Поворачиваюсь… Знакомая улыбка, краешками губ… Прищуренные глаза…
– Кооот! Живой! Как ты сюда попал? А ребята? – ошеломлённо лепечу, вытаращив глаза, и не могу остановиться.
– Привет, сестрёнка! – И отвечает на вопрос Гуру. – Карло Альфред Томас (Carlo Alfred Thomas – САТ) Шеннон. Наёмник.
– И каким образом наёмник удостоился чести быть казнённым в столице?
– Не знаю. Действительно не знаю.
– Сидел, примус починял?
Смотрю на Гуру круглыми глазами…
– Вы читали Булгакова? – а голос и весь вид Кота говорят: "соблюдай дистанцию".
Похоже, не поладят. Гуру посмотрел на меня удивлённо. Кот рассмеялся:
– Сестрёнка, не расстраивайся так! Я твоему спутнику жизнь должен. И я свои долги не забываю.
– Вы не родственники!
Гуру не смотрит ни на кого из нас, снимает веточки с мясом с рогулек над углями, протягивает мне, и кивает Коту на мясо. Негостеприимно…
– Кот и его ребята мои друзья. Мы вместе выбирались из очень опасной переделки. Мы не родственники. И не были близки…
Я обижена на Гуру. Смотрит искоса. Опомнилась, – мне же его благодарить нужно, а не фыркать на него.
– Я хотела сказать… Почему ты усыпил меня?!! – Нндаа, благодарности от меня дождаться… Сволочь я неблагодарная!
– Кис, кис… – Гуру смеётся…
Кот посмотрел на Гуру, на меня, и тоже рассмеялся. Гррр! Убью!
– Я могу перебросить вас, Карло Альфред Томас Шеннон, к вашим ребятам… – отстранённый голос, бесстрастное лицо… и искры, поблёскивающие в глазах.
– Можете называть меня Кот. И я был бы очень признателен, если бы вы перебросили меня к ребятам. Только ребята остались на другой пла… в другом мире, и…
И тут Гуру проводит ладонями, перед которыми образуется плёнка, похожая на мыльный пузырь. Гуру "растягивает" её, делая похожей на окно.
– Это зеркало Бездны. Смотри и вспоминай своих друзей.
Мы с Котом, как два нахохленных воробья сидим и смотрим раскрыв клювы. Кот сосредоточенно уставился в "окно", хмурится… беспомощно смотрит на Гуру.
– Представь, что твои друзья с другой стороны.
Гуру досадливо морщится, а я стараюсь вспомнить, помогая Коту. Ну и интересно же. Фигассе, Безднов телемост…
Короче, сидим с Котом, тупо уставившись в этот мыльный пузырь. А потом, исчезла прозрачность и появились силуэты… Я закрыла глаза, потому что мне с закрытыми глазами легче представить тех, кого уже много лет не видела…
Открыла, услышав как Кот втянул воздух сквозь сжатые зубы. На "экране" появилась перспектива… Какая-то терраса на море. Судя по виду – Греция, Сицилия, или что-то типа… Ребята сидели за накрытым столом. Мясо, хлеб, сыр, овощи и зелень, кувшины с вином… Кот встал и пошёл к "окну". Посмотрел на Гуру. Тот кивнул. Кот негромко сказал: "Жан-Батист, постарайся не перерезать мне глотку." И все повернулись к нам.
– Добрый день. – Вежливый Гуру.
Я сижу и обалдело таращусь на это Бездново зеркало, мыслей никаких… Кот уже собравшийся шагнуть в другой мир, внезапно вернулся, подошёл к Гуру и сказал:
– Я был не слишком вежлив с вами. Прошу меня извинить. Если вам понадобится помощь… Я теперь знаю о возможности "зеркальной связи", и не подумаю, что сошёл с ума, если вы сочтёте для себя возможным обратиться ко мне.
– Перетаскивайте своих ребят, Кот. Через пару минут от этой идиллии останутся закопчёные обломки.
Кот внимательно посмотрел на Гуру, повернулся к своим:
– Все слышали? – потом спросил у Гуру – Достаточно просто пройти через эту.., это…
– Спокойно, плавно, без рывков. Ощущение будет, как при движении под водой. Только субстанция более плотная.
