«Беатриса была у меня в руках! Что за мелкая тварь помешала мне?» – думал король, сжигаемый злобой. Чтобы не разрушить Яблочную долину, он исчез в чёрном дыме и переместился в военный корпус Альтаира. Там выпустил ярость, убивая противников, созданных из снега и льда.
Белый туман над яблонями рассеялся, и члены экипажа Беатрисы проснулись.
– Боеслав уехал по срочным делам в столицу, – умолчала о произошедшем ведьма. – Дальше едем без него.
– Почему он оставил нас? – заголосили стражники. – Вдруг мы заблудимся?
– Заблудились мы и с Боеславом, – напомнила Беатриса. – Отправляемся!
Воины не посмели спорить. Они запрягли коней, и экипаж двинулся дальше. Яблочная долина осталась позади. А впереди открывались заснеженные чертоги короля мира.
Навь
Кастор Хэдусхэдл не помнил, как его спасли. Голова стражника была тяжёлой, будто на неё надели шлем. Плечо ныло от тупой боли, хотя кто-то смазал его целебной мазью.
Парень лежал в тёплой комнате, напоминающей дворцовые покои. На стенах висело оружие, на полу лежали меха. В углу располагался камин. Над ним висела фреска с изображением полной луны, внизу которой был высечен девиз Граффиасов: «Несущие справедливость!». Каменные шкафы были полны книг о религии.
Кастор попробовал встать. Плечо заныло, и он со стоном опустился на постель. Дверь отворилась, в комнату вошёл старик в чёрном одеянии с седыми волосами, заплетёнными в тонкую косу. Выглядел он браво и свежо. По смуглой коже, когтистым рукам и волосатым ушам на макушке Кастор понял: перед ним оборотень.
– Здравствуй, странник, – сказал вошедший. – Как себя чувствуешь?
– Плечо немного болит, – ответил парень. – Вы спасли меня?
– Это сделал не я! – воскликнул старец. – Мои друзья нашли тебя в пещере абаасов. Нечестивые демоны пытались тебя убить. Хорошо, есть те, кто посвятил свою жизнь борьбе с нечистью.
– Меня зовут Кастор Хэдусхэдл, – представился парень, пробуя встать.
– Лежи, лежи, – забеспокоился оборотень. – Ты много пережил, это отражается в твоих глазах. Они говорят о состоянии сердца. Я вижу, оно у тебя болит. Моё имя Даниэль Данброский. Я знахарь Граффиасов. Духи помиловали тебя. Не потрать подаренные годы понапрасну и помни, чем обязан высшим силам.
– Вы говорите о Четырёх Стихиях? – поинтересовался Кастор.
– Нет, – покачал головой старец. – Четыре Стихии – лишь элементы, из которых создано мироздание. Я верю в Создателя. Он сотворил наш мир и другие, подобные ему.
– Но король и мудрейшие маги поклоняются официальной религии, вере в Четыре Стихии, – изумился парень. – Остальное считается ересью.
– Ты слишком юн, чтобы понять мою веру, – ничуть не разгневался Даниэль. – Многие правители считают существование иных миров и возможность путешествия во времени бредом. Они ошибаются. Я исповедник культа Нави и ведаю, как применить тайные знания на пользу миру. Когда-нибудь жители Сноуколда оценят, что мы, навьяны, делаем для них.
– Вы отрицаете правильность других религий? – уточнил Кастор.
– Каждая из них правдива по-своему, – проговорил оборотень. – Никому доподлинно не известно, что в ином мире. Поэтому я не отрицаю ни одну религиозную концепцию.
– Чем занимаются представители вашего культа?
– Мы искореняем зло и наставляем на истинный путь заблудшие души.
– Почему тогда большинство сторонников веры в Навь являются разбойниками, нападают на сёла и деревни? – вспомнил рассказы о навьянах Кастор.
– Отступники, неверно трактующие писание, есть в любой вере, – заметил Даниэль. – Некоторые из нас не понимают, что насилием не сделать мир лучше.
– Разве не мечом нужно искоренять зло? – продолжал спрашивать Кастор.
