- А теперь веришь?
- Верю, - вздохнул друг, - и от этого не легче.
Далее разговор прервался, потому что друзья добрались до наёмного экипажа, именно экипажа, а не повозки, потому что с чемоданами Крофорда ни одна бы повозка не справилась. Погрузка поклажи, беготня «юного дарования» вокруг своих драгоценных чемоданов и сумок, продолжилась довольно долго, но Ириус не мешал, молча стоял в сторонке. Мужчина думал о чём-то своём. На самом деле, мысли его были ясны – как сообщить Мае, что как бы она не отказывалась от помощи, что он ей предлагал, помощь прибыла из столицы и теперь будет у неё под боком. Ириус отлично помнил взгляд девушки, когда пару дней назад сказал ей, что хочет подвести к исследованию знакомого проклятоведа – Крофорда, но девушка наотрез отказалась с ним работать. Нет, Ириус прекрасно осознавал почему, ведь именно Кроф навёл на Маю его и Эмиля, но… договор горел на ладони каждого из троих. Пусть Эмиль не испытывал по этому поводу никакого волнения, с лихвой восполнял спокойствие холодного блондина волнением сам Ириус Норвуд.
И ещё эти сны….
Сны изменились. После встречи с Майосотис Сапфировой видения изменились окончательно и бесповоротно. Если раньше ему снилась жаркая чувственная ночь с ней, которая прерывалась на самом интересном месте, то теперь это были воспоминания. Некоторые жаркие, некоторые болезненные, некоторые жестокие. Они тоже прерывались, когда он пытался понять, что происходит, но… отголоски этих воспоминаний, как сквозь туман прорывались в сознание, заставляя пытаться понять, что же произошло в ту злосчастную ночь. Нет, в то время, пока он увивался,… сходил с ума по маленькой рыженькой колдунье с их потока по курсам травоведенья. Со слов Майосотис Ириус знал, что довёл девушку до отчаяния своим шантажом. В результате его действий от сердечного приступа умерла бабушка Маи. И всё же порывшись в старых бумагах и наведя справки в Ведьменском Контроле, Ириус узнал, что не был повинен в том визите контролирующих органов, а совершенно другие люди. Он несколько раз проверил! Лично перебрал бумаги! Конкурирующая лавка на соседней улице, сейчас закрытая. У её владельца были связи в ВК и он решил убрать конкурентов, а вот один молодой морайский орк решил воспользоваться ситуацией, на свою беду и присвоил себе все заслуги. Конкуренту-лавочнику не помогли никакие ухищрения – его закрыли через пару месяцев, но…. Мисс Сапфировая так и не узнала о том, кто был виноват в том роковом визите. Увы. Молодой герцог теперь не представлял, как сказать девушке о том, что выяснил, чтобы это не выглядело… глупо, попыткой оправдаться? Ириус сам не знал, как объяснить. Ещё и кулон почернел, теперь капля кристалла напоминала чёрную кляксу от чернил. Ни единого блика не оставалось на ней. Сны чёткие, яркие, воспоминания болезненные, насквозь пропитанные его одержимостью, преследовали Ириуса ночью и днём. Не оставляя шанса для спокойной жизни. Но чем больше, молодой герцог узнавал свою давнюю владелицу снов, тем больше ненавидел договор, который отсчитывал дни. Ненавидел и ждал с нетерпением его окончания. Мужчина твёрдо знал, что Майосотис Сапфировой от него теперь не избавиться. Он всегда будет рядом. Как бы рыжеволосая колдунья не возмущалась и не пыталась опоить очередным зельем. Норвуд Ириус Третий найдёт способ обойти условие договора об одной ночи. По-другому быть не может.