Мне сразу захотелось попробовать, но Гуру положил мне руку на плечо, почуял видимо, змей. Ребята отошли от стола, взяли рюкзаки, стоящие у стены, и без лишних вопросов, двинулись к этому "зеркалу". Крошка Марк, замыкающий, свернул скатерть со всем содержимым в узел и, свистнув Джанни, передал ему второй кувшин. А дальше было как в кино. Ребята продавливались через тонюсенькую плёнку, как будто через несколькометровой толщины гелевую стену. Но все прошли спокойно. Гуру кивнул им на "зеркало", через которое они только что прошли. На террасе появилась тень вертолёта. Зеркало истончалось, перспектива терялась, но взрывы "зажигалок" были хорошо заметны.
Мы помолчали. Осознание произошедшего (Я ещё с ним поговорю! Это он Кота собирался отправить подыхать?!!) смягчило шок от перехода в "другой мир". Хотя это всё ещё впереди. По себе знаю. А пока… Ребята расстелили скатерть, расставили всё по новой. Марк чертыхнулся: "Стаканов не хватает". Гуру рассмеялся, взял стакан, нарисовал на нём руну, и стакан раздвоился, потом их стало четыре. Общее количество совпало с нашим. Ребята сделали индифферентный вид, как будто ежедневно наблюдают магию копирования. Хотя, накормил же Господь пятью хлебами и двумя рыбами пять тысяч человек…
Мы уселись по-турецки вокруг скатерти, свежесть которой Гуру восстановил щелчком пальцев, приправленным парой непонятных слов. Кот разлил по стаканам вино… Мне – на донышке!!! На мой возмущённый взгляд, мне долили воды. Гуру жмурится, как крупный хищник кошачьей породы, – наблюдает.
– Mein Schatz… – Курт шутливо погрозил указательным пальцем.
– Да понимаю я!
Сижу, надувшись, как мышь на крупу, потом начинаю неудержимо улыбаться… Ведь это здорово, что все ещё живы и все снова вместе!
Мы рассмеялись, переглянувшись, выпили за встречу. Гуру, отсалютовав своим стаканом, выпил вместе с нами. Потом сказал:
– В том мире у вас нет будущего. Вам придётся обживаться здесь. Хорошие солдаты нужны везде и всегда, так что вряд ли у вас будут проблемы.
– Мы обычные люди, и не умеем…
Кот пощёлкал пальцами, как недавно Гуру, который улыбнулся насмешливо:
– То, что первый встречный в этом мире оказался магом, ещё не означает, что здесь все такие. – Потянулся к импровизированному столу, взял кусок хлеба, отпластал мяса, и, прихватив пучок зелени, откусил сразу треть от этого сэндвича. Довольно зажмурился…
Напряжение, лёгкой дымкой витавшее в воздухе, растаяло. Мы ели, пили терпкое грубое вино, любимое наёмниками, и не говорили ни о будущем, ни о недавнем прошлом.
Наконец, Крошка Марк поднял стакан и предложил некогда популярный в среде наёмников тост: "Vive la Mort, Vive la guerre, Vive le sacre mercenaire!" ("За смерть, войну и за их брата, проклятого наёмного солдата!") – мы выпили, и стали собираться.
Гуру с Котом отправились за лошадьми, я собрала для мытья стаканы и блюда из-под продуктов. Хорошо, – тарелок не было… Гррр! Крошка Марк и Джанни затаптывали костёр. Жан-Батист, как обычно, точил свой нож, накрутив ремень, всегда крепившийся у него на левом запястье, на кулак левой руки, гладкой стороной кверху. Курт отправился со мной к ручью. Я мыла посуду, а он вытирал и складывал. Я не выдержала первой:
– Спрашивай, Курт.
– Mein Schatz…
– Что сие словосочетание означает? – ленивый голос, искры в глазах…
– "Моё сокровище" – отвечаю быстро, пока Гуру не взбесился.
Потом вспоминаю, что это не Сэ, и всё намного хуже…
– Это всё равно как "драгоценная", золотце", или "дорогуша".
Я не хочу, чтобы на пустом месте возникло недоразумение, и транслирую это своё нежелание Гуру. Удивительно, но он уходит, сказав:
– Отправляемся. – Немногословный наш. И недобрый.
А на следующем привале, внезапно сказал:
– Меняешь кальку личности. Сопровождение позволяет нам изобразить захолустного лорда, совершающего поездку к морю со своей молодой красавицей-женой.