– Мир добра и справедливости на трупах не построить, – покачал головой оборотень. – Сладка ложь, что со смертью врага придёт вечное блаженство. На самом деле душа убийцы погрузится во тьму.
– Я запомню ваши слова, исповедник, – проговорил, задумавшись, парень.
– Если желаешь узнать своё предназначение, изучи нашу религию, – предложил оборотень. – В ней ты обретёшь душевный покой.
– Я готов стать навьяном, – принял решение Кастор. – Мне всё равно некуда идти.
– Хорошо, что ты открыл сердце для новых знаний, – похвалил Даниэль Данброский. – Твоя душа станет чище и светлее. Как выздоровеешь, я познакомлю тебя с другими последователями культа Нави.
– Что будет потом?
– Твоё посвящение и обучение.
Старец дал Кастору лекарственные настойки, пожелал выздоровления и ушёл. Парень хотел поспать. Но разговор о Нави не покидал головы. Кастор верил: духи услышали мольбы и дали шанс изменить судьбу.
Благодаря заботе Даниэля и его целебным настойкам парень поправился за неделю. Желая стать лучше, он пристрастился к чтению философских и религиозных книг.
Наконец исповедник культа Нави решил, что Кастор готов к посвящению и на рассвете принёс ему длинный серый плащ.
– Как спалось? – будничным тоном поинтересовался Даниэль.
– Хорошо, – зевнул парень.
– Тогда поднимайся, – протянул плащ исповедник. – Пора в башню Мира. Братья-навьяны нас ждут. Не передумал?
– Нет, я готов, – уверенно сказал Кастор, встал с кровати и пошёл переодеваться.
– Жду тебя на улице, – кивнул исповедник.
Парень надел серую рубаху и штаны. Сверху накинул плащ, который, словно шёлковое покрывало, скрывал лицо и создавал видимость защиты.
Проходя по коридору замка оборотней, Кастор задумался, знают ли Граффиасы о религии их знахаря? Ведь сокрытие иноверца равносильно измене королю. Впрочем, скоро парню наскучили эти размышления. Он счёл, что отныне сам себе король и не расскажет Вальтэриану о религии Даниэля даже под пытками.
Кастор покинул Наккар через вход для прислуги и присоединился к исповеднику, который ожидал его в таком же плаще. Они пришли на площадь Бекрукса, где остроконечной стрелой тянулась ввысь башня Мира. Высеченная из изумруда, покрытая серебряными чешуйками, она напоминала змею.
– Красота, не правда ли? – посмотрел вверх Даниэль. – Башню Мира возвели по приказу Зигфрида Колда после завоевания им юга. Некоторые считают, что она символ вечной дружбы между магами и оборотнями.
– Народы слишком разные, чтобы дружить, – заявил Кастор. – Башня не символ, а очередной подарок Зигфрида Селене в честь рождения старшего сына. Покойный король думал, что первенец займёт трон. Интересно, как Граффиасы терпят на своей территории башню в стиле Снэиков?
– Она приносит много пользы Бекруксу, – задумался исповедник. – Башня выполняет роль как достопримечательности, так и места служения жрецов Четырёх Стихий. Они не ведают, что в подвалах проводят мессу служители Нави. Башня Мира – наше убежище. Никто не отважится её обыскать из уважения к жрецам Четырёх Стихий. В ней мы надёжно спрятаны, хотя находимся на виду у правителей.
– Хитро, – констатировал парень и последовал за Даниэлем внутрь башни.
Отовсюду веяло благоуханием травяных настоек и слышалось песнопение жрецов. Запах ладана скоро пропитал одежу.
Кастор и исповедник поспешили к ближайшей лестнице. Под ней располагался тайный вход в подвалы.
– Быстрее залезай, – прошептал Даниэль, открывая заклинанием проход. – Не то нас поймают.
Парень прыгнул под лестницу и скрылся в подвале. Даниэль поспешил за ним.
В подвале было темно, но, когда Кастор и исповедник прошли дальше, темноту развеял свет белых свечей, прикреплённых к стенам. Даниэль взял лампаду и, освещая путь, повёл парня к навьянам.
– Ты увидишь много нового, ничего не бойся, – успокаивал Кастора исповедник. – Главное – вера, а остальное не важно. Мои книги ты прочёл?
