Между тем, Мая не стала обращать на вредное растение внимания и обернулась. Её сейчас занимали только чёрные глаза собеседника. Они источали злость, даже ярость, которую можно было хоть ножом резать.
- Вижу, - тихо произнёс мужчина обманчиво спокойным голосом, - а в себя сколько влила этого поила? Выглядишь, как призрак.
- Спасибо за комплемент, можешь быть свободен вместе с Крофом. Уходи, – девушка быстрым шагом двинулась в сторону выхода их комнаты мимо Ириуса, но была остановлена за локоть. Как он смеет её хватать? Да ещё в её собственном жилище, в которое вошёл без приглашения? – Что?
- Ну уж нет, - покачал головой Ириус.
- Отпусти, - прошипела Мая, пытаясь вырвать локоть. Злость клокотала внутри, уступая место здравому смыслу, как тогда при заключении договора. – Твоя помощь здесь не нужна.
- Вижу, - повторился мужчина, ловко справляясь с сопротивлением рыжеволосой хозяйки лавки трав. Объятия у бывшего однокурсника оказались просто стальными, но вместе с тем уютными и тёплыми, нет, они были горячими. Как во сне. Как в сегодняшнем сне. Сердце Маи забилось сумасшедшем ритме. Уставший мозг пытался найти решение, а тело продолжало слабо сопротивляться из последних сил. Секунда, другая, Ириус покачал головой, глядя на злые искорки в зелёных изумрудных озёрах. Не совсем такие искорки он хотел увидеть в этих великолепных, бездонных глазах. – Какая же ты упрямая, - прошептал мужчина, без труда удерживая девушку. Он крепко прижал Маю к себе, не давая возможности бить себя по груди кулачками, и зарылся носом в рыжую растрёпанную макушку. Неповторимый травяной аромат… такой же как в Академии. Одно из самых чётких воспоминаний. Ир сидит за последней партой, а она перед ним пишет лекцию. Мужчина улыбнулся своим воспоминаниям. Рядом с Маей туман рассеивался гораздо быстрее, а воспоминания становились всё чётче и чётче, и что важно, не забывались, не исчезали из памяти.
- Отпусти! Хватит… - договорить Мая не успела. Горячие губы накрыли её рот, поглотив особо заковыристые ругательства. Говорить целуясь ну никак не получалось, только промычать что-то возмутительное. Колдунья попыталась оттолкнуть этого наглого, вредного, жестокого и…. Упёрлась ладонями в широкую грудную клетку, даже стукнула пару раз, а потом… всё исчезло. Слова, ругательства, возмущение – отошли на второй план. Она честно попыталась оттолкнуть эти широкие плечи, что страстно обнимала во снах, попыталась спасти саму себя - не вышло. Тонкие руки, казалось, сами взметнулись вверх, обвивая шею, заставляя опустить мужчину голову ниже, чтобы было удобнее его целовать в ответ. Пальцы сами собой зарылись в волосы на затылке. Жар растёкся по телу, заставляя задыхаться от желания чего-то большего, запретного, чего ей хотеть никак нельзя. Нельзя! Собрав последние крохи злости Мая нагло прикусила губу Ира до крови.
Мужчина резко поднял голову. В чёрных глазах плескалась жаркая болезненная страсть, заставляющая сжиматься сердце. Ириус обвёл языком укушенную губу и улыбнулся. Во взгляде этого невозможного мужчины проскальзывали искорки смеха. Жаркие. Чувственные. Сладострастные. Разве бывает такой смех?
- Вредная, - улыбнулся он, но объятий так и не разжал. Наоборот. Ещё и погладил по спине, как бы успокаивая, а на самом деле только подливая масла в огонь злости девушки (конечно именно злости!), но Мая не успела возмутиться. Опять. – Рыжинка. – колдунья задохнулась собственными словами.
Удар сердца и новый поцелуй. Если в предыдущем она могла сдержаться, бороться, даже возмущаться, здесь не было не единого шанса. Страсть захватила, поглотила её целиком. Руки мужчины прекратили сжимать в тисках её талию. Одна свободно гладила спину, лишая возможности к сопротивлению, другая зарылась в волосы, не давая отвернуться от жалящих губ. Привкус крови давал особый оттенок поцелую. Мая не заметила, как стала отвечать не менее страстно, чем её целовали. И всё равно, что одна вредная орхидея нагло смотрит на них со стороны подоконника!