С самого утра у Маи было огромное количество дел. Мисс Сапфировая должна была просмотреть дела по документам на новые личности девушкам, пострадавшим в Пурпурную ночь, и какими путями их лучше отправить из города (правда некоторые девушки захотели остаться в Эрбии, не смотря на риск). Изменение внешности, подбор рекомендаций для устройства на работу или в учебные заведения – всё это можно было поручить поверенным, трудящимся в её детище, организации «Белый лепесток», но вот переправка девушек подальше, в другие города, а иногда и возвращение домой…. Вот это требовало контроля. Общение со спонсорами не вызывало каких-либо осложнений, по крайней мере, с самыми щедрыми. Обе относительно молодые дамы, оказались рады помочь в этом нелёгком деле и дать средства на его осуществление. Мая с ними познакомилась ещё на заре создания «Белого лепестка». Одна дама заболела серебрянкой, благодаря любвеобильности своего мужа, заразившего тогда много пурпурных бабочек в Эрбии, другая просто искала племянницу, проданную (отданную в услужение) обедневшими родственниками из очень удалённой деревни в «хорошую семью», на деле над девушкой издевались и заставляли работать каторжным трудом за кусок хлеба. Мая смогла найти решение по обеим проблемам.
Женщины, конечно, не были в курсе всех событий, но знали предостаточно, чтобы им можно было доверить судьбы молоденьких девушек оказавшихся заложницами той ночью. Ещё Мае предстояло заняться своим главным делом, поиском противоядия для своего давнишнего варева. Не говоря уже, что обычные заказы для лавки никто не отменял. Необходимо было так же приготовить снадобья для тяжёлой пациентки Астры, пусть и стремительно поправляющейся. История молоденькой белокурой красавицы ужасала. Она была пурпурной бабочкой не более месяца, отданная собственными родителями из далекой деревеньки (не такая уж редкая история), якобы в услужение, и привезённая в Эрбий под действием нюхательных порошков, чтобы не сбежала. Девушка толком не помнила того времени, что с ней происходило. Всё поглотил зеленоватый туман явно запрещённых травяных сборов. Единственное, что у неё осталось в памяти, по словам самой Астры, это фраза Мадам «зря своих денег стоила, дохлая какая, к беднякам её». Видимо новая владелица борделя считала, что политика матушки Розеллы о том, что девушки должны получать профилактическое лечение и снадобья против большинства болезней сопутствующих профессии пурпурной бабочки – это бесполезная трата денег. Матушка Розелла беспокоилась о своих девочках. Она наняла нескольких вышибал для устрашения особо буйных клиентов (при новой их количество сократилось вдвое), следила за здоровьем девочек, их комнатами, и как результат – Публичный дом матушки Розеллы считался лучшим в Эрбии, а девушки самыми красивыми. Богатые и уважаемые мэтры города обожали это заведение и с удовольствием оставляли там внушительные суммы. Увы, те времена прошли быстро. Новая владелица мигом уничтожила наследие своей предшественницы. Вот с одним таким «осколком наследия» и разбиралась Мая. Ещё девушка через третьи лица узнавала, что Мадам сейчас не сладко, совсем скоро она может оказаться на месте матушки Розеллы на Сером кладбище, хотя Мая сама бы отправила эту жуткую личность на Чёрное.
Девушка запнулась о ножку табуретки. Укрепляющее зелье, сделанное Ириусом, закончилось ещё вчера утром, жаль. Сделать новое Майосотис просить не стала. Выгнала из лавки мужчину, разве что не шипя вслед. Как результат слабость, заплетающиеся ноги и миска с травяной кашей насыщенно-изумрудного цвета на полу мастерской.
- Вот же, морайнцы всё побери! – прошипела зельеварка. – Опять делать заново! – остатков варева на самом большом осколке не хватило бы для даже разбавленной дозы в одном из очень важных настоев, но Мая с шипением собрала каждую капельку на каждом осколочке и осторожно перелила всё в одну миску. Потом найдёт применение. Хозяйка лавки трав не любила разбрасываться ингредиентами для своих зелий, ни одной щепоткой, ни одной каплей. В деле травницы может пригодиться всё!
- Ты настоящий жлоб, - заявила орхидея Хидя со своего насеста. Стопка книг, как раз удобно была расположена пол самым маленьким окном. Стекло в окошке давно никто не протирал или оно само по себе было замутнено, знала наверно только Мая, но свет из этого окошка самый, что ни на есть естественный, пробивался сквозь пучки трав, и высушивал их согласно древнему рецепту. Больше окошек в мастерской не существовало. И правильно, зачем лишние глаза в приготовлении настоев и зелий?
