Вместе с Беатрисой большая часть стражников отправилась к пиратам, меньшая – к принцессе и леди Мейрак.
Убранство кают подчёркивало принадлежность членов экипажа Победы к разбойникам. Череп и кости, вырезанные на каждом предмете, привлекали внимание, подобно клейму на шее заключённого. Эрик поступил опрометчиво, когда решил, что никто не заглянет к матросам и не увидит пиратскую символику.
– Сдавайтесь, – приказала ведьма. – Ваш капитан схвачен.
– Никогда Морские волки не танцевали под дудку женщины, – с презрением сплюнули пираты.
– Убейте всех, – сказала Беатриса стражникам.
Она создала искры и запустила в пиратов. Те оказались не сильны в магических атаках, хотя были колдунами. Они еле увернулись от удара и метнули ножи в ведьму. Она расплавила на лету оружие. Стражники, используя простейшие заклинания, связали пиратов, упустив из виду одного.
– Не беспокойтесь, миледи, я им займусь, – доложил один из стражей и погнался за пиратом.
– Отлично справились, – похвалила воинов Беатриса, проверила, надёжно ли связаны разбойники, и вышла на палубу.
Тело стража, который пообещал найти сбежавшего пирата, лежало у штурвала со вспоротым животом. Кишки торчали наружу. Липкая кровь впитывалась в деревянный пол.
– Скорее за мной! – воскликнула ведьма и, приподняв платье, побежала к закованному Макграфскому. – Если пирату удалось уйти, он может освободить капитана.
Эрика в каюте не оказалось. На полу валялись сломанные наручники. Около них сидел сбежавший разбойник и злорадно улыбался.
– Где твой капитан, мерзавец? – накинулась на него Беатриса.
Пират не ответил. Он продолжил безумно смотреть на собравшихся и смеяться.
– Отвечай, когда леди с тобой разговаривает! – прикрикнул стражник.
– Я предан лорду Макграфскому, – произнёс пират, достал нож и без страха перерезал себе горло.
– Обыщите корабль! – отдала приказ Беатриса, сохраняя хладнокровие. – Эрику не сбежать.
Стражи заглянули всюду. Даже бочки с вином проверили, однако легендарного вора не нашли.
– Не за борт же он прыгнул? – не успокаивалась ведьма, обыскивая трюм. – До суши далеко. Под водой чудовища.
– Полагаю, Эрик предпочёл умереть в океане как отчаянный лихач, а не гнить в Смертфэлке, – предположил стражник.
– В прошлый раз все думали так же, – возразила Беатриса.
– Мы час его ищем, – простонал уставший воин. – Пора отдохнуть. Уверен, капитана здесь нет.
– А я уверена, он на корабле.
Прошёл ещё час. Беатриса сдалась и, подойдя к начальнику стражи, объявила:
– Поиски окончены. Ночью установите дежурство на случай непредвиденных обстоятельств. И следите за передвижением корабля.
– Он зачарованный, сам приплывёт к нужному месту, – сказал воин.
– Маршрут составляли пираты, – напомнила ведьма. – Их чары, вероятно, ведут Победу не в Хионфлор. Есть стражник, способный проверить, движется ли корабль к восточному порту?
– Есть, миледи.
– Тогда сделайте всё необходимое.
Беатриса вернулась в каюту к Янине и Астрид.
– Наконец ты пришла! – всплеснула руками принцесса. – Я волновалась за тебя! Искра тоже. Она всю дверь исцарапала. Выбраться хотела.
– Иди сюда, моя маленькая, – подозвала баторию ведьма и, прижав к себе, погладила.
– Стражники рассказали, что пираты захватили корабль, – проговорила напуганная Астрид. – Куда смотрит король? Я могла погибнуть!
– Мы упустили Эрика Макграфского, – сокрушалась Беатриса. – Его сообщников пленили. В Хионфлоре стражники переведут их в тюрьму.
– Почему ты сразу не сказала, кем является Джаурэн? – поинтересовалась Янина.
– Опасалась, что вы не совладаете с волнением и помешаете его поимке, – призналась ведьма.
– Я тебя понимаю, поэтому не сержусь, – сказала принцесса.