Как они оказались у стены, наверно позже никто из них не признался бы. Майосотис с трудом понимала, как может ловить ртом воздух. Губы Ира, да, именно Ира (не миража из сна, а настоящего Ириуса!) обжигали шею, ключицы, кожу над грудью по вырезу скромного декольте, оставляя огненные следы на коже, невидимые глазу, но так хорошо ощущаемые самой Маей. Ткань как будто исчезла с плеча, открывая доступ, делая декольте глубже, непозволительно глубже. Бледная кожа девушки покраснела. Кажется, он назвал её вкусной…. Майосотис уже и не понимала, почему сопротивлялась пару минут назад. Как такому можно сопротивляться? Сны и явь смешались в одной круговерти перед глазами. Уставшее сознание, постоянный недосып делали своё чёрное дело. Хотелось прижать своё наваждение покрепче, чтобы не исчез, чтобы продолжил целовать…. Да вот так…
Второй рукав платья соскользнул с плеча, оголяя очередной участок бледной кожи, усыпанной маленькими веснушками. Лёгкое касание горячими губами. Тихий вздох. И… она снова смотрит в чёрные глаза из-под полуопущенных ресниц. Зелёные омуты напротив чёрных. Чувства зашкаливают. Ириус надрывно дышит, как будто долго бежал, а она… она тоже дышит. Мая дышит! Почему нужно ему сопротивляться? Он предатель, шантажист, морайнский орк… Он…. Губы горят. Они пересохли. Девушка невольно облизывает нижнюю губу, пытаясь справиться с волнением, затем верхнюю. Слишком горячо, страстно, невозможно удержаться. Новый поцелуй, чувственный, яркий, невероятный, жгучий, наглый и очень нежный. Как такое может быть? Внезапно поцелуй прерывается, но их губы рядом на расстоянии волоса. Дыхание давно смешалось. Каждое прикосновение, как удар молнии.
- Мая… - шёпот, заставляющий сжаться пальчики ног, – ты примешь мою помощь и помощь Крофа, поняла?
- Что? – Мая удивлённо смотрит затуманенным взглядом в чёрные омуты глаз напротив. – Не-е-ет…
- Да, - твёрдый голос, с которым не поспоришь, - примешь.
- Ты… - слов нет, так хочется много сказать, но нет ни единого слова. Все затерялись в чёрной бездонной глубине.
- Но сначала, зеленоглазка моя, ты выпьешь вот это, - продолжая прижимать Маю к стене своим телом и так же глубоко дыша, Ириус достал из кармана пузырёк со смутно знакомой жидкостью. Зубами мужчина вытянул пробку и выплюнул её.
- Что это… ты делаешь… - Мая попыталась освободиться, но ей не дали. Содержимое пузырька приятно обожгло припухшие от поцелуев губы, затем язык, горло. Зелье, наполненное магией, – какой же ты орк морайн…ский…. – прошептала Майосотис, проваливаясь в спасительный обморок, но упасть не упала, оказалась вовремя подхвачена несостоявшимся любовником.
- Точно орк, милая, но по-другому, с тобой никак, - пробормотал Ириус с ловкостью подхватывая безвольную девушку на руки. Лёгкая, как пушинка. Она что, не ест что ли?!