- Скорее бережливая хозяйка, - фыркнула Мая. – Как тебе там, греется?
- Отлично, осеннее солнышко то, что нужно для моих старых листиков, пусть и солнышко не видно из-за туч, - мигом отозвалась Хидя, шевеля «старенькими» листиками подозрительно насыщенно зелёного цвета. – Кстати, когда ты мне подкормку уже выдашь, я загнусь тут скоро на обычной воде, – возмущённо начало качать права вредное растение.
- Хидя, милая, скажи, а кто умудрился вылакать весь бодрящий настой у меня в комнате? И потом горлопанил на всю округу, пока я не залила его сонным зельем. Лошадиной дозы, Хидя, – строгий взгляд на орхидею не возымел должного эффекта. Хидя сначала виновато шаркнула корешком, как ножкой, выглядывающим из-под глиняного горшочка, затем видимо решила, что извиняться ей не за что и живенько выпустила остальные корешки, чтобы спуститься по стопке книг, как по лестнице.
- Не было такого, тебе приснилось, - заявила Хидя спустившись. – Тебе часто всякое снится.
- Ну-ну, подкормки всё равно не получишь, - фыркнула Мая, продолжая смешивать новую порцию сбора. Нужно будет закупить родниковой воды, ту, что подаётся по водопроводу через центральные магические очистители и из городских источников совершенно не подходит по показателям активности магических преобразований…. Хм….
- Я уже говорила, что ты – жлоб. – самый большой листик как указательный палец ткнул в сторону невозмутимой зельеварки. – Вот даже своих помощниц не позовёшь, чтобы они тебе помогли, зашиваешься в работе, а не зовёшь. Жалко денежки платить?
- Нет, - Мая прикрыла глаза, отставляя миску. Она подошла к уползающей на пол орхидее и подхватила её на руки. Корешки тут же плотно обвили её руки. – Прошло всего пять дней. Они устали, пусть ещё хотя бы пару дней отдохнут в особняке Столецита, в безопасности, – последнее слово мисс Сапфировая подчеркнула интонацией, – потом, если захотят, то помогут.
- Захотят, как же! – корешки обвились сильнее, девушка невольно зашипела. Пора отправлять это вредное растение в комнату. Совсем распоясалось! – Их попросить нужно. Вот и попроси! А то это сделаю я. – гордый тычок себя в стебель. Единственный цветок на цветоносе распушился не на шутку.
- Не сомневаюсь, - согласилась Майосотис и понесла Хидю в свою комнату, пусть отдохнёт. Там и окно побольше. И пионы её любимые видны, вернее клуба из-под них….
- Эй! Ты куда меня несёшь!
- На заслуженный отдых!
- Не верю! Отпусти меня вредная хозяйка! – заверещала орхидея, шевеля корешками, листиками, лепестками и извиваясь даже цветоносом. Мая не обратила на это никакого внимания. Она продолжила нести свою ношу через лавку к лестнице, пробормотав на всякий случай заклинание отвода глаз. Как ни странно оказалась права.
Колокольчик звякнул тихо, но его звон заставил замолчать Хидю, не переставая при этом шевелиться (уж очень была зла вредная орхидея). В дверь зашёл мужчина в чёрном пальто, не узнать которого Мая просто не могла. Норвуд Ириус Третий Арийский как специально заполнил всё пространство маленькой лавочки своими широкими плечами. Майосотис даже дышать на мгновение перестала. Девушка сама не понимала своей реакции. Может это из-за очередного чувственного сна, что заставил её проснуться сегодня утром с криком на губах. Жар его рук, как в ту ночь ещё долго ощущался на коже. Даже душ не помог. Хидя ещё долго ехидничала по этому поводу. Или же это просто из-за чёрных глаз, прожигающих насквозь? Как будто Ир знал, о чём думала Мая. Ну почему она не может быть с ним так же холодна, умна и цинична, как с остальными мужчинами? Почему?! Не успела Майосотис додумать эту мысль, встретившись взглядом с чёрными омутами глаз своего наваждения, как вслед за Ириусом в лавку протиснулся вместе с саквояжем лекаря ещё один давний знакомый мисс Сапфировой.