– А кто будет женой? – Смотрит с весёлым интересом… – Шучу, шучу… Надо определиться с легендой. Подробнее о жене, пожалуйста. Возраст. Воспитание. Происхождение. Сколько родственников. Давно ли замужем. И, кстати, кто будет мужем?
– Коту придётся побыть твоим братом. Мужем буду я. Твои друзья пока не смогут общаться с посторонними, не привлекая внимания. Теперь о тебе: выросла в семье бывшего наёмника, получившего за военные заслуги дворянство без земли. Старший брат – наёмник. Дослужился до командира отдельного отряда. Твой отец, желая получше пристроить, выдал тебя замуж за вашего лендлорда, который недавно овдовел. Мужа своего ты побаиваешься, но не настолько, чтобы падать в обморок от его прикосновения. Просто потому, что он намного старше тебя. Работай.
Работаю. Сижу по-турецки на попоне, расстеленной на земле, и работаю образ. Накладываю слои иллюзий.
Слой первый: трёхлетняя девчушка бежит в слезах навстречу отцу, жаловаться на старшего брата, который не берёт её играть. После того, как отец приказал ей не мешаться под ногами у мужчин, она всё равно пытается влезть во все игры, которыми развлекаются мальчишки. Они убегают от неё, она плачет, но не прекращает своих попыток войти в компанию.
Слой второй: шестилетняя девочка сосредоточенно осваивает метательные ножи и основные приёмы ножевого боя. Брат уже завербовался куда-то служить. Отец посмеивается, но помогает советами.
Слой третий: брат показывает своей одиннадцатилетней сестрёнке некоторые приёмы для защиты без оружия. Точки, воздействие на которые, выведет противника из строя, а то и убьёт.
Слой четвёртый: в тринадцатилетней девочке начинает пробуждаться женщина. Физиологические изменения и всё им сопутствующее. Отец внимательно выслушивает советы куда отправить дочь для обучения, и вызывает свою бывшую пассию, чтобы она объяснила дочери, что значит быть женщиной, и научила её исконно женским умениям: готовить, стирать, штопать, вязать, вышивать, плести макраме, а ещё – танцевать и петь под гитару.
Слой пятый: Мне пятнадцать лет и я всё ещё выгляжу как голенастый подросток. Иногда мы втроём, а если брат отдыхает дома между контрактами, то вчетвером или всей компанией, если Кот возвращается не один, выбираемся из городка в степь. Там меня учат незаметно перемещаться, стрелять из лука, ставить и собирать палатку, разжигать костёр так, чтобы его не было видно со стороны, находить воду, определять съедобные и лекарственные растения. Делать перевязки и оказывать первую помощь. И не прекращаются тренировки боя с ножом и без оружия. А к метательным ножам добавляются звёздочки и всякие подручные средства. Кот объявил, что поскольку я женщина и у меня не хватит ума избежать опасности, его долг брата состоит в том, чтобы научить меня защищаться.
Слой шестой: Мне семнадцать. И на меня начинают обращать внимание мужчины. Но их быстро приводят в чувство отец и брат. Отец ещё достаточно силён, хоть и находится на покое сколько я его помню. А брат вошёл в силу и пользуется заслуженным уважением среди наёмников. Так что даже в отсутствие Кота всегда есть кому объяснить ретивым ухажёрам необходимость блюсти приличия.
Слой седьмой: Мне девятнадцать лет и я заневестилась. Но мои женихи намного слабее отца и Кота с друзьями. Скажите, как можно уважать мужчину, которого можешь сбить с ног ударом кулака? Я всем отказываю, отец не возражает, а Кот смеётся, говоря, что в худшем случае мне придётся подождать, когда он с ребятами решит уйти на покой. И вот тогда ребята устроят турнир за меня. Я не забиваю себе голову замужеством. В жизни столько всего интересного…
Слой восьмой: Мне двадцать. Юбилей, однако! Брат повёл меня в ювелирную лавку, чтобы я выбрала себе подарок. Я подобрала серебряные серьги с кошачьим глазом, брат купил их мне, сказав, что я ничего не понимаю в украшениях. Я ответила, что зато они мне нравятся. И пока мы с Котом, шутя, препирались, в лавку вошёл местный лендлорд. Кивнул Коту, внимательно посмотрел на меня. Мне почему-то стало неловко и я утянула Кота из лавки. А на улице было веселье, и тревога моя прошла. Мы смеялись и танцевали тарантеллу.