– Разумеется, – ответил парень. – Они мудрее, чем те, которые я читал о Четырёх Стихиях.
– Скоро ты убедишься, что наша религия более праведная, – заверил исповедник.
Свернув за угол, Даниэль и Кастор попали в светлое помещение. В нём находились столы с благовониями и рукописными книгами. С потолка свисали светящиеся кристаллы. На стенах были нарисованы птицы и эзотерический символ покоя и единства мироздания, глаз Создателя. На полу начерчен круг.
Навьяны стояли полумесяцем, взявшись за руки. Они были в тёмных одеяниях с капюшонами на головах, как подобает аскетам. На груди каждого висел медальон с мечом, означающий готовность бороться за веру.
Даниэль Данброский помолился и обратился к членам культа Нави:
– Здравия вам, праведные братья и сёстры! Я пришёл не один. Кастор Хэдусхэдл желает принять нашу веру.
Навьяны перевели взгляды на парня. Их лица выражали доброту и умиротворение. Тревога, въевшаяся в сердце Кастора, исчезла. Ему показалось, что после долгих странствий он вернулся домой.
– Здравия и вам, – хором произнесли служители Нави.
Вперёд выступил проповедник Шератан, типичный представитель расы оборотней. Он имел смуглое подтянутое тело, аккуратную бороду и чёрные с проседью волосы. В них были вплетены маленькие звёздочки. На запястьях Шератана светились нарисованные руны. Они защищали от негативного воздействия потусторонних существ и недоброжелателей. Одет он был, как и все, в чёрное. Белые мантии навьяны носили только по праздникам.
– Кастор Хэдусхэдл, завтра на рассвете ты обретёшь новую жизнь, – торжественно произнёс Шератан. – Твоё сознание очистится от мирских забот. Ты родишься заново. У тебя появится семья и цель. Мы приготовим всё для обряда посвящения. Твой наставник поможет тебе.
Даниэль ободряюще обнял Кастора за плечи и увёл. В помещении с голубыми свечами он поведал:
– Братья и сёстры готовят испытания, чтобы проверить силу твоего духа. Даже если ты их не пройдёшь, всё равно будешь с нами. Цель навьянов – помогать. Мы не прогоним нуждающегося в вере. Держись уверенно и будь достоин оказанной чести.
– Я пройду испытания, – заверил парень. – Я стану одним из вас.
– Меньше говори «я», – посоветовал исповедник. – Оно означает гордыню, отделение. Братьям и сёстрам не понравится. Ведь мы – звенья единой системы. В каждом из нас частичка Создателя. Нет «я», есть «мы».
Скоро в комнату, где ожидал посвящения Кастор, вошёл один из навьянов.
– Час настал, – сказал он и удалился.
– Пора идти, – торопливо пояснил Даниэль. – Я буду рядом, как подобает твоему наставнику.
Кастор опять встревожился. Руки задрожали, на лбу выступил пот. Неуверенной походкой парень направился в церемониальный зал. В глазах рябило. Он плохо видел путь.
Едва Кастор вошёл, в комнате погасли свечи. В темноте он разглядел ритуальные кости животных, ощутил запах ладана и вспомнил похороны, на которых доводилось присутствовать.
Атмосфера смерти действовала удручающе. Парень боялся, что его предадут и заживо похоронят в подношение Нави. Фантазия Кастора против воли рисовала жуткие картины после случившегося в пещере абаасов.
Озираясь по сторонам, парень прошёл в центр комнаты и стал посередине. Даниэль всунул ему в руки кулон в форме всевидящего глаза и растворился в темноте.
– Кастор из династии Хэдусхэдл, готов ли ты отречься от имени, владений и титула ради братства? – прозвучал голос справа от Кастора.
– Готов, – ответил парень.
– Готов умереть во имя веры? – заговорил голос слева.
– Да.
– Готов отречься от прежней религии ради новой?
– Да.
– Готов отказаться от грешных стремлений ради братства?
– Да.
– Готов во имя добра и справедливости простить врагов?
– Нет.
Кастор не ожидал, что сможет отказать. Но ненависть к Вальтэриану оказалась слишком сильной. Она подпитывала его, заставляла находить силы жить во имя священной мести.
Парень тяжело дышал, хотя при мысли о короле страх сменился яростью. Он ощутил уверенность и больше не боялся предательства со стороны членов культа Нави. Кастор верил, что совладает с любой опасностью, появись она на его пути.
Минуты показались вечностью... Из темноты вышли навьяны, обеспокоенные и недовольные. Отказа от принятия клятвы прежде не случалось.
– Мы не просим отречься от убеждений или родных, – сказал Шератан. – Но врагов простить ты обязан. Это первый шаг на пути добра и света. Поверь, скоро ты поймёшь, что месть – лишь иллюзия восстановления справедливости, мнимое наслаждение, пустая трата жизни.
– С нами у тебя будет защита и семья, – заговорил Даниэль. – Победи врагов в душе и свет, который поселится в ней, заменит навсегда жажду мести. Ты станешь лучше, познаешь тайны мироздания, обретёшь силу, которая позволит спасти Сноуколд от темноты невежества и пороков.
– Хорошо, – произнёс Кастор, надеясь в будущем использовать знания тайной религии против короля. – Клянусь, я буду делась всё во имя веры и добра! Я прощаю врагов. Отныне они не смогут причинить мне боль.
– Первое испытание ты прошёл, – произнесли навьяны и сопроводили Кастора в комнату с нарисованным на полу кругом и горящей свечой.
Они завязали ему глаза и удалились. Это дезориентировало. Однако Кастор не растерялся. По совету Даниэля, он лёг в середину круга, расставив руки и ноги на ширине плеч.
Полчаса пролежал парень в одиночестве. Это было необходимо, чтобы будущий член культа твёрдо осознал своё желание вступить в него и собрался с мыслями.
По истечении нужного времени к кругу подошёл Шератан. Он вынул из серебряной шкатулки пять волшебных кинжалов и вонзил в расстояние между руками и телом Кастора. Кинжалы символично выстроились в пиктограмму звезды. Шератан прочитал молитву на навьянском.
Язык этой религии был сложен. Зато слова звучали приятно и походили на песнопение.
Закончил молиться оборотень через три часа. Кастор лежал всё время неподвижно, тело его затекло. Парню хотелось встать и размяться. Но он даже не пошевелился. Кастор знал: молчание и тишина – часть обряда, символизирующего захоронение и отпевание усопшего. Ведь после смерти высшая духовная триада обновляется и возрождается.
– Отныне твоя душа чиста! – воскликнул Шератан, убирая из круга почерневшие кинжалы. – Ступай прямо и в темноте увидишь свет. Священная вода из Духра очистит твоё тело.
Оборотень погасил свечи и развязал парню глаза. Изменений в себе Кастор не почувствовал, но говорить об этом не стал. Специфичность посвящения всё больше поражала его.
Он пошёл вперёд, не разбирая дороги. В конце пути ощутил воду, доходившую до колен. Чем дальше парень проходил, тем больше её становилось. Кастор задержал дыхание и погрузился в воду с головой. Как только стало не хватать воздуха, он поднялся на поверхность.
Постепенно глаза парня привыкли к темноте. Он заметил у столика около купели белый кафтан и поднос с вином и хлебом. Вкусив кушанья, Кастор надел праздничный наряд. Кафтан напоминал женское платье, зато был просторным и лёгким.
– Молодец, ты справился, – из темноты вышел Даниэль Данброский, одобрительно смотря на подопечного. – Настал рассвет нового дня. Посвящение закончилось.
Кастор начертил в воздухе глаз – символ Создателя и исповедник провёл его в церемониальную комнату. В ней навьяны, облачённые в светлые одежды, праздновали пополнение в культе. Они сидели за столами, накрытыми скатертью с бело-голубыми узорами птиц, ели белый хлеб и запивали горьким вином из деревянных графинов. Кастора и Даниэля навьяны поприветствовали, почтительно встав с мест.
– Братья и сёстры! – обратился к присутствующим исповедник. – У нас знаменательный день. На закате ушёл из мирской жизни Кастор Хэдусхэдл. А на рассвете родился преданный служитель Нави, борец за мир в Сноуколде. Отпразднуем рождение ещё одного навьяна! Возблагодарим Создателя молитвой!
Белый туман над яблонями рассеялся, и члены экипажа Беатрисы проснулись.
– Боеслав уехал по срочным делам в столицу, – умолчала о произошедшем ведьма. – Дальше едем без него.
– Почему он оставил нас? – заголосили стражники. – Вдруг мы заблудимся?
– Заблудились мы и с Боеславом, – напомнила Беатриса. – Отправляемся!
Воины не посмели спорить. Они запрягли коней, и экипаж двинулся дальше. Яблочная долина осталась позади. А впереди открывались заснеженные чертоги короля мира.
Глава 24
Навь
Кастор Хэдусхэдл не помнил, как его спасли. Голова стражника была тяжёлой, будто на неё надели шлем. Плечо ныло от тупой боли, хотя кто-то смазал его целебной мазью.
Парень лежал в тёплой комнате, напоминающей дворцовые покои. На стенах висело оружие, на полу лежали меха. В углу располагался камин. Над ним висела фреска с изображением полной луны, внизу которой был высечен девиз Граффиасов: «Несущие справедливость!». Каменные шкафы были полны книг о религии.
Кастор попробовал встать. Плечо заныло, и он со стоном опустился на постель. Дверь отворилась, в комнату вошёл старик в чёрном одеянии с седыми волосами, заплетёнными в тонкую косу. Выглядел он браво и свежо. По смуглой коже, когтистым рукам и волосатым ушам на макушке Кастор понял: перед ним оборотень.
– Здравствуй, странник, – сказал вошедший. – Как себя чувствуешь?
– Плечо немного болит, – ответил парень. – Вы спасли меня?
– Это сделал не я! – воскликнул старец. – Мои друзья нашли тебя в пещере абаасов. Нечестивые демоны пытались тебя убить. Хорошо, есть те, кто посвятил свою жизнь борьбе с нечистью.
– Меня зовут Кастор Хэдусхэдл, – представился парень, пробуя встать.
– Лежи, лежи, – забеспокоился оборотень. – Ты много пережил, это отражается в твоих глазах. Они говорят о состоянии сердца. Я вижу, оно у тебя болит. Моё имя Даниэль Данброский. Я знахарь Граффиасов. Духи помиловали тебя. Не потрать подаренные годы понапрасну и помни, чем обязан высшим силам.
– Вы говорите о Четырёх Стихиях? – поинтересовался Кастор.
– Нет, – покачал головой старец. – Четыре Стихии – лишь элементы, из которых создано мироздание. Я верю в Создателя. Он сотворил наш мир и другие, подобные ему.
– Но король и мудрейшие маги поклоняются официальной религии, вере в Четыре Стихии, – изумился парень. – Остальное считается ересью.
– Ты слишком юн, чтобы понять мою веру, – ничуть не разгневался Даниэль. – Многие правители считают существование иных миров и возможность путешествия во времени бредом. Они ошибаются. Я исповедник культа Нави и ведаю, как применить тайные знания на пользу миру. Когда-нибудь жители Сноуколда оценят, что мы, навьяны, делаем для них.
– Вы отрицаете правильность других религий? – уточнил Кастор.
– Каждая из них правдива по-своему, – проговорил оборотень. – Никому доподлинно не известно, что в ином мире. Поэтому я не отрицаю ни одну религиозную концепцию.
– Чем занимаются представители вашего культа?
– Мы искореняем зло и наставляем на истинный путь заблудшие души.
– Почему тогда большинство сторонников веры в Навь являются разбойниками, нападают на сёла и деревни? – вспомнил рассказы о навьянах Кастор.
– Отступники, неверно трактующие писание, есть в любой вере, – заметил Даниэль. – Некоторые из нас не понимают, что насилием не сделать мир лучше.
– Разве не мечом нужно искоренять зло? – продолжал спрашивать Кастор.
– Мир добра и справедливости на трупах не построить, – покачал головой оборотень. – Сладка ложь, что со смертью врага придёт вечное блаженство. На самом деле душа убийцы погрузится во тьму.