Мужчина оглядел жилище знаменитой хозяйки лавки трав. Слегка запылённое, немного захламлённое одеждой и обувью (платья лежали преимущественно около шкафа) и покачал головой. Просторная, на удивление заправленная кровать стояла за перегородкой рядом с окном. Большой кроватью её Ириус Третий не назвал бы, но вполне приличной точно. Осторожно удерживая Маю одной рукой, мужчина откинул чёрное покрывало, обшитое по краям изумрудно-зелёной бахромой, и улыбнулся виду постельного белья нежно голубого цвета, с расшитыми на нём маленькими розовыми цветочками. Одеяло тоже пришлось слегка откинуть, чтобы уместить спящую со всеми удобствами. Мая тихо вздохнула, отвернулась от «морайского орка», как-то странно всхлипнула, а затем свернулась калачиком, подложив ладошку под щёку. Ириус же осторожно погладил девушку по волосам, поцеловал в макушку, затем быстро стянул домашние мягкие туфельки. Дальше раздевать коварно усыплённую зельеварку Ир не стал, хотя хотелось. Очень. Но мужчина всего лишь укрыл рыжеволосую колдунью одеялом, понимая, что если сейчас начнёт претендовать на большее, сам себя не простит. И всё же он не смог себе отказать в последнем поцелуе. Хотел просто коснуться губами щеки, нежной, немного розоватой от действия укрепляющего и восстанавливающего зелья, а получилось так, что Мая обернулась в полусне и их губы встретились. Девушка ответила стремительно. Страстно, обняв его шею, моментально зарывшись в волосы тонкими, но такими проворными пальцами. Хаотичные движения, жаркие объятия и её слова… шёпот, заставляющий мурашки бежать по коже. Как Ириус оказался в расстёгнутой рубашке, он сам не понял, как снял платье с хныкающей Маи, тоже осталось для него загадкой. Руки не слушались его, в голове стоял туман. Из-под ночной сорочки просвечивалось тёмное явно не девичье бельё. От одних изгибов в чёрных, нет, тёмно-зелёных кружев…. Откуда у неё такие соблазнительные вещи?!
- Ир… почему ты… не уходи… останься… Ир…. Почему ты всегда уходишь? Не уходи…. - шёпот жаркий, ласковый, нежный, согревающий сердце, заставляющий туман рассеяться. Что она такое говорит? Он никуда не собирается уходить!
- Не уйду, - прошептал Ир, с трудом останавливаясь, если он сейчас этого не сделает, Мая его не простит потом. И он себя тоже. Она находится под действием восстанавливающего зелья. Это будет предательством. Он сам…. Он больше не будет пользоваться ситуацией. Хватит! Воспользовался уже один раз.
- Ты всегда уходишь…. Всё время… каждый день… не уходи,… хоть раз за три года… не уходи…
Молния осознания заставила мужчину замереть окончательно. Туман страсти рассеялся. Три года? Она сказала «три года»? Ириус с трудом, шатаясь, но всё же встал. Как в тумане укрыл одеялом соблазнительную Маю, оставшуюся в одном нижнем платье, через которое просвечивало такое…. Мужчина нервно сглотнул. Он никогда не замечал за собой такой силы воли. «Ну вот, а переживал, что снять не сможет», - мелькнула глупая мысль. Мелькнула и пропала.
- Не уходи… - шептала девушка. – Ир-р-р…
- Не уйду, - пробормотал Ириус, ероша волосы, пытаясь осознать то, что услышал. Мешало то, что увидел и то, кого целовал. Наяву. Это не может быть правдой. Она под действием зелья! Он мог что-то напутать, и это побочный эффект. И всё же герцог Арийский знал, что ничего не напутал. Магии в восстановитель залил половину заряда из своего артефакта, но ошибки в рецепте точно не было, а значит…. Ириус посмотрел на разметавшуюся на постели девушку, наклонился к ней и прошептал Мае на ушко, – Я никуда не уйду, только поправься, хорошо? Выспись, милая.
- Тогда не уйдёшь? – голос тихий, ранимый. В сердце что-то острое кольнуло. Умная, ехидная, поставившая на колени ни одного мужчину, инициатор Пурпурной ночи, ученица Посредника – как много у этой девушки прозвищ и титулов! И вот сейчас она лежит перед ним беззащитная, разгорячённая ласками, страстная, хрупкая, нежная.
- Не уйду, - комок неожиданно образовался в горле, никак не удавалось сглотнуть.
- Хорошо… - и затихла. Без хныканья, вскриков, отчаянных поцелуев, оторваться от которых практически невозможно.
Ириус тряхнул головой. Глупая улыбка против воли появилась на его лице. Прикушенная губа ссадила, но ничего немного лечебной мази и к вечеру пройдёт. Целовать спящую Ир не стал, во избежание, так сказать. Его сила воли тоже имеет свой предел. Единственное, что позволил себе Ир, очередной раз поправить одеяло. Он повесил снятое в порыве… слабости платье на ближайший стул. В сознании у него между тем билась только одна мысль. Неужели это правда? Три года он приходил к Мае во сне? Не может быть.
