Время от времени в высоких семьях появляются потомки. Но это не важно. Это легко отследить. Кровь не спрячешь. Во всяком случае ненадолго. Второй клан – меняющие облик. Тебе не скучно, сладкая?
– Мне интересно.
– Продолжаю. Этот клан не стал ждать, пока его полностью уничтожат, а сохранил генофонд. Меняющие облик покинули Бездну около миллиона лет назад. Но до сих пор в каждом учебнике истории написано: "тот, кто ушёл, однажды вернётся". Меняющие облик были эмпатами и природными некромантами, а правящая семья – ещё и тавматургами. Тебе всё ещё интересно, сладкая?
– Всё более, и более. Продолжай, мин херц.
– Мы готовились к их возвращению. Все эти годы. Растили своих некромантов. Конечно, они не такие сильные, но мы платили за исследования; оптимизировали заклинания… Мы совершенствовали боевую магию… Мы готовились. И меняющие облик тоже готовились. Только они пошли своим путём. Ты улыбаешься, сладкая, тебе весело?
– Фраза "мы пойдём своим путём" часто повторяется в моей родной стране. Продолжай, мин херц, мне действительно интересно.
– Вне Бездны они ассимилировались с местным населением. Но, поскольку владели техниками программирования потомства, каждые несколько поколений рождались дети с заданными параметрами. Скрещивались по особой программе, чтобы достичь нужного облика. Мы ждали воинов, а они сделали ставку на женщину. Беспомощную, слабую, абсолютно несамостоятельную, ни в коем случае не красавицу, миловидную, не более. В общем, ничего настораживающего в ней нет. Как в котёнке с перебитыми лапами, которого берёшь потому, что без тебя он не выживет. И когда ты понимаешь, что опасаться всё-таки нужно, она уже прочно обосновалась в твоей душе. Лаки напугал меня. Он был готов к самоуничтожению. О, он отомстил бы за нашу гибель, точнее, за твою. А потом… Что, Лаки тебе уже не нужен, сладкая? Ты носишь его детей, можно пустить Повелителя в расход?
– Ты с ума сошёл! Вы нужны мне оба. Я не знаю ничего о том, что ты мне здесь только что наговорил. Я знаю только то, что никакого отношения к покушениям не имею. Доказывать свою лояльность я не собираюсь. Ты привёл меня сюда… для чего?
Мессинг, подхватил меня на руки, сделал очередной шаг, и оказался в доме. Небольшой дом. Не больше футбольного поля. Не такой, как резиденция Лаки, или дом в поместье, которое Мессинг создал для меня. Вход в зал, точнее в предзалье. Потом круглый холл, с распашной лестницей, ведущей на второй этаж, за которой собственно зал-гостиная с дверями по всей стене. Второй этаж, тоже полукруглый и двери… двери… двери… Высота потолков – метров пять, не меньше. В залах обоих этажей небольшие фонтаны и цветущие розовые кусты, отделяющие двух-с-половиной-метровым забором площадки, на которых уже привычные ложа и столы. На первом этаже – мраморные, на втором, – палисандровые. Я здесь с ума сойду.
Такого странного дома я не видела ни в одном из миров, в которых мне довелось побывать. Зачем здесь столько дверей? Это общежитие? Или где? Колючки на кустиках могут выпустить всю кровь, даже из дракона. Не удивлюсь, если они ещё и ядовитые. Ой, мама! Кусты зашевелились и пустили побеги в нашу сторону. Зажмурившись, прижимаюсь к Мессингу. Конечно, таких красивых роз я не видела нигде, и пахнут они так нежно… Но! Не надо ползти ко мне! Я щекотки боюсь! И шипов тоже!
Шипы загнутые как у ежевики, и огромные, как… не знаю что! Сантиметров десять длиной! А цветы – тоже огромные, льдисто белые. Как будто слегка подсинённые. Обычно белые розы чуть зеленоватые, если в бутоне, или желтоватые, редко когда – ярко белые. А эти напомнили мне детство, когда мы с бабулей белили потолки побелкой, добавляя в неё чуть-чуть синьки для достижения "белоснежности". И запах, – холодный. Розы и снег. Острый запах зимней свежести.