Она не умела долго обижаться. Свет в её сердце уничтожал тьму на корню. Милосердие, прощение, сострадание – таков был личный девиз Янины Колд.
– Ты думала, я дура, которая, не справившись с эмоциями, помешает пленить вора? – вопрошала Астрид, забыв, что к Беатрисе должна обращаться на вы. – Возмутительное неуважение! Ты солгала мне. И вообще, я тоже заметила, что капитан не тот, за кого себя выдаёт. У меня был другой план по его поимке. Если бы действовали по нему, Эрик не сбежал бы.
– В таком случае, почему вы не рассказали про него? – спросила ведьма. Леди Мейрак промолчала. – Если вам удобнее обращаться ко мне на «ты», я не против. Только не стоит кричать. Мы все напуганы. Однако страх – не повод для ссоры.
– Давайте прогуляемся по палубе? – попыталась разрядить обстановку принцесса и, расправив крылья, выпорхнула из каюты.
«Удобно быть феей, – отметила Астрид, устремляясь за Яниной. – Любое ненастье – взмахнула крылышками и улетела! Вот что значит родство со Снэиками, правителями эльфо-фейского королевства».
Беатриса не присоединилась к ним. Она вернулась в каюту Эрика, чтобы поискать информацию о его планах и судьбе настоящих членов экипажа Победы. Из дневника капитана ведьма узнала, что, возглавив отряд пиратов, он убил королевских моряков и выдал себя за Джаурэна Сальвора, желая получить выкуп за леди Мейрак и уплыть на Дикие острова, подальше от гнева Вальтэриана.
Беатриса подтвердила свою догадку насчёт замыслов вора и пошла к выходу. У двери она зацепилась каблуком о ковёр, и тот отодвинулся. Беатриса заметила скопление эфирной энергии. Не понимая, к чему зачаровывать пол, она убрала маскирующее колдовство и увидела потайной трюм. Открыв его, ведьма огненным шаром осветила путь и ступила в неизвестность.
Среди вездесущей пыли в трюме валялись рыбацкие сети, сундуки и документы, хранящие информацию о покойных моряках Победы.
Подозрительный шорох в тёмном углу привлёк внимание Беатрисы. Стараясь передвигаться как можно тише и незаметнее, она пошла к источнику шума и узрела двух крыс. Они прогрызли мешок с зерном и поедали содержимое.
Мрак постепенно рассеялся. Огненный шаг горел в руке всё ярче. Ведьма желала обнаружить Эрика и одновременно боялась этого. Она думала, он старательно прячется и никак не ожидала увидеть его спящим в плохо натянутом гамаке.
Во сне Макграфский казался обычным стареющим мужчиной, неспособным причинить вред. Беатриса потеряла бдительность. Она хотела незаметно выскользнуть из трюма и позвать стражей, но не успела…
Легендарный вор, притворявшийся спящим, воспользовался её замешательством и ударил ножом по ноге. Ведьма согнулась от боли. Шар в руке погас. Подол платья окрасился в красный. Не теряя времени, Эрик вонзил нож в живот Беатрисы. Она схватилась правой рукой за кровоточащую рану, левую подняла, чтобы отбросить вора в дальнюю часть трюма. Не вышло. Он перехватил её кисть и до боли сжал.
– Решила сдать меня своему любовнику? – с ненавистью пробасил капитан. – Не получится! Когда Победа причалит к Хионфлору, я выберусь из корабля, а твоё тело останется здесь гнить.
Беатриса болезненно усмехнулась и обратилась к древней эльфийской магии. Чуть слышно она прошептала заклинание воды.
Поднялись волны. Победа содрогнулась. Эрик, некогда стоявший ровно, покачнулся и упал. Ведьма создала волшебные цепи. Они, подобно змее, проползли по полу и обвили тугим кольцом пирата.
– Я колдую лучше тебя! – воскликнул он, и цепи исчезли. – До сих пор не поняла, что я превосхожу тебя во всём?
Беатриса ответила ударом огненной волны, которая встретилась с потоком магии Эрика. Красные и чёрные вихри полетели по трюму, бешеным зверем сметая сундуки и рыболовные снасти. Противники кидали друг в друга шаровые молнии, магические столбы, создавали дымовые завесы. Они кружились, словно в танце, и боролись за право вести.