Слой девятый: отца вызвали к лендлорду. Он вернулся, усадил меня напротив, взял за руки и сказал: "Дочь, ты выходишь замуж. Не обсуждается. Помни из какой ты семьи и выполняй свой долг." Пассия отца завыла раненой волчицей: "Девочку нашу! Пятерых жён извёл ведь! Как ты можешь!!! Подожди хотя бы пока Кот вернётся!" А я сидела, смотрела на отца и думала: как же я не заметила, насколько он постарел…
Слой десятый: Я замужем за лордом. Мой муж не замечает меня днём, и не выпускает из рук ночами. Я стараюсь быть хорошей женой, но у меня не очень это получается. Но я стараюсь. Кот вернулся и лорд нанял его с ребятами сопровождать нас к морю. Отец теперь живёт в замке. Мой муж попросил его рассмотреть возможность повышения надёжности обороны замка. Отец помолодел, облазил все закоулки, изучает карты местности и архитектурные планы. Я благодарна мужу за его доброту к моей семье, но всё ещё побаиваюсь его. Наши ночи повергают меня в смятение, а посоветоваться мне не с кем. Может так и должно быть…
Из зеркала на меня смотрит молодая женщина, недавно вышедшая замуж, и всё ещё не привыкшая к изменению статуса. Спокойная, уверенная в себе и в тех, кто рядом, знающая, в чём состоит её долг… И не забивающая себе голову всякой ерундой, поскольку с детства усвоила, что надо радоваться каждому дню.
– Вот пока и всё, что я могу сделать. Что это с вами? Кот? Это всего лишь многослойная иллюзия…
– Нндаа… Гуру как-то в прошлый раз легче отреагировал. А сейчас глаза сузились, как через прицел на меня смотрит. Ребята в лёгком обалдении, но как раз им – простительно. Они ни разу не видели работу мастера иллюзий.
– Гардероб менять придётся. – Кот пришёл в себя.
– Гардероб – не проблема. Встань. – это уже ко мне.
Откинулся немного назад, смотрит, слегка сощурившись…
– Подними руки. Медленно поворачивайся кругом. – Я всё послушно делаю, но медленно начинаю закипать. Гррр!
Сухой щелчок пальцами, непонятная фраза… Нндаа. Магия – это "весчь"! – как сказали бы представители нашего молодого поколения.
Результат: я одета в длинную юбку из тонко выделанной замши, в замшевую же широкую рубаху поверх льняной блузки с воротником-стоечкой, под которой батистовая сорочка. Нижняя хлопковая юбка в оборках, длинные носочки, мягкие замшевые сапожки без каблука, замшевая же шляпа с широкими полями. Никаких панталон, хотя леди без них не ходят. Смотрю на Гуру, получаю в ответ холодный взгляд, молчу. Ну не при ребятах же о панталонах говорить.
Ребята тоже переодеты по местной моде. Замша и кожа, хлопковые рубахи. шейные платки. Насчёт наличия или отсутствия нижнего белья (кальсон, наверное) ничего сказать не могу, но думаю, что их Гуру не обездолил в этом плане, как меня.
В общем, не хватает только музыки Эннио Морриконе. Вестерн, блин!
Рюкзаки ребят тоже стали замшевыми. Они с тревогой смотрят на свои оклунки, а Гуру, наш Дольче и он же Габбана, говорит:
– Пожалуйста, переберите ваши личные вещи. Все предметы, нетипичные для этого мира придётся убрать. Временно. И ещё. Я хочу знать, что вы умеете в плане защиты – нападения, с использованием холодного оружия, и приёмов боя без оружия. Устроим небольшую разминку.
О! А вот это предложение мне нравится! После еды – зрелище!
Ой вэй! Позорище какое! Избиение младенцев. Иначе не скажешь. Только Жан-Батист порадовал. Ну, этот корсиканец с ножом не расстаётся, таки я даже забеспокоилась, но Бездново отродье покрывается чешуёй мгновенно, так что глотку удалось сберечь. Кот расстроен, а Гуру сказал, что подготовка у них очень хорошая, и он будет с ними работать пока мы в пути. Потом посмотрел на меня, улыбнулся:
– Кооот! Живой! Как ты сюда попал? А ребята? – ошеломлённо лепечу, вытаращив глаза, и не могу остановиться.