…Маленькая, очень вредная орхидея наблюдала за происходящим безобразием со своего насеста, попивая родниковую воду. Ехидное растение с трудом удерживалось от комментариев, возмущений и прочих милых сердцу и стеблю Хиди вредностей. Она потом всё это выскажет хозяйке. Приукрасит, для пущего покраснения щёк. Особенно о разговорах во сне расскажет! Этот мужчина Хиде понравился, не пион конечно, так тюльпан луковичный, но уговаривать умеет. Смотрится отлично, как раз под родниковую воду… ещё бы зелья бодрящего и вообще бы хорошо было бы! Хидя поудобнее устроилась в своём горшочке. Предаваясь мечтам о зельях и подкормке, она наблюдала, как молодой мужчина, покоривший (и уговоривший) её хозяйку, быстро привёл себя в относительный порядок перед зеркалом и исчез за дверью жилища Майосотис, осторожно прикрыв за собой дверь.
Внизу Крофорд, как и, ожидалось, не стал ждать своего друга, а начал активную деятельность. При помощи кучера-носильщика занёс свои чемоданы с сумками, кроме одной (с личными вещами), отправив её в дом друга, где должен был остановиться, и теперь осматривал мастерскую.
- Уговорил? – юное дарование обернулся, склонив голову набок. Молодой человек слегка покраснел, при усмешке Ириуса.
- В процессе. Напоил зельем восстановления, – не стал вдаваться в подробности мужчина.
- Это то самое, из-за которого возмущался мэтр Рубиновый?
- Он и тебе уже успел нажаловаться?
- Нет, просто упомянул, что нельзя давать Мае столько укрепляющего зелья, она становится опасной. – Кроф пожал плечами и тут же добавил. – Нормальная она. Жаль…
- Ясно, – Ириус оборвал друга на полуслове. – У нас много дел. Ты перетащил все чемоданы?
- Да, нужно теперь решить, где поставить оборудование… только Ир… Мая реально согласилась? – Крофорд явно что-то подозревал. – Нет, я слышал, как она кричала, потом всё стихло, но… она согласилась?
- Мы пришли к соглашению, - Ириус поморщился. – В любом случае, она проснётся, работа будет здесь кипеть. Мне нужно сделать пару звонков.
Маин «дзынь» трезвонил в тот вечер постоянно, хотя хозяйка не подошла к нему ни разу. Она проспала до следующего вечера, а когда проснулась и спустилась вниз, не узнала свою мастерскую. Пусть лавка сама по себе не изменилась, но вот её травнецкая… её детище. Вроде бы это была она, а вроде бы и нет. Угол, где стоял её любимый диван, оказался освобождён, а сам диванчик перекочевал в основное помещение магазинчика. На освободившемся месте прочно обосновался со своей аппаратурой Крофорд Дюмортерит, которого она якобы выдворила за дверь. За столом в две руки работали Мелисса и Сюзи. Сюзи руководила, показывала, как смешивать ингредиенты, а Мелисса по большей части, занималась их подготовкой. Когда Мая зашла в мастерскую, Лисса как раз толкла в фарфоровой ступке очередную порцию сухих трав. Кроф между тем в заляпанным чем-то лекарском халате, снимал какие-то показатели со своих приборов. Ириус, засучив рукава рубашки нагло варил что-то в котелке, попутно просматривая какие-то бумаги. Что здесь происходит????
Видимо Майосотис Сапфировая задала этот вопрос вслух, так как все обернулись в её сторону, затем улыбнулись, поприветствовали и продолжили заниматься своими делами. Один Ир оторвался от своего занятия, попросив Крофа проследить за варевом, и подошёл к изумлённой девушке.
- Считай, что мы помощники из старой сказки, пришли помочь одной измученной принцессе, - улыбнулся мужчина обняв Маю. Та тут же отстранилась и упрямо уставилась на него.
- Ясно, я вам благодарна, но…
- Как ты? – Лисса уже поняла, когда нужно прерывать подругу. – Ириус сказал, что у тебя наблюдалось истощение.