Вот интересно, на хрена в доме сажать розы? Да ещё на двух этажах сразу? Я могу ещё понять цветы на первом этаже. Но на втором?! И как они так быстро растут? Бутоны пьют мои слёзы, и гладят моё лицо, которое я старательно прячу на груди Мессинга. Безуспешно. Они умудряются подлезть с двух боков одновременно. Как собаки, мечтающие, чтобы их погладили. Эта странная мысль заставляет меня оторваться от Мессинга и посмотреть на кусты. Они тянут ветки ко мне, не обращая внимания на возлюбленного Повелителя. А от Мессинга идёт волна холодного, недоброго любопытства.
– Это была проверка, мин херц? На совместимость? Или где? И как результат?
– Ты сможешь жить здесь. Рабынь отберёшь сама. Их надо будет представить охране. Твоё неудовольствие рабыней убьёт её.
– Я не хочу жить здесь. Мне здесь некомфортно. Все эти двери… И где удобства? В саду? Типа "сортир"? А мыться в фонтане?! Зачем ты меня сюда притащил, мин херц?! Я ни за что не поверю, что это родовое гнездо клана Лаки.
– Главе клана Лаки не следовало переносить свою резиденцию в дом главы клана "меняющих облик". Но, да, – это родовое гнездо клана Лаки. То, во что оно превратилось после катастрофы. Я полагаю, именно так выглядел дом твоих предков, сладкая. Все эти двери ведут в разные миры.
– Дом на перекрёстке… Вот, значит, как он выглядит.
Глаза Мессинга опасно сузились. И розы зашевелились. Аромат поплыл в сторону Мессинга, минуя меня. Реагируют на угрозу? Цветы-эмпаты? Может ли такое быть? Тихо-тихо касаюсь… и заиграла листва тёмной зеленью, рванулись вверх колючие ветки, распускаются, буквально на глазах, душистые цветы… Волна силы хлынула ко мне, заполнив всю меня, вырвав отрывистый смех, заставивший возлюбленного Повелителя отшатнуться от меня, как от ядовитой змеи… Но с рук он меня, что характерно, не отпускает.
– Возлюбленный Повелитель.
Говорю не Мессингу, говорю цветам. Так, как собаке говорят "свой". Вспомнила маула, оставшегося в тундре… Ага, как же! Остался он! Чёрная мохнатая тушка с радостным мряяявом летит со второго этажа прямо в колючие кусты, которые умудрились повернуться так, чтобы не поранить шестилапого, и ехидно, – у меня нет другого слова, – спружинить у самого пола так, чтобы он шмякнулся на пол, обиженно мявкнув.
– В чём выразилась упомянутая тобой катастрофа с семьёй Лаки, мин херц?
– Ты ещё не поняла? Розы вернулись и выпили всех представителей клана. А меня не тронули. Я другой крови. Мне это ясно дали понять, прежде чем открылась дверь в резиденцию моего родного клана, которую теперь занимает Лаки.
– Дом выглядел иначе? Мин херц?
– Конечно он выглядел иначе! Жить в этом безумии могли только меняющие облик!
– Мне здесь некомфортно, мин херц.
– Привыкай, сладкая! Здесь тебя абсолютно точно никто не убьёт. Цветы не позволят. Разве что отравят, но с этим ты и сама справишься.
– Если цветы уничтожили весь клан Лаки, то он не сможет прийти ко мне?
– А ты хочешь, чтобы он пришёл? Тебе недостаточно того, что ты с ним уже сделала?
– Я уже сказала тебе всё об этом, мин херц. Лаки отец моих детей. А я не убиваю отцов своих детей. Они должны заботиться о моём потомстве. И на этом закрыли тему.
– Вот теперь я слышу тебя настоящую, сладкая. Истинная кровь меняющих. С нетерпением жду, когда к тебе вернётся и истинный облик меняющих. Интересно, как они выглядели.
– Я не меняю облик сейчас.
– Я знаю, сладкая. На тебе просто кокон иллюзий вплетённых в генетическую структуру. Я вижу этот кокон, Лаки тоже его видит, но что этот кокон скрывает, мы не видим. Даже Бездна не смогла его снять.
– А может и не надо? А то вдруг там крокодил какой-нибудь? – вспомнила "Белое солнце пустыни".
– Уже без разницы. Ты слышала мою речь? Или пропустила мимо ушей?