– Привет, сестрёнка! – И отвечает на вопрос Гуру. – Карло Альфред Томас (Carlo Alfred Thomas – САТ) Шеннон. Наёмник.
– И каким образом наёмник удостоился чести быть казнённым в столице?
– Не знаю. Действительно не знаю.
– Сидел, примус починял?
Смотрю на Гуру круглыми глазами…
– Вы читали Булгакова? – а голос и весь вид Кота говорят: "соблюдай дистанцию".
Похоже, не поладят. Гуру посмотрел на меня удивлённо. Кот рассмеялся:
– Сестрёнка, не расстраивайся так! Я твоему спутнику жизнь должен. И я свои долги не забываю.
– Вы не родственники!
Гуру не смотрит ни на кого из нас, снимает веточки с мясом с рогулек над углями, протягивает мне, и кивает Коту на мясо. Негостеприимно…
– Кот и его ребята мои друзья. Мы вместе выбирались из очень опасной переделки. Мы не родственники. И не были близки…
Я обижена на Гуру. Смотрит искоса. Опомнилась, – мне же его благодарить нужно, а не фыркать на него.
– Я хотела сказать… Почему ты усыпил меня?!! – Нндаа, благодарности от меня дождаться… Сволочь я неблагодарная!
– Кис, кис… – Гуру смеётся…
Кот посмотрел на Гуру, на меня, и тоже рассмеялся. Гррр! Убью!
– Я могу перебросить вас, Карло Альфред Томас Шеннон, к вашим ребятам… – отстранённый голос, бесстрастное лицо… и искры, поблёскивающие в глазах.
– Можете называть меня Кот. И я был бы очень признателен, если бы вы перебросили меня к ребятам. Только ребята остались на другой пла… в другом мире, и…
И тут Гуру проводит ладонями, перед которыми образуется плёнка, похожая на мыльный пузырь. Гуру "растягивает" её, делая похожей на окно.
– Это зеркало Бездны. Смотри и вспоминай своих друзей.
Мы с Котом, как два нахохленных воробья сидим и смотрим раскрыв клювы. Кот сосредоточенно уставился в "окно", хмурится… беспомощно смотрит на Гуру.
– Представь, что твои друзья с другой стороны.
Гуру досадливо морщится, а я стараюсь вспомнить, помогая Коту. Ну и интересно же. Фигассе, Безднов телемост…
Короче, сидим с Котом, тупо уставившись в этот мыльный пузырь. А потом, исчезла прозрачность и появились силуэты… Я закрыла глаза, потому что мне с закрытыми глазами легче представить тех, кого уже много лет не видела…
Открыла, услышав как Кот втянул воздух сквозь сжатые зубы. На "экране" появилась перспектива… Какая-то терраса на море. Судя по виду – Греция, Сицилия, или что-то типа… Ребята сидели за накрытым столом. Мясо, хлеб, сыр, овощи и зелень, кувшины с вином… Кот встал и пошёл к "окну". Посмотрел на Гуру. Тот кивнул. Кот негромко сказал: "Жан-Батист, постарайся не перерезать мне глотку." И все повернулись к нам.
– Добрый день. – Вежливый Гуру.
Я сижу и обалдело таращусь на это Бездново зеркало, мыслей никаких… Кот уже собравшийся шагнуть в другой мир, внезапно вернулся, подошёл к Гуру и сказал:
– Я был не слишком вежлив с вами. Прошу меня извинить. Если вам понадобится помощь… Я теперь знаю о возможности "зеркальной связи", и не подумаю, что сошёл с ума, если вы сочтёте для себя возможным обратиться ко мне.
– Перетаскивайте своих ребят, Кот. Через пару минут от этой идиллии останутся закопчёные обломки.
Кот внимательно посмотрел на Гуру, повернулся к своим:
– Все слышали? – потом спросил у Гуру – Достаточно просто пройти через эту.., это…
– Спокойно, плавно, без рывков. Ощущение будет, как при движении под водой. Только субстанция более плотная.