- Очередное, - вздохнула Сюзи. Мимолётный злой взгляд показал, что подруга думает о работе на износ.
- Вижу, - тихо произнёс мужчина обманчиво спокойным голосом, - а в себя сколько влила этого поила? Выглядишь, как призрак.
- Спасибо за комплемент, можешь быть свободен вместе с Крофом. Уходи, – девушка быстрым шагом двинулась в сторону выхода их комнаты мимо Ириуса, но была остановлена за локоть. Как он смеет её хватать? Да ещё в её собственном жилище, в которое вошёл без приглашения? – Что?
- Ну уж нет, - покачал головой Ириус.
- Отпусти, - прошипела Мая, пытаясь вырвать локоть. Злость клокотала внутри, уступая место здравому смыслу, как тогда при заключении договора. – Твоя помощь здесь не нужна.
- Вижу, - повторился мужчина, ловко справляясь с сопротивлением рыжеволосой хозяйки лавки трав. Объятия у бывшего однокурсника оказались просто стальными, но вместе с тем уютными и тёплыми, нет, они были горячими. Как во сне. Как в сегодняшнем сне. Сердце Маи забилось сумасшедшем ритме. Уставший мозг пытался найти решение, а тело продолжало слабо сопротивляться из последних сил. Секунда, другая, Ириус покачал головой, глядя на злые искорки в зелёных изумрудных озёрах. Не совсем такие искорки он хотел увидеть в этих великолепных, бездонных глазах. – Какая же ты упрямая, - прошептал мужчина, без труда удерживая девушку. Он крепко прижал Маю к себе, не давая возможности бить себя по груди кулачками, и зарылся носом в рыжую растрёпанную макушку. Неповторимый травяной аромат… такой же как в Академии. Одно из самых чётких воспоминаний. Ир сидит за последней партой, а она перед ним пишет лекцию. Мужчина улыбнулся своим воспоминаниям. Рядом с Маей туман рассеивался гораздо быстрее, а воспоминания становились всё чётче и чётче, и что важно, не забывались, не исчезали из памяти.
- Отпусти! Хватит… - договорить Мая не успела. Горячие губы накрыли её рот, поглотив особо заковыристые ругательства. Говорить целуясь ну никак не получалось, только промычать что-то возмутительное. Колдунья попыталась оттолкнуть этого наглого, вредного, жестокого и…. Упёрлась ладонями в широкую грудную клетку, даже стукнула пару раз, а потом… всё исчезло. Слова, ругательства, возмущение – отошли на второй план. Она честно попыталась оттолкнуть эти широкие плечи, что страстно обнимала во снах, попыталась спасти саму себя - не вышло. Тонкие руки, казалось, сами взметнулись вверх, обвивая шею, заставляя опустить мужчину голову ниже, чтобы было удобнее его целовать в ответ. Пальцы сами собой зарылись в волосы на затылке. Жар растёкся по телу, заставляя задыхаться от желания чего-то большего, запретного, чего ей хотеть никак нельзя. Нельзя! Собрав последние крохи злости Мая нагло прикусила губу Ира до крови.
Мужчина резко поднял голову. В чёрных глазах плескалась жаркая болезненная страсть, заставляющая сжиматься сердце. Ириус обвёл языком укушенную губу и улыбнулся. Во взгляде этого невозможного мужчины проскальзывали искорки смеха. Жаркие. Чувственные. Сладострастные. Разве бывает такой смех?
- Вредная, - улыбнулся он, но объятий так и не разжал. Наоборот. Ещё и погладил по спине, как бы успокаивая, а на самом деле только подливая масла в огонь злости девушки (конечно именно злости!), но Мая не успела возмутиться. Опять. – Рыжинка. – колдунья задохнулась собственными словами.
Удар сердца и новый поцелуй. Если в предыдущем она могла сдержаться, бороться, даже возмущаться, здесь не было не единого шанса. Страсть захватила, поглотила её целиком. Руки мужчины прекратили сжимать в тисках её талию. Одна свободно гладила спину, лишая возможности к сопротивлению, другая зарылась в волосы, не давая отвернуться от жалящих губ. Привкус крови давал особый оттенок поцелую. Мая не заметила, как стала отвечать не менее страстно, чем её целовали. И всё равно, что одна вредная орхидея нагло смотрит на них со стороны подоконника!
