А мы с замкочадцами всю ночь праздновали сельстит, который оказался ничем иным как белой ночью с появляющимися на небе серо-голубыми бликами чем-то похожими на северное сияние. Было действительно светло как днём и все только и ходили по площадке восхищаясь новому «светопредставлению» да завораживающему зимнему виду зазамковых территорий. В не совсем дневном свете, да ещё и под вспышками, смотрелось всё это с высоты как-то сказочно завораживающе. Я даже смогла рассмотреть какие-то бегающие огоньки на окраине леса, находящегося за рекой.
- Там кто-то живёт, наверное, - проговорила я не очень громко.
- Так это небольшое поселение, из которого нам и привозят провиант в замок. Его отсюда и не видно, а вы разглядели… - услышала я голос Ивана, который всё время нахождения на площадке был рядом со мной.
- Я про те огоньки в лесу за рекой. Кто это, интересно, в такое время бродит на опушке леса?
- Так-то ж не люди, а штыфы. Они из леса и выходят в ночь, а в эту не могут – слишком светло.
Я уже знала, что так называют один из подвидов больших хищных диких животных, которые живут в глубине лесов и только ночью выходят на охоту.
- А я думала кто с факелами бродит на опушке в такое время.
- Это у них глаза горят, а не факелы. Светло сегодня, поэтому их и не сильно заметно, а вот в темень – ярче факела. Да и кто ж пойдёт в такое время в лес?
Надо бы съездить в вече и попросить посмотреть рисунки местных диких животных, а то я тут только некоторых домашних и видела. А лучше, чтобы не ездить в вече каждый раз, сделаю книжечку из местной бумаги, которую уже неплохо делают мои переселенцы, и пусть мне туда перерисуют основную местную флору и фауну. Это надо знать.
Затем, ближе к утру все спустились в трапезную, чтобы всем вместе за щедро накрытым столом встретить новый самый холодный зимний месяц. Пережить его можно только всем вместе, помогая и поддерживая друг друга, поэтому и за стол сели все замкочадцы, следуя старой традиции.
Конечно, я ожидала что-то более грандиозное, как у нас на новый год, но … Ни фейерверков, ни песен, ни танцев … Только истории о том, как было сложно раньше и что нужно делать, чтобы пережить этот холодный месяц сильных ветров и метелей сейчас. Запасов достаточно, выезды из замка на месяц отменяются и мост, скорее всего после отъезда гостей не будут опускать, разве что по сильной необходимости. Жаль, что я поздно подумала о санках и лыжах. Так бы можно было по внутренней призамковой территории покататься, а так … Ну, посмотрим, чем можно будет заняться - что-нибудь придумаю.
Может в Кармине и вече было веселее – не знаю, надеюсь побывать там в следующем году. У нас же в замке всё напоминало обычные домашние посиделки одной большой семьи. Хорошо, что не было дядьки и свекрухи с семейством – никто никого не донимал.
Первый день самого холодного зимнего месяца разбудил меня непонятно откуда доносившимся шумом. Так как наши бело-ночные посиделки, так называемый сельстит, закончились уже ранним утром, то я, выгуляв и накормив по утру пёсиков, отправилась спать, приказав Ниссе не будить меня до обеда. Не знаю сколько я спала и был ли уже обед, но продолжать сон дальше при таком шуме было невозможно. Встав с кровати и накинув на пижаму плотный длинный халат, я вышла из комнаты, почти сразу натолкнувшись на поджидающую меня у двери Ниссу. С другой стороны у лестницы стояли мои компаньонки и нервно поглядывали вниз.
- Нисса, что происходит? Откуда такой шум? На замок напали штыфы? – спросила я, направляясь к лестнице, чтобы посмотреть что же такое происходит внизу, создавая столько шума.
- Там… гранда Карминьяр уезжает, - немного помявшись ответила Нисса, странно, словно чего-то испугавшись, поглядывая то на меня, то на лестницу.