Крофорд Дюмортерит осторожно ступая, зашёл в лавку Маи, поправляя на ходу свои нелепые очки. Такие же кучерявые вихры на голове, такое же высокий и бледный. Вечный студент. Мая поморщилась.
- Здравствуйте, - произнесла девушка и тут же не совсем вежливо добавила. – Я очень занята, какие ко мне будут вопросы? Если нет вопросов, то вам лучше уйти.
- Мая, - Ириус устало вздохнул. – Ты прекрасно знаешь, по какому делу здесь Крофорд, так что не нужно сцен.
- Да, не нужно, - мисс Сапфировая поморщилась. – Моё мнение ясное, не хочу общаться с этим человеком, – девушка коротко кивнула Крофу и стала подниматься по лестнице наверх. Нужно побыстрее поставить Хидю подальше от лап Дюмортерита и взглядов Ириуса. Кто знает, какие будут ещё неприятности, если они поймут, что у неё за цветок сейчас в руках шевелится. Только бы заклинание не подвело! С Крофа станется разобрать Хидю на листики в качестве опыта….
- Ты уверена, что так будет лучше? – шёпотом спросила Хидя, едва шевелясь. – Сама же говорила, что Кроф твой, гений!
- Замолчи глупая! И он не мой! – шикнула на растение травница, быстро поднимаясь по лестнице. – Заклинание отвода глаз не самое лучшее на свете…
- Замолчу, но ты должна согласиться, - Хидя снова провокационно шевельнула листиками и ещё пару раз лепесточками, как бы подмигивая.
- Хидя! Это опасно! Прекрати! – Мая уже зарычала. Она как раз открывала дверь в свою комнату одной рукой, второй удерживала горшок с вредным растением, когда услышала шаги следом за своей спиной.
- А-а-а, ты хочешь, чтобы тебя поуговаривали, как любая барышня, - игривый тон никак не вязался с предыдущими фразами.
Майосотис, пользуясь тем, что гости остались внизу в лавке, закатила глаза. Девушка быстро прошла через помещение, слегка захламлённое, ведь здесь давно не убирались нормально из-за беготни и жизненно важных дел. Установить растение в любимый поддон, предварительно налив туда родниковой воды, оказалось тяжело. Хидя возмущалась и шевелила корешками. Оказавшись в поддоне орхидея возмущённо забулькала и отвернулась цветком к окну. Из-под крана Хидя воду не пила принципиально. Только родниковую! Она не какой-нибудь сорняк вам!
Дверь открылась бесшумно, но Майосотис всё равно поняла, что в комнате не одна. Надо было защёлкнуть замок! Орхидея сложила лепестки цветка в особо ехидное выражение. Как у неё это вышло, не поняла и сама Майосотис. Впрочем, в тот момент девушка не особо что понимала. Постоянный недосып, тяжёлые, выматывающие сны, работа, дела, огромное количество решений, что нужно принять самостоятельно. Мая умела справляться с таким потоком дел, но ведь тогда у неё не было задания, от которого зависела судьба не только её, но и лучшей подруги. Мая прекрасно отдавала себе отчёт, что нарушение договора в лучшем случае окажется проклятием на семь поколений потомков, в худшем это просто закончится агонией.
- Милое у тебя жилище, - раздалось у неё за спиной. Почему-то захотелось покраснеть, особенно за запачканное платье, небрежно накинутое на спинку стула и приоткрытый шкаф, хорошо, что ящик с бельём с утра задвинула…, – и цветок тоже милый, когда не шевелится, - Ириус усмехнулся, – уж больно хищно у него это получается.
- У неё, это орхидея, - машинально поправила Мая, - нечаянно полила бодрящим зельем, теперь вот шевелится.
Хидя аж шевелиться перестала от такого наглого поклёпа. Никто не поливал её! Всё самой делать приходится!!!
