняла, что это бесполезно, к тому же, куда я смогу сбежать от демона? Родгар подошёл ко мне и, размахнувшись, ударил. Я прикусила губу, дав себе обещание продержаться как можно дольше, чтобы не доставлять удовольствие Данталиону своими криками. Удар...ещё...удар..¬¬ ещё и еще. С каждым разом удары становились всё сильнее. Одежда порвалась и свисала клочьями. Я чувствовала, как по спине разливается жар и сочится кровь. Мне казалось, что на теле не осталось живого места, где бы ни прошла плеть. До сих пор я даже не подозревала – как же это больно! Сжав зубы, я изо всех сил старалась не закричать, но после седьмого удара не выдержала, и из моих покусанных губ вырвался тихий стон. На несколько секунд пытка прекратилась, и во мне стала рождаться слабая надежда, что все кончено, но, услышав резкий окрик Данталиона, поняла, как же ошибалась. Повинуясь приказу демона, Родгар снова ударил меня плетью и продолжал наносить удары один за другим. Мне казалось – этому не будет конца. В какой-то момент я осознала, что охрипла от собственных криков, задыхалась от боли, слезы застилали мне глаза. Инстинктивно пытаясь вырваться, уйти от очередного удара я рыдала, пока окончательно не обессилела. А удары не прекращались, отвешиваемые умелой, беспощадной рукой. Не знаю, сколько времени длилась пытка, но мне казалось, что я испытываю боль целую вечность. Наконец на глаза опустилась пелена, и почти теряя сознание, я услышала голос Данталиона:
– Достаточно. Отнеси ее в комнату.
– Она может умереть.
– Для нее это было бы лучше.
Я едва сознавала, как Родгар освобождает меня и подхватывает на руки, не давая упасть. Спину тут же пронзила резкая боль, хотя до сих пор мне казалось, что я к ней уже привыкла и смирилась.
– Мне жаль, – шепнул Родгар, пытаясь поймать мой бессмысленный взгляд.
Подавив в себе желание истерично рассмеяться, я закрыла глаза, не в силах видеть вращающуюся передо мной комнату, воспринимая все происходящее словно сквозь густую пелену.
То, что происходило после, было для меня лишь бредом больного воображения. Все что накопилось в подсознании за это время выползло наружу, пытаясь поглотить едва теплящуюся искру разума. Перед глазами то и дело проносились бессвязные обрывки незнакомых событий, картины фантасмагорического прошлого, существующие не иначе как в моем воображении. Все тело горело, и я металась по смятой постели, порываясь встать и бежать неизвестно куда.
Но какой-то частью сознания я отдавала себе отчет, что происходит со мной. Болезнь не полностью подчинила меня себе и когда удавалось вынырнуть из очередного кошмара, я то и дело видела рядом с собой незнакомую мне демоницу, терпеливо ухаживающую за мной, а иногда, к моему глубокому удивлению, Родгара. В отличие от молоденькой демоницы, уговаривающей меня принять лекарство или выпить воды, он не произнес не слово, но я ощущала его присутствие еще до того, как открывала глаза.
Но однажды он нарушил привычный для меня ход событий. Внезапно пробудившись от кошмара, я встретила его сочувствующий взгляд, и поняла, что не испытываю к нему ненависти. Скорее всего, в тот момент мне было все равно. Он выполнял приказ Данталиона, и если бы это был не Родгар, то кто-то другой. По крайней мере, он единственный, кто не проявлял ко мне презрения и не пытался сделать мою боль невыносимой.
– Прости, – его рука убрала волосы со спины, и я почувствовала прохладу на своей горящей коже.
– Не стоит, – странно, но даже движение губ доставляло боль.
– Ты должна знать – тот охранник не умер. Нож не попал в сердце.
– Спасибо, – все, что я нашла в себе силы сказать, и снова провалилась в сон.
С тех пор время, казалось, понеслось быстрее, практически незаметно для меня меняя день на ночь. Возможно, этому помогло осознание того, что все-таки не стала законченной убийцей. Странная вещь человеческая совесть. Когда она чиста – вы ее не замечаете, а стоит ее запятнать – и она начинает вас мучить не слабее плети в руках палача.