- Ну, наконец-то! Какая хорошая новость! А что это ты так выглядишь? Она тебя обидела или чем-то напугала? – поинтересовалась я, спускаясь и приближаясь к источнику шума.
Я чувствовала, что и Нисса, и мои компаньонки следуют за мной. Почти спустившись, мне оставалось не больше пары ступенек, я резко остановилась, обозревая мизансцену поспешного бегства бывшей хозяйки замка Карминь.
Открывшаяся мне картина Репина «Бегство французов» (имеется в виду картина И. Прянишникова «В 1812 году») была и комична, и трагична одновременно. Я сначала даже не поняла, что происходит и почему почти всё пространство до двери было заставлено мебелью из встречной и из других комнат.
Из гостевого крыла выходили сопровождающие и приехавшая со свекровью обслуга. Каждый нёс с собой какую-нибудь вещь: или стул, или свернутые коврики, или подушки … Почти у самой двери стоял довольно крупный мужик в верхней одежде и держал наш самовар. В проёме двери, буквально растопырив руки в разные стороны и преграждая грудью главный выход из замка стояла Аграффа, а перед ней, примерно в такой же позе Иван. Рядом с ними в авангарде убывающей процессии, естественно, вопила на всю ивановскую моя свекровь, а в тон ей подвывали стоящие по обе стороны гранда Лилийя и милый друг. Аграффа стояла как монолитная скала, не давая им открыть двери и выйти.
Конечно же никто не заметил моего появления.
- Что здесь происходит? – тише чем обычно поинтересовалась я, находясь в шоке от увиденного.
Нет, я не была такой уж глупой, чтобы не догадываться о цели и причине этого сборища из людей и затора мебели. Но я никак не могла принять и осознать саму эту мысль. Не может же так быть! Ну, не до такой же степени!
Как человек, проживающий уже вторую жизнь в другом мире, я конечно же знала, что в жизни бывает всякое. Прямым доказательством этого всякого была я сама, а вернее моё здесь появление, но такое …
В той своей первой жизни я такого не видела. Знала, что и не такое бывает, но вот так, воочию, мне ничего подобного видеть не приходилось. Что уж говорить о непосредственном участии. Видимо, нужно было заснуть там и проснуться здесь, чтобы увидеть то, что я обозревала в данный момент.
Оказывается, можно поменять миры, тела…, да много чего … Но поменять свою душу, сущность и натуру - невозможно. Как говорила моя бабушка: «Родилась кобылка с лысинкой – с лысинкой и уйдёт в мир иной». Вот и я, когда-то Изольда Романовна, а теперь гранда Лизабель так и осталась той, какой и родилась: прямолинейной, справедливой, честной, доброй, в меру, конечно, и совсем не наглой. Возможно поэтому у меня ещё и теплилась надежда на то, что я что-то не так понимаю и то, что видится очевидным, всё же какая-то ошибка. Поэтому, чтобы уж наверняка, точно убедиться, я повторила мой вопрос ещё раз, но громче:
- Что здесь происходит?
Конечно, из-за воплей свекрухи, те, кому и предназначался этот вопрос, меня вряд ли услышали, но он всё же не остался незамеченным. Со стороны кухни раздался громкий звон, словно кто-то ударил в гонг, и на мгновение наступила тишина.
- Что здесь происходит? – спросила я ещё раз.
- Лизабель!
- Гранда Карминьяр!
- Гранда Лизабель!
Почти в унисон раздалось с противоположной стороны. Я подняла руку, давая приказ замолчать и требуя тишины.
- Бранна Аграффа, я могу наконец узнать, что здесь происходит?
- Лизабель! Какая у тебя обслуга! Что они себе позволяют! Ты их всех …
- Я и не знала, гранда Карминьяр, что вас теперь зовут Аграффа и вы уже опять бранна, решившая поправить своё финансовое положение, работая тут замкоправительницей.
Сверху раздался какой-то непонятный, но узнаваемый звук, хорошо слышимый в наступившей тишине.