Мне сразу захотелось попробовать, но Гуру положил мне руку на плечо, почуял видимо, змей. Ребята отошли от стола, взяли рюкзаки, стоящие у стены, и без лишних вопросов, двинулись к этому "зеркалу". Крошка Марк, замыкающий, свернул скатерть со всем содержимым в узел и, свистнув Джанни, передал ему второй кувшин. А дальше было как в кино. Ребята продавливались через тонюсенькую плёнку, как будто через несколькометровой толщины гелевую стену. Но все прошли спокойно. Гуру кивнул им на "зеркало", через которое они только что прошли. На террасе появилась тень вертолёта. Зеркало истончалось, перспектива терялась, но взрывы "зажигалок" были хорошо заметны.
Мы помолчали. Осознание произошедшего (Я ещё с ним поговорю! Это он Кота собирался отправить подыхать?!!) смягчило шок от перехода в "другой мир". Хотя это всё ещё впереди. По себе знаю. А пока… Ребята расстелили скатерть, расставили всё по новой. Марк чертыхнулся: "Стаканов не хватает". Гуру рассмеялся, взял стакан, нарисовал на нём руну, и стакан раздвоился, потом их стало четыре. Общее количество совпало с нашим. Ребята сделали индифферентный вид, как будто ежедневно наблюдают магию копирования. Хотя, накормил же Господь пятью хлебами и двумя рыбами пять тысяч человек…
Мы уселись по-турецки вокруг скатерти, свежесть которой Гуру восстановил щелчком пальцев, приправленным парой непонятных слов. Кот разлил по стаканам вино… Мне – на донышке!!! На мой возмущённый взгляд, мне долили воды. Гуру жмурится, как крупный хищник кошачьей породы, – наблюдает.
– Mein Schatz… – Курт шутливо погрозил указательным пальцем.
– Да понимаю я!
Сижу, надувшись, как мышь на крупу, потом начинаю неудержимо улыбаться… Ведь это здорово, что все ещё живы и все снова вместе!
Мы рассмеялись, переглянувшись, выпили за встречу. Гуру, отсалютовав своим стаканом, выпил вместе с нами. Потом сказал:
– В том мире у вас нет будущего. Вам придётся обживаться здесь. Хорошие солдаты нужны везде и всегда, так что вряд ли у вас будут проблемы.
– Мы обычные люди, и не умеем…
Кот пощёлкал пальцами, как недавно Гуру, который улыбнулся насмешливо:
– То, что первый встречный в этом мире оказался магом, ещё не означает, что здесь все такие. – Потянулся к импровизированному столу, взял кусок хлеба, отпластал мяса, и, прихватив пучок зелени, откусил сразу треть от этого сэндвича. Довольно зажмурился…
Напряжение, лёгкой дымкой витавшее в воздухе, растаяло. Мы ели, пили терпкое грубое вино, любимое наёмниками, и не говорили ни о будущем, ни о недавнем прошлом.
Наконец, Крошка Марк поднял стакан и предложил некогда популярный в среде наёмников тост: "Vive la Mort, Vive la guerre, Vive le sacre mercenaire!" ("За смерть, войну и за их брата, проклятого наёмного солдата!") – мы выпили, и стали собираться.
Гуру с Котом отправились за лошадьми, я собрала для мытья стаканы и блюда из-под продуктов. Хорошо, – тарелок не было… Гррр! Крошка Марк и Джанни затаптывали костёр. Жан-Батист, как обычно, точил свой нож, накрутив ремень, всегда крепившийся у него на левом запястье, на кулак левой руки, гладкой стороной кверху. Курт отправился со мной к ручью. Я мыла посуду, а он вытирал и складывал. Я не выдержала первой:
– Спрашивай, Курт.
– Mein Schatz…
– Что сие словосочетание означает? – ленивый голос, искры в глазах…
– "Моё сокровище" – отвечаю быстро, пока Гуру не взбесился.
Потом вспоминаю, что это не Сэ, и всё намного хуже…
– Это всё равно как "драгоценная", золотце", или "дорогуша".
Я не хочу, чтобы на пустом месте возникло недоразумение, и транслирую это своё нежелание Гуру. Удивительно, но он уходит, сказав:
– Отправляемся. – Немногословный наш. И недобрый.
А на следующем привале, внезапно сказал:
– Меняешь кальку личности. Сопровождение позволяет нам изобразить захолустного лорда, совершающего поездку к морю со своей молодой красавицей-женой.