Как они оказались у стены, наверно позже никто из них не признался бы. Майосотис с трудом понимала, как может ловить ртом воздух. Губы Ира, да, именно Ира (не миража из сна, а настоящего Ириуса!) обжигали шею, ключицы, кожу над грудью по вырезу скромного декольте, оставляя огненные следы на коже, невидимые глазу, но так хорошо ощущаемые самой Маей. Ткань как будто исчезла с плеча, открывая доступ, делая декольте глубже, непозволительно глубже. Бледная кожа девушки покраснела. Кажется, он назвал её вкусной…. Майосотис уже и не понимала, почему сопротивлялась пару минут назад. Как такому можно сопротивляться? Сны и явь смешались в одной круговерти перед глазами. Уставшее сознание, постоянный недосып делали своё чёрное дело. Хотелось прижать своё наваждение покрепче, чтобы не исчез, чтобы продолжил целовать…. Да вот так…
Второй рукав платья соскользнул с плеча, оголяя очередной участок бледной кожи, усыпанной маленькими веснушками. Лёгкое касание горячими губами. Тихий вздох. И… она снова смотрит в чёрные глаза из-под полуопущенных ресниц. Зелёные омуты напротив чёрных. Чувства зашкаливают. Ириус надрывно дышит, как будто долго бежал, а она… она тоже дышит. Мая дышит! Почему нужно ему сопротивляться? Он предатель, шантажист, морайнский орк… Он…. Губы горят. Они пересохли. Девушка невольно облизывает нижнюю губу, пытаясь справиться с волнением, затем верхнюю. Слишком горячо, страстно, невозможно удержаться. Новый поцелуй, чувственный, яркий, невероятный, жгучий, наглый и очень нежный. Как такое может быть? Внезапно поцелуй прерывается, но их губы рядом на расстоянии волоса. Дыхание давно смешалось. Каждое прикосновение, как удар молнии.
- Мая… - шёпот, заставляющий сжаться пальчики ног, – ты примешь мою помощь и помощь Крофа, поняла?
- Что? – Мая удивлённо смотрит затуманенным взглядом в чёрные омуты глаз напротив. – Не-е-ет…
- Да, - твёрдый голос, с которым не поспоришь, - примешь.
- Ты… - слов нет, так хочется много сказать, но нет ни единого слова. Все затерялись в чёрной бездонной глубине.
- Но сначала, зеленоглазка моя, ты выпьешь вот это, - продолжая прижимать Маю к стене своим телом и так же глубоко дыша, Ириус достал из кармана пузырёк со смутно знакомой жидкостью. Зубами мужчина вытянул пробку и выплюнул её.
- Что это… ты делаешь… - Мая попыталась освободиться, но ей не дали. Содержимое пузырька приятно обожгло припухшие от поцелуев губы, затем язык, горло. Зелье, наполненное магией, – какой же ты орк морайн…ский…. – прошептала Майосотис, проваливаясь в спасительный обморок, но упасть не упала, оказалась вовремя подхвачена несостоявшимся любовником.
- Точно орк, милая, но по-другому, с тобой никак, - пробормотал Ириус с ловкостью подхватывая безвольную девушку на руки. Лёгкая, как пушинка. Она что, не ест что ли?!