- Что?! Да, я…! Да, ты …! Я – гранда Аллийя Карминьяр хозяйка замка Карминь и мать гранда Витильяна Карминьяр – хозяина этого замка! – завизжала свекруха.
Я, стоя на лестнице и крепко сжимая одной рукой перила, держалась из последних сил, чтобы не подойти к ней и не завалить чем-нибудь эту… циркулярку - источник неприятного громкого звука. Останавливало меня то, что я просто физически не смогла бы к ней подойти из-за баррикад из мебели.
- Спасибо, что ещё раз напомнили всем, кто теперь хозяин замка Карминь, - пришлось мне опять взять слово, пользуясь небольшой заминкой в звукосопровождении данной ассамблеи или взятой свекровью передышки. – А это мой муж – гранд Витильян Карминьяр, отсутствующий в данный момент в замке. А я – гранда Лизабель Карминьяр, его союзница и нынешняя хозяйка замка. Вы уже давно ею не являетесь, поэтому я в последний раз прошу вас не вмешиваться в мой разговор с замкоправительницей. И, если вы забыли, то позволю себе напомнить вам, что тот, кто нарушит правила спокойного общения в замке, будет выставлен за мост. Аграффа, выпусти гранду Аллийю, она отбывает к себе домой.
- Дак…, - подавилась воздухом в буквальном смысле слова свекровка, медленно оседая на так своевременно подставленный милым другом стул.
- Аграффа, так что это за сборище мебели перед дверью?
- Гранда Лизабель, гранда Аллийя собралась возвращаться в Демию и решила забрать с собой и всю нашу новую обставку, и убранства, и посуду, и самовар. А я … эм… мы с Иваном не даём. Она как уезжала уже всё своё забрала, а это новое – наше!
Да, зря я надеялась, что такого не может быть. Это даже не «наглость – второе счастье», а просто неприкрытый грабёж среди бела дня! Ну, зато понятна шутка Борьяна про стены, которая, как оказалось, была и не шуткой вовсе. Возможно, если бы она со мной поговорила нормально, то я бы и отдала ей что-нибудь понравившееся, но вот так … Конечно, надо бы её действительно за мост, но …
- Иван, ты не знаешь сколько Фрол заплатил за новую обставку замка? Если не знаешь, то позови его, пожалуйста. Вот, когда гранда Аллийя оплатит всё, что захотела с собой забрать, тогда их и выпустите.
Иван, пряча улыбку, слегка склонил голову и было дернулся в направлении двери.
- Платить! Мне платить за мою же обставку! – уже тише, но всё же достаточно громко произнесла свекровь.
- Конечно, гранда Аллийя! Мы всё это покупали, поэтому вы можете только выкупить у нас. Или теперь благородные гранды на пенсии промышляют воровством и грабежом? – обратилась я к ней, не обращая внимания на употребление слов из моей прошлой жизни. К счастью, на них никто не обратил внимания, потому что слова воровство и грабёж были и так всем понятны.
- Да как ты …! Да, я! - пыталась подобрать слова свекровь.
- Мама, я что не смогу забрать все вещи из того короба?! – указала пальчиком на предмет своего прихватизательства золовка.
- Вещи из того короба уже проданы бранну Тихомиру. Надеюсь, вы не уподобитесь вашей мамочке, гранда Лилийя и не станете обкрадывать почтенное семейство Севериян?
Золовка, топнула ножкой и от досады прикусила пухлую губку, а с лестницы послышался облегчённый вздох.
- Ну, а чтобы не задерживать ваше отбытие, я, как щедрая и радушная хозяйка замка Карминь, разрешаю вам, забрать с собой вещи из ваших комнат. Только имейте в виду, что в следующий ваш приезд, комнаты останутся в том виде, в котором вы их оставите сейчас, - обратилась я к свекрухе и ко, надеясь, что они заберут всё, что можно и больше не покажут и носа сюда, по крайней мере до возвращения Вита. – А вы, гранда Лилийя, можете заказать у Ниссы вещи, которые вам приглянулись. Они всё сделают как пожелаете. И да… не забудьте оставить половину оплаты!