- Верю, - вздохнул друг, - и от этого не легче.
Далее разговор прервался, потому что друзья добрались до наёмного экипажа, именно экипажа, а не повозки, потому что с чемоданами Крофорда ни одна бы повозка не справилась. Погрузка поклажи, беготня «юного дарования» вокруг своих драгоценных чемоданов и сумок, продолжилась довольно долго, но Ириус не мешал, молча стоял в сторонке. Мужчина думал о чём-то своём. На самом деле, мысли его были ясны – как сообщить Мае, что как бы она не отказывалась от помощи, что он ей предлагал, помощь прибыла из столицы и теперь будет у неё под боком. Ириус отлично помнил взгляд девушки, когда пару дней назад сказал ей, что хочет подвести к исследованию знакомого проклятоведа – Крофорда, но девушка наотрез отказалась с ним работать. Нет, Ириус прекрасно осознавал почему, ведь именно Кроф навёл на Маю его и Эмиля, но… договор горел на ладони каждого из троих. Пусть Эмиль не испытывал по этому поводу никакого волнения, с лихвой восполнял спокойствие холодного блондина волнением сам Ириус Норвуд.
И ещё эти сны….
Сны изменились. После встречи с Майосотис Сапфировой видения изменились окончательно и бесповоротно. Если раньше ему снилась жаркая чувственная ночь с ней, которая прерывалась на самом интересном месте, то теперь это были воспоминания. Некоторые жаркие, некоторые болезненные, некоторые жестокие. Они тоже прерывались, когда он пытался понять, что происходит, но… отголоски этих воспоминаний, как сквозь туман прорывались в сознание, заставляя пытаться понять, что же произошло в ту злосчастную ночь. Нет, в то время, пока он увивался,… сходил с ума по маленькой рыженькой колдунье с их потока по курсам травоведенья. Со слов Майосотис Ириус знал, что довёл девушку до отчаяния своим шантажом. В результате его действий от сердечного приступа умерла бабушка Маи. И всё же порывшись в старых бумагах и наведя справки в Ведьменском Контроле, Ириус узнал, что не был повинен в том визите контролирующих органов, а совершенно другие люди. Он несколько раз проверил! Лично перебрал бумаги! Конкурирующая лавка на соседней улице, сейчас закрытая. У её владельца были связи в ВК и он решил убрать конкурентов, а вот один молодой морайский орк решил воспользоваться ситуацией, на свою беду и присвоил себе все заслуги. Конкуренту-лавочнику не помогли никакие ухищрения – его закрыли через пару месяцев, но…. Мисс Сапфировая так и не узнала о том, кто был виноват в том роковом визите. Увы. Молодой герцог теперь не представлял, как сказать девушке о том, что выяснил, чтобы это не выглядело… глупо, попыткой оправдаться? Ириус сам не знал, как объяснить. Ещё и кулон почернел, теперь капля кристалла напоминала чёрную кляксу от чернил. Ни единого блика не оставалось на ней. Сны чёткие, яркие, воспоминания болезненные, насквозь пропитанные его одержимостью, преследовали Ириуса ночью и днём. Не оставляя шанса для спокойной жизни. Но чем больше, молодой герцог узнавал свою давнюю владелицу снов, тем больше ненавидел договор, который отсчитывал дни. Ненавидел и ждал с нетерпением его окончания. Мужчина твёрдо знал, что Майосотис Сапфировой от него теперь не избавиться. Он всегда будет рядом. Как бы рыжеволосая колдунья не возмущалась и не пыталась опоить очередным зельем. Норвуд Ириус Третий найдёт способ обойти условие договора об одной ночи. По-другому быть не может.