– А кто будет женой? – Смотрит с весёлым интересом… – Шучу, шучу… Надо определиться с легендой. Подробнее о жене, пожалуйста. Возраст. Воспитание. Происхождение. Сколько родственников. Давно ли замужем. И, кстати, кто будет мужем?
– Коту придётся побыть твоим братом. Мужем буду я. Твои друзья пока не смогут общаться с посторонними, не привлекая внимания. Теперь о тебе: выросла в семье бывшего наёмника, получившего за военные заслуги дворянство без земли. Старший брат – наёмник. Дослужился до командира отдельного отряда. Твой отец, желая получше пристроить, выдал тебя замуж за вашего лендлорда, который недавно овдовел. Мужа своего ты побаиваешься, но не настолько, чтобы падать в обморок от его прикосновения. Просто потому, что он намного старше тебя. Работай.
Работаю. Сижу по-турецки на попоне, расстеленной на земле, и работаю образ. Накладываю слои иллюзий.
Слой первый: трёхлетняя девчушка бежит в слезах навстречу отцу, жаловаться на старшего брата, который не берёт её играть. После того, как отец приказал ей не мешаться под ногами у мужчин, она всё равно пытается влезть во все игры, которыми развлекаются мальчишки. Они убегают от неё, она плачет, но не прекращает своих попыток войти в компанию.
Слой второй: шестилетняя девочка сосредоточенно осваивает метательные ножи и основные приёмы ножевого боя. Брат уже завербовался куда-то служить. Отец посмеивается, но помогает советами.
Слой третий: брат показывает своей одиннадцатилетней сестрёнке некоторые приёмы для защиты без оружия. Точки, воздействие на которые, выведет противника из строя, а то и убьёт.
Слой четвёртый: в тринадцатилетней девочке начинает пробуждаться женщина. Физиологические изменения и всё им сопутствующее. Отец внимательно выслушивает советы куда отправить дочь для обучения, и вызывает свою бывшую пассию, чтобы она объяснила дочери, что значит быть женщиной, и научила её исконно женским умениям: готовить, стирать, штопать, вязать, вышивать, плести макраме, а ещё – танцевать и петь под гитару.
Слой пятый: Мне пятнадцать лет и я всё ещё выгляжу как голенастый подросток. Иногда мы втроём, а если брат отдыхает дома между контрактами, то вчетвером или всей компанией, если Кот возвращается не один, выбираемся из городка в степь. Там меня учат незаметно перемещаться, стрелять из лука, ставить и собирать палатку, разжигать костёр так, чтобы его не было видно со стороны, находить воду, определять съедобные и лекарственные растения. Делать перевязки и оказывать первую помощь. И не прекращаются тренировки боя с ножом и без оружия. А к метательным ножам добавляются звёздочки и всякие подручные средства. Кот объявил, что поскольку я женщина и у меня не хватит ума избежать опасности, его долг брата состоит в том, чтобы научить меня защищаться.
Слой шестой: Мне семнадцать. И на меня начинают обращать внимание мужчины. Но их быстро приводят в чувство отец и брат. Отец ещё достаточно силён, хоть и находится на покое сколько я его помню. А брат вошёл в силу и пользуется заслуженным уважением среди наёмников. Так что даже в отсутствие Кота всегда есть кому объяснить ретивым ухажёрам необходимость блюсти приличия.
Слой седьмой: Мне девятнадцать лет и я заневестилась. Но мои женихи намного слабее отца и Кота с друзьями. Скажите, как можно уважать мужчину, которого можешь сбить с ног ударом кулака? Я всем отказываю, отец не возражает, а Кот смеётся, говоря, что в худшем случае мне придётся подождать, когда он с ребятами решит уйти на покой. И вот тогда ребята устроят турнир за меня. Я не забиваю себе голову замужеством. В жизни столько всего интересного…
Слой восьмой: Мне двадцать. Юбилей, однако! Брат повёл меня в ювелирную лавку, чтобы я выбрала себе подарок. Я подобрала серебряные серьги с кошачьим глазом, брат купил их мне, сказав, что я ничего не понимаю в украшениях. Я ответила, что зато они мне нравятся. И пока мы с Котом, шутя, препирались, в лавку вошёл местный лендлорд. Кивнул Коту, внимательно посмотрел на меня. Мне почему-то стало неловко и я утянула Кота из лавки. А на улице было веселье, и тревога моя прошла. Мы смеялись и танцевали тарантеллу.