- Что? Маменька!
- А самовар? – перебила вопли дочери свекровь.
- А самовар не предмет ваших гостевых. Да и вообще, теперь это достояние респ… эм… Октрийи. Вы сможете его купить в Демии. Обратитесь к дядюшке Борьяну, он вам подешевле продаст – по-родственному.
Примерно через час, а может и чуть больше, карета свекрови и возки с мебелью отъезжали от замка.
Надеюсь, до осени родственнички тут не покажутся, потому что спать на голом каменном полу очень неудобно.
После отъезда всех незваных и нежданных гостей жизнь в замке потекла своим чередом с той лишь разницей, что заметно похолодало. И это я про нахождение внутри. А вот то, что творилось снаружи и словами не передать! Мело так, что даже в замке можно было слышать завывание не то снежной бури, не то блуждавших где-то рядом с замком диких животных.
Радовало то, что замок стаял на холме и был обнесён высокой стеной, потому что окружавшая этот холм речка замёрзла и к стенам можно было добраться кому угодно. Конечно, люди в такую погоду сидели в своих жилищах, а вот дикие животные могли пробраться и к замку, и в замок не будь защитной стены.
Я, как единственная владелица пёсиков, по той причине, что они так и не подпускали к себе никого кроме меня, занималась и выгулом, и кормежкой своих питомцев. Иногда мне помогал Федор, которого они почти принимали, но большая часть заботы за теми, кого приручила, лежала на мне. Поэтому я три раза в день выводила их на прогулку. Ну как выводила, выпускала их из своего закутка и ожидала возвращения обратно, потому что намело так, что пройти было почти невозможно. Зато мои мохнатики, которые становились всё больше похожи на каких-то собакомедведей с длинной шерстью, которых я назвала Тишка, Мишка и Машка, наслаждались возможностью покувыркаться в сугробах и побегать вокруг замка без моего контроля. Как ни странно, но стоило мне их только позвать, как они почти сразу прибегали обратно ко мне. Как они улавливали мой зов в такую метель, оставалось загадкой, но радовало то, что они всегда возвращались, садились рядом и, нетерпеливо помахивая хвостиками, ожидали команды «гулять» или «домой». Так я стала отпускать их побегать по призамковой территории почти на целый день, запуская во внутрь только покормить и на ночь. Можно было бы их отпускать гулять на целую ночь, но несмотря на то, что они уже были почти как среднего размера собака, и это им было примерно месяца три-четыре, я не хотела их отпускать так надолго и почти бесконтрольно. Всё же это ещё хоть и уже довольно-таки большеразмерные, но щенки. А вдруг какой зверь за стену проберётся и ни я, ни кто из служивых не услышим и не спасём. Нет, так рисковать я не могла, да и привязалась я к ним.
Там дома у меня не было возможности завести домашнюю животинку, а тут вот она появилась, и я так к ним привязалась, что даже не замечала ранние подъёмы и выходы из замка в такую непогоду. Пёсики, надо отдать им должное, были спокойными, никого особо не донимали и ни к кому не приставали, порыкивая время от времени на появляющихся у них на дороге замкочадцев, но не лаяли и не кусали. Поэтому я и не боялась отпускать их почти на целый день – пусть набираются сил, а холод им с таким мехом не страшен.
Несмотря на то, что никто никуда из замка не выходил, особого сидения от безделия в замке ни у кого не было, потому что каждый занимался своим обычным делом. И только ближе к вечеру, когда все насущные дела были сделаны, мы как обычно садились у камина, где было теплее всего, и занимались различным рукоделием, благо всё необходимое для этого, мы закупили заранее.
За такими посиделками я заметила, что две приехавшие из Уречья беременяшки ничего не делали для будущих детей. Не знаю когда им рожать, но, судя по хорошо округлившимся животикам, ждать осталось недолго, а они ни пелёночки, ни шапочки, ни пинеточки – ничего не делали для скорого появления деток. Для меня это было странным, потому что обычно у нас начинали готовиться к рождению ребёнка, начиная месяца с седьмого, а некоторые и раньше.
- Там кто-то живёт, наверное, - проговорила я не очень громко.
- Так это небольшое поселение, из которого нам и привозят провиант в замок. Его отсюда и не видно, а вы разглядели… - услышала я голос Ивана, который всё время нахождения на площадке был рядом со мной.
- Я про те огоньки в лесу за рекой. Кто это, интересно, в такое время бродит на опушке леса?
- Так-то ж не люди, а штыфы. Они из леса и выходят в ночь, а в эту не могут – слишком светло.
Я уже знала, что так называют один из подвидов больших хищных диких животных, которые живут в глубине лесов и только ночью выходят на охоту.
- А я думала кто с факелами бродит на опушке в такое время.
- Это у них глаза горят, а не факелы. Светло сегодня, поэтому их и не сильно заметно, а вот в темень – ярче факела. Да и кто ж пойдёт в такое время в лес?
Надо бы съездить в вече и попросить посмотреть рисунки местных диких животных, а то я тут только некоторых домашних и видела. А лучше, чтобы не ездить в вече каждый раз, сделаю книжечку из местной бумаги, которую уже неплохо делают мои переселенцы, и пусть мне туда перерисуют основную местную флору и фауну. Это надо знать.
Затем, ближе к утру все спустились в трапезную, чтобы всем вместе за щедро накрытым столом встретить новый самый холодный зимний месяц. Пережить его можно только всем вместе, помогая и поддерживая друг друга, поэтому и за стол сели все замкочадцы, следуя старой традиции.
Конечно, я ожидала что-то более грандиозное, как у нас на новый год, но … Ни фейерверков, ни песен, ни танцев … Только истории о том, как было сложно раньше и что нужно делать, чтобы пережить этот холодный месяц сильных ветров и метелей сейчас. Запасов достаточно, выезды из замка на месяц отменяются и мост, скорее всего после отъезда гостей не будут опускать, разве что по сильной необходимости. Жаль, что я поздно подумала о санках и лыжах. Так бы можно было по внутренней призамковой территории покататься, а так … Ну, посмотрим, чем можно будет заняться - что-нибудь придумаю.
Может в Кармине и вече было веселее – не знаю, надеюсь побывать там в следующем году. У нас же в замке всё напоминало обычные домашние посиделки одной большой семьи. Хорошо, что не было дядьки и свекрухи с семейством – никто никого не донимал.
Прода от 10.08.2025, 21:54
Глава 65
Первый день самого холодного зимнего месяца разбудил меня непонятно откуда доносившимся шумом. Так как наши бело-ночные посиделки, так называемый сельстит, закончились уже ранним утром, то я, выгуляв и накормив по утру пёсиков, отправилась спать, приказав Ниссе не будить меня до обеда. Не знаю сколько я спала и был ли уже обед, но продолжать сон дальше при таком шуме было невозможно. Встав с кровати и накинув на пижаму плотный длинный халат, я вышла из комнаты, почти сразу натолкнувшись на поджидающую меня у двери Ниссу. С другой стороны у лестницы стояли мои компаньонки и нервно поглядывали вниз.
- Нисса, что происходит? Откуда такой шум? На замок напали штыфы? – спросила я, направляясь к лестнице, чтобы посмотреть что же такое происходит внизу, создавая столько шума.
- Там… гранда Карминьяр уезжает, - немного помявшись ответила Нисса, странно, словно чего-то испугавшись, поглядывая то на меня, то на лестницу.
- Ну, наконец-то! Какая хорошая новость! А что это ты так выглядишь? Она тебя обидела или чем-то напугала? – поинтересовалась я, спускаясь и приближаясь к источнику шума.
Я чувствовала, что и Нисса, и мои компаньонки следуют за мной. Почти спустившись, мне оставалось не больше пары ступенек, я резко остановилась, обозревая мизансцену поспешного бегства бывшей хозяйки замка Карминь.
Открывшаяся мне картина Репина «Бегство французов» (имеется в виду картина И. Прянишникова «В 1812 году») была и комична, и трагична одновременно. Я сначала даже не поняла, что происходит и почему почти всё пространство до двери было заставлено мебелью из встречной и из других комнат.
Из гостевого крыла выходили сопровождающие и приехавшая со свекровью обслуга. Каждый нёс с собой какую-нибудь вещь: или стул, или свернутые коврики, или подушки … Почти у самой двери стоял довольно крупный мужик в верхней одежде и держал наш самовар. В проёме двери, буквально растопырив руки в разные стороны и преграждая грудью главный выход из замка стояла Аграффа, а перед ней, примерно в такой же позе Иван. Рядом с ними в авангарде убывающей процессии, естественно, вопила на всю ивановскую моя свекровь, а в тон ей подвывали стоящие по обе стороны гранда Лилийя и милый друг. Аграффа стояла как монолитная скала, не давая им открыть двери и выйти.
Конечно же никто не заметил моего появления.
- Что здесь происходит? – тише чем обычно поинтересовалась я, находясь в шоке от увиденного.
Нет, я не была такой уж глупой, чтобы не догадываться о цели и причине этого сборища из людей и затора мебели. Но я никак не могла принять и осознать саму эту мысль. Не может же так быть! Ну, не до такой же степени!
Как человек, проживающий уже вторую жизнь в другом мире, я конечно же знала, что в жизни бывает всякое. Прямым доказательством этого всякого была я сама, а вернее моё здесь появление, но такое …
В той своей первой жизни я такого не видела. Знала, что и не такое бывает, но вот так, воочию, мне ничего подобного видеть не приходилось. Что уж говорить о непосредственном участии. Видимо, нужно было заснуть там и проснуться здесь, чтобы увидеть то, что я обозревала в данный момент.
Оказывается, можно поменять миры, тела…, да много чего … Но поменять свою душу, сущность и натуру - невозможно. Как говорила моя бабушка: «Родилась кобылка с лысинкой – с лысинкой и уйдёт в мир иной». Вот и я, когда-то Изольда Романовна, а теперь гранда Лизабель так и осталась той, какой и родилась: прямолинейной, справедливой, честной, доброй, в меру, конечно, и совсем не наглой. Возможно поэтому у меня ещё и теплилась надежда на то, что я что-то не так понимаю и то, что видится очевидным, всё же какая-то ошибка. Поэтому, чтобы уж наверняка, точно убедиться, я повторила мой вопрос ещё раз, но громче:
- Что здесь происходит?
Конечно, из-за воплей свекрухи, те, кому и предназначался этот вопрос, меня вряд ли услышали, но он всё же не остался незамеченным. Со стороны кухни раздался громкий звон, словно кто-то ударил в гонг, и на мгновение наступила тишина.
- Что здесь происходит? – спросила я ещё раз.
- Лизабель!
- Гранда Карминьяр!
- Гранда Лизабель!
Почти в унисон раздалось с противоположной стороны. Я подняла руку, давая приказ замолчать и требуя тишины.
- Бранна Аграффа, я могу наконец узнать, что здесь происходит?
- Лизабель! Какая у тебя обслуга! Что они себе позволяют! Ты их всех …
- Я и не знала, гранда Карминьяр, что вас теперь зовут Аграффа и вы уже опять бранна, решившая поправить своё финансовое положение, работая тут замкоправительницей.
Сверху раздался какой-то непонятный, но узнаваемый звук, хорошо слышимый в наступившей тишине.
- Что?! Да, я…! Да, ты …! Я – гранда Аллийя Карминьяр хозяйка замка Карминь и мать гранда Витильяна Карминьяр – хозяина этого замка! – завизжала свекруха.
Я, стоя на лестнице и крепко сжимая одной рукой перила, держалась из последних сил, чтобы не подойти к ней и не завалить чем-нибудь эту… циркулярку - источник неприятного громкого звука. Останавливало меня то, что я просто физически не смогла бы к ней подойти из-за баррикад из мебели.
- Спасибо, что ещё раз напомнили всем, кто теперь хозяин замка Карминь, - пришлось мне опять взять слово, пользуясь небольшой заминкой в звукосопровождении данной ассамблеи или взятой свекровью передышки. – А это мой муж – гранд Витильян Карминьяр, отсутствующий в данный момент в замке. А я – гранда Лизабель Карминьяр, его союзница и нынешняя хозяйка замка. Вы уже давно ею не являетесь, поэтому я в последний раз прошу вас не вмешиваться в мой разговор с замкоправительницей. И, если вы забыли, то позволю себе напомнить вам, что тот, кто нарушит правила спокойного общения в замке, будет выставлен за мост. Аграффа, выпусти гранду Аллийю, она отбывает к себе домой.
- Дак…, - подавилась воздухом в буквальном смысле слова свекровка, медленно оседая на так своевременно подставленный милым другом стул.
- Аграффа, так что это за сборище мебели перед дверью?
- Гранда Лизабель, гранда Аллийя собралась возвращаться в Демию и решила забрать с собой и всю нашу новую обставку, и убранства, и посуду, и самовар. А я … эм… мы с Иваном не даём. Она как уезжала уже всё своё забрала, а это новое – наше!
Да, зря я надеялась, что такого не может быть. Это даже не «наглость – второе счастье», а просто неприкрытый грабёж среди бела дня! Ну, зато понятна шутка Борьяна про стены, которая, как оказалось, была и не шуткой вовсе. Возможно, если бы она со мной поговорила нормально, то я бы и отдала ей что-нибудь понравившееся, но вот так … Конечно, надо бы её действительно за мост, но …
- Иван, ты не знаешь сколько Фрол заплатил за новую обставку замка? Если не знаешь, то позови его, пожалуйста. Вот, когда гранда Аллийя оплатит всё, что захотела с собой забрать, тогда их и выпустите.
Иван, пряча улыбку, слегка склонил голову и было дернулся в направлении двери.
- Платить! Мне платить за мою же обставку! – уже тише, но всё же достаточно громко произнесла свекровь.
- Конечно, гранда Аллийя! Мы всё это покупали, поэтому вы можете только выкупить у нас. Или теперь благородные гранды на пенсии промышляют воровством и грабежом? – обратилась я к ней, не обращая внимания на употребление слов из моей прошлой жизни. К счастью, на них никто не обратил внимания, потому что слова воровство и грабёж были и так всем понятны.
- Да как ты …! Да, я! - пыталась подобрать слова свекровь.
- Мама, я что не смогу забрать все вещи из того короба?! – указала пальчиком на предмет своего прихватизательства золовка.
- Вещи из того короба уже проданы бранну Тихомиру. Надеюсь, вы не уподобитесь вашей мамочке, гранда Лилийя и не станете обкрадывать почтенное семейство Севериян?
Золовка, топнула ножкой и от досады прикусила пухлую губку, а с лестницы послышался облегчённый вздох.
- Ну, а чтобы не задерживать ваше отбытие, я, как щедрая и радушная хозяйка замка Карминь, разрешаю вам, забрать с собой вещи из ваших комнат. Только имейте в виду, что в следующий ваш приезд, комнаты останутся в том виде, в котором вы их оставите сейчас, - обратилась я к свекрухе и ко, надеясь, что они заберут всё, что можно и больше не покажут и носа сюда, по крайней мере до возвращения Вита. – А вы, гранда Лилийя, можете заказать у Ниссы вещи, которые вам приглянулись. Они всё сделают как пожелаете. И да… не забудьте оставить половину оплаты!
- Что? Маменька!
- А самовар? – перебила вопли дочери свекровь.
- А самовар не предмет ваших гостевых. Да и вообще, теперь это достояние респ… эм… Октрийи. Вы сможете его купить в Демии. Обратитесь к дядюшке Борьяну, он вам подешевле продаст – по-родственному.
Примерно через час, а может и чуть больше, карета свекрови и возки с мебелью отъезжали от замка.
Надеюсь, до осени родственнички тут не покажутся, потому что спать на голом каменном полу очень неудобно.
Прода от 10.08.2025, 21:54
Глава 66
После отъезда всех незваных и нежданных гостей жизнь в замке потекла своим чередом с той лишь разницей, что заметно похолодало. И это я про нахождение внутри. А вот то, что творилось снаружи и словами не передать! Мело так, что даже в замке можно было слышать завывание не то снежной бури, не то блуждавших где-то рядом с замком диких животных.
Радовало то, что замок стаял на холме и был обнесён высокой стеной, потому что окружавшая этот холм речка замёрзла и к стенам можно было добраться кому угодно. Конечно, люди в такую погоду сидели в своих жилищах, а вот дикие животные могли пробраться и к замку, и в замок не будь защитной стены.
Я, как единственная владелица пёсиков, по той причине, что они так и не подпускали к себе никого кроме меня, занималась и выгулом, и кормежкой своих питомцев. Иногда мне помогал Федор, которого они почти принимали, но большая часть заботы за теми, кого приручила, лежала на мне. Поэтому я три раза в день выводила их на прогулку. Ну как выводила, выпускала их из своего закутка и ожидала возвращения обратно, потому что намело так, что пройти было почти невозможно. Зато мои мохнатики, которые становились всё больше похожи на каких-то собакомедведей с длинной шерстью, которых я назвала Тишка, Мишка и Машка, наслаждались возможностью покувыркаться в сугробах и побегать вокруг замка без моего контроля. Как ни странно, но стоило мне их только позвать, как они почти сразу прибегали обратно ко мне. Как они улавливали мой зов в такую метель, оставалось загадкой, но радовало то, что они всегда возвращались, садились рядом и, нетерпеливо помахивая хвостиками, ожидали команды «гулять» или «домой». Так я стала отпускать их побегать по призамковой территории почти на целый день, запуская во внутрь только покормить и на ночь. Можно было бы их отпускать гулять на целую ночь, но несмотря на то, что они уже были почти как среднего размера собака, и это им было примерно месяца три-четыре, я не хотела их отпускать так надолго и почти бесконтрольно. Всё же это ещё хоть и уже довольно-таки большеразмерные, но щенки. А вдруг какой зверь за стену проберётся и ни я, ни кто из служивых не услышим и не спасём. Нет, так рисковать я не могла, да и привязалась я к ним.
Там дома у меня не было возможности завести домашнюю животинку, а тут вот она появилась, и я так к ним привязалась, что даже не замечала ранние подъёмы и выходы из замка в такую непогоду. Пёсики, надо отдать им должное, были спокойными, никого особо не донимали и ни к кому не приставали, порыкивая время от времени на появляющихся у них на дороге замкочадцев, но не лаяли и не кусали. Поэтому я и не боялась отпускать их почти на целый день – пусть набираются сил, а холод им с таким мехом не страшен.
Несмотря на то, что никто никуда из замка не выходил, особого сидения от безделия в замке ни у кого не было, потому что каждый занимался своим обычным делом. И только ближе к вечеру, когда все насущные дела были сделаны, мы как обычно садились у камина, где было теплее всего, и занимались различным рукоделием, благо всё необходимое для этого, мы закупили заранее.
За такими посиделками я заметила, что две приехавшие из Уречья беременяшки ничего не делали для будущих детей. Не знаю когда им рожать, но, судя по хорошо округлившимся животикам, ждать осталось недолго, а они ни пелёночки, ни шапочки, ни пинеточки – ничего не делали для скорого появления деток. Для меня это было странным, потому что обычно у нас начинали готовиться к рождению ребёнка, начиная месяца с седьмого, а некоторые и раньше.