***
С самого утра у Маи было огромное количество дел. Мисс Сапфировая должна была просмотреть дела по документам на новые личности девушкам, пострадавшим в Пурпурную ночь, и какими путями их лучше отправить из города (правда некоторые девушки захотели остаться в Эрбии, не смотря на риск). Изменение внешности, подбор рекомендаций для устройства на работу или в учебные заведения – всё это можно было поручить поверенным, трудящимся в её детище, организации «Белый лепесток», но вот переправка девушек подальше, в другие города, а иногда и возвращение домой…. Вот это требовало контроля. Общение со спонсорами не вызывало каких-либо осложнений, по крайней мере, с самыми щедрыми. Обе относительно молодые дамы, оказались рады помочь в этом нелёгком деле и дать средства на его осуществление. Мая с ними познакомилась ещё на заре создания «Белого лепестка». Одна дама заболела серебрянкой, благодаря любвеобильности своего мужа, заразившего тогда много пурпурных бабочек в Эрбии, другая просто искала племянницу, проданную (отданную в услужение) обедневшими родственниками из очень удалённой деревни в «хорошую семью», на деле над девушкой издевались и заставляли работать каторжным трудом за кусок хлеба. Мая смогла найти решение по обеим проблемам.
Женщины, конечно, не были в курсе всех событий, но знали предостаточно, чтобы им можно было доверить судьбы молоденьких девушек оказавшихся заложницами той ночью. Ещё Мае предстояло заняться своим главным делом, поиском противоядия для своего давнишнего варева. Не говоря уже, что обычные заказы для лавки никто не отменял. Необходимо было так же приготовить снадобья для тяжёлой пациентки Астры, пусть и стремительно поправляющейся. История молоденькой белокурой красавицы ужасала. Она была пурпурной бабочкой не более месяца, отданная собственными родителями из далекой деревеньки (не такая уж редкая история), якобы в услужение, и привезённая в Эрбий под действием нюхательных порошков, чтобы не сбежала. Девушка толком не помнила того времени, что с ней происходило. Всё поглотил зеленоватый туман явно запрещённых травяных сборов. Единственное, что у неё осталось в памяти, по словам самой Астры, это фраза Мадам «зря своих денег стоила, дохлая какая, к беднякам её». Видимо новая владелица борделя считала, что политика матушки Розеллы о том, что девушки должны получать профилактическое лечение и снадобья против большинства болезней сопутствующих профессии пурпурной бабочки – это бесполезная трата денег. Матушка Розелла беспокоилась о своих девочках. Она наняла нескольких вышибал для устрашения особо буйных клиентов (при новой их количество сократилось вдвое), следила за здоровьем девочек, их комнатами, и как результат – Публичный дом матушки Розеллы считался лучшим в Эрбии, а девушки самыми красивыми. Богатые и уважаемые мэтры города обожали это заведение и с удовольствием оставляли там внушительные суммы. Увы, те времена прошли быстро. Новая владелица мигом уничтожила наследие своей предшественницы. Вот с одним таким «осколком наследия» и разбиралась Мая. Ещё девушка через третьи лица узнавала, что Мадам сейчас не сладко, совсем скоро она может оказаться на месте матушки Розеллы на Сером кладбище, хотя Мая сама бы отправила эту жуткую личность на Чёрное.
Девушка запнулась о ножку табуретки. Укрепляющее зелье, сделанное Ириусом, закончилось ещё вчера утром, жаль. Сделать новое Майосотис просить не стала. Выгнала из лавки мужчину, разве что не шипя вслед. Как результат слабость, заплетающиеся ноги и миска с травяной кашей насыщенно-изумрудного цвета на полу мастерской.
- Вот же, морайнцы всё побери! – прошипела зельеварка. – Опять делать заново! – остатков варева на самом большом осколке не хватило бы для даже разбавленной дозы в одном из очень важных настоев, но Мая с шипением собрала каждую капельку на каждом осколочке и осторожно перелила всё в одну миску. Потом найдёт применение. Хозяйка лавки трав не любила разбрасываться ингредиентами для своих зелий, ни одной щепоткой, ни одной каплей. В деле травницы может пригодиться всё!
- Ты настоящий жлоб, - заявила орхидея Хидя со своего насеста. Стопка книг, как раз удобно была расположена пол самым маленьким окном. Стекло в окошке давно никто не протирал или оно само по себе было замутнено, знала наверно только Мая, но свет из этого окошка самый, что ни на есть естественный, пробивался сквозь пучки трав, и высушивал их согласно древнему рецепту. Больше окошек в мастерской не существовало. И правильно, зачем лишние глаза в приготовлении настоев и зелий?
- Скорее бережливая хозяйка, - фыркнула Мая. – Как тебе там, греется?
- Отлично, осеннее солнышко то, что нужно для моих старых листиков, пусть и солнышко не видно из-за туч, - мигом отозвалась Хидя, шевеля «старенькими» листиками подозрительно насыщенно зелёного цвета. – Кстати, когда ты мне подкормку уже выдашь, я загнусь тут скоро на обычной воде, – возмущённо начало качать права вредное растение.
- Хидя, милая, скажи, а кто умудрился вылакать весь бодрящий настой у меня в комнате? И потом горлопанил на всю округу, пока я не залила его сонным зельем. Лошадиной дозы, Хидя, – строгий взгляд на орхидею не возымел должного эффекта. Хидя сначала виновато шаркнула корешком, как ножкой, выглядывающим из-под глиняного горшочка, затем видимо решила, что извиняться ей не за что и живенько выпустила остальные корешки, чтобы спуститься по стопке книг, как по лестнице.
- Не было такого, тебе приснилось, - заявила Хидя спустившись. – Тебе часто всякое снится.
- Ну-ну, подкормки всё равно не получишь, - фыркнула Мая, продолжая смешивать новую порцию сбора. Нужно будет закупить родниковой воды, ту, что подаётся по водопроводу через центральные магические очистители и из городских источников совершенно не подходит по показателям активности магических преобразований…. Хм….
- Я уже говорила, что ты – жлоб. – самый большой листик как указательный палец ткнул в сторону невозмутимой зельеварки. – Вот даже своих помощниц не позовёшь, чтобы они тебе помогли, зашиваешься в работе, а не зовёшь. Жалко денежки платить?
- Нет, - Мая прикрыла глаза, отставляя миску. Она подошла к уползающей на пол орхидее и подхватила её на руки. Корешки тут же плотно обвили её руки. – Прошло всего пять дней. Они устали, пусть ещё хотя бы пару дней отдохнут в особняке Столецита, в безопасности, – последнее слово мисс Сапфировая подчеркнула интонацией, – потом, если захотят, то помогут.
- Захотят, как же! – корешки обвились сильнее, девушка невольно зашипела. Пора отправлять это вредное растение в комнату. Совсем распоясалось! – Их попросить нужно. Вот и попроси! А то это сделаю я. – гордый тычок себя в стебель. Единственный цветок на цветоносе распушился не на шутку.
- Не сомневаюсь, - согласилась Майосотис и понесла Хидю в свою комнату, пусть отдохнёт. Там и окно побольше. И пионы её любимые видны, вернее клуба из-под них….
- Эй! Ты куда меня несёшь!
- На заслуженный отдых!
- Не верю! Отпусти меня вредная хозяйка! – заверещала орхидея, шевеля корешками, листиками, лепестками и извиваясь даже цветоносом. Мая не обратила на это никакого внимания. Она продолжила нести свою ношу через лавку к лестнице, пробормотав на всякий случай заклинание отвода глаз. Как ни странно оказалась права.
Колокольчик звякнул тихо, но его звон заставил замолчать Хидю, не переставая при этом шевелиться (уж очень была зла вредная орхидея). В дверь зашёл мужчина в чёрном пальто, не узнать которого Мая просто не могла. Норвуд Ириус Третий Арийский как специально заполнил всё пространство маленькой лавочки своими широкими плечами. Майосотис даже дышать на мгновение перестала. Девушка сама не понимала своей реакции. Может это из-за очередного чувственного сна, что заставил её проснуться сегодня утром с криком на губах. Жар его рук, как в ту ночь ещё долго ощущался на коже. Даже душ не помог. Хидя ещё долго ехидничала по этому поводу. Или же это просто из-за чёрных глаз, прожигающих насквозь? Как будто Ир знал, о чём думала Мая. Ну почему она не может быть с ним так же холодна, умна и цинична, как с остальными мужчинами? Почему?! Не успела Майосотис додумать эту мысль, встретившись взглядом с чёрными омутами глаз своего наваждения, как вслед за Ириусом в лавку протиснулся вместе с саквояжем лекаря ещё один давний знакомый мисс Сапфировой.