Сражение шло с переменным успехом. То магия ведьмы пересиливала пирата, то наоборот. Под конец они устали. Колдовство поблёкло. Атаки стали менее разрушительными.
Кровь лилась на платье Беатрисы, боль иглами пронзала тело. Но ведьма не сдавалась. Представляла, как тяжело придётся Астрид и Янине в случае победы Макграфского. Мысль, что когда-нибудь он причинит зло Вальтэриану, будоражила, пробуждала ярость и подпитывала колдовство.
Ведьма сконцентрировала для очередного удара силу эфира и обрушила на противника. Не дав отойти от атаки, она оглушила его раскатами грома и осыпала магическими стрелами.
Вор не успел наколдовать защитный барьер и упал, сражённый вихрем магии. Словно свеча, вспыхнул он на фоне чёрного корабельного дерева и умер. Волшебный огонь погас, как только забрал его жизнь.
Беатриса Фаиэ покинула место битвы, подошла к начальнику стражи и оповестила: «Макграфский мёртв. В трюме корабля его тело». Лицо воина вытянулось от удивления. Ведьма меланхолично отряхнула побагровевшее платье и указала на каюту капитана.
Воины побежали туда. Найдя мертвеца, они бросили его в океан. Безмолвные волны приняли обугленный труп Эрика Макграфского. Он камнем упал на дно в объятья чудовищ и вечного мрака.
Вернувшись к подругам, Беатриса рассказала о победе над вором. Девушкам стало спокойнее. Янина залечила раны ведьмы. Астрид с тоской отметила, что плыть до королевства эльфов и фей осталось неделю.
Новость о смерти лжекапитана Победы достигла слуха пленённых пиратов. Одни решили, что Эрик проиграл Беатрисе из-за возраста, другие не поверили в его смерть. Они сочинили много версий чудесного спасения Макграфского. Ведь легенду нельзя убить. Она жива, пока в неё верят.
Стражники, в отличие от пиратов, больше не верили в Эрика. Они знали: он проиграл, потому что ему не за что было сражаться. Его век ушёл. Однако даже воины короля признали: пасть в магической битве – достойнейшая смерть.
Развитие души
Став полноправным членом братства, Кастор Хэдусхэдл с другими навьянами оставил знойный юг и отправился на север, чтобы распространить веру в Навь по всему миру. На пути к Альтаиру они помогали обездоленным, делились едой и тайно проповедовали. С каждым днём к культу Нави присоединялось всё больше жителей Сноуколда.
Навьяны держали в железных оковах душу и тело. Не позволяли себе излишеств, избегали соблазнов. «Аскетизм должен быть во всём», – любил говорить Даниэль, когда проходил мимо таверн с пьяницами, дорогих лавок и публичных домов.
Идти до столицы мира осталось месяц. Навьяны остановились переждать ночь в заброшенном старом храме. Они оставили снаружи повозку, на которой путешествовали, и привязали к полуразрушенным колоннам двух мулов. В здании навьяны развели костёр и, покидав на пол походные мешки, сели поближе к огню.
– Братья и сёстры, мы близки к цели, – проговорил Даниэль, согревая руки. – Мы достигнем Альтаира раньше, чем предполагали. Там многие нуждаются в вере и помощи.
– О нашей вере узнает весь мир, и Создатель возблагодарит нас, – поддержал Санвульф, старый седовласый оборотень.
– Да, брат, скоро Навь потеснит веру в Четыре Стихии! – согласился Шератан, тряхнув бородой. – Жаль, пока нам приходится прятаться в подвалах и заброшенных часовнях, как крысам... Аристократы высмеивают нашу веру и благие намерения.
– Не унывай, – мягко улыбнулась оборотниха. – Служить Нави почётно. Когда наша религия распространится в столице, все поймут и признают её.
– Правильно, Ликея, – одобрил исповедник.
Сам того не желая, Кастор засмотрелся на говорившую навьянку. Она была стройной оборотнихой с тёмными волосами. Фигуру её подчёркивало чёрное платье с воротником из засушенных листьев ярколиста.
Ликея казалась чистой, невинной и прекрасной. Но подлинным её богатством была только внешняя красота. Молодая навьянка не гнушалась с утра страстно молиться, а вечером не менее страстно ублажать мужчин за монеты.
