Лорд Руфус задумчиво сощурился.
– Я пока не уверен, что они принадлежат именно к высокой крови.
Напомнила лорду:
– Дети создали себе резиденции.
– Это не показатель, дитя. Дети могут принадлежать к древней крови.
– В чём разница?
– Твой муж в состоянии объяснить.
И, обратившись к детям, ещё раз уточнил:
– Вы удовлетворены полученной информацией? Или у вас имеются вопросы?
Первенцы, у которых внезапно пробудился инстинкт самосохранения, почтительно поблагодарили Наидобрейшего и заверили, что вопросов к нему у них нет. Будут нас терроризировать. Придётся напоминать их обещание больше не поднимать эту тему. А пока что… Мара сказал:
– Вас проводят в ваши покои. Если у вас есть какие-то пожелания по обстановке, сообщите рабыням. Когда проснутся младшие, они покажут вам поместье. Можете идти.
– А мы не можем побыть здесь с вами?
– Нам надо поговорить между собой. – Дверь бесшумно открылась. – Идите, лорды и ты, леди Аманда.
Дети вышли, сопровождаемые домиками, подпрыгивающими от любопытства – так им хочется побыстрее всё осмотреть, а возлюбленный повелитель начал допрашивать Наидобрейшего.
– Дядюшка, поясни, на чём основано твоё заявление моей жене, что она могла бы уйти от светлого лорда гораздо раньше.
Лорд Руфус, приподняв левую бровь, разглядывает воспитанников. Весь вид говорит – я не обязан перед вами отчитываться. Лаки вспомнил:
– Потому что Тигре удалось уйти из твоего гарема, наставник?
Мара, расслабленно развалившись поперёк кресла, лениво попросил:
– С этого места подробнее, Лаки.
Открыла рот, чтобы объяснить, меня одарили нежным взглядом – промолчала, испугавшись. Наидобрейший всё же соизволил пояснить.
– Не из гарема. Из гостевого дома на территории гарема.
Лаки пожал плечами – разницы никакой. Мара поинтересовался:
– Сладкая, тебе так не понравилось гостить в гареме дядюшки?
Плюнула на деликатность и ответила правду.
– Меня испугала перспектива стать из гостьи обитательницей.
– Что так? Дядюшка был груб? Чем он тебе не понравился?
– Мне не понравился его поцелуй.
И тут возлюбленный Повелитель умудрился упасть с кресла. Я так и не поняла, пытался он встать, или пересесть по другому. Лаки в своём застыл изваянием.
– Сладкая, иди к себе. Быстро.
Осторожно коснулась мужей эмпатией и… убежала, задыхаясь от страха. Обратилась к своему дому с просьбой о наблюдении с минутным интервалом, хотя можно было и не стараться – повелители в такой ярости, что не заметили бы и слона, обвешанного бубенчиками.
– Итак, дядюшка, мы тебя очень внимательно слушаем.
А Лаки, стиснув зубы, спросил:
– Зачем?
Наидобрейший, весело улыбнувшись воспитанникам, ответил тоном "поясняю для бестолковых".
– У девочки было полное физическое истощение. Плюс повреждены энергетические каналы – магия утекала, повреждая их ещё сильнее. Мне надо было привести её в чувство.
Мара скептически сказал:
– Для этого было достаточно болевого приёма.
Лаки безмолвствует. В тёмно-синих глазах сверкают молнии, где-то в отдалении громыхает гроза. Однако, что значит "сопоставимый статус" – похолодания в гостиной не наблюдается. Может ведь, когда надо сохранить лицо.
– Она стоять не могла без поддержки, а мне надо было, чтобы она вошла в зал испытаний на своих ногах. Для этого её пришлось разозлить до состояния бешенства.
Мои мужья молча смотрят на своего опекуна. Не реагируют. Наидобрейший, который всегда знает, что сказать, добавил "контрольный в голову":
– Или вы предпочли бы, чтобы я внёс её в пламя Бездны на руках?
А это что значит?.. Мара и Лаки быстро переглянулись – мне показалось, или они действительно испугались? И Мара с обычным своим издевательским почтением сказал:
– Твоя мудрость не знает границ, дядюшка. Займите детей, а я пойду успокаивать жену.
Ой-ёй! Дом быстро закрыл дверь в гостиную, а я приняла самый невинный вид, на который была способна. Мара, прошедший ко мне порталом, смеялся до слёз.
– Сладкая, даже если бы я не был уверен, то глядя на тебя убедился бы, что ты подслушивала. Тебе, кстати, не говорили, что подслушивать нехорошо?
– Нет, мин херц. Мать Бездна сама показывала мне истории из прошлого и настоящего. – На вопросительный взгляд возлюбленного Повелителя пояснила – Я видела почему твой дядюшка получил своё имя, и наблюдала беседу между ним и Лаки, когда лорд-опекун объявил что я стану матерью детей Лаки.
– Интересно. А меня тебе Мать Бездна не показывала?
– Нет. – Показала возлюбленному Повелителю язык и убежала прятаться. В шкафу в спальне, как в анекдоте.
Конечно, муж меня нашёл и вытащил из шкафа. А я, неожиданно, пришла в смятение – сегодня было многое высказано о моём прошлом. Вдруг это прошлое встанет между нами?
– Забудь.
– Вот так просто?
– А что тут сложного?
Посмотрев внимательно на меня, съёжившуюся от чувства вины, лорд Мара тяжело вздохнул.
– Сладкая, не вини себя. Ты была молодой девочкой, выросшей под защитой законов, столкнувшись с беспределом ты растерялась – это закономерно.
– Не от этого, мин херц. В моём мире тоже не все были паиньками. Просто я не ожидала такой резкой перемены от светлого лорда. Они оба, и светлый и тёмный, каждый по своему, дали мне понять, что я им не ровня, но тем не менее заботились обо мне…
Мара растянулся на постели, закинув руки за голову, и улыбаясь сказал
– Ты проявила редкую мудрость, сладкая, не пожелав мстить светлому лорду. Ваши дети сделают это намного чувствительнее.
Пожала плечами – это и ежу понятно. А для меня лучшей местью было просто забыть о существовании Сэ. И если бы Наидобрейший не всколыхнул воспоминания своим рассказом, я бы и не вспоминала. А сейчас я чувствую себя грязной и это отдаляет меня от мужа.
– Сладкая, не дури. И я и Лаки прекрасно понимали, ЧТО устроит для тебя дядюшка. О некоторых вещах не хочется думать, вот мы и не думали. И ты не думай – всё уже в прошлом.
Я разрыдалась. Тряслась, захлёбываясь слезами, вымывая из себя всю эту грязь. Мара страдальчески морщился, но терпел, прижимая меня к груди. Постаралась успокоиться – я помню, что муж не любит эмоциональных всплесков.
– Это клановое. Повелители иллюзий все малоэмоциональны. Эмоции мешают иллюзиям. Впрочем, дядюшка тоже не любит излишне эмоциональных женщин.
– Ну, не знаю. Когда мы вместе занимались некромантией, то весьма эмоционально ругались. И твой дядюшка, в отличие от тебя, не угрожал мне наказанием.
– Дядюшка вообще не любит угрожать, сладкая. За столько лет общения ты могла бы это усвоить.
Закивала согласно – Наидобрейший чем злее, тем благостнее. Мара тихо спросил:
– Что за поцелуй подарил тебе дядюшка, что ты так взбесилась? Нет, не рассказывай, лучше попытайся вспомнить.
– Это важно?
– Для меня – да. Вспоминай, сладкая.
И я начала вспоминать.
Перенапряжение сил до крови из носа, отказ восстановиться поглотив чужие жизни, темнота… ветерок, освеживший голову. Боль, ломящая все косточки, мерный шуршащий звук волн, накатывающихся на берег, и пение на одном из наречий Бездны: "...Ты мой маленький хищный котёнок, мой цветочек, моя жемчужина..." Ровное биение чужого сердца успокаивающее, и пугающее одновременно. Меня держат руках, и баюкают, как ребёнка.
Пререкания с лордом Руфусом по поводу обращения "господин", боль в плече, сжатом алебастрово-белыми пальцами, свечение на дне ярчайше голубых глаз и, наконец, поцелуй. Лорд-опекун меня целовал как вещь. Как... рабыню перед покупкой. Проверял мягкость губ, пробовал на вкус мой язык...
Воспоминания пробудили ощущение унижения и ярости. Пожалуй, с дядюшкой мне лучше пока не общаться.
– Ты доволен, мин херц? Увидел, что хотел?
Мара странно задумчив.
– Увидел даже больше, к сожалению. Дядюшка забрал тебя в гарем после испытания?
– Не знаю. Я потеряла сознание, очнулась уже в гареме. Первое время, пока усваивалась энергия, я шевелиться не могла.
Вспомнила, как надо мной измывались рабыни, превращая в душистую статуэтку из драгоценного дерева… а потом и Наидобрейший, за каждую неудачную попытку побега, заставлявший выучить одно из гаремных умений. Своё беспокойство, что меня-таки отправят в гарем, предварительно выпоров за дерзость. Много чего вспомнилось.
– Сладкая, предлагаю закончить день воспоминаний.
– Предложишь занятие поинтереснее, мин херц?
Возлюбленный Повелитель предпочёл слову дело и отправил меня летать с ангелами. Отдыхая, задала ему вопрос, который давно собиралась задать.
– Скажи, почему ни ты, ни Лаки не пользуютесь… – Блин! Как это сказать-то?.. – Почему наша близость всегда без…
Начала злиться – читает же мысли, мерзавец! Мог бы уже и ответить, так нет – лежит, прикрыв глаза, и улыбается, как чеширский кот.
– Сладкая, разве тебе нравится нетрадиционная близость?
– Думаю, что это зависит от партнёра.
Мара посерьёзнел.
– Запомни, сладкая: ни я, ни Лаки, и никто из лордов Бездны не будет оскорблять Мать подобными действиями. Близость всегда должна предусматривать возможность зачатия.
Открыла рот, чтобы уточнить, но мне его закрыли поцелуем, прошептав "всегда, сладкая". А потом весело поинтересовались:
– Сладкая, тебе не хватает разнообразия шестисот традиционных поз и их вариаций?
Начала икать. Шестисот?! Ещё небось и с элементами акробатики?
– И не только. Ещё и с элементами напевов определённой тональности.
Изумрудные глаза искрятся смехом – издевается, негодяй! Я даже и сотни способов не освоила – не смогу соответствовать. И как я научусь, если ничего не помню?..
– У тебя всё получается, сладкая. – Мурлычет мартовским котярой.
– Придётся поверить тебе на слово. Я не помню нашей близости, мин херц. Я улетаю.
– Можешь мне верить, сладкая. – Муж притянул меня к себе и глядя в глаза прошептал. – Я тоже не помню нашей близости. Когда ты сказала, что не помнишь ничего, я испугался, что мог обидеть тебя и заставить забыть обо всём, поэтому установил в твоей спальне записывающий артефакт.
Задохнулась от возмущения и смеха – не знаю, чего больше. Ещё и порнуху пишет, извращенец! Мара торопливо сказал
– У нас всё хорошо, сладкая. Всё получается.
И акробатика с музыкой? Интересно. Переполняюсь радостью, что не одна улетаю в небо, что мы и в этом вместе.
– Я хочу посмотреть!
Мартовский котяра изобразил возмущение.
– Сладкая, что за странное пожелание? Просмотр порнографических фильмов неподходящее занятие для почтенной матери семейства!
Стукнула его подушкой – слов у меня нет. Потом вспомнила, что мне дом может показать наше времяпрепровождение в спальне, и успокоилась.
– Мин херц, надо выйти к гостям – нехорошо бросать их на произвол судьбы.