Опять кусает меня за ухо! Дёргаюсь, и вместе с Мессингом падаю на подставившееся ложе. Интересная меблировка у меняющих облик! Удобная даже… Аххх!
Вот не хочу подчиняться, после такой обиды, а снова улетаю, напитывая розы своими счастливыми криками. Ууу, гад!
На руках у возлюбленного Повелителя иду осматривать своё жилище. Настраиваюсь на дом и мысленно раскрываюсь перед ним. Двери… двери… Вот! Сюда. Дверь открывается. Мессинг начинает хохотать. Сел на пол, держа меня на коленях, и хохочет. Что смешного, спрашивается? Спальня, как спальня. Траходром, кхм, ложе не меньше, чем у Лаки, есть дверки, вероятно в удобства. Надеюсь на это. Потому что мне в эти два дня даже бесконтактной мойки не досталось.
– Сладкая, зачем тебе мыться? Ты мне такой нравишься ещё больше!
– Смейся, смейся. Но почему спальня?
Дом насмешливо фыркает. Вот блин! Ну удружил, возлюбленный Повелитель! Вывернулась из рук Мессинга, и пошла исследовать спальню. Дверки ведут куда надо. Удобства, умывальная комната, маленький бассейн, как в доме Гуру. Привела себя в порядок, вышла, обсушившаяся тёплым воздухом. Спихнула Мессинга с кровати. Что за манера заваливаться в койку в сапогах! Ещё бы шпоры нацепил! Гррр!
– Сладкая, какая-то ты недобрая сегодня! Я обижусь и уйду, обливаясь горькими слезами.
Щелчком пальцев убирает свою одежду и уходит в умывальную комнату нагой и прекрасный. Как в восточной сказке – наполнив моё сердце тысячей вздохов. После того, что он мне сегодня наговорил, мне следовало вообще его выгнать, а я… Вот почему так?
Живём в доме-на-перекрёстке. Мессинг вытащил меня на невольничий рынок. Точнее, дом открыл нам двери в тот мир. Я, согласно традициям, с головы до ног закутана в покрывало. Вместо одежды – бесформенный балахон-безрукавка из аксамита поверх длиннющего аксамитового же платья с высоким, упирающимся в подбородок, воротом. Рукава у платья – двойные. Узкие – до пальцев рук, и широкие – на ладонь длиннее рук. Когда руки опущены, – пальцев не видно. Безрукавка короче платья, – длиной до середины икр и вся расшита златом-серебром и каменьями. Вместо туфель – сапожки красной кожи. А одёжки на мне – густо-синего цвета. Покрывало – как мои розы, белое с просинью. Это верхнее. А есть ещё и нижнее, короткое и менее плотное – полностью закрывающее лицо и грудь. Покрывала подобны зеркальному стеклу. Я всё вижу, а меня за ними не видно. Сразу вспомнила лорда Авагду… Интересно, как мои архаровцы обучаются в Академии? Надо позже узнать у Наидобрейшего.
Спросила Мессинга, к чему такие предосторожности? Получила ответ, что это важно, и что я ни при каких обстоятельствах не должна показывать ни кусочка своего тела. Ни кончиков пальцев, ни, упаси Бездна, рта. Пить через короткое покрывало. От еды придётся воздержаться до возвращения домой. Сам Мессинг в привычной одежде чёрной с серебром, в высоких сапогах и при мече. Гррр… Начинаю беситься. Сидим на удобных широких скамьях. Внизу – площадка для показа рабынь. Магические экраны перед каждой скамьёй передают в подробностях изображение с площадки.
Сначала выводят необученных рабынь. Свежепойманных, так сказать. Мессинг сказал, что такие нам не пригодятся. Страх, отчаяние, тупое безразличие, любопытство… Короче, на любой вкус. В торгах участвуют крупные торговые компании и муниципалитет, который заберёт за бесценок некупленных рабынь. Ага, там их научат Родину любить. Потом идут рабыни побывавшие в руках у хозяев. Это совсем другое дело. Девчонки хотят понравиться. Хотят, чтобы их купили. Но! Мессинг сидит с лёгкой улыбкой и никак не реагирует на предлагаемый товар. Ладно. Таки чего мы ждём? Оказывается, торгов из крупных домов. Тех, которые специализируются на торговле рабами. В которых рабыни проходят полный курс обучения, раскрывающий все их способности, и увеличивающий их цену многократно. Это я повторяю за "конферансье". За распорядителем торгов. Вот тут возлюбленный Повелитель оживился. Приказал мне внимательно смотреть на предлагаемых девчонок. Потому что розы убьют рабыню, которая меня разозлит. Вот же гадство! Теперь я ещё должна сама себя воспитывать, чтобы не дай Бездна, не отреагировали розы на моё настроение! А если мне захочется поскандалить? Мессинг заметил, что с вещами не скандалят. А-а-а, что с ним говорить! Как будто я собираюсь скандалить с рабынями!
Отобрали две дюжины рабынь. Из них, – полторы дюжины, – для удовольствий. Умеющих танцевать, и всё прочее… Две поварихи, секретарь, и три садовницы. Рабыни для удовольствий будут "на подхвате" у специалистов. Секретарь обязана ещё и следить за порядком в доме. Читай – за настроением меня любимой. Чтобы я не огорчалась. Муррр… Девчонки здорово напуганы. Мессинг сказал, что принадлежать женщине, это худшая судьба для рабыни. Потому что женщины более жестоки к ним. Предложила ему сменить девчонок на мужчин. Не проникся.
Поинтересовалась, собирается ли он забрать рабынь, оставшихся в тундре. Посмотрел на меня странно, и ответил, что в доме уже достаточно рабынь. Спросила, что он с ними сделал. Сказал, что это меня не касается. Пока препиралась с возлюбленным Повелителем, тихонько влезла в его эмоции. Рабынь больше нет. Их отдали Бездне. Жуть какая! Паранойя цветёт махровым цветом!
Я понимаю, что оставить их было нельзя. Если мы хотим сохранить втайне то, что нам удалось выжить. Но ведь можно было взять их сюда? Можно ведь? Ах, каждая на подозрении, а проверять, – нет времени. Ну конечно! Я, наверное, никогда не смогу понять своих возлюбленных Повелителей. Один ломает шею своей жене, потому что она задержалась с выполнением приказа, сделанного движением пальцев, второй скармливает рабынь змеям Бездны, просто потому, что не желает тратить время на их проверку. Это телепат! Сказал бы просто: надоели. И зачем было их вытаскивать из тайги? Ах, как же я не поняла сразу?! Ведь мы были в тундре двое суток! Кто-то должен был нам прислуживать!
Короче, с возвращением домой проверила реакцию роз, – устрашила рабынь и развеселила Мессинга. Посуду придётся покупать новую. Фарфоровая побилась, серебряная – погнулась и поцарапалась. Золотая – тяжёлая, её я не трогала. Розы по-моему тоже развеселились. Как и Мурзик. Во всяком случае, все остались живы. Мессинг изгнал рабынь осваиваться с домом, и уволок меня в спальню, щелчком пальцев избавив от одежды. Весело живём.
Ужинали в саду. Среди жасминовых кустов. Хочется разнообразия. Треть сада заплетена розами, но мне хватает тех, что в доме. Хотя силой они подпитывают на таком уровне, что я скоро магии выучусь. Дом постепенно "прорастает" в меня. Становится удобным. Открывает те двери, которые нужны. Например, после ужина гуляли по морскому берегу. Море тёплое и густо-фиолетовое, как чернила. А луна – зелёная на тёмно-фиолетовом небе. Оттенок неба чуть отличается от морского, но разделённые ярко-синим закатом, они почти одинаковы. Огромные алые раковины поют на жемчужном песке. Не раковины, а ветер. Странный мир. Хотя, что я говорю! Бездна намного более странная! А уж её небо!..
Двери в Бездну здесь нет. Зато я нашла дверь на Землю. Утром пойдём на Мессу. Почему-то из всех мест, посещённых мною на Земле, дом выбрал именно католический храм в Москве. Может, потому что рядом Мессинг? Мессинг предложил мне открыть в Бездне католическую миссию. Икала полчаса без перерыва. Самое ужасное, что они пойдут. Аманда говорила, что католическая церковь уже готова к внеземельным контактам. По умолчанию пол принимается мужским, а количество душ совпадающим с количеством голов. Я не готова к такому испытанию. Хотя, судя по тому, что и Мессинг и отец Иаков знают латынь, кто-то уже посещал Бездну.
