– Твой урок фехтования через несколько минут. Переоденешься в фургоне, там твой багаж.
Нет, это что же такое, блин, я не хочу!!! Уныло бреду в фургон. Начинаю потрошить сундуки. Мама дорогая! Чего только нет! Сорочки-блузки-носочки менять можно трижды в день, нижние юбки – дважды. Что-то типа набедренных повязок. Чулочки, поясочки, нижние рубашечки – бордель отдыхает. Платья простого покроя, но из дорогущей ткани. То есть даже на вид – дорогущей, а сколько она на деле стоит, – неизвестно. Никакого ночного белья, ну это понятно, и никаких панталон, тоже ясно. Наконец нашла замшевые брючки, жилетки и рубашки мужского покроя. Ну и как я эти брючки надевать буду? На голое тело? Взяла набедренную повязку, намотала на себя, втиснулась в брючки. Хорошо, что со шнуровкой. Рубашка, шейный платок, жилетка. Теперь посмотреть бы на себя… А то, может в таком виде к людям выходить нельзя. Задняя стена фургона замигала, я приготовилась заорать, а она стала зеркальной, и отражающей молодую женщину в ковбойской одежде с метательным ножом в руке и отстранённым взглядом. Нндаа, быстро я вросла в образ. Фехтовать-то как не хочется… Надеваю шляпу, вылезаю из фургона, иду к Гуру, опустив голову.
– Не тяни время, не поможет. – Кто бы сомневался.
И опять два лёгких клинка, и сплошное мучение. Вначале. Потом я как-то въезжаю в тему и этот ужас начинает напоминать танец. А я использую всё: приёмы ножевого боя, приёмы боя без оружия, дорабатывая их на ходу под танец с клинками… Гуру довольно улыбается и… начинает меня гонять с удвоенной силой. Гррр! Потом я обрушиваюсь на землю и уже не делаю попыток встать. Всё болит, а ванной здесь нет.
Зато в фургоне есть бочка. Складная. Из чьей-то шкуры, пропитанной аромамаслами. Бочка раскладывается, наполняется горячей водой, туда швыряют душистые травы и мой многострадальный полутруп, предварительно содрав одежду. Щелчком пальцев добывается мягкое полотенчико, размером со скатерть, и Гуру уходит, сказав: "Отмокай. Как вылезешь, ложись спать. Мы – снаружи."
Уфф! А я беспокоилась. То есть ребята, конечно, всё поняли, но всё равно в дороге мне было бы неловко. На постоялом дворе – другое дело. В конце концов по легенде мы с Гуру женаты… Ну и мысли у меня… Спать. Спать, и не забивать себе голову ерундой. Вылезаю из бочки, точнее, только я встаю, как она сама складывается, а куда девается вода из неё, я так и не увидела. Как я уже говорила: магия, – это "весчь"! Заматываюсь в полотенчико, которое модифицируется в халат с капюшоном, иду в жилую часть фургона. Заботливый Гуру приготовил постель: несколько войлоков, валик, поверх всего этого – мягкое покрывало, и плед, чтобы укрываться. Лёгкий и тёплый. Укладываюсь прямо в халате, и капюшон не снимаю. Засыпаю мгновенно, под тихий разговор мужчин у костра.
Утром, если, конечно, можно назвать утром лёгкое посветление черноты на востоке, меня разбудил Гуру. Просто вытряхнул из тёплой постели!
– Собирайся. До побережья три дневных перехода, и я не намерен тратить времени больше, чем следует.
Ну и собираюсь. На самом деле мы не потратили много времени. Ребята и Гуру выпили кофе, я заварила себе чай. Ну не понимаю я кофе. Хоть убейте. Гуру сказал, что мы поживём на побережье пару-тройку месяцев, пока ребята не адаптируются достаточно, чтобы не бросаться в глаза своей "чуждостью". Заодно он с ними позанимается фехтованием и боем без оружия. В качестве ответной любезности попросил Жана-Батиста показать ему приём ножевого боя, которым тот, чуть было не перерезал Гуру глотку.
Все, похоже, довольны. Кроме меня, то есть. Только собралась открыть рот и спросить, как наткнулась на холодный взгляд Гуру. Спрашивать расхотелось. Ну что за жизнь?! Все всегда знают, что для меня лучше! Сбегу! Кота с ребятами пристрою, и сбегу!
Перемыла чашки и котелок с чайничком, упаковала посуду. Гуру с ребятами за это время собрали лошадей, запрягли в фургон две пары цугом, и заседлали верховых.
Гуру управляет фургоном, приказал мне сидеть рядом и учиться. Можно подумать, у меня хватит сил удержать упряжку, если что. Да и лошади нервничают, чуют хищника. Сижу учусь. Через пять минут наблюдения мне стало тесно в одежде. Гуру начал показывать, как следует держать вожжи, чтобы они не спутались, а я сижу и задыхаюсь. Дурдом! И мысль только одна – трое суток! Да что со мной такое?! Вроде бы никаких добавок не использовалось… Хорошо, что не только я с ума схожу. Хотя что в этом хорошего, не знаю. Но не одиноко, уже приятно. Выяснила, когда Гуру приказал мне взять вожжи, и начал руки мои ставить как надо. Меня просто обварило изнутри. Как будто не кровь, а кипяток по жилам течёт… Низ живота – узлом скручивается. Гуру побледнел весь, руки замерли… А я опять думаю – трое суток!
– Ночевать будем в палатке. Вдвоём.
– Почему в палатке? – Шёпотом, с пылающими ушами, не глядя на Гуру.
Смешно. Как девчонка реагирую… Хотя, – в полном соответствии с образом. Всё-таки десять слоёв иллюзий – не шутка.
– Фургон жалко. Ещё пригодится.
Оййй. Я пунцовею до слёз…
Едем весь день, останавливаясь только, чтобы дать отдых лошадям, и чего-нибудь перехватить. Вечером как обычно бой без оружия и с ножами для ребят, и фехтование лёгким клинком для меня. И вот, спрашивается, на фига меня так нещадно гонять, если спектакли мы не ставим, труппа – так вообще неизвестно где, а я должна мучиться. Опять до полного изнеможения. Гуру смеётся, змей. Гррр!
Ну и что вы себе думаете? Палатку тоже мне пришлось ставить. Под чутким руководством Гуру, и под смешки ребят. У меня и так всё болит… Бочку Гуру сам соизволил принести из фургона. В одной руке. Прошёлся по периметру нашей стоянки, объявил Коту, что установил сигнальный полог, но предупредил, чтобы ребята не особо расслаблялись. Взял меня за шкирку, как нашкодившего котёнка, и внёс в палатку. Мне стыдно, и волнительно одновременно.
Щелчок пальцами, пара слов, и бочка наполняется горячей водой, в которую добавляются душистые травы. Почему-то задумалась, а смог бы Гуру при желании вскипятить море? Получаю в ответ на невысказанные мысли холодный взгляд. Раздеваюсь сама. А то одежды не напасёшься. Хрен знает сколько ещё мы будем странствовать… Гуру подхватывает меня на руки и сажает в бочку. Затем, как-то внезапно сам оказывается рядом со мной. То есть только что стоял одетый и обутый возле бочки, не прошло и секунды, а он уже голый в бочке. Ужас! Если бочка рухнет, мы можем выкатиться из палатки.
Гуру хохочет, потом холодно говорит: "Ни звука! Ни движения!". И начинает меня целовать, лёгкими касаниями губ. Бочка тесная, между прочим. Так что я, практически, вплотную прижата к Гуру. Аромат трав внезапно делается "одуряющим"… Успеваю подумать "дурят нашего брата… сестру, то есть… Ой, дурят!!!" И обрушиваюсь в Бездну. А в Бездне в этот раз нет огня. В ней – омут, точнее Мальстрём, потому что кружащая меня вода – солёная. Нет, это мои слёзы. А потом Гуру делает какое-то движение, и я тону. Тону в ощущениях… Внутри меня горячая волна, смывает всё. Абсолютно. Есть я и мужчина, пульсирующий во мне. И это – Вселенная, ибо более ничего нет.
Как мы оказались на постели я не помню. Гуру шепчет: "Смотри мне в глаза". А у меня перед глазами – туман. Но я смотрю. А в глазах у Гуру – гроза. Тёмно сизое небо, подсвечивается молниями и голубыми искрами. Очень красиво, но пугает до судорог. Ах нет, это судороги удовольствия. Совместного. Вылетаю в астрал.
Просыпаюсь в мерно покачивающемся фургоне, лениво потягиваюсь, думая: вставать, не вставать… Мысли медленно плавают снаружи, а внутри меня – дремотная истома. Так, наверное, ощущает себя сытый удав. Потом приходит осознание себя. Первая мысль: фургон едет, а кто им управляет? Вторая: я отключилась в палатке с Гуру, как я оказалась в фургоне? Начинаю лихорадочно одеваться, хватаю брючки, и слышу внутри себя злой голос: юбку!
Голос Гуру ни с чьим не спутаешь. Богато модулированный с безупречной дикцией, в то же время абсолютно безэмоциональный, но с неуловимой властностью, и где-то очень глубоко: отстранённо-доброжелательный. А при обращении к женщине в нём появляяются нотки… Вот вроде бы и ничего не изменяется, и интонации одинаковы, а ощущение мурлыканья крупного хищника кошачьей породы возникает где-то внутри, и постепенно всё начинает вибрировать в такт этому мурлыканью. Ужас! Вот таким голосом тебе Устав Караульной службы прочитают, а ты обо всём забудешь и пойдёшь за ним с закрытыми глазами. Гаммельнский крысолов нервно курит в сторонке.
Уже спокойнее ищу воду для умывания, знаю, что Гуру всегда позаботится обо всём. Со стены фургона падает многострадальная бочка и наполняется водой. Рядом с нею укладывается махровая простыня и пучок душистых трав. Заливаясь краской при воспоминании о вчерашнем, пытаюсь вскарабкаться в бочку… Оойй! Все мышцы ноют. Наверное я себе что-то вывихнула. Помимо мозгов. Меня вздёргивает в воздух и осторожно опускает в воду. И биться сердце перестало! Кхм, это я так… Фраза из прошлой жизни. Гуру хохочет внутри меня. Я пока не хочу думать с чего бы вдруг появилась мысленная связь. Хотя… "Смотри мне в глаза" и гроза с молниями в этих глазах, в которые я так неосторожно смотрю. Что-то я должна вспомнить… А-а-а… мысленно махнула рукой. Бездна, она и в Африке Бездна.
Африка? Это континент в моём мире. Да, Кот и ребята тоже оттуда. Только из другого времени. Я не маг, откуда я знаю, почему в тот раз меня перенесло в прошлое. К счастью, не такое давнее…
Внезапно накатывает понимание, что Гуру меня укладывал в фургон, при ребятах, а я – голая, и после ночи любви. Стыд затопляет меня всю. Душит. Из глаз выдавливаются слёзы… Опять голос внутри: "Ты была завёрнута в покрывало. Даже кончика мизинца не было видно. Одевайся, и иди сюда".
Одеваюсь и иду. Отчаянно цепляюсь за слои иллюзий. Вроде, всё в порядке вещей, я еду с мужем на побережье, но всё равно ужасно стыдно перед братом и ребятами. А кстати, зачем нам на побережье, Гуру объяснил. А вот зачем туда едет лорд с молодой женой?
Выглядываю из фургона, солнце заставляет щуриться. Почти на ощупь сажусь рядом с Гуру, который передаёт мне поводья. В этом плане лошади лучше, чем машина. Они дорогу видят сами, а чтобы сесть за руль, мне пришлось бы дожидаться, пока глаза привыкнут к свету.
Сначала было тяжеловато держать поводья, но затем я "втянулась", и уже не так напрягаюсь. В общем, почти как с машиной. Там придерживаешь руль, здесь – поводья. Интересно, ответит ли Гуру, если я спрошу зачем лорду с женой ехать на побережье? Таким тоном это было сказано, что сразу ясно – традиция. И как зовут моего "супруга" я тоже до сих пор не выяснила. Вот такая равнодушная скоти… кхм, женщина. Гуру хохочет в моих мыслях. Весельчак, однако. Но отвечать не собирается, змей.
– Поездка на побережье, действительно, является традиционной. Только на побережье местные жители испрашивают благословения Матери Бездны для заключённых брачных союзов. Поэтому никто не удивится, если увидит лорда с молодой женой, направляющихся в сторону побережья. Труппа ждёт нас там же в одном из городков. Но мы два-три месяца поживём в другом городке, точнее рядом с ним. К завтрашнему вечеру я надеюсь быть на месте.
Отчаянно хочу спросить, проведём ли мы и сегодняшнюю ночь в палатке. Но заставляю себя молчать. Гуру опять разозлился. Наверное надо было всё же спросить. Потому что при мысленной связи его злость ощущается почти физически.
Забирает у меня поводья, свистит ребятам, условным сигналом. Привал.
Пока Гуру и ребята ухаживают за лошадьми, развожу костёр, устанавливаю рогульки, на которые подвешиваю котелок с водой. Подошедший Курт, пытается оттеснить меня от костра. На вопрос Гуру "в чём дело?" объясняет, что подойти к моей стряпне возможно только с наветренной стороны. Гуру реагирует своеобразно: "будешь готовить под моим присмотром. Дочь и сестра наёмника просто обязана уметь готовить походную еду".
Вот всё, вроде бы, правильно сказал, а всё равно слушать противно. Гррр! Хорошо хоть ликбез закончен быстро. Вполне себе приличный кулеш получился.
Собираемся, тушим костёр, и едем дальше.
Сижу на козлах, правлю четвёркой цугом (сама себе не верю!), Гуру развалился рядом.
– Расскажи о себе. – Тихим голосом.
Ага, сейчас! Разбежалась, чуть ноги не поломала! До ближайшей исповедальни доедем, и сразу начну. Рассказывать.
– Ты знаешь обо мне больше, чем нужно. Ты знаешь, что я из другого мира, знаешь, что я мастер иллюзий. Благодаря тебе я ещё и подмастерье-полиморф. Я благодарна. Правда.
– Знаю, что ты много лет находилась при светлом маге из высших. – Таращусь на Гуру, пока не сообразила, что это Сэ он так называет. – Кстати, лорд Сэ, тоже "семинарист"?
– Не надо так говорить о выпускниках Семинара. Это дурная шутка, и мне неприятно её слышать. – А мысленно кричу: "Не тронь святое! Это опасно!" – От кого ты услышал это определение?
– Неважно, его уже нет в живых.
– Надо же!.. И как он умер?
– Мучительно.
Удовлетворённо улыбаюсь. Странно, прошло столько лет, а я готова отстаивать честь Alma mater, на которую никто не покушается.
– Почему ты ушла от светлого? После стольких лет близости?
– Близости, дальности, – какая разница! Ушла, и всё. Погулять захотелось. На свободе.
Молчание. Через несколько минут решаюсь взглянуть на Гуру. Сидит, катает желваки на скулах. Становится не по себе…
– Мы ещё вернёмся к этому разговору. Позже.
Свистит условным свистом, и к нам подъезжает Кот.
– Сейчас я вас ненадолго оставлю, а вы поедете прямо через Зеркало, и будете ждать меня на Побережье. Вы должны разогнать лошадей до максимальной скорости, чтобы легче пройти Зеркало.
– Мы можем помочь?
– Разумеется. Доберитесь до Побережья живыми. В полном составе.
Требовательно смотрит на Кота, тот молча кивает и отъезжает к ребятам.
А я сижу как в танке и ничегошеньки не понимаю. Радует, что злился он не на меня. Беспокоит, что я не вижу никакого Зеркала. И что значит "ненадолго оставлю"? Мне это не нравится!
– Не надо столько думать. – Это уже мне. Вот … змей.
Взял у меня из рук поводья, снял со своего левого мизинца перстень с бархатным васильково-синим сапфиром, который, кажется называют "звёздчатым", потому что в центре крупного кабошона – сияет белым шестилучевая звезда.
– Зеркало проведёт вас на подъездную дорогу к дому. Покажешь встречающим мой перстень. На вопросы отвечать не обязательно.
Хорошо, что у Гуру пальцы тонкие. Перстень подошёл к указательному пальцу правой руки. Миленькое такое произведение ювелирного искусства в стиле унисекс. Ничего лишнего. Сапфир и чернёное серебро с непонятными символами по ободку. Символы вспыхнули на мгновенье, и мне сразу захотелось сорвать и выкинуть это украшение. Остановило только то, что вещь не моя, и получена во временное пользование. А Гуру что-то крикнул лошадям, и они понесли. Я, в ужасе, вцепилась в Гуру, потому что он показался единственным надёжным якорем, а он очень спокойно сказал мне:
– Держи поводья. Старайся, чтобы они не спутались.
– Ты с ума сошёл!!! – кричу, вся в слезах от страха и от ветра. – Я их не удержу!!! У меня силы не хватит!!!
– Не разочаровывай меня, киса. Держи поводья, и скачи прямо. Зеркало ты увидишь.
Нет, это что же такое, блин, я не хочу!!! Уныло бреду в фургон. Начинаю потрошить сундуки. Мама дорогая! Чего только нет! Сорочки-блузки-носочки менять можно трижды в день, нижние юбки – дважды. Что-то типа набедренных повязок. Чулочки, поясочки, нижние рубашечки – бордель отдыхает. Платья простого покроя, но из дорогущей ткани. То есть даже на вид – дорогущей, а сколько она на деле стоит, – неизвестно. Никакого ночного белья, ну это понятно, и никаких панталон, тоже ясно. Наконец нашла замшевые брючки, жилетки и рубашки мужского покроя. Ну и как я эти брючки надевать буду? На голое тело? Взяла набедренную повязку, намотала на себя, втиснулась в брючки. Хорошо, что со шнуровкой. Рубашка, шейный платок, жилетка. Теперь посмотреть бы на себя… А то, может в таком виде к людям выходить нельзя. Задняя стена фургона замигала, я приготовилась заорать, а она стала зеркальной, и отражающей молодую женщину в ковбойской одежде с метательным ножом в руке и отстранённым взглядом. Нндаа, быстро я вросла в образ. Фехтовать-то как не хочется… Надеваю шляпу, вылезаю из фургона, иду к Гуру, опустив голову.
– Не тяни время, не поможет. – Кто бы сомневался.
И опять два лёгких клинка, и сплошное мучение. Вначале. Потом я как-то въезжаю в тему и этот ужас начинает напоминать танец. А я использую всё: приёмы ножевого боя, приёмы боя без оружия, дорабатывая их на ходу под танец с клинками… Гуру довольно улыбается и… начинает меня гонять с удвоенной силой. Гррр! Потом я обрушиваюсь на землю и уже не делаю попыток встать. Всё болит, а ванной здесь нет.
Зато в фургоне есть бочка. Складная. Из чьей-то шкуры, пропитанной аромамаслами. Бочка раскладывается, наполняется горячей водой, туда швыряют душистые травы и мой многострадальный полутруп, предварительно содрав одежду. Щелчком пальцев добывается мягкое полотенчико, размером со скатерть, и Гуру уходит, сказав: "Отмокай. Как вылезешь, ложись спать. Мы – снаружи."
Уфф! А я беспокоилась. То есть ребята, конечно, всё поняли, но всё равно в дороге мне было бы неловко. На постоялом дворе – другое дело. В конце концов по легенде мы с Гуру женаты… Ну и мысли у меня… Спать. Спать, и не забивать себе голову ерундой. Вылезаю из бочки, точнее, только я встаю, как она сама складывается, а куда девается вода из неё, я так и не увидела. Как я уже говорила: магия, – это "весчь"! Заматываюсь в полотенчико, которое модифицируется в халат с капюшоном, иду в жилую часть фургона. Заботливый Гуру приготовил постель: несколько войлоков, валик, поверх всего этого – мягкое покрывало, и плед, чтобы укрываться. Лёгкий и тёплый. Укладываюсь прямо в халате, и капюшон не снимаю. Засыпаю мгновенно, под тихий разговор мужчин у костра.
***
Утром, если, конечно, можно назвать утром лёгкое посветление черноты на востоке, меня разбудил Гуру. Просто вытряхнул из тёплой постели!
– Собирайся. До побережья три дневных перехода, и я не намерен тратить времени больше, чем следует.
Ну и собираюсь. На самом деле мы не потратили много времени. Ребята и Гуру выпили кофе, я заварила себе чай. Ну не понимаю я кофе. Хоть убейте. Гуру сказал, что мы поживём на побережье пару-тройку месяцев, пока ребята не адаптируются достаточно, чтобы не бросаться в глаза своей "чуждостью". Заодно он с ними позанимается фехтованием и боем без оружия. В качестве ответной любезности попросил Жана-Батиста показать ему приём ножевого боя, которым тот, чуть было не перерезал Гуру глотку.
Все, похоже, довольны. Кроме меня, то есть. Только собралась открыть рот и спросить, как наткнулась на холодный взгляд Гуру. Спрашивать расхотелось. Ну что за жизнь?! Все всегда знают, что для меня лучше! Сбегу! Кота с ребятами пристрою, и сбегу!
Перемыла чашки и котелок с чайничком, упаковала посуду. Гуру с ребятами за это время собрали лошадей, запрягли в фургон две пары цугом, и заседлали верховых.
Гуру управляет фургоном, приказал мне сидеть рядом и учиться. Можно подумать, у меня хватит сил удержать упряжку, если что. Да и лошади нервничают, чуют хищника. Сижу учусь. Через пять минут наблюдения мне стало тесно в одежде. Гуру начал показывать, как следует держать вожжи, чтобы они не спутались, а я сижу и задыхаюсь. Дурдом! И мысль только одна – трое суток! Да что со мной такое?! Вроде бы никаких добавок не использовалось… Хорошо, что не только я с ума схожу. Хотя что в этом хорошего, не знаю. Но не одиноко, уже приятно. Выяснила, когда Гуру приказал мне взять вожжи, и начал руки мои ставить как надо. Меня просто обварило изнутри. Как будто не кровь, а кипяток по жилам течёт… Низ живота – узлом скручивается. Гуру побледнел весь, руки замерли… А я опять думаю – трое суток!
– Ночевать будем в палатке. Вдвоём.
– Почему в палатке? – Шёпотом, с пылающими ушами, не глядя на Гуру.
Смешно. Как девчонка реагирую… Хотя, – в полном соответствии с образом. Всё-таки десять слоёв иллюзий – не шутка.
– Фургон жалко. Ещё пригодится.
Оййй. Я пунцовею до слёз…
Едем весь день, останавливаясь только, чтобы дать отдых лошадям, и чего-нибудь перехватить. Вечером как обычно бой без оружия и с ножами для ребят, и фехтование лёгким клинком для меня. И вот, спрашивается, на фига меня так нещадно гонять, если спектакли мы не ставим, труппа – так вообще неизвестно где, а я должна мучиться. Опять до полного изнеможения. Гуру смеётся, змей. Гррр!
Ну и что вы себе думаете? Палатку тоже мне пришлось ставить. Под чутким руководством Гуру, и под смешки ребят. У меня и так всё болит… Бочку Гуру сам соизволил принести из фургона. В одной руке. Прошёлся по периметру нашей стоянки, объявил Коту, что установил сигнальный полог, но предупредил, чтобы ребята не особо расслаблялись. Взял меня за шкирку, как нашкодившего котёнка, и внёс в палатку. Мне стыдно, и волнительно одновременно.
Щелчок пальцами, пара слов, и бочка наполняется горячей водой, в которую добавляются душистые травы. Почему-то задумалась, а смог бы Гуру при желании вскипятить море? Получаю в ответ на невысказанные мысли холодный взгляд. Раздеваюсь сама. А то одежды не напасёшься. Хрен знает сколько ещё мы будем странствовать… Гуру подхватывает меня на руки и сажает в бочку. Затем, как-то внезапно сам оказывается рядом со мной. То есть только что стоял одетый и обутый возле бочки, не прошло и секунды, а он уже голый в бочке. Ужас! Если бочка рухнет, мы можем выкатиться из палатки.
Гуру хохочет, потом холодно говорит: "Ни звука! Ни движения!". И начинает меня целовать, лёгкими касаниями губ. Бочка тесная, между прочим. Так что я, практически, вплотную прижата к Гуру. Аромат трав внезапно делается "одуряющим"… Успеваю подумать "дурят нашего брата… сестру, то есть… Ой, дурят!!!" И обрушиваюсь в Бездну. А в Бездне в этот раз нет огня. В ней – омут, точнее Мальстрём, потому что кружащая меня вода – солёная. Нет, это мои слёзы. А потом Гуру делает какое-то движение, и я тону. Тону в ощущениях… Внутри меня горячая волна, смывает всё. Абсолютно. Есть я и мужчина, пульсирующий во мне. И это – Вселенная, ибо более ничего нет.
Как мы оказались на постели я не помню. Гуру шепчет: "Смотри мне в глаза". А у меня перед глазами – туман. Но я смотрю. А в глазах у Гуру – гроза. Тёмно сизое небо, подсвечивается молниями и голубыми искрами. Очень красиво, но пугает до судорог. Ах нет, это судороги удовольствия. Совместного. Вылетаю в астрал.