Отправились в бассейн. Потом муж устроил мне бесконтактную мойку. Надела древнеримское одеяние. Ну как надела? Рабыни постарались облачить меня, почтительно целуя каждую вещь, включая сандалии. Я уже почти привыкла – не вздрагиваю во всяком случае. Свернули волосы и убрали их в специальную сеточку с драгоценными камнями в узлах, нанесли макияж. Задумалась над шкатулкой с побрякушками – надо купить специальную рабыню, разбирающуюся в украшениях. Мара сделал нетерпеливый жест и из шкатулки выскочили диадема, серьги, кольца, ручные и ножные браслеты и ожерелье, напоминающее пелерину – ни сантиметра обнажённой кожи между основанием шеи и верхним краем туники. Отправилась к гостям, сверкая и переливаясь как фата-моргана.
По дороге во внутренний двор, где Лаки и лорд Руфус выгуливают малышню и первенцев, Мара потребовал:
– Сладкая, тебе стоит ограничить общение с дядюшкой. Если он подпадёт под твоё обаяние, то может принять определённые меры.
Испугалась – какие меры? Да ну, глупости какие! Попробовала успокоить мужа.
– Твой дядюшка наш общий опекун, мин херц. Он не станет…
– Я больше не уверен в этом, сладкая.
– Мы не можем отказать лорду-опекуну от дома, мин херц. Дети не поймут, и взрослые тоже.
– Конечно мы не откажем дядюшке от дома. Тем более, что на твой отказ он и внимания не обратит, а мой сочтёт оскорблением. Мы примерно равны по силам, но у дядюшки опыта больше. Примерно на тридцать тысячелетий больше. Я пошлю вызов, если не будет другого выхода, а вызова со стороны дядюшки предпочту избежать.
– Я постараюсь не общаться, мин херц.
Вспомнила, как Наидобрейший пенял мне за невежливость, когда я скрывалась от него в своих комнатах. Придётся лавировать и ещё и мысли скрывать.
– Лучше бы ты мне ничего не говорил, мин херц.
– О чём речь, дитя?
Вот же – лёгок на помине! Буду правду говорить – всё равно от солнышек ничего не скроешь.
– Моего мужа беспокоят наши с вами отношения.
– У нас есть отношения? – Наидобрейший развеселился.
Пожала плечами – я тоже считаю, что никаких отношений кроме опекун-подопечная между нами нет и быть не может. На дне ярко голубых глаз появилось прозрачное свечение. Лорд Руфус презрительно сказал:
– Успокой своего мужа, дитя. Его тревога беспочвенна.
– Твоё слово, дядюшка?
– С чего я должен давать тебе слово, Мара? Может мне ещё и поклясться?
– Мне было бы достаточно твоего слова, мой лорд.
– Перебьёшься.
В тревоге жду, когда к выяснению отношений присоединится Лаки. Детям не надо видеть своего лорда-опекуна в ярости. И Наидобрейший тоже разгневался – воспитанники обнаглели, предъявы выкатывают и гарантий каких-то требуют. Надо увести детей осматривать достопримечательности. Пока они сами не сбежали.
– Я погуляю с детьми, пока вы беседуете.
– Не отпускай Лаки, дитя. Пусть он погуляет с вами.
– Как скажете, милорд.
Поклонилась лордам и отправилась к детям. Собравшегося было уходить Лаки попросила сопровождать нас на прогулке.
– А куда мы будем гулять, мама?
– Покажите-ка нам место откуда вы вызывали тотемных тварей клана Этан.
Солнышки насторожились, но домишки уже открыли дорогу и припустили по ней со всех лап. Дети за ними – и младшие и старшие со своими домиками. А за детьми и мы с Лаки.
Поляна по прежнему обрамлена розами, приветливо зашебуршащимися при нашем приближении. Первенцы спросили:
– Ну и где?
Малышня с упрёком смотрит на меня. Отвечаю:
– Лорд-протектор забрал – это тотемные звери его клана, больше с ними никто управиться не может.
– А какие они?
Первенцы выразили вежливый интерес, а эмоциональные солнышки начали им объяснять жестами, какие это чудесные звери – и гребни, и щупальца, и хвосты с крыльями – всё при них, не считая когтистых лап и клыкастых пастей. Первенцы решительно сказали:
– Таких зверей не бывает!