Слой девятый: отца вызвали к лендлорду. Он вернулся, усадил меня напротив, взял за руки и сказал: "Дочь, ты выходишь замуж. Не обсуждается. Помни из какой ты семьи и выполняй свой долг." Пассия отца завыла раненой волчицей: "Девочку нашу! Пятерых жён извёл ведь! Как ты можешь!!! Подожди хотя бы пока Кот вернётся!" А я сидела, смотрела на отца и думала: как же я не заметила, насколько он постарел…
Слой десятый: Я замужем за лордом. Мой муж не замечает меня днём, и не выпускает из рук ночами. Я стараюсь быть хорошей женой, но у меня не очень это получается. Но я стараюсь. Кот вернулся и лорд нанял его с ребятами сопровождать нас к морю. Отец теперь живёт в замке. Мой муж попросил его рассмотреть возможность повышения надёжности обороны замка. Отец помолодел, облазил все закоулки, изучает карты местности и архитектурные планы. Я благодарна мужу за его доброту к моей семье, но всё ещё побаиваюсь его. Наши ночи повергают меня в смятение, а посоветоваться мне не с кем. Может так и должно быть…
Из зеркала на меня смотрит молодая женщина, недавно вышедшая замуж, и всё ещё не привыкшая к изменению статуса. Спокойная, уверенная в себе и в тех, кто рядом, знающая, в чём состоит её долг… И не забивающая себе голову всякой ерундой, поскольку с детства усвоила, что надо радоваться каждому дню.
– Вот пока и всё, что я могу сделать. Что это с вами? Кот? Это всего лишь многослойная иллюзия…
– Нндаа… Гуру как-то в прошлый раз легче отреагировал. А сейчас глаза сузились, как через прицел на меня смотрит. Ребята в лёгком обалдении, но как раз им – простительно. Они ни разу не видели работу мастера иллюзий.
– Гардероб менять придётся. – Кот пришёл в себя.
– Гардероб – не проблема. Встань. – это уже ко мне.
Откинулся немного назад, смотрит, слегка сощурившись…
– Подними руки. Медленно поворачивайся кругом. – Я всё послушно делаю, но медленно начинаю закипать. Гррр!
Сухой щелчок пальцами, непонятная фраза… Нндаа. Магия – это "весчь"! – как сказали бы представители нашего молодого поколения.
Результат: я одета в длинную юбку из тонко выделанной замши, в замшевую же широкую рубаху поверх льняной блузки с воротником-стоечкой, под которой батистовая сорочка. Нижняя хлопковая юбка в оборках, длинные носочки, мягкие замшевые сапожки без каблука, замшевая же шляпа с широкими полями. Никаких панталон, хотя леди без них не ходят. Смотрю на Гуру, получаю в ответ холодный взгляд, молчу. Ну не при ребятах же о панталонах говорить.
Ребята тоже переодеты по местной моде. Замша и кожа, хлопковые рубахи. шейные платки. Насчёт наличия или отсутствия нижнего белья (кальсон, наверное) ничего сказать не могу, но думаю, что их Гуру не обездолил в этом плане, как меня.
В общем, не хватает только музыки Эннио Морриконе. Вестерн, блин!
Рюкзаки ребят тоже стали замшевыми. Они с тревогой смотрят на свои оклунки, а Гуру, наш Дольче и он же Габбана, говорит:
– Пожалуйста, переберите ваши личные вещи. Все предметы, нетипичные для этого мира придётся убрать. Временно. И ещё. Я хочу знать, что вы умеете в плане защиты – нападения, с использованием холодного оружия, и приёмов боя без оружия. Устроим небольшую разминку.
О! А вот это предложение мне нравится! После еды – зрелище!
Ой вэй! Позорище какое! Избиение младенцев. Иначе не скажешь. Только Жан-Батист порадовал. Ну, этот корсиканец с ножом не расстаётся, таки я даже забеспокоилась, но Бездново отродье покрывается чешуёй мгновенно, так что глотку удалось сберечь. Кот расстроен, а Гуру сказал, что подготовка у них очень хорошая, и он будет с ними работать пока мы в пути. Потом посмотрел на меня, улыбнулся:
