Ага. Почувствуйте разницу, как говорит реклама.
– Если ещё хоть раз я замечу, что вы неподобающе относитесь к матери ваших детей, приму меры.
Нндаа… Под меры милорда Руфуса попадать как-то не хочется.
– Наряд Тигры сыграл свою роль в этой истории, дядюшка.
Мара с отрешённым видом прикрыл глаза, как будто смотрит на внутренний экран. А может и смотрит – не разбираюсь я в заклинаниях поиска и реконструкции событий. Лаки и Наидобрейший терпеливо ждут.
– Это вещество должны были распылить через портал как только дети построились. Оно могло быть сочтено элементом праздника, и никто не принял бы меры. Но исполнитель загляделся на Тигру и отвлёкся, спохватившись позже, когда ты прикрыл её наряд плащом. Но малыши уже покинули строй, оставив свои иллюзии, и мы уловили удивление руководства Академии при виде этой воздушной взвеси. К счастью нам троим хватило сил не допустить эту дрянь к детям. Всегда ненавидел вязкие щиты.
– А кто их любит? Свою задачу они исполняют, поэтому… – Наидобрейший пожал плечами.
– Этан разбирается с этой отравой. Скоро доложит результат.
– Человеки называют это "лунное сияние".
– Наркотик?
– Стимулятор. Сила, скорость, выносливость, острота мышления после употребления возрастают многократно. Не в разы, а в десятки, иногда сотни раз. От детей Бездны эти создания отличает только отсутствие магии и способности менять облик.
– Создавали идеального солдата?
Лорд-протектор молча кивает. Ничего нового – хорошо забытое старое. Всегда находились желающие "улучшить породу".
– Почему запретили?
– Потому что эта пакость необратимо бьёт по мозгам, не разрушая нервную систему. Её можно годами употреблять, но человеком перестают быть после первой дозы. Проще говоря, идеального солдата не получилось, получился убийца, уничтожающий всё живое, пьянея от крови и мучений жертв. После того, как действие препарата заканчивается остаются приятные воспоминания. Из организма он выводится обычным путём, не причиняя физиологического вреда.
– В карательных отрядах использовали?
– Ты слишком рационален, Руфус. Нет, не использовали – испугались результата. Человекам понадобились десятилетия, чтобы уничтожить тварей, в которых превратились употребившие эту дрянь.
– Зачем хотели обработать этим детей?
– Чтобы убить. Кому-то понадобилось заявить о себе вот таким страшным образом.
Блин! И здесь террористы.
Наидобрейший вызвал кого-то из своих и поручил просмотреть посекундно все моменты получения исполнителями поручений от начальства, которое ещё предстоит обнаружить – не светилось руководство террористической организации. То есть, если исполнители получали указания в форме рекламного буклета с образцами продукции, то следует проследить весь путь этого буклета. Наверное, пару дней провозятся. Возможности в Бездне другие, иначе даже не представляю как бы вёлся поиск человеческими методами. Спросила явившегося за мной Мару:
– Возможно следует проверить сотрудников служб по борьбе с терроризмом, мин херц? Так уворачиваться от обнаружения можно только зная схемы поиска.
– Всех проверим, сладкая. Никто не уйдёт обиженный.
Замок возлюбленного Повелителя... Хорошо, что я слегка подготовилась, когда солнышки осваивали иллюзии. Но жить здесь я бы не хотела.
– Сладкая, не капризничай. Вещи в комнатах не меняются.
Ага, меняется только цвет, фактура и материал. Парчовое покрывало может стать рогожей, или нежнейшим пухом, или атласом расцветки "вырви глаз". Покрытие стен и пола, потолок, напольные светильники, меняющие форму от роскошно-непристойных до утилитарно простых…
– У меня скоро голова разболится, мин херц. Я только сейчас оценила, насколько ты был добр ко мне, одарив поместьем.
– Мы здесь ненадолго. Не расстраивайся, сладкая.
Изумрудные глаза искрятся смехом. В своём доме лорд Мара весел и беззаботен. Вздыхаю, расстроившись. Надо отвлечься – Мара уже всё решил и разозлится, если я продолжу демонстрировать нежелание переходить к Лаки.
– Ты тоже создавал замок с нуля?
– Я?! Я на это неспособен, сладкая. Всё, что я могу – настроить родовой замок под себя.
– Твой дядюшка сказал, что после гибели своей сестры уничтожил весь клан Повелителя Иллюзий, кроме тебя.
– С нашим родовым гнездом так просто не справиться, сладкая. Как только я появился в протекторате, замок восстановился, и открыл для меня дорогу. – Помолчав примерно полминуты, Мара сказал. – Моя мать тоже не жила в замке. Отец создал для неё поместье. Вот оно – полностью уничтожено.
Молчали, пока тишину не пронзил хрустальный звук рога. Повинуясь движению пальцев повелителя Иллюзий, ворота распахнулись и в них шагнул повелитель Лаки.
– Я буду ждать каждой нашей встречи, сладкая.
Высоко подняв голову пошла навстречу своему второму консорту. Дом повелителя Иллюзий на прощанье сделал одну из воротных створок зеркальной – лорд Мара, выглядящий совершенно больным, прощаясь поднял руку. Не стала оглядываться – я тоже выгляжу как после смертельной болезни – не хочу, чтобы возлюбленный Повелитель увидел меня такой.
Десять неспешных шагов об руку с Лаки… Одинадцатый привёл нас к другим воротам.
Комнаты хозяйки дома привычно роскошны. Стиль гигантизма во всей его красе – огромный траходром, занимающий большую часть спальни, собственно, в спальне, кроме ложа, пары кресел и низкого столика больше ничего и нет – шкафы упрятаны за стеновыми панелями, будуар и гардеробная – в прилегающих комнатах. Помимо этого имеются небольшая гостиная и комната для занятий рукоделием. Ну, разумеется, удобства и ванная комната с утопленным в полу бассейном, зимним садом, мраморными лежанками и системой фонтанов и фонтанчиков на случай если лезть в "ванну" лень. На "территории" ванной также имеется что-то типа спортивной площадки, чтобы дама могла размяться не покидая своих комнат. Как сказал Наидобрейший, "мать и жена должна сидеть дома". Под охраной, ага. В тёмных мирах у меня хотя бы парк был. И озеро с лебедюгами. И в гостевом доме тоже парк с озером были. Может и здесь есть? Надо спросить.
Обедаем. Вдвоём. В малой столовой – комнатке всего лишь с самолётный ангар величиной. Хорошо, хоть, стол круглый. А то пришлось бы рупор изготавливать из подручных материалов, чтобы докричаться до сотрапезника. Блюда оформлены столь изысканно, что нарушать это великолепие рука не поднимается. Может быть мне поохотиться в тигрином облике? Тигрице этикет ни к чему – что поймала, то и съела.
– Киса моя, тебе не нравятся поданные блюда? Ты ничего не ешь.
Зря я думала насчёт рупора – акустика в помещении на высоте. Лаки говорит негромко, но слышно отчётливо.
– Я не знаю, как это есть.
От обслуги повеяло презрением. Обслуга в замке вся вольная – рабынь ни одной нет. Ко мне обращаются бесстрастно-любезно, но недоброжелательность чувствуется даже без эмпатии. Переодевалась самостоятельно – не хотелось, чтобы ко мне прикасались недобрые руки. Поэтому на мне платье без корсета, что есть явное нарушение местных традиций. Но если Лаки вздумается запихнуть меня в корсет я переброшу ему всю полноту ощущений. Пусть сам в обморок падает.
– Киса моя, что с тобой? Ешь, как тебе удобней. Ты здесь хозяйка.
Я не хочу быть здесь. Мне было бы комфортней в гостевом доме. Рабыни-валькирии, по крайней мере, были мне рады.
Ох, Мать… наша Бездна! Забыла мысли замаскировать от телепатов. Тяжеленный стул с подлокотниками отлетел к стене – Лаки встал из за стола, бледнея. Замок вздрагивает в страхе – повелитель на глазах впадает в амок. Обслуга испарилась – очень ей это поможет, а я в испуге вцепилась в руки лорда, стараясь удержать на тонкой грани, отделяющей его от безумной ярости. Он же перебьёт всех – всё население замка!
Добилась только того, что лорд переключился на меня. Со всем пылом. Прижал к себе, не оставив и микрона между нашими телами, и целует до лопнувшей нижней губы. Один шаг, держа меня на весу, и мы в спальне.
Я привыкну… привыкну… у нас дети… всё будет хорошо…
Зажмурив глаза, чтобы не дать просочиться слезам, замерла в руках Лаки. Поцелуи обжигают, как клеймо "блудница". Я знаю, что это неправильно, что мои мужчины приняли моё же решение, и надо просто исполнить супружеский долг. Как жаль, что с телепатом нельзя "раздвинуть ноги и думать об Англии"!
Твёрдые руки отстранили меня и удерживают. Очень спокойный голос произнёс:
– Киса моя, я уже говорил тебе однажды, что не беру женщин силой. Никогда. – И с упрёком. – Ты меня совсем подонком считаешь?
Осторожно коснулась. Яростное желание близости сковано жестокой волей – для Лаки важно моё хорошее к нему отношение, настаивать на исполнении супружеского долга, когда я не готова, он не будет. На миг мелькнула безумная надежда, что меня отпустят к Маре…
– Не отпущу, киса моя. Пять лет ты проживёшь здесь, в моём доме.
Хммм… если я так и не смогу себя пересилить, это будут пять лет целибата… Да, блин! Пора вспоминать прежние навыки. Опять я не закрыла свои мысли. А Лаки промурлыкал, играя глазами:
– Киса моя, если ты устанешь от вынужденного воздержания, я буду счастлив помочь.
Тёмно синие глаза искрятся и переливаются, затягивая в глубину, белоснежные зубы сверкают в мальчишеской улыбке – бездна очарования – кумир миллионов зрительниц включил режим охмурёж.
– Прогуляемся и поговорим. Заодно познакомлю тебя с домом.
Щелчком пальцев одел меня в средневековый наряд, к счастью, без корсета – пятиметровый слоистый шлейф платья не тащится по земле, а висит в воздухе в сантиметре над ней, юбки верхнего платья впереди укорочены, демонстрируя богатую отделку ещё двух слоёв и роскошную кружевную кайму нижней сорочки, краешком выглядывающую из под самого нижнего платья. Слои платья разных оттенков синего – светло-синий, синий и тёмно-синий, сорочка – белоснежная. Наряд ожидаемо тяжёл по весу, но довольно-таки удобен. Чепцами лорд не заморачивался – голову мою украсил ободок диадемы, прижимающий длинное светло-голубое покрывало тончайшего льна, закрывшее распущенные волосы. Ободок отделан эмалевыми цветами столь искусно, что если бы я не ощущала его на себе, подумала бы, что это венок из васильков. Впрочем, весит он не многим больше, чем настоящий венок. Туфельки и кошель у пояса сделаны из синего узорчатого сафьяна.
Оперлась на предложенную руку супруга, и отправилась осматривать своё новое жилище.
Вместо двери, или окна, двинулись к боковой стене. Оказывается панели отделки скрывают не только шкафы. За самой широкой находится выход в парк. Один шаг, и мы уже там.
– А если портал засбоит? И выбросит не в парке, а неизвестно где?
– Дом этого не допустит, киса моя.
От замка явственно повеяло обидой. Машинально настроилась и ласково коснулась, извиняясь за недоверие. Меня закружило в водовороте эмоций живого здания. Удивление, радость, обещание преданной службы и заботы, и робкая просьба быть добрее к хозяину дома.
– Ты приводил сюда детей?
– Они придут сами, когда смогут преодолеть запирающий контур Академии.
– То есть, не приводил?
Зачем так много слов? Сказал бы простое "нет".
– Киса моя, наши дети жили рядом с тобой и к тебе же придут, покинув Академию. В дом, не имеющий хозяйки, я их не приводил.
Не спеша мы дошли до ажурной беседки. Кованые стены выглядят кружевными – настолько легки и чисты линии орнамента. Внутри, ожидаемо, круглый стол и две широченных скамьи, напоминающие диваны, ибо вырезаны они из огромных по толщине стволов, слитно со спинками. Мебель из морёного дерева, немногим отличающегося от камня.
– Чашечку чая?
Согласно кивнула, и стол заполнился сладостями. Опять вспомнила "три корочки хлеба". Попробовала по крошке от каждого блюда и пью чай, опасаясь приклеиться к скамье.
– Выслушай меня, Тигра. Это важно. Я прошу тебя пять лет вести со мной семейную жизнь. У тебя отдельная спальня, которую без твоего приглашения я посещать не буду. В остальное время мы будем играть роль семьи. Дети не должны сейчас видеть нашу размолвку. Я посмотрел на твоих первенцев – они до сих пор не изжили травму, причинённую твоим уходом. Ты сняла остроту утраты, но сама утрата никуда не делась. Они оказались не нужны матери. Сейчас, после вашего объяснения, они перенесли вину с тебя на своего отца, и только. Я не хочу такой травмы для наших детей. И Мара тоже, иначе он не отдал бы тебя.
– Я не ухожу от наших детей – они прекрасно знают, где меня найти.
– Ты понимаешь, о чём я, Тигра. Сейчас у детей есть семья. Они легко приняли то, что ты живёшь с Марой и перейдёшь ко мне, когда младшие пойдут в Академию, ибо в Бездне имеется прецедент.
Вспомнила, что дети действительно расспрашивали об этом Лаки, когда он их отловил ночью, нарушающими "дисиплину". И ещё вспомнила, что навестила первенцев всего один раз – перед самыми родами отнесла им подарки ко дню рождения. А ведь могла догадаться попросить дом открыть дверь к ним в Академию! Да что дом – я могла обратиться к Лаки, или к Маре – они не отказали бы мне и открыли дорогу к детям, прикрыв наше общение. Но у меня даже мысли такой не возникло – мать-ехидна, как она есть! Мне невыносимо стыдно. Стараюсь не показывать этого, держа эмоции в узде.
– Я выполню твою просьбу, Лаки. Но видимость брака сохранить вряд ли получится – слуг не обманешь. Даже если между супружескими спальнями существует проход, и тебе нет необходимости приходить ко мне явно, состояние постельного белья выдаст фиктивность брака на раз.
– Мне приятно, что ты задумываешься над решением проблемы нашего брака, киса моя. Ты высказала пожелание, чтобы тебе прислуживали рабыни. Им будет запрещено разговаривать со свободными людьми и выполнять чьи-то распоряжения, кроме твоих и моих. Таким образом, тайна об истинном состоянии нашего брака будет сохранена.
Пожала плечами – надо же, какие сложности. Рабыням, конечно, можно запретить разговаривать со свободными людьми, но они обойдут запрет, обсуждая тему между собой в присутствии свободных людей.
– Ты просто можешь брать на ночь рабыню для удовольствий – спальню я вам уступлю.
– Нет, кошка. На супружеском ложе я могу быть только с супругой. Если ты отдохнула, продолжим прогулку.
И мы отправились гулять по парку. Вышли к системе озёр с лебедюгами. Птички радостно вопят, приветствуя владельца замка. Ну… обстановка становится привычной. Хотя…
– Как-то пустовато здесь.
– Я оставил место для твоих роз, киса моя. Хотел, чтобы мой замок стал для тебя домом.
Дом меняющих, внимательно отслеживающий обстановку вокруг меня, заурчал – намерения Лаки ему понравились. И парк, мгновенно дополнившись розариями, стал истинно королевским. Напомнила розам, что Лаки отец моего второго выводка. А то мало ли… Дом эмпатически хихикает – раньше он вёл себя взрослее. Наверное, общение с домишками младших влияет. Попросила не терроризировать замок Лаки. Получила в ответ бездну удивления "когда это я кого терроризировал?". Ага, как же, как же!
– Я дам поручение дворецкому закупить рабынь для замка. Вольные слуги к тебе приближаться не будут.
Вспомнила, что Мара говорил о розах и рабынях, вызвавших моё неудовольствие, и махнула рукой:
– Да пусть приближаются. Это теперь их проблемы.
Лаки негромко рассмеялся.
– Пожалуй, дворецкого следует поставить в известность. Как ни странно, но даже в моём доме розы-хранители считаются легендой.
– Если ещё хоть раз я замечу, что вы неподобающе относитесь к матери ваших детей, приму меры.
Нндаа… Под меры милорда Руфуса попадать как-то не хочется.
– Наряд Тигры сыграл свою роль в этой истории, дядюшка.
Мара с отрешённым видом прикрыл глаза, как будто смотрит на внутренний экран. А может и смотрит – не разбираюсь я в заклинаниях поиска и реконструкции событий. Лаки и Наидобрейший терпеливо ждут.
– Это вещество должны были распылить через портал как только дети построились. Оно могло быть сочтено элементом праздника, и никто не принял бы меры. Но исполнитель загляделся на Тигру и отвлёкся, спохватившись позже, когда ты прикрыл её наряд плащом. Но малыши уже покинули строй, оставив свои иллюзии, и мы уловили удивление руководства Академии при виде этой воздушной взвеси. К счастью нам троим хватило сил не допустить эту дрянь к детям. Всегда ненавидел вязкие щиты.
– А кто их любит? Свою задачу они исполняют, поэтому… – Наидобрейший пожал плечами.
– Этан разбирается с этой отравой. Скоро доложит результат.
***
– Человеки называют это "лунное сияние".
– Наркотик?
– Стимулятор. Сила, скорость, выносливость, острота мышления после употребления возрастают многократно. Не в разы, а в десятки, иногда сотни раз. От детей Бездны эти создания отличает только отсутствие магии и способности менять облик.
– Создавали идеального солдата?
Лорд-протектор молча кивает. Ничего нового – хорошо забытое старое. Всегда находились желающие "улучшить породу".
– Почему запретили?
– Потому что эта пакость необратимо бьёт по мозгам, не разрушая нервную систему. Её можно годами употреблять, но человеком перестают быть после первой дозы. Проще говоря, идеального солдата не получилось, получился убийца, уничтожающий всё живое, пьянея от крови и мучений жертв. После того, как действие препарата заканчивается остаются приятные воспоминания. Из организма он выводится обычным путём, не причиняя физиологического вреда.
– В карательных отрядах использовали?
– Ты слишком рационален, Руфус. Нет, не использовали – испугались результата. Человекам понадобились десятилетия, чтобы уничтожить тварей, в которых превратились употребившие эту дрянь.
– Зачем хотели обработать этим детей?
– Чтобы убить. Кому-то понадобилось заявить о себе вот таким страшным образом.
Блин! И здесь террористы.
Наидобрейший вызвал кого-то из своих и поручил просмотреть посекундно все моменты получения исполнителями поручений от начальства, которое ещё предстоит обнаружить – не светилось руководство террористической организации. То есть, если исполнители получали указания в форме рекламного буклета с образцами продукции, то следует проследить весь путь этого буклета. Наверное, пару дней провозятся. Возможности в Бездне другие, иначе даже не представляю как бы вёлся поиск человеческими методами. Спросила явившегося за мной Мару:
– Возможно следует проверить сотрудников служб по борьбе с терроризмом, мин херц? Так уворачиваться от обнаружения можно только зная схемы поиска.
– Всех проверим, сладкая. Никто не уйдёт обиженный.
***
Замок возлюбленного Повелителя... Хорошо, что я слегка подготовилась, когда солнышки осваивали иллюзии. Но жить здесь я бы не хотела.
– Сладкая, не капризничай. Вещи в комнатах не меняются.
Ага, меняется только цвет, фактура и материал. Парчовое покрывало может стать рогожей, или нежнейшим пухом, или атласом расцветки "вырви глаз". Покрытие стен и пола, потолок, напольные светильники, меняющие форму от роскошно-непристойных до утилитарно простых…
– У меня скоро голова разболится, мин херц. Я только сейчас оценила, насколько ты был добр ко мне, одарив поместьем.
– Мы здесь ненадолго. Не расстраивайся, сладкая.
Изумрудные глаза искрятся смехом. В своём доме лорд Мара весел и беззаботен. Вздыхаю, расстроившись. Надо отвлечься – Мара уже всё решил и разозлится, если я продолжу демонстрировать нежелание переходить к Лаки.
– Ты тоже создавал замок с нуля?
– Я?! Я на это неспособен, сладкая. Всё, что я могу – настроить родовой замок под себя.
– Твой дядюшка сказал, что после гибели своей сестры уничтожил весь клан Повелителя Иллюзий, кроме тебя.
– С нашим родовым гнездом так просто не справиться, сладкая. Как только я появился в протекторате, замок восстановился, и открыл для меня дорогу. – Помолчав примерно полминуты, Мара сказал. – Моя мать тоже не жила в замке. Отец создал для неё поместье. Вот оно – полностью уничтожено.
Молчали, пока тишину не пронзил хрустальный звук рога. Повинуясь движению пальцев повелителя Иллюзий, ворота распахнулись и в них шагнул повелитель Лаки.
– Я буду ждать каждой нашей встречи, сладкая.
Высоко подняв голову пошла навстречу своему второму консорту. Дом повелителя Иллюзий на прощанье сделал одну из воротных створок зеркальной – лорд Мара, выглядящий совершенно больным, прощаясь поднял руку. Не стала оглядываться – я тоже выгляжу как после смертельной болезни – не хочу, чтобы возлюбленный Повелитель увидел меня такой.
Десять неспешных шагов об руку с Лаки… Одинадцатый привёл нас к другим воротам.
***
Комнаты хозяйки дома привычно роскошны. Стиль гигантизма во всей его красе – огромный траходром, занимающий большую часть спальни, собственно, в спальне, кроме ложа, пары кресел и низкого столика больше ничего и нет – шкафы упрятаны за стеновыми панелями, будуар и гардеробная – в прилегающих комнатах. Помимо этого имеются небольшая гостиная и комната для занятий рукоделием. Ну, разумеется, удобства и ванная комната с утопленным в полу бассейном, зимним садом, мраморными лежанками и системой фонтанов и фонтанчиков на случай если лезть в "ванну" лень. На "территории" ванной также имеется что-то типа спортивной площадки, чтобы дама могла размяться не покидая своих комнат. Как сказал Наидобрейший, "мать и жена должна сидеть дома". Под охраной, ага. В тёмных мирах у меня хотя бы парк был. И озеро с лебедюгами. И в гостевом доме тоже парк с озером были. Может и здесь есть? Надо спросить.
Обедаем. Вдвоём. В малой столовой – комнатке всего лишь с самолётный ангар величиной. Хорошо, хоть, стол круглый. А то пришлось бы рупор изготавливать из подручных материалов, чтобы докричаться до сотрапезника. Блюда оформлены столь изысканно, что нарушать это великолепие рука не поднимается. Может быть мне поохотиться в тигрином облике? Тигрице этикет ни к чему – что поймала, то и съела.
– Киса моя, тебе не нравятся поданные блюда? Ты ничего не ешь.
Зря я думала насчёт рупора – акустика в помещении на высоте. Лаки говорит негромко, но слышно отчётливо.
– Я не знаю, как это есть.
От обслуги повеяло презрением. Обслуга в замке вся вольная – рабынь ни одной нет. Ко мне обращаются бесстрастно-любезно, но недоброжелательность чувствуется даже без эмпатии. Переодевалась самостоятельно – не хотелось, чтобы ко мне прикасались недобрые руки. Поэтому на мне платье без корсета, что есть явное нарушение местных традиций. Но если Лаки вздумается запихнуть меня в корсет я переброшу ему всю полноту ощущений. Пусть сам в обморок падает.
– Киса моя, что с тобой? Ешь, как тебе удобней. Ты здесь хозяйка.
Я не хочу быть здесь. Мне было бы комфортней в гостевом доме. Рабыни-валькирии, по крайней мере, были мне рады.
Ох, Мать… наша Бездна! Забыла мысли замаскировать от телепатов. Тяжеленный стул с подлокотниками отлетел к стене – Лаки встал из за стола, бледнея. Замок вздрагивает в страхе – повелитель на глазах впадает в амок. Обслуга испарилась – очень ей это поможет, а я в испуге вцепилась в руки лорда, стараясь удержать на тонкой грани, отделяющей его от безумной ярости. Он же перебьёт всех – всё население замка!
Добилась только того, что лорд переключился на меня. Со всем пылом. Прижал к себе, не оставив и микрона между нашими телами, и целует до лопнувшей нижней губы. Один шаг, держа меня на весу, и мы в спальне.
Я привыкну… привыкну… у нас дети… всё будет хорошо…
Зажмурив глаза, чтобы не дать просочиться слезам, замерла в руках Лаки. Поцелуи обжигают, как клеймо "блудница". Я знаю, что это неправильно, что мои мужчины приняли моё же решение, и надо просто исполнить супружеский долг. Как жаль, что с телепатом нельзя "раздвинуть ноги и думать об Англии"!
Твёрдые руки отстранили меня и удерживают. Очень спокойный голос произнёс:
– Киса моя, я уже говорил тебе однажды, что не беру женщин силой. Никогда. – И с упрёком. – Ты меня совсем подонком считаешь?
Осторожно коснулась. Яростное желание близости сковано жестокой волей – для Лаки важно моё хорошее к нему отношение, настаивать на исполнении супружеского долга, когда я не готова, он не будет. На миг мелькнула безумная надежда, что меня отпустят к Маре…
– Не отпущу, киса моя. Пять лет ты проживёшь здесь, в моём доме.
Хммм… если я так и не смогу себя пересилить, это будут пять лет целибата… Да, блин! Пора вспоминать прежние навыки. Опять я не закрыла свои мысли. А Лаки промурлыкал, играя глазами:
– Киса моя, если ты устанешь от вынужденного воздержания, я буду счастлив помочь.
Тёмно синие глаза искрятся и переливаются, затягивая в глубину, белоснежные зубы сверкают в мальчишеской улыбке – бездна очарования – кумир миллионов зрительниц включил режим охмурёж.
– Прогуляемся и поговорим. Заодно познакомлю тебя с домом.
Щелчком пальцев одел меня в средневековый наряд, к счастью, без корсета – пятиметровый слоистый шлейф платья не тащится по земле, а висит в воздухе в сантиметре над ней, юбки верхнего платья впереди укорочены, демонстрируя богатую отделку ещё двух слоёв и роскошную кружевную кайму нижней сорочки, краешком выглядывающую из под самого нижнего платья. Слои платья разных оттенков синего – светло-синий, синий и тёмно-синий, сорочка – белоснежная. Наряд ожидаемо тяжёл по весу, но довольно-таки удобен. Чепцами лорд не заморачивался – голову мою украсил ободок диадемы, прижимающий длинное светло-голубое покрывало тончайшего льна, закрывшее распущенные волосы. Ободок отделан эмалевыми цветами столь искусно, что если бы я не ощущала его на себе, подумала бы, что это венок из васильков. Впрочем, весит он не многим больше, чем настоящий венок. Туфельки и кошель у пояса сделаны из синего узорчатого сафьяна.
Оперлась на предложенную руку супруга, и отправилась осматривать своё новое жилище.
Вместо двери, или окна, двинулись к боковой стене. Оказывается панели отделки скрывают не только шкафы. За самой широкой находится выход в парк. Один шаг, и мы уже там.
– А если портал засбоит? И выбросит не в парке, а неизвестно где?
– Дом этого не допустит, киса моя.
От замка явственно повеяло обидой. Машинально настроилась и ласково коснулась, извиняясь за недоверие. Меня закружило в водовороте эмоций живого здания. Удивление, радость, обещание преданной службы и заботы, и робкая просьба быть добрее к хозяину дома.
– Ты приводил сюда детей?
– Они придут сами, когда смогут преодолеть запирающий контур Академии.
– То есть, не приводил?
Зачем так много слов? Сказал бы простое "нет".
– Киса моя, наши дети жили рядом с тобой и к тебе же придут, покинув Академию. В дом, не имеющий хозяйки, я их не приводил.
Не спеша мы дошли до ажурной беседки. Кованые стены выглядят кружевными – настолько легки и чисты линии орнамента. Внутри, ожидаемо, круглый стол и две широченных скамьи, напоминающие диваны, ибо вырезаны они из огромных по толщине стволов, слитно со спинками. Мебель из морёного дерева, немногим отличающегося от камня.
– Чашечку чая?
Согласно кивнула, и стол заполнился сладостями. Опять вспомнила "три корочки хлеба". Попробовала по крошке от каждого блюда и пью чай, опасаясь приклеиться к скамье.
– Выслушай меня, Тигра. Это важно. Я прошу тебя пять лет вести со мной семейную жизнь. У тебя отдельная спальня, которую без твоего приглашения я посещать не буду. В остальное время мы будем играть роль семьи. Дети не должны сейчас видеть нашу размолвку. Я посмотрел на твоих первенцев – они до сих пор не изжили травму, причинённую твоим уходом. Ты сняла остроту утраты, но сама утрата никуда не делась. Они оказались не нужны матери. Сейчас, после вашего объяснения, они перенесли вину с тебя на своего отца, и только. Я не хочу такой травмы для наших детей. И Мара тоже, иначе он не отдал бы тебя.
– Я не ухожу от наших детей – они прекрасно знают, где меня найти.
– Ты понимаешь, о чём я, Тигра. Сейчас у детей есть семья. Они легко приняли то, что ты живёшь с Марой и перейдёшь ко мне, когда младшие пойдут в Академию, ибо в Бездне имеется прецедент.
Вспомнила, что дети действительно расспрашивали об этом Лаки, когда он их отловил ночью, нарушающими "дисиплину". И ещё вспомнила, что навестила первенцев всего один раз – перед самыми родами отнесла им подарки ко дню рождения. А ведь могла догадаться попросить дом открыть дверь к ним в Академию! Да что дом – я могла обратиться к Лаки, или к Маре – они не отказали бы мне и открыли дорогу к детям, прикрыв наше общение. Но у меня даже мысли такой не возникло – мать-ехидна, как она есть! Мне невыносимо стыдно. Стараюсь не показывать этого, держа эмоции в узде.
– Я выполню твою просьбу, Лаки. Но видимость брака сохранить вряд ли получится – слуг не обманешь. Даже если между супружескими спальнями существует проход, и тебе нет необходимости приходить ко мне явно, состояние постельного белья выдаст фиктивность брака на раз.
– Мне приятно, что ты задумываешься над решением проблемы нашего брака, киса моя. Ты высказала пожелание, чтобы тебе прислуживали рабыни. Им будет запрещено разговаривать со свободными людьми и выполнять чьи-то распоряжения, кроме твоих и моих. Таким образом, тайна об истинном состоянии нашего брака будет сохранена.
Пожала плечами – надо же, какие сложности. Рабыням, конечно, можно запретить разговаривать со свободными людьми, но они обойдут запрет, обсуждая тему между собой в присутствии свободных людей.
– Ты просто можешь брать на ночь рабыню для удовольствий – спальню я вам уступлю.
– Нет, кошка. На супружеском ложе я могу быть только с супругой. Если ты отдохнула, продолжим прогулку.
И мы отправились гулять по парку. Вышли к системе озёр с лебедюгами. Птички радостно вопят, приветствуя владельца замка. Ну… обстановка становится привычной. Хотя…
– Как-то пустовато здесь.
– Я оставил место для твоих роз, киса моя. Хотел, чтобы мой замок стал для тебя домом.
Дом меняющих, внимательно отслеживающий обстановку вокруг меня, заурчал – намерения Лаки ему понравились. И парк, мгновенно дополнившись розариями, стал истинно королевским. Напомнила розам, что Лаки отец моего второго выводка. А то мало ли… Дом эмпатически хихикает – раньше он вёл себя взрослее. Наверное, общение с домишками младших влияет. Попросила не терроризировать замок Лаки. Получила в ответ бездну удивления "когда это я кого терроризировал?". Ага, как же, как же!
– Я дам поручение дворецкому закупить рабынь для замка. Вольные слуги к тебе приближаться не будут.
Вспомнила, что Мара говорил о розах и рабынях, вызвавших моё неудовольствие, и махнула рукой:
– Да пусть приближаются. Это теперь их проблемы.
Лаки негромко рассмеялся.
– Пожалуй, дворецкого следует поставить в известность. Как ни странно, но даже в моём доме розы-хранители считаются легендой.