Мужчина оглядел жилище знаменитой хозяйки лавки трав. Слегка запылённое, немного захламлённое одеждой и обувью (платья лежали преимущественно около шкафа) и покачал головой. Просторная, на удивление заправленная кровать стояла за перегородкой рядом с окном. Большой кроватью её Ириус Третий не назвал бы, но вполне приличной точно. Осторожно удерживая Маю одной рукой, мужчина откинул чёрное покрывало, обшитое по краям изумрудно-зелёной бахромой, и улыбнулся виду постельного белья нежно голубого цвета, с расшитыми на нём маленькими розовыми цветочками. Одеяло тоже пришлось слегка откинуть, чтобы уместить спящую со всеми удобствами. Мая тихо вздохнула, отвернулась от «морайского орка», как-то странно всхлипнула, а затем свернулась калачиком, подложив ладошку под щёку. Ириус же осторожно погладил девушку по волосам, поцеловал в макушку, затем быстро стянул домашние мягкие туфельки. Дальше раздевать коварно усыплённую зельеварку Ир не стал, хотя хотелось. Очень. Но мужчина всего лишь укрыл рыжеволосую колдунью одеялом, понимая, что если сейчас начнёт претендовать на большее, сам себя не простит. И всё же он не смог себе отказать в последнем поцелуе. Хотел просто коснуться губами щеки, нежной, немного розоватой от действия укрепляющего и восстанавливающего зелья, а получилось так, что Мая обернулась в полусне и их губы встретились. Девушка ответила стремительно. Страстно, обняв его шею, моментально зарывшись в волосы тонкими, но такими проворными пальцами. Хаотичные движения, жаркие объятия и её слова… шёпот, заставляющий мурашки бежать по коже. Как Ириус оказался в расстёгнутой рубашке, он сам не понял, как снял платье с хныкающей Маи, тоже осталось для него загадкой. Руки не слушались его, в голове стоял туман. Из-под ночной сорочки просвечивалось тёмное явно не девичье бельё. От одних изгибов в чёрных, нет, тёмно-зелёных кружев…. Откуда у неё такие соблазнительные вещи?!
- Ир… почему ты… не уходи… останься… Ир…. Почему ты всегда уходишь? Не уходи…. - шёпот жаркий, ласковый, нежный, согревающий сердце, заставляющий туман рассеяться. Что она такое говорит? Он никуда не собирается уходить!
- Не уйду, - прошептал Ир, с трудом останавливаясь, если он сейчас этого не сделает, Мая его не простит потом. И он себя тоже. Она находится под действием восстанавливающего зелья. Это будет предательством. Он сам…. Он больше не будет пользоваться ситуацией. Хватит! Воспользовался уже один раз.
- Ты всегда уходишь…. Всё время… каждый день… не уходи,… хоть раз за три года… не уходи…
Молния осознания заставила мужчину замереть окончательно. Туман страсти рассеялся. Три года? Она сказала «три года»? Ириус с трудом, шатаясь, но всё же встал. Как в тумане укрыл одеялом соблазнительную Маю, оставшуюся в одном нижнем платье, через которое просвечивало такое…. Мужчина нервно сглотнул. Он никогда не замечал за собой такой силы воли. «Ну вот, а переживал, что снять не сможет», - мелькнула глупая мысль. Мелькнула и пропала.
- Не уходи… - шептала девушка. – Ир-р-р…
- Не уйду, - пробормотал Ириус, ероша волосы, пытаясь осознать то, что услышал. Мешало то, что увидел и то, кого целовал. Наяву. Это не может быть правдой. Она под действием зелья! Он мог что-то напутать, и это побочный эффект. И всё же герцог Арийский знал, что ничего не напутал. Магии в восстановитель залил половину заряда из своего артефакта, но ошибки в рецепте точно не было, а значит…. Ириус посмотрел на разметавшуюся на постели девушку, наклонился к ней и прошептал Мае на ушко, – Я никуда не уйду, только поправься, хорошо? Выспись, милая.
- Тогда не уйдёшь? – голос тихий, ранимый. В сердце что-то острое кольнуло. Умная, ехидная, поставившая на колени ни одного мужчину, инициатор Пурпурной ночи, ученица Посредника – как много у этой девушки прозвищ и титулов! И вот сейчас она лежит перед ним беззащитная, разгорячённая ласками, страстная, хрупкая, нежная.
- Не уйду, - комок неожиданно образовался в горле, никак не удавалось сглотнуть.
- Хорошо… - и затихла. Без хныканья, вскриков, отчаянных поцелуев, оторваться от которых практически невозможно.
Ириус тряхнул головой. Глупая улыбка против воли появилась на его лице. Прикушенная губа ссадила, но ничего немного лечебной мази и к вечеру пройдёт. Целовать спящую Ир не стал, во избежание, так сказать. Его сила воли тоже имеет свой предел. Единственное, что позволил себе Ир, очередной раз поправить одеяло. Он повесил снятое в порыве… слабости платье на ближайший стул. В сознании у него между тем билась только одна мысль. Неужели это правда? Три года он приходил к Мае во сне? Не может быть.