Крофорд Дюмортерит осторожно ступая, зашёл в лавку Маи, поправляя на ходу свои нелепые очки. Такие же кучерявые вихры на голове, такое же высокий и бледный. Вечный студент. Мая поморщилась.
- Здравствуйте, - произнесла девушка и тут же не совсем вежливо добавила. – Я очень занята, какие ко мне будут вопросы? Если нет вопросов, то вам лучше уйти.
- Мая, - Ириус устало вздохнул. – Ты прекрасно знаешь, по какому делу здесь Крофорд, так что не нужно сцен.
- Да, не нужно, - мисс Сапфировая поморщилась. – Моё мнение ясное, не хочу общаться с этим человеком, – девушка коротко кивнула Крофу и стала подниматься по лестнице наверх. Нужно побыстрее поставить Хидю подальше от лап Дюмортерита и взглядов Ириуса. Кто знает, какие будут ещё неприятности, если они поймут, что у неё за цветок сейчас в руках шевелится. Только бы заклинание не подвело! С Крофа станется разобрать Хидю на листики в качестве опыта….
- Ты уверена, что так будет лучше? – шёпотом спросила Хидя, едва шевелясь. – Сама же говорила, что Кроф твой, гений!
- Замолчи глупая! И он не мой! – шикнула на растение травница, быстро поднимаясь по лестнице. – Заклинание отвода глаз не самое лучшее на свете…
- Замолчу, но ты должна согласиться, - Хидя снова провокационно шевельнула листиками и ещё пару раз лепесточками, как бы подмигивая.
- Хидя! Это опасно! Прекрати! – Мая уже зарычала. Она как раз открывала дверь в свою комнату одной рукой, второй удерживала горшок с вредным растением, когда услышала шаги следом за своей спиной.
- А-а-а, ты хочешь, чтобы тебя поуговаривали, как любая барышня, - игривый тон никак не вязался с предыдущими фразами.
Майосотис, пользуясь тем, что гости остались внизу в лавке, закатила глаза. Девушка быстро прошла через помещение, слегка захламлённое, ведь здесь давно не убирались нормально из-за беготни и жизненно важных дел. Установить растение в любимый поддон, предварительно налив туда родниковой воды, оказалось тяжело. Хидя возмущалась и шевелила корешками. Оказавшись в поддоне орхидея возмущённо забулькала и отвернулась цветком к окну. Из-под крана Хидя воду не пила принципиально. Только родниковую! Она не какой-нибудь сорняк вам!
Дверь открылась бесшумно, но Майосотис всё равно поняла, что в комнате не одна. Надо было защёлкнуть замок! Орхидея сложила лепестки цветка в особо ехидное выражение. Как у неё это вышло, не поняла и сама Майосотис. Впрочем, в тот момент девушка не особо что понимала. Постоянный недосып, тяжёлые, выматывающие сны, работа, дела, огромное количество решений, что нужно принять самостоятельно. Мая умела справляться с таким потоком дел, но ведь тогда у неё не было задания, от которого зависела судьба не только её, но и лучшей подруги. Мая прекрасно отдавала себе отчёт, что нарушение договора в лучшем случае окажется проклятием на семь поколений потомков, в худшем это просто закончится агонией.
- Милое у тебя жилище, - раздалось у неё за спиной. Почему-то захотелось покраснеть, особенно за запачканное платье, небрежно накинутое на спинку стула и приоткрытый шкаф, хорошо, что ящик с бельём с утра задвинула…, – и цветок тоже милый, когда не шевелится, - Ириус усмехнулся, – уж больно хищно у него это получается.
- У неё, это орхидея, - машинально поправила Мая, - нечаянно полила бодрящим зельем, теперь вот шевелится.
Хидя аж шевелиться перестала от такого наглого поклёпа. Никто не поливал её! Всё самой делать приходится!!!