– Мне интересно.
– Продолжаю. Этот клан не стал ждать, пока его полностью уничтожат, а сохранил генофонд. Меняющие облик покинули Бездну около миллиона лет назад. Но до сих пор в каждом учебнике истории написано: "тот, кто ушёл, однажды вернётся". Меняющие облик были эмпатами и природными некромантами, а правящая семья – ещё и тавматургами. Тебе всё ещё интересно, сладкая?
– Всё более, и более. Продолжай, мин херц.
– Мы готовились к их возвращению. Все эти годы. Растили своих некромантов. Конечно, они не такие сильные, но мы платили за исследования; оптимизировали заклинания… Мы совершенствовали боевую магию… Мы готовились. И меняющие облик тоже готовились. Только они пошли своим путём. Ты улыбаешься, сладкая, тебе весело?
– Фраза "мы пойдём своим путём" часто повторяется в моей родной стране. Продолжай, мин херц, мне действительно интересно.
– Вне Бездны они ассимилировались с местным населением. Но, поскольку владели техниками программирования потомства, каждые несколько поколений рождались дети с заданными параметрами. Скрещивались по особой программе, чтобы достичь нужного облика. Мы ждали воинов, а они сделали ставку на женщину. Беспомощную, слабую, абсолютно несамостоятельную, ни в коем случае не красавицу, миловидную, не более. В общем, ничего настораживающего в ней нет. Как в котёнке с перебитыми лапами, которого берёшь потому, что без тебя он не выживет. И когда ты понимаешь, что опасаться всё-таки нужно, она уже прочно обосновалась в твоей душе. Лаки напугал меня. Он был готов к самоуничтожению. О, он отомстил бы за нашу гибель, точнее, за твою. А потом… Что, Лаки тебе уже не нужен, сладкая? Ты носишь его детей, можно пустить Повелителя в расход?
– Ты с ума сошёл! Вы нужны мне оба. Я не знаю ничего о том, что ты мне здесь только что наговорил. Я знаю только то, что никакого отношения к покушениям не имею. Доказывать свою лояльность я не собираюсь. Ты привёл меня сюда… для чего?
Мессинг, подхватил меня на руки, сделал очередной шаг, и оказался в доме. Небольшой дом. Не больше футбольного поля. Не такой, как резиденция Лаки, или дом в поместье, которое Мессинг создал для меня. Вход в зал, точнее в предзалье. Потом круглый холл, с распашной лестницей, ведущей на второй этаж, за которой собственно зал-гостиная с дверями по всей стене. Второй этаж, тоже полукруглый и двери… двери… двери… Высота потолков – метров пять, не меньше. В залах обоих этажей небольшие фонтаны и цветущие розовые кусты, отделяющие двух-с-половиной-метровым забором площадки, на которых уже привычные ложа и столы. На первом этаже – мраморные, на втором, – палисандровые. Я здесь с ума сойду.
Такого странного дома я не видела ни в одном из миров, в которых мне довелось побывать. Зачем здесь столько дверей? Это общежитие? Или где? Колючки на кустиках могут выпустить всю кровь, даже из дракона. Не удивлюсь, если они ещё и ядовитые. Ой, мама! Кусты зашевелились и пустили побеги в нашу сторону. Зажмурившись, прижимаюсь к Мессингу. Конечно, таких красивых роз я не видела нигде, и пахнут они так нежно… Но! Не надо ползти ко мне! Я щекотки боюсь! И шипов тоже!
Шипы загнутые как у ежевики, и огромные, как… не знаю что! Сантиметров десять длиной! А цветы – тоже огромные, льдисто белые. Как будто слегка подсинённые. Обычно белые розы чуть зеленоватые, если в бутоне, или желтоватые, редко когда – ярко белые. А эти напомнили мне детство, когда мы с бабулей белили потолки побелкой, добавляя в неё чуть-чуть синьки для достижения "белоснежности". И запах, – холодный. Розы и снег. Острый запах зимней свежести.
Вот интересно, на хрена в доме сажать розы? Да ещё на двух этажах сразу? Я могу ещё понять цветы на первом этаже. Но на втором?! И как они так быстро растут? Бутоны пьют мои слёзы, и гладят моё лицо, которое я старательно прячу на груди Мессинга. Безуспешно. Они умудряются подлезть с двух боков одновременно. Как собаки, мечтающие, чтобы их погладили. Эта странная мысль заставляет меня оторваться от Мессинга и посмотреть на кусты. Они тянут ветки ко мне, не обращая внимания на возлюбленного Повелителя. А от Мессинга идёт волна холодного, недоброго любопытства.
– Это была проверка, мин херц? На совместимость? Или где? И как результат?
– Ты сможешь жить здесь. Рабынь отберёшь сама. Их надо будет представить охране. Твоё неудовольствие рабыней убьёт её.
– Я не хочу жить здесь. Мне здесь некомфортно. Все эти двери… И где удобства? В саду? Типа "сортир"? А мыться в фонтане?! Зачем ты меня сюда притащил, мин херц?! Я ни за что не поверю, что это родовое гнездо клана Лаки.
– Главе клана Лаки не следовало переносить свою резиденцию в дом главы клана "меняющих облик". Но, да, – это родовое гнездо клана Лаки. То, во что оно превратилось после катастрофы. Я полагаю, именно так выглядел дом твоих предков, сладкая. Все эти двери ведут в разные миры.
– Дом на перекрёстке… Вот, значит, как он выглядит.
Глаза Мессинга опасно сузились. И розы зашевелились. Аромат поплыл в сторону Мессинга, минуя меня. Реагируют на угрозу? Цветы-эмпаты? Может ли такое быть? Тихо-тихо касаюсь… и заиграла листва тёмной зеленью, рванулись вверх колючие ветки, распускаются, буквально на глазах, душистые цветы… Волна силы хлынула ко мне, заполнив всю меня, вырвав отрывистый смех, заставивший возлюбленного Повелителя отшатнуться от меня, как от ядовитой змеи… Но с рук он меня, что характерно, не отпускает.
– Возлюбленный Повелитель.
Говорю не Мессингу, говорю цветам. Так, как собаке говорят "свой". Вспомнила маула, оставшегося в тундре… Ага, как же! Остался он! Чёрная мохнатая тушка с радостным мряяявом летит со второго этажа прямо в колючие кусты, которые умудрились повернуться так, чтобы не поранить шестилапого, и ехидно, – у меня нет другого слова, – спружинить у самого пола так, чтобы он шмякнулся на пол, обиженно мявкнув.
– В чём выразилась упомянутая тобой катастрофа с семьёй Лаки, мин херц?
– Ты ещё не поняла? Розы вернулись и выпили всех представителей клана. А меня не тронули. Я другой крови. Мне это ясно дали понять, прежде чем открылась дверь в резиденцию моего родного клана, которую теперь занимает Лаки.
– Дом выглядел иначе? Мин херц?
– Конечно он выглядел иначе! Жить в этом безумии могли только меняющие облик!
– Мне здесь некомфортно, мин херц.
– Привыкай, сладкая! Здесь тебя абсолютно точно никто не убьёт. Цветы не позволят. Разве что отравят, но с этим ты и сама справишься.
– Если цветы уничтожили весь клан Лаки, то он не сможет прийти ко мне?
– А ты хочешь, чтобы он пришёл? Тебе недостаточно того, что ты с ним уже сделала?
– Я уже сказала тебе всё об этом, мин херц. Лаки отец моих детей. А я не убиваю отцов своих детей. Они должны заботиться о моём потомстве. И на этом закрыли тему.
– Вот теперь я слышу тебя настоящую, сладкая. Истинная кровь меняющих. С нетерпением жду, когда к тебе вернётся и истинный облик меняющих. Интересно, как они выглядели.
– Я не меняю облик сейчас.
– Я знаю, сладкая. На тебе просто кокон иллюзий вплетённых в генетическую структуру. Я вижу этот кокон, Лаки тоже его видит, но что этот кокон скрывает, мы не видим. Даже Бездна не смогла его снять.
– А может и не надо? А то вдруг там крокодил какой-нибудь? – вспомнила "Белое солнце пустыни".
– Уже без разницы. Ты слышала мою речь? Или пропустила мимо ушей?
Опять кусает меня за ухо! Дёргаюсь, и вместе с Мессингом падаю на подставившееся ложе. Интересная меблировка у меняющих облик! Удобная даже… Аххх!
Вот не хочу подчиняться, после такой обиды, а снова улетаю, напитывая розы своими счастливыми криками. Ууу, гад!
На руках у возлюбленного Повелителя иду осматривать своё жилище. Настраиваюсь на дом и мысленно раскрываюсь перед ним. Двери… двери… Вот! Сюда. Дверь открывается. Мессинг начинает хохотать. Сел на пол, держа меня на коленях, и хохочет. Что смешного, спрашивается? Спальня, как спальня. Траходром, кхм, ложе не меньше, чем у Лаки, есть дверки, вероятно в удобства. Надеюсь на это. Потому что мне в эти два дня даже бесконтактной мойки не досталось.
– Сладкая, зачем тебе мыться? Ты мне такой нравишься ещё больше!
– Смейся, смейся. Но почему спальня?
Дом насмешливо фыркает. Вот блин! Ну удружил, возлюбленный Повелитель! Вывернулась из рук Мессинга, и пошла исследовать спальню. Дверки ведут куда надо. Удобства, умывальная комната, маленький бассейн, как в доме Гуру. Привела себя в порядок, вышла, обсушившаяся тёплым воздухом. Спихнула Мессинга с кровати. Что за манера заваливаться в койку в сапогах! Ещё бы шпоры нацепил! Гррр!
– Сладкая, какая-то ты недобрая сегодня! Я обижусь и уйду, обливаясь горькими слезами.
Щелчком пальцев убирает свою одежду и уходит в умывальную комнату нагой и прекрасный. Как в восточной сказке – наполнив моё сердце тысячей вздохов. После того, что он мне сегодня наговорил, мне следовало вообще его выгнать, а я… Вот почему так?
Глава 9. Новое жилище, новые знакомства, или "всё новое, – хорошо забытое старое…"
Живём в доме-на-перекрёстке. Мессинг вытащил меня на невольничий рынок. Точнее, дом открыл нам двери в тот мир. Я, согласно традициям, с головы до ног закутана в покрывало. Вместо одежды – бесформенный балахон-безрукавка из аксамита поверх длиннющего аксамитового же платья с высоким, упирающимся в подбородок, воротом. Рукава у платья – двойные. Узкие – до пальцев рук, и широкие – на ладонь длиннее рук. Когда руки опущены, – пальцев не видно. Безрукавка короче платья, – длиной до середины икр и вся расшита златом-серебром и каменьями. Вместо туфель – сапожки красной кожи. А одёжки на мне – густо-синего цвета. Покрывало – как мои розы, белое с просинью. Это верхнее. А есть ещё и нижнее, короткое и менее плотное – полностью закрывающее лицо и грудь. Покрывала подобны зеркальному стеклу. Я всё вижу, а меня за ними не видно. Сразу вспомнила лорда Авагду… Интересно, как мои архаровцы обучаются в Академии? Надо позже узнать у Наидобрейшего.
Спросила Мессинга, к чему такие предосторожности? Получила ответ, что это важно, и что я ни при каких обстоятельствах не должна показывать ни кусочка своего тела. Ни кончиков пальцев, ни, упаси Бездна, рта. Пить через короткое покрывало. От еды придётся воздержаться до возвращения домой. Сам Мессинг в привычной одежде чёрной с серебром, в высоких сапогах и при мече. Гррр… Начинаю беситься. Сидим на удобных широких скамьях. Внизу – площадка для показа рабынь. Магические экраны перед каждой скамьёй передают в подробностях изображение с площадки.
Сначала выводят необученных рабынь. Свежепойманных, так сказать. Мессинг сказал, что такие нам не пригодятся. Страх, отчаяние, тупое безразличие, любопытство… Короче, на любой вкус. В торгах участвуют крупные торговые компании и муниципалитет, который заберёт за бесценок некупленных рабынь. Ага, там их научат Родину любить. Потом идут рабыни побывавшие в руках у хозяев. Это совсем другое дело. Девчонки хотят понравиться. Хотят, чтобы их купили. Но! Мессинг сидит с лёгкой улыбкой и никак не реагирует на предлагаемый товар. Ладно. Таки чего мы ждём? Оказывается, торгов из крупных домов. Тех, которые специализируются на торговле рабами. В которых рабыни проходят полный курс обучения, раскрывающий все их способности, и увеличивающий их цену многократно. Это я повторяю за "конферансье". За распорядителем торгов. Вот тут возлюбленный Повелитель оживился. Приказал мне внимательно смотреть на предлагаемых девчонок. Потому что розы убьют рабыню, которая меня разозлит. Вот же гадство! Теперь я ещё должна сама себя воспитывать, чтобы не дай Бездна, не отреагировали розы на моё настроение! А если мне захочется поскандалить? Мессинг заметил, что с вещами не скандалят. А-а-а, что с ним говорить! Как будто я собираюсь скандалить с рабынями!
Отобрали две дюжины рабынь. Из них, – полторы дюжины, – для удовольствий. Умеющих танцевать, и всё прочее… Две поварихи, секретарь, и три садовницы. Рабыни для удовольствий будут "на подхвате" у специалистов. Секретарь обязана ещё и следить за порядком в доме. Читай – за настроением меня любимой. Чтобы я не огорчалась. Муррр… Девчонки здорово напуганы. Мессинг сказал, что принадлежать женщине, это худшая судьба для рабыни. Потому что женщины более жестоки к ним. Предложила ему сменить девчонок на мужчин. Не проникся.
Поинтересовалась, собирается ли он забрать рабынь, оставшихся в тундре. Посмотрел на меня странно, и ответил, что в доме уже достаточно рабынь. Спросила, что он с ними сделал. Сказал, что это меня не касается. Пока препиралась с возлюбленным Повелителем, тихонько влезла в его эмоции. Рабынь больше нет. Их отдали Бездне. Жуть какая! Паранойя цветёт махровым цветом!
Я понимаю, что оставить их было нельзя. Если мы хотим сохранить втайне то, что нам удалось выжить. Но ведь можно было взять их сюда? Можно ведь? Ах, каждая на подозрении, а проверять, – нет времени. Ну конечно! Я, наверное, никогда не смогу понять своих возлюбленных Повелителей. Один ломает шею своей жене, потому что она задержалась с выполнением приказа, сделанного движением пальцев, второй скармливает рабынь змеям Бездны, просто потому, что не желает тратить время на их проверку. Это телепат! Сказал бы просто: надоели. И зачем было их вытаскивать из тайги? Ах, как же я не поняла сразу?! Ведь мы были в тундре двое суток! Кто-то должен был нам прислуживать!
Короче, с возвращением домой проверила реакцию роз, – устрашила рабынь и развеселила Мессинга. Посуду придётся покупать новую. Фарфоровая побилась, серебряная – погнулась и поцарапалась. Золотая – тяжёлая, её я не трогала. Розы по-моему тоже развеселились. Как и Мурзик. Во всяком случае, все остались живы. Мессинг изгнал рабынь осваиваться с домом, и уволок меня в спальню, щелчком пальцев избавив от одежды. Весело живём.
Ужинали в саду. Среди жасминовых кустов. Хочется разнообразия. Треть сада заплетена розами, но мне хватает тех, что в доме. Хотя силой они подпитывают на таком уровне, что я скоро магии выучусь. Дом постепенно "прорастает" в меня. Становится удобным. Открывает те двери, которые нужны. Например, после ужина гуляли по морскому берегу. Море тёплое и густо-фиолетовое, как чернила. А луна – зелёная на тёмно-фиолетовом небе. Оттенок неба чуть отличается от морского, но разделённые ярко-синим закатом, они почти одинаковы. Огромные алые раковины поют на жемчужном песке. Не раковины, а ветер. Странный мир. Хотя, что я говорю! Бездна намного более странная! А уж её небо!..
Двери в Бездну здесь нет. Зато я нашла дверь на Землю. Утром пойдём на Мессу. Почему-то из всех мест, посещённых мною на Земле, дом выбрал именно католический храм в Москве. Может, потому что рядом Мессинг? Мессинг предложил мне открыть в Бездне католическую миссию. Икала полчаса без перерыва. Самое ужасное, что они пойдут. Аманда говорила, что католическая церковь уже готова к внеземельным контактам. По умолчанию пол принимается мужским, а количество душ совпадающим с количеством голов. Я не готова к такому испытанию. Хотя, судя по тому, что и Мессинг и отец Иаков знают латынь, кто-то уже посещал Бездну.