Глава 10. Возьму твою боль
Просыпаюсь в мерно покачивающемся фургоне, лениво потягиваюсь, думая: вставать, не вставать… Мысли медленно плавают снаружи, а внутри меня – дремотная истома. Так, наверное, ощущает себя сытый удав. Потом приходит осознание себя. Первая мысль: фургон едет, а кто им управляет? Вторая: я отключилась в палатке с Гуру, как я оказалась в фургоне? Начинаю лихорадочно одеваться, хватаю брючки, и слышу внутри себя злой голос: юбку!
Голос Гуру ни с чьим не спутаешь. Богато модулированный с безупречной дикцией, в то же время абсолютно безэмоциональный, но с неуловимой властностью, и где-то очень глубоко: отстранённо-доброжелательный. А при обращении к женщине в нём появляяются нотки… Вот вроде бы и ничего не изменяется, и интонации одинаковы, а ощущение мурлыканья крупного хищника кошачьей породы возникает где-то внутри, и постепенно всё начинает вибрировать в такт этому мурлыканью. Ужас! Вот таким голосом тебе Устав Караульной службы прочитают, а ты обо всём забудешь и пойдёшь за ним с закрытыми глазами. Гаммельнский крысолов нервно курит в сторонке.
Уже спокойнее ищу воду для умывания, знаю, что Гуру всегда позаботится обо всём. Со стены фургона падает многострадальная бочка и наполняется водой. Рядом с нею укладывается махровая простыня и пучок душистых трав. Заливаясь краской при воспоминании о вчерашнем, пытаюсь вскарабкаться в бочку… Оойй! Все мышцы ноют. Наверное я себе что-то вывихнула. Помимо мозгов. Меня вздёргивает в воздух и осторожно опускает в воду. И биться сердце перестало! Кхм, это я так… Фраза из прошлой жизни. Гуру хохочет внутри меня. Я пока не хочу думать с чего бы вдруг появилась мысленная связь. Хотя… "Смотри мне в глаза" и гроза с молниями в этих глазах, в которые я так неосторожно смотрю. Что-то я должна вспомнить… А-а-а… мысленно махнула рукой. Бездна, она и в Африке Бездна.
Африка? Это континент в моём мире. Да, Кот и ребята тоже оттуда. Только из другого времени. Я не маг, откуда я знаю, почему в тот раз меня перенесло в прошлое. К счастью, не такое давнее…
Внезапно накатывает понимание, что Гуру меня укладывал в фургон, при ребятах, а я – голая, и после ночи любви. Стыд затопляет меня всю. Душит. Из глаз выдавливаются слёзы… Опять голос внутри: "Ты была завёрнута в покрывало. Даже кончика мизинца не было видно. Одевайся, и иди сюда".
Одеваюсь и иду. Отчаянно цепляюсь за слои иллюзий. Вроде, всё в порядке вещей, я еду с мужем на побережье, но всё равно ужасно стыдно перед братом и ребятами. А кстати, зачем нам на побережье, Гуру объяснил. А вот зачем туда едет лорд с молодой женой?
Выглядываю из фургона, солнце заставляет щуриться. Почти на ощупь сажусь рядом с Гуру, который передаёт мне поводья. В этом плане лошади лучше, чем машина. Они дорогу видят сами, а чтобы сесть за руль, мне пришлось бы дожидаться, пока глаза привыкнут к свету.
Сначала было тяжеловато держать поводья, но затем я "втянулась", и уже не так напрягаюсь. В общем, почти как с машиной. Там придерживаешь руль, здесь – поводья. Интересно, ответит ли Гуру, если я спрошу зачем лорду с женой ехать на побережье? Таким тоном это было сказано, что сразу ясно – традиция. И как зовут моего "супруга" я тоже до сих пор не выяснила. Вот такая равнодушная скоти… кхм, женщина. Гуру хохочет в моих мыслях. Весельчак, однако. Но отвечать не собирается, змей.
– Поездка на побережье, действительно, является традиционной. Только на побережье местные жители испрашивают благословения Матери Бездны для заключённых брачных союзов. Поэтому никто не удивится, если увидит лорда с молодой женой, направляющихся в сторону побережья. Труппа ждёт нас там же в одном из городков. Но мы два-три месяца поживём в другом городке, точнее рядом с ним. К завтрашнему вечеру я надеюсь быть на месте.
Отчаянно хочу спросить, проведём ли мы и сегодняшнюю ночь в палатке. Но заставляю себя молчать. Гуру опять разозлился. Наверное надо было всё же спросить. Потому что при мысленной связи его злость ощущается почти физически.