– Бывают! Бывают!
Опять галдят все вместе. И… ну да… здесь же Лаки, а он повелитель вероятностей, причём, взрослый. Короче, на поляну вывалилась пара разозлённых тварей – я бы тоже разозлилась – живёшь себе спокойно, подъедаешь население ближних деревень, и вдруг, ни с того, ни с сего оказываешься неизвестно где. А малышня радостно подпрыгивает:
– Видите? Видите?
Радужный отблеск с двух сторон – явление лордов Руфуса и Мары народу.
– Я пока не уверен, что они принадлежат именно к высокой крови.
Напомнила лорду:
– Дети создали себе резиденции.
– Это не показатель, дитя. Дети могут принадлежать к древней крови.
– В чём разница?
– Твой муж в состоянии объяснить.
И, обратившись к детям, ещё раз уточнил:
– Вы удовлетворены полученной информацией? Или у вас имеются вопросы?
Первенцы, у которых внезапно пробудился инстинкт самосохранения, почтительно поблагодарили Наидобрейшего и заверили, что вопросов к нему у них нет. Будут нас терроризировать. Придётся напоминать их обещание больше не поднимать эту тему. А пока что… Мара сказал:
– Вас проводят в ваши покои. Если у вас есть какие-то пожелания по обстановке, сообщите рабыням. Когда проснутся младшие, они покажут вам поместье. Можете идти.
– А мы не можем побыть здесь с вами?
– Нам надо поговорить между собой. – Дверь бесшумно открылась. – Идите, лорды и ты, леди Аманда.
Дети вышли, сопровождаемые домиками, подпрыгивающими от любопытства – так им хочется побыстрее всё осмотреть, а возлюбленный повелитель начал допрашивать Наидобрейшего.
– Дядюшка, поясни, на чём основано твоё заявление моей жене, что она могла бы уйти от светлого лорда гораздо раньше.
Лорд Руфус, приподняв левую бровь, разглядывает воспитанников. Весь вид говорит – я не обязан перед вами отчитываться. Лаки вспомнил:
– Потому что Тигре удалось уйти из твоего гарема, наставник?
Мара, расслабленно развалившись поперёк кресла, лениво попросил:
– С этого места подробнее, Лаки.
Открыла рот, чтобы объяснить, меня одарили нежным взглядом – промолчала, испугавшись. Наидобрейший всё же соизволил пояснить.
– Не из гарема. Из гостевого дома на территории гарема.
Лаки пожал плечами – разницы никакой. Мара поинтересовался:
– Сладкая, тебе так не понравилось гостить в гареме дядюшки?
Плюнула на деликатность и ответила правду.
– Меня испугала перспектива стать из гостьи обитательницей.
– Что так? Дядюшка был груб? Чем он тебе не понравился?
– Мне не понравился его поцелуй.
И тут возлюбленный Повелитель умудрился упасть с кресла. Я так и не поняла, пытался он встать, или пересесть по другому. Лаки в своём застыл изваянием.
– Сладкая, иди к себе. Быстро.
Осторожно коснулась мужей эмпатией и… убежала, задыхаясь от страха. Обратилась к своему дому с просьбой о наблюдении с минутным интервалом, хотя можно было и не стараться – повелители в такой ярости, что не заметили бы и слона, обвешанного бубенчиками.
Глава 18. И снова о родственниках, или "колыбельная для кошки"
– Итак, дядюшка, мы тебя очень внимательно слушаем.
А Лаки, стиснув зубы, спросил:
– Зачем?
Наидобрейший, весело улыбнувшись воспитанникам, ответил тоном "поясняю для бестолковых".
– У девочки было полное физическое истощение. Плюс повреждены энергетические каналы – магия утекала, повреждая их ещё сильнее. Мне надо было привести её в чувство.
Мара скептически сказал:
– Для этого было достаточно болевого приёма.
Лаки безмолвствует. В тёмно-синих глазах сверкают молнии, где-то в отдалении громыхает гроза. Однако, что значит "сопоставимый статус" – похолодания в гостиной не наблюдается. Может ведь, когда надо сохранить лицо.