…Маленькая, очень вредная орхидея наблюдала за происходящим безобразием со своего насеста, попивая родниковую воду. Ехидное растение с трудом удерживалось от комментариев, возмущений и прочих милых сердцу и стеблю Хиди вредностей. Она потом всё это выскажет хозяйке. Приукрасит, для пущего покраснения щёк. Особенно о разговорах во сне расскажет! Этот мужчина Хиде понравился, не пион конечно, так тюльпан луковичный, но уговаривать умеет. Смотрится отлично, как раз под родниковую воду… ещё бы зелья бодрящего и вообще бы хорошо было бы! Хидя поудобнее устроилась в своём горшочке. Предаваясь мечтам о зельях и подкормке, она наблюдала, как молодой мужчина, покоривший (и уговоривший) её хозяйку, быстро привёл себя в относительный порядок перед зеркалом и исчез за дверью жилища Майосотис, осторожно прикрыв за собой дверь.
***
Внизу Крофорд, как и, ожидалось, не стал ждать своего друга, а начал активную деятельность. При помощи кучера-носильщика занёс свои чемоданы с сумками, кроме одной (с личными вещами), отправив её в дом друга, где должен был остановиться, и теперь осматривал мастерскую.
- Уговорил? – юное дарование обернулся, склонив голову набок. Молодой человек слегка покраснел, при усмешке Ириуса.
- В процессе. Напоил зельем восстановления, – не стал вдаваться в подробности мужчина.
- Это то самое, из-за которого возмущался мэтр Рубиновый?
- Он и тебе уже успел нажаловаться?
- Нет, просто упомянул, что нельзя давать Мае столько укрепляющего зелья, она становится опасной. – Кроф пожал плечами и тут же добавил. – Нормальная она. Жаль…
- Ясно, – Ириус оборвал друга на полуслове. – У нас много дел. Ты перетащил все чемоданы?
- Да, нужно теперь решить, где поставить оборудование… только Ир… Мая реально согласилась? – Крофорд явно что-то подозревал. – Нет, я слышал, как она кричала, потом всё стихло, но… она согласилась?
- Мы пришли к соглашению, - Ириус поморщился. – В любом случае, она проснётся, работа будет здесь кипеть. Мне нужно сделать пару звонков.
Маин «дзынь» трезвонил в тот вечер постоянно, хотя хозяйка не подошла к нему ни разу. Она проспала до следующего вечера, а когда проснулась и спустилась вниз, не узнала свою мастерскую. Пусть лавка сама по себе не изменилась, но вот её травнецкая… её детище. Вроде бы это была она, а вроде бы и нет. Угол, где стоял её любимый диван, оказался освобождён, а сам диванчик перекочевал в основное помещение магазинчика. На освободившемся месте прочно обосновался со своей аппаратурой Крофорд Дюмортерит, которого она якобы выдворила за дверь. За столом в две руки работали Мелисса и Сюзи. Сюзи руководила, показывала, как смешивать ингредиенты, а Мелисса по большей части, занималась их подготовкой. Когда Мая зашла в мастерскую, Лисса как раз толкла в фарфоровой ступке очередную порцию сухих трав. Кроф между тем в заляпанным чем-то лекарском халате, снимал какие-то показатели со своих приборов. Ириус, засучив рукава рубашки нагло варил что-то в котелке, попутно просматривая какие-то бумаги. Что здесь происходит????
Видимо Майосотис Сапфировая задала этот вопрос вслух, так как все обернулись в её сторону, затем улыбнулись, поприветствовали и продолжили заниматься своими делами. Один Ир оторвался от своего занятия, попросив Крофа проследить за варевом, и подошёл к изумлённой девушке.
- Считай, что мы помощники из старой сказки, пришли помочь одной измученной принцессе, - улыбнулся мужчина обняв Маю. Та тут же отстранилась и упрямо уставилась на него.
- Ясно, я вам благодарна, но…
- Как ты? – Лисса уже поняла, когда нужно прерывать подругу. – Ириус сказал, что у тебя наблюдалось истощение.
- Очередное, - вздохнула Сюзи. Мимолётный злой взгляд показал, что подруга думает о работе на износ.