Кастор, как и другие, не ведал о тайне Ликеи. Он продолжал незаметно любоваться ей, слушая разговоры о лучшем мире и спасении души. Кастор путался в эзотерических понятиях, многое не понимал. Однако верил - благодаря усердному постижению законов бытия тайное станет явным.
Ночь стремительно пролетела. Настало раннее утро. Почти все навьяны спали. На влажной молодой траве появилась роса. Жаворонки запели тихую неторопливую песню. Кастор проснулся.
На душе его было легко и спокойно. Всё казалось удивительным, чудесным и правильным. Ведь отныне он не один, у него появилась цель, семья, вера. Мир очнулся от сна и радовался новому дню вместе с ним.
Кастор неслышными шагами пошёл к ручью, чтобы умыться. Он боялся разбудить названных братьев и сестёр. Поэтому обрадовался, когда достиг цели, никого не потревожив.
Парень облился ключевой водой и задрожал от холода. Он не привык к кочевой жизни, как ни старался. Зато желание спать оставило его. Сил прибавилось.
Из развалин храма послышались крики навьянов, мольбы о помощи. Кастор бросился туда. У входа он обнаружил тела четырёх собратьев. Злость взыграла в парне. Он вступил в драку с нападавшими, которые были представителями разных рас, верили в Четыре Стихии и люто ненавидели Навь.
Тренировки в армии Мейраков не прошли даром. Кастор ногой выбил из рук оборотня лук и обезвредил трёх эльфов точным ударом в челюсть. Проломив голову главарю и завладев его мечом, парень одолел противников.
Отдышавшись, он обнаружил, что из навьянов спаслись только те, кто умел обороняться: Шератан, Ликея, Даниэль Данброский и близнецы оборотни Клык и Коготь. Синяки и кровоподтёки пестрели у них по всему телу.
– О, Создатель, великое горе! – воскликнул исповедник сокрушённо. – Твои верующие дети отправились в царство Нави, в загробный мир. Санвульф, Вульфсинья, Никоноран, Равальф, Ррейра... Все мертвы!
– Немыслимо, – пробормотала Ликея. – За что нам это? За какие грехи?
– Новый брат навлёк на нас беду! – вытирая с лица кровь, пробасил Шератан. – Я почуял не ладное, когда он клятву не хотел приносить. Да только Санвульф вступился за него. Теперь он мёртв и других нет! Грехи Кастора не дают нам жить. Изгнать его надо, и Создатель нас простит.
– Нет, – воспротивилась Ликея. – Религию должны мы миру принести и не утратить доброту в сердце. Кастор – навьян, сын Создателя, наш брат и спаситель. Он останется с нами.
– Правильно, сестра, – согласился Даниэль. – Мы вместе до столицы дойдём. А если хотите осудить кого-то, пусть им буду я. Я Кастора привёл. За него мне ответ держать.
– Ну что вы, – произнесла навьянка. – Нас и так мало осталось. Нужно держаться вместе. Нас разлучить сможет лишь Создатель!
Шератан угрюмо вздохнул и молвил:
– Вас, исповедник, я не виню ни в чём. Вы много жизней спасли. Религию миру несёте. Но в благих намерениях Кастора я сомневаюсь.
– Напрасно, – покачал головой Даниэль. – Он спасал ребёнка, который предал его и в логово абаасов завёл. Желание помочь, присущее героям, Кастору свойственно. Потому оставим пустые разговоры и похороним погибших братьев и сестёр.
– Я раны перевяжу, – буркнул Шератан и ушёл внутрь старого храма.
– Мы хворост для погребального костра соберём, – сказал Клык и с братом направился в ближайшую рощу.
Даниэль Данброский проводил их взглядом и шепнул Кастору:
– Не расстраивайся. Шератан ко всем поначалу подозрительный и суровый. Ты сможешь завоевать его доверие, как завоевали все мы.
– Что, если он прав? – поинтересовался парень. – Что, если я виновник ваших бед?
– Нет, Кастор, – возразила Ликея. – Ты не виноват, что сторонники веры в Четыре Стихии не терпят другие религии. Ты совершил подвиг, спасая нас, что бы Шератан ни говорил.