Забирает у меня поводья, свистит ребятам, условным сигналом. Привал.
Пока Гуру и ребята ухаживают за лошадьми, развожу костёр, устанавливаю рогульки, на которые подвешиваю котелок с водой. Подошедший Курт, пытается оттеснить меня от костра. На вопрос Гуру "в чём дело?" объясняет, что подойти к моей стряпне возможно только с наветренной стороны. Гуру реагирует своеобразно: "будешь готовить под моим присмотром. Дочь и сестра наёмника просто обязана уметь готовить походную еду".
Вот всё, вроде бы, правильно сказал, а всё равно слушать противно. Гррр! Хорошо хоть ликбез закончен быстро. Вполне себе приличный кулеш получился.
Собираемся, тушим костёр, и едем дальше.
Сижу на козлах, правлю четвёркой цугом (сама себе не верю!), Гуру развалился рядом.
– Расскажи о себе. – Тихим голосом.
Ага, сейчас! Разбежалась, чуть ноги не поломала! До ближайшей исповедальни доедем, и сразу начну. Рассказывать.
– Ты знаешь обо мне больше, чем нужно. Ты знаешь, что я из другого мира, знаешь, что я мастер иллюзий. Благодаря тебе я ещё и подмастерье-полиморф. Я благодарна. Правда.
– Знаю, что ты много лет находилась при светлом маге из высших. – Таращусь на Гуру, пока не сообразила, что это Сэ он так называет. – Кстати, лорд Сэ, тоже "семинарист"?
– Не надо так говорить о выпускниках Семинара. Это дурная шутка, и мне неприятно её слышать. – А мысленно кричу: "Не тронь святое! Это опасно!" – От кого ты услышал это определение?
– Неважно, его уже нет в живых.
– Надо же!.. И как он умер?
– Мучительно.
Удовлетворённо улыбаюсь. Странно, прошло столько лет, а я готова отстаивать честь Alma mater, на которую никто не покушается.
– Почему ты ушла от светлого? После стольких лет близости?
– Близости, дальности, – какая разница! Ушла, и всё. Погулять захотелось. На свободе.
Молчание. Через несколько минут решаюсь взглянуть на Гуру. Сидит, катает желваки на скулах. Становится не по себе…
– Мы ещё вернёмся к этому разговору. Позже.
Свистит условным свистом, и к нам подъезжает Кот.
– Сейчас я вас ненадолго оставлю, а вы поедете прямо через Зеркало, и будете ждать меня на Побережье. Вы должны разогнать лошадей до максимальной скорости, чтобы легче пройти Зеркало.
– Мы можем помочь?
– Разумеется. Доберитесь до Побережья живыми. В полном составе.
Требовательно смотрит на Кота, тот молча кивает и отъезжает к ребятам.
А я сижу как в танке и ничегошеньки не понимаю. Радует, что злился он не на меня. Беспокоит, что я не вижу никакого Зеркала. И что значит "ненадолго оставлю"? Мне это не нравится!
– Не надо столько думать. – Это уже мне. Вот … змей.
Взял у меня из рук поводья, снял со своего левого мизинца перстень с бархатным васильково-синим сапфиром, который, кажется называют "звёздчатым", потому что в центре крупного кабошона – сияет белым шестилучевая звезда.
– Зеркало проведёт вас на подъездную дорогу к дому. Покажешь встречающим мой перстень. На вопросы отвечать не обязательно.
Хорошо, что у Гуру пальцы тонкие. Перстень подошёл к указательному пальцу правой руки. Миленькое такое произведение ювелирного искусства в стиле унисекс. Ничего лишнего. Сапфир и чернёное серебро с непонятными символами по ободку. Символы вспыхнули на мгновенье, и мне сразу захотелось сорвать и выкинуть это украшение. Остановило только то, что вещь не моя, и получена во временное пользование. А Гуру что-то крикнул лошадям, и они понесли. Я, в ужасе, вцепилась в Гуру, потому что он показался единственным надёжным якорем, а он очень спокойно сказал мне:
– Держи поводья. Старайся, чтобы они не спутались.
– Ты с ума сошёл!!! – кричу, вся в слезах от страха и от ветра. – Я их не удержу!!! У меня силы не хватит!!!
– Не разочаровывай меня, киса. Держи поводья, и скачи прямо. Зеркало ты увидишь.