– Я запомню ваши слова, исповедник, – проговорил, задумавшись, парень.
– Если желаешь узнать своё предназначение, изучи нашу религию, – предложил оборотень. – В ней ты обретёшь душевный покой.
– Я готов стать навьяном, – принял решение Кастор. – Мне всё равно некуда идти.
– Хорошо, что ты открыл сердце для новых знаний, – похвалил Даниэль Данброский. – Твоя душа станет чище и светлее. Как выздоровеешь, я познакомлю тебя с другими последователями культа Нави.
– Что будет потом?
– Твоё посвящение и обучение.
Старец дал Кастору лекарственные настойки, пожелал выздоровления и ушёл. Парень хотел поспать. Но разговор о Нави не покидал головы. Кастор верил: духи услышали мольбы и дали шанс изменить судьбу.
Благодаря заботе Даниэля и его целебным настойкам парень поправился за неделю. Желая стать лучше, он пристрастился к чтению философских и религиозных книг.
Наконец исповедник культа Нави решил, что Кастор готов к посвящению и на рассвете принёс ему длинный серый плащ.
– Как спалось? – будничным тоном поинтересовался Даниэль.
– Хорошо, – зевнул парень.
– Тогда поднимайся, – протянул плащ исповедник. – Пора в башню Мира. Братья-навьяны нас ждут. Не передумал?
– Нет, я готов, – уверенно сказал Кастор, встал с кровати и пошёл переодеваться.
– Жду тебя на улице, – кивнул исповедник.
Парень надел серую рубаху и штаны. Сверху накинул плащ, который, словно шёлковое покрывало, скрывал лицо и создавал видимость защиты.
Проходя по коридору замка оборотней, Кастор задумался, знают ли Граффиасы о религии их знахаря? Ведь сокрытие иноверца равносильно измене королю. Впрочем, скоро парню наскучили эти размышления. Он счёл, что отныне сам себе король и не расскажет Вальтэриану о религии Даниэля даже под пытками.
Кастор покинул Наккар через вход для прислуги и присоединился к исповеднику, который ожидал его в таком же плаще. Они пришли на площадь Бекрукса, где остроконечной стрелой тянулась ввысь башня Мира. Высеченная из изумруда, покрытая серебряными чешуйками, она напоминала змею.
– Красота, не правда ли? – посмотрел вверх Даниэль. – Башню Мира возвели по приказу Зигфрида Колда после завоевания им юга. Некоторые считают, что она символ вечной дружбы между магами и оборотнями.
– Народы слишком разные, чтобы дружить, – заявил Кастор. – Башня не символ, а очередной подарок Зигфрида Селене в честь рождения старшего сына. Покойный король думал, что первенец займёт трон. Интересно, как Граффиасы терпят на своей территории башню в стиле Снэиков?
– Она приносит много пользы Бекруксу, – задумался исповедник. – Башня выполняет роль как достопримечательности, так и места служения жрецов Четырёх Стихий. Они не ведают, что в подвалах проводят мессу служители Нави. Башня Мира – наше убежище. Никто не отважится её обыскать из уважения к жрецам Четырёх Стихий. В ней мы надёжно спрятаны, хотя находимся на виду у правителей.
– Хитро, – констатировал парень и последовал за Даниэлем внутрь башни.
Отовсюду веяло благоуханием травяных настоек и слышалось песнопение жрецов. Запах ладана скоро пропитал одежу.
Кастор и исповедник поспешили к ближайшей лестнице. Под ней располагался тайный вход в подвалы.
– Быстрее залезай, – прошептал Даниэль, открывая заклинанием проход. – Не то нас поймают.
Парень прыгнул под лестницу и скрылся в подвале. Даниэль поспешил за ним.
В подвале было темно, но, когда Кастор и исповедник прошли дальше, темноту развеял свет белых свечей, прикреплённых к стенам. Даниэль взял лампаду и, освещая путь, повёл парня к навьянам.
– Ты увидишь много нового, ничего не бойся, – успокаивал Кастора исповедник. – Главное – вера, а остальное не важно. Мои книги ты прочёл?
– Разумеется, – ответил парень. – Они мудрее, чем те, которые я читал о Четырёх Стихиях.