Убранство кают подчёркивало принадлежность членов экипажа Победы к разбойникам. Череп и кости, вырезанные на каждом предмете, привлекали внимание, подобно клейму на шее заключённого. Эрик поступил опрометчиво, когда решил, что никто не заглянет к матросам и не увидит пиратскую символику.
– Сдавайтесь, – приказала ведьма. – Ваш капитан схвачен.
– Никогда Морские волки не танцевали под дудку женщины, – с презрением сплюнули пираты.
– Убейте всех, – сказала Беатриса стражникам.
Она создала искры и запустила в пиратов. Те оказались не сильны в магических атаках, хотя были колдунами. Они еле увернулись от удара и метнули ножи в ведьму. Она расплавила на лету оружие. Стражники, используя простейшие заклинания, связали пиратов, упустив из виду одного.
– Не беспокойтесь, миледи, я им займусь, – доложил один из стражей и погнался за пиратом.
– Отлично справились, – похвалила воинов Беатриса, проверила, надёжно ли связаны разбойники, и вышла на палубу.
Тело стража, который пообещал найти сбежавшего пирата, лежало у штурвала со вспоротым животом. Кишки торчали наружу. Липкая кровь впитывалась в деревянный пол.
– Скорее за мной! – воскликнула ведьма и, приподняв платье, побежала к закованному Макграфскому. – Если пирату удалось уйти, он может освободить капитана.
Эрика в каюте не оказалось. На полу валялись сломанные наручники. Около них сидел сбежавший разбойник и злорадно улыбался.
– Где твой капитан, мерзавец? – накинулась на него Беатриса.
Пират не ответил. Он продолжил безумно смотреть на собравшихся и смеяться.
– Отвечай, когда леди с тобой разговаривает! – прикрикнул стражник.
– Я предан лорду Макграфскому, – произнёс пират, достал нож и без страха перерезал себе горло.
– Обыщите корабль! – отдала приказ Беатриса, сохраняя хладнокровие. – Эрику не сбежать.
Стражи заглянули всюду. Даже бочки с вином проверили, однако легендарного вора не нашли.
– Не за борт же он прыгнул? – не успокаивалась ведьма, обыскивая трюм. – До суши далеко. Под водой чудовища.
– Полагаю, Эрик предпочёл умереть в океане как отчаянный лихач, а не гнить в Смертфэлке, – предположил стражник.
– В прошлый раз все думали так же, – возразила Беатриса.
– Мы час его ищем, – простонал уставший воин. – Пора отдохнуть. Уверен, капитана здесь нет.
– А я уверена, он на корабле.
Прошёл ещё час. Беатриса сдалась и, подойдя к начальнику стражи, объявила:
– Поиски окончены. Ночью установите дежурство на случай непредвиденных обстоятельств. И следите за передвижением корабля.
– Он зачарованный, сам приплывёт к нужному месту, – сказал воин.
– Маршрут составляли пираты, – напомнила ведьма. – Их чары, вероятно, ведут Победу не в Хионфлор. Есть стражник, способный проверить, движется ли корабль к восточному порту?
– Есть, миледи.
– Тогда сделайте всё необходимое.
Беатриса вернулась в каюту к Янине и Астрид.
– Наконец ты пришла! – всплеснула руками принцесса. – Я волновалась за тебя! Искра тоже. Она всю дверь исцарапала. Выбраться хотела.
– Иди сюда, моя маленькая, – подозвала баторию ведьма и, прижав к себе, погладила.
– Стражники рассказали, что пираты захватили корабль, – проговорила напуганная Астрид. – Куда смотрит король? Я могла погибнуть!
– Мы упустили Эрика Макграфского, – сокрушалась Беатриса. – Его сообщников пленили. В Хионфлоре стражники переведут их в тюрьму.
– Почему ты сразу не сказала, кем является Джаурэн? – поинтересовалась Янина.
– Опасалась, что вы не совладаете с волнением и помешаете его поимке, – призналась ведьма.
– Я тебя понимаю, поэтому не сержусь, – сказала принцесса.
Она не умела долго обижаться. Свет в её сердце уничтожал тьму на корню. Милосердие, прощение, сострадание – таков был личный девиз Янины Колд.