– Скоро ты убедишься, что наша религия более праведная, – заверил исповедник.
Свернув за угол, Даниэль и Кастор попали в светлое помещение. В нём находились столы с благовониями и рукописными книгами. С потолка свисали светящиеся кристаллы. На стенах были нарисованы птицы и эзотерический символ покоя и единства мироздания, глаз Создателя. На полу начерчен круг.
Навьяны стояли полумесяцем, взявшись за руки. Они были в тёмных одеяниях с капюшонами на головах, как подобает аскетам. На груди каждого висел медальон с мечом, означающий готовность бороться за веру.
Даниэль Данброский помолился и обратился к членам культа Нави:
– Здравия вам, праведные братья и сёстры! Я пришёл не один. Кастор Хэдусхэдл желает принять нашу веру.
Навьяны перевели взгляды на парня. Их лица выражали доброту и умиротворение. Тревога, въевшаяся в сердце Кастора, исчезла. Ему показалось, что после долгих странствий он вернулся домой.
– Здравия и вам, – хором произнесли служители Нави.
Вперёд выступил проповедник Шератан, типичный представитель расы оборотней. Он имел смуглое подтянутое тело, аккуратную бороду и чёрные с проседью волосы. В них были вплетены маленькие звёздочки. На запястьях Шератана светились нарисованные руны. Они защищали от негативного воздействия потусторонних существ и недоброжелателей. Одет он был, как и все, в чёрное. Белые мантии навьяны носили только по праздникам.
– Кастор Хэдусхэдл, завтра на рассвете ты обретёшь новую жизнь, – торжественно произнёс Шератан. – Твоё сознание очистится от мирских забот. Ты родишься заново. У тебя появится семья и цель. Мы приготовим всё для обряда посвящения. Твой наставник поможет тебе.
Даниэль ободряюще обнял Кастора за плечи и увёл. В помещении с голубыми свечами он поведал:
– Братья и сёстры готовят испытания, чтобы проверить силу твоего духа. Даже если ты их не пройдёшь, всё равно будешь с нами. Цель навьянов – помогать. Мы не прогоним нуждающегося в вере. Держись уверенно и будь достоин оказанной чести.
– Я пройду испытания, – заверил парень. – Я стану одним из вас.
– Меньше говори «я», – посоветовал исповедник. – Оно означает гордыню, отделение. Братьям и сёстрам не понравится. Ведь мы – звенья единой системы. В каждом из нас частичка Создателя. Нет «я», есть «мы».
Скоро в комнату, где ожидал посвящения Кастор, вошёл один из навьянов.
– Час настал, – сказал он и удалился.
– Пора идти, – торопливо пояснил Даниэль. – Я буду рядом, как подобает твоему наставнику.
Кастор опять встревожился. Руки задрожали, на лбу выступил пот. Неуверенной походкой парень направился в церемониальный зал. В глазах рябило. Он плохо видел путь.
Едва Кастор вошёл, в комнате погасли свечи. В темноте он разглядел ритуальные кости животных, ощутил запах ладана и вспомнил похороны, на которых доводилось присутствовать.
Атмосфера смерти действовала удручающе. Парень боялся, что его предадут и заживо похоронят в подношение Нави. Фантазия Кастора против воли рисовала жуткие картины после случившегося в пещере абаасов.
Озираясь по сторонам, парень прошёл в центр комнаты и стал посередине. Даниэль всунул ему в руки кулон в форме всевидящего глаза и растворился в темноте.
– Кастор из династии Хэдусхэдл, готов ли ты отречься от имени, владений и титула ради братства? – прозвучал голос справа от Кастора.
– Готов, – ответил парень.
– Готов умереть во имя веры? – заговорил голос слева.
– Да.
– Готов отречься от прежней религии ради новой?
– Да.
– Готов отказаться от грешных стремлений ради братства?
– Да.
– Готов во имя добра и справедливости простить врагов?
– Нет.
Кастор не ожидал, что сможет отказать. Но ненависть к Вальтэриану оказалась слишком сильной. Она подпитывала его, заставляла находить силы жить во имя священной мести.
Парень тяжело дышал, хотя при мысли о короле страх сменился яростью. Он ощутил уверенность и больше не боялся предательства со стороны членов культа Нави. Кастор верил, что совладает с любой опасностью, появись она на его пути.
Минуты показались вечностью... Из темноты вышли навьяны, обеспокоенные и недовольные. Отказа от принятия клятвы прежде не случалось.
– Мы не просим отречься от убеждений или родных, – сказал Шератан. – Но врагов простить ты обязан. Это первый шаг на пути добра и света. Поверь, скоро ты поймёшь, что месть – лишь иллюзия восстановления справедливости, мнимое наслаждение, пустая трата жизни.
– С нами у тебя будет защита и семья, – заговорил Даниэль. – Победи врагов в душе и свет, который поселится в ней, заменит навсегда жажду мести. Ты станешь лучше, познаешь тайны мироздания, обретёшь силу, которая позволит спасти Сноуколд от темноты невежества и пороков.
– Хорошо, – произнёс Кастор, надеясь в будущем использовать знания тайной религии против короля. – Клянусь, я буду делась всё во имя веры и добра! Я прощаю врагов. Отныне они не смогут причинить мне боль.
– Первое испытание ты прошёл, – произнесли навьяны и сопроводили Кастора в комнату с нарисованным на полу кругом и горящей свечой.
Они завязали ему глаза и удалились. Это дезориентировало. Однако Кастор не растерялся. По совету Даниэля, он лёг в середину круга, расставив руки и ноги на ширине плеч.
Полчаса пролежал парень в одиночестве. Это было необходимо, чтобы будущий член культа твёрдо осознал своё желание вступить в него и собрался с мыслями.
По истечении нужного времени к кругу подошёл Шератан. Он вынул из серебряной шкатулки пять волшебных кинжалов и вонзил в расстояние между руками и телом Кастора. Кинжалы символично выстроились в пиктограмму звезды. Шератан прочитал молитву на навьянском.
Язык этой религии был сложен. Зато слова звучали приятно и походили на песнопение.
Закончил молиться оборотень через три часа. Кастор лежал всё время неподвижно, тело его затекло. Парню хотелось встать и размяться. Но он даже не пошевелился. Кастор знал: молчание и тишина – часть обряда, символизирующего захоронение и отпевание усопшего. Ведь после смерти высшая духовная триада обновляется и возрождается.
– Отныне твоя душа чиста! – воскликнул Шератан, убирая из круга почерневшие кинжалы. – Ступай прямо и в темноте увидишь свет. Священная вода из Духра очистит твоё тело.
Оборотень погасил свечи и развязал парню глаза. Изменений в себе Кастор не почувствовал, но говорить об этом не стал. Специфичность посвящения всё больше поражала его.
Он пошёл вперёд, не разбирая дороги. В конце пути ощутил воду, доходившую до колен. Чем дальше парень проходил, тем больше её становилось. Кастор задержал дыхание и погрузился в воду с головой. Как только стало не хватать воздуха, он поднялся на поверхность.
Постепенно глаза парня привыкли к темноте. Он заметил у столика около купели белый кафтан и поднос с вином и хлебом. Вкусив кушанья, Кастор надел праздничный наряд. Кафтан напоминал женское платье, зато был просторным и лёгким.
– Молодец, ты справился, – из темноты вышел Даниэль Данброский, одобрительно смотря на подопечного. – Настал рассвет нового дня. Посвящение закончилось.
Кастор начертил в воздухе глаз – символ Создателя и исповедник провёл его в церемониальную комнату. В ней навьяны, облачённые в светлые одежды, праздновали пополнение в культе. Они сидели за столами, накрытыми скатертью с бело-голубыми узорами птиц, ели белый хлеб и запивали горьким вином из деревянных графинов. Кастора и Даниэля навьяны поприветствовали, почтительно встав с мест.
– Братья и сёстры! – обратился к присутствующим исповедник. – У нас знаменательный день. На закате ушёл из мирской жизни Кастор Хэдусхэдл. А на рассвете родился преданный служитель Нави, борец за мир в Сноуколде. Отпразднуем рождение ещё одного навьяна! Возблагодарим Создателя молитвой!