– Ты думала, я дура, которая, не справившись с эмоциями, помешает пленить вора? – вопрошала Астрид, забыв, что к Беатрисе должна обращаться на вы. – Возмутительное неуважение! Ты солгала мне. И вообще, я тоже заметила, что капитан не тот, за кого себя выдаёт. У меня был другой план по его поимке. Если бы действовали по нему, Эрик не сбежал бы.
– В таком случае, почему вы не рассказали про него? – спросила ведьма. Леди Мейрак промолчала. – Если вам удобнее обращаться ко мне на «ты», я не против. Только не стоит кричать. Мы все напуганы. Однако страх – не повод для ссоры.
– Давайте прогуляемся по палубе? – попыталась разрядить обстановку принцесса и, расправив крылья, выпорхнула из каюты.
«Удобно быть феей, – отметила Астрид, устремляясь за Яниной. – Любое ненастье – взмахнула крылышками и улетела! Вот что значит родство со Снэиками, правителями эльфо-фейского королевства».
Беатриса не присоединилась к ним. Она вернулась в каюту Эрика, чтобы поискать информацию о его планах и судьбе настоящих членов экипажа Победы. Из дневника капитана ведьма узнала, что, возглавив отряд пиратов, он убил королевских моряков и выдал себя за Джаурэна Сальвора, желая получить выкуп за леди Мейрак и уплыть на Дикие острова, подальше от гнева Вальтэриана.
Беатриса подтвердила свою догадку насчёт замыслов вора и пошла к выходу. У двери она зацепилась каблуком о ковёр, и тот отодвинулся. Беатриса заметила скопление эфирной энергии. Не понимая, к чему зачаровывать пол, она убрала маскирующее колдовство и увидела потайной трюм. Открыв его, ведьма огненным шаром осветила путь и ступила в неизвестность.
Среди вездесущей пыли в трюме валялись рыбацкие сети, сундуки и документы, хранящие информацию о покойных моряках Победы.
Подозрительный шорох в тёмном углу привлёк внимание Беатрисы. Стараясь передвигаться как можно тише и незаметнее, она пошла к источнику шума и узрела двух крыс. Они прогрызли мешок с зерном и поедали содержимое.
Мрак постепенно рассеялся. Огненный шаг горел в руке всё ярче. Ведьма желала обнаружить Эрика и одновременно боялась этого. Она думала, он старательно прячется и никак не ожидала увидеть его спящим в плохо натянутом гамаке.
Во сне Макграфский казался обычным стареющим мужчиной, неспособным причинить вред. Беатриса потеряла бдительность. Она хотела незаметно выскользнуть из трюма и позвать стражей, но не успела…
Легендарный вор, притворявшийся спящим, воспользовался её замешательством и ударил ножом по ноге. Ведьма согнулась от боли. Шар в руке погас. Подол платья окрасился в красный. Не теряя времени, Эрик вонзил нож в живот Беатрисы. Она схватилась правой рукой за кровоточащую рану, левую подняла, чтобы отбросить вора в дальнюю часть трюма. Не вышло. Он перехватил её кисть и до боли сжал.
– Решила сдать меня своему любовнику? – с ненавистью пробасил капитан. – Не получится! Когда Победа причалит к Хионфлору, я выберусь из корабля, а твоё тело останется здесь гнить.
Беатриса болезненно усмехнулась и обратилась к древней эльфийской магии. Чуть слышно она прошептала заклинание воды.
Поднялись волны. Победа содрогнулась. Эрик, некогда стоявший ровно, покачнулся и упал. Ведьма создала волшебные цепи. Они, подобно змее, проползли по полу и обвили тугим кольцом пирата.
– Я колдую лучше тебя! – воскликнул он, и цепи исчезли. – До сих пор не поняла, что я превосхожу тебя во всём?
Беатриса ответила ударом огненной волны, которая встретилась с потоком магии Эрика. Красные и чёрные вихри полетели по трюму, бешеным зверем сметая сундуки и рыболовные снасти. Противники кидали друг в друга шаровые молнии, магические столбы, создавали дымовые завесы. Они кружились, словно в танце, и боролись за право вести.
Сражение шло с переменным успехом. То магия ведьмы пересиливала пирата, то наоборот. Под конец они устали. Колдовство поблёкло. Атаки стали менее разрушительными.
Кровь лилась на платье Беатрисы, боль иглами пронзала тело. Но ведьма не сдавалась. Представляла, как тяжело придётся Астрид и Янине в случае победы Макграфского. Мысль, что когда-нибудь он причинит зло Вальтэриану, будоражила, пробуждала ярость и подпитывала колдовство.
Ведьма сконцентрировала для очередного удара силу эфира и обрушила на противника. Не дав отойти от атаки, она оглушила его раскатами грома и осыпала магическими стрелами.
Вор не успел наколдовать защитный барьер и упал, сражённый вихрем магии. Словно свеча, вспыхнул он на фоне чёрного корабельного дерева и умер. Волшебный огонь погас, как только забрал его жизнь.
Беатриса Фаиэ покинула место битвы, подошла к начальнику стражи и оповестила: «Макграфский мёртв. В трюме корабля его тело». Лицо воина вытянулось от удивления. Ведьма меланхолично отряхнула побагровевшее платье и указала на каюту капитана.
Воины побежали туда. Найдя мертвеца, они бросили его в океан. Безмолвные волны приняли обугленный труп Эрика Макграфского. Он камнем упал на дно в объятья чудовищ и вечного мрака.
Вернувшись к подругам, Беатриса рассказала о победе над вором. Девушкам стало спокойнее. Янина залечила раны ведьмы. Астрид с тоской отметила, что плыть до королевства эльфов и фей осталось неделю.
Новость о смерти лжекапитана Победы достигла слуха пленённых пиратов. Одни решили, что Эрик проиграл Беатрисе из-за возраста, другие не поверили в его смерть. Они сочинили много версий чудесного спасения Макграфского. Ведь легенду нельзя убить. Она жива, пока в неё верят.
Стражники, в отличие от пиратов, больше не верили в Эрика. Они знали: он проиграл, потому что ему не за что было сражаться. Его век ушёл. Однако даже воины короля признали: пасть в магической битве – достойнейшая смерть.
Глава 27
Развитие души
Став полноправным членом братства, Кастор Хэдусхэдл с другими навьянами оставил знойный юг и отправился на север, чтобы распространить веру в Навь по всему миру. На пути к Альтаиру они помогали обездоленным, делились едой и тайно проповедовали. С каждым днём к культу Нави присоединялось всё больше жителей Сноуколда.
Навьяны держали в железных оковах душу и тело. Не позволяли себе излишеств, избегали соблазнов. «Аскетизм должен быть во всём», – любил говорить Даниэль, когда проходил мимо таверн с пьяницами, дорогих лавок и публичных домов.
Идти до столицы мира осталось месяц. Навьяны остановились переждать ночь в заброшенном старом храме. Они оставили снаружи повозку, на которой путешествовали, и привязали к полуразрушенным колоннам двух мулов. В здании навьяны развели костёр и, покидав на пол походные мешки, сели поближе к огню.
– Братья и сёстры, мы близки к цели, – проговорил Даниэль, согревая руки. – Мы достигнем Альтаира раньше, чем предполагали. Там многие нуждаются в вере и помощи.
– О нашей вере узнает весь мир, и Создатель возблагодарит нас, – поддержал Санвульф, старый седовласый оборотень.
– Да, брат, скоро Навь потеснит веру в Четыре Стихии! – согласился Шератан, тряхнув бородой. – Жаль, пока нам приходится прятаться в подвалах и заброшенных часовнях, как крысам... Аристократы высмеивают нашу веру и благие намерения.
– Не унывай, – мягко улыбнулась оборотниха. – Служить Нави почётно. Когда наша религия распространится в столице, все поймут и признают её.
– Правильно, Ликея, – одобрил исповедник.
Сам того не желая, Кастор засмотрелся на говорившую навьянку. Она была стройной оборотнихой с тёмными волосами. Фигуру её подчёркивало чёрное платье с воротником из засушенных листьев ярколиста.
Ликея казалась чистой, невинной и прекрасной. Но подлинным её богатством была только внешняя красота. Молодая навьянка не гнушалась с утра страстно молиться, а вечером не менее страстно ублажать мужчин за монеты.
Кастор, как и другие, не ведал о тайне Ликеи. Он продолжал незаметно любоваться ей, слушая разговоры о лучшем мире и спасении души. Кастор путался в эзотерических понятиях, многое не понимал. Однако верил - благодаря усердному постижению законов бытия тайное станет явным.
Ночь стремительно пролетела. Настало раннее утро. Почти все навьяны спали. На влажной молодой траве появилась роса. Жаворонки запели тихую неторопливую песню. Кастор проснулся.
На душе его было легко и спокойно. Всё казалось удивительным, чудесным и правильным. Ведь отныне он не один, у него появилась цель, семья, вера. Мир очнулся от сна и радовался новому дню вместе с ним.
Кастор неслышными шагами пошёл к ручью, чтобы умыться. Он боялся разбудить названных братьев и сестёр. Поэтому обрадовался, когда достиг цели, никого не потревожив.
Парень облился ключевой водой и задрожал от холода. Он не привык к кочевой жизни, как ни старался. Зато желание спать оставило его. Сил прибавилось.
Из развалин храма послышались крики навьянов, мольбы о помощи. Кастор бросился туда. У входа он обнаружил тела четырёх собратьев. Злость взыграла в парне. Он вступил в драку с нападавшими, которые были представителями разных рас, верили в Четыре Стихии и люто ненавидели Навь.
Тренировки в армии Мейраков не прошли даром. Кастор ногой выбил из рук оборотня лук и обезвредил трёх эльфов точным ударом в челюсть. Проломив голову главарю и завладев его мечом, парень одолел противников.
Отдышавшись, он обнаружил, что из навьянов спаслись только те, кто умел обороняться: Шератан, Ликея, Даниэль Данброский и близнецы оборотни Клык и Коготь. Синяки и кровоподтёки пестрели у них по всему телу.
– О, Создатель, великое горе! – воскликнул исповедник сокрушённо. – Твои верующие дети отправились в царство Нави, в загробный мир. Санвульф, Вульфсинья, Никоноран, Равальф, Ррейра... Все мертвы!
– Немыслимо, – пробормотала Ликея. – За что нам это? За какие грехи?
– Новый брат навлёк на нас беду! – вытирая с лица кровь, пробасил Шератан. – Я почуял не ладное, когда он клятву не хотел приносить. Да только Санвульф вступился за него. Теперь он мёртв и других нет! Грехи Кастора не дают нам жить. Изгнать его надо, и Создатель нас простит.
– Нет, – воспротивилась Ликея. – Религию должны мы миру принести и не утратить доброту в сердце. Кастор – навьян, сын Создателя, наш брат и спаситель. Он останется с нами.
– Правильно, сестра, – согласился Даниэль. – Мы вместе до столицы дойдём. А если хотите осудить кого-то, пусть им буду я. Я Кастора привёл. За него мне ответ держать.
– Ну что вы, – произнесла навьянка. – Нас и так мало осталось. Нужно держаться вместе. Нас разлучить сможет лишь Создатель!
Шератан угрюмо вздохнул и молвил:
– Вас, исповедник, я не виню ни в чём. Вы много жизней спасли. Религию миру несёте. Но в благих намерениях Кастора я сомневаюсь.
– Напрасно, – покачал головой Даниэль. – Он спасал ребёнка, который предал его и в логово абаасов завёл. Желание помочь, присущее героям, Кастору свойственно. Потому оставим пустые разговоры и похороним погибших братьев и сестёр.
– Я раны перевяжу, – буркнул Шератан и ушёл внутрь старого храма.
– Мы хворост для погребального костра соберём, – сказал Клык и с братом направился в ближайшую рощу.
Даниэль Данброский проводил их взглядом и шепнул Кастору:
– Не расстраивайся. Шератан ко всем поначалу подозрительный и суровый. Ты сможешь завоевать его доверие, как завоевали все мы.
– Что, если он прав? – поинтересовался парень. – Что, если я виновник ваших бед?
– Нет, Кастор, – возразила Ликея. – Ты не виноват, что сторонники веры в Четыре Стихии не терпят другие религии. Ты совершил подвиг, спасая нас, что бы Шератан ни говорил.