– Она стоять не могла без поддержки, а мне надо было, чтобы она вошла в зал испытаний на своих ногах. Для этого её пришлось разозлить до состояния бешенства.
Мои мужья молча смотрят на своего опекуна. Не реагируют. Наидобрейший, который всегда знает, что сказать, добавил "контрольный в голову":
– Или вы предпочли бы, чтобы я внёс её в пламя Бездны на руках?
А это что значит?.. Мара и Лаки быстро переглянулись – мне показалось, или они действительно испугались? И Мара с обычным своим издевательским почтением сказал:
– Твоя мудрость не знает границ, дядюшка. Займите детей, а я пойду успокаивать жену.
Ой-ёй! Дом быстро закрыл дверь в гостиную, а я приняла самый невинный вид, на который была способна. Мара, прошедший ко мне порталом, смеялся до слёз.
– Сладкая, даже если бы я не был уверен, то глядя на тебя убедился бы, что ты подслушивала. Тебе, кстати, не говорили, что подслушивать нехорошо?
– Нет, мин херц. Мать Бездна сама показывала мне истории из прошлого и настоящего. – На вопросительный взгляд возлюбленного Повелителя пояснила – Я видела почему твой дядюшка получил своё имя, и наблюдала беседу между ним и Лаки, когда лорд-опекун объявил что я стану матерью детей Лаки.
– Интересно. А меня тебе Мать Бездна не показывала?
– Нет. – Показала возлюбленному Повелителю язык и убежала прятаться. В шкафу в спальне, как в анекдоте.
Конечно, муж меня нашёл и вытащил из шкафа. А я, неожиданно, пришла в смятение – сегодня было многое высказано о моём прошлом. Вдруг это прошлое встанет между нами?
– Забудь.
– Вот так просто?
– А что тут сложного?
Посмотрев внимательно на меня, съёжившуюся от чувства вины, лорд Мара тяжело вздохнул.
– Сладкая, не вини себя. Ты была молодой девочкой, выросшей под защитой законов, столкнувшись с беспределом ты растерялась – это закономерно.
– Не от этого, мин херц. В моём мире тоже не все были паиньками. Просто я не ожидала такой резкой перемены от светлого лорда. Они оба, и светлый и тёмный, каждый по своему, дали мне понять, что я им не ровня, но тем не менее заботились обо мне…
Мара растянулся на постели, закинув руки за голову, и улыбаясь сказал
– Ты проявила редкую мудрость, сладкая, не пожелав мстить светлому лорду. Ваши дети сделают это намного чувствительнее.
Пожала плечами – это и ежу понятно. А для меня лучшей местью было просто забыть о существовании Сэ. И если бы Наидобрейший не всколыхнул воспоминания своим рассказом, я бы и не вспоминала. А сейчас я чувствую себя грязной и это отдаляет меня от мужа.
– Сладкая, не дури. И я и Лаки прекрасно понимали, ЧТО устроит для тебя дядюшка. О некоторых вещах не хочется думать, вот мы и не думали. И ты не думай – всё уже в прошлом.
Я разрыдалась. Тряслась, захлёбываясь слезами, вымывая из себя всю эту грязь. Мара страдальчески морщился, но терпел, прижимая меня к груди. Постаралась успокоиться – я помню, что муж не любит эмоциональных всплесков.
– Это клановое. Повелители иллюзий все малоэмоциональны. Эмоции мешают иллюзиям. Впрочем, дядюшка тоже не любит излишне эмоциональных женщин.
– Ну, не знаю. Когда мы вместе занимались некромантией, то весьма эмоционально ругались. И твой дядюшка, в отличие от тебя, не угрожал мне наказанием.
– Дядюшка вообще не любит угрожать, сладкая. За столько лет общения ты могла бы это усвоить.
Закивала согласно – Наидобрейший чем злее, тем благостнее. Мара тихо спросил:
– Что за поцелуй подарил тебе дядюшка, что ты так взбесилась? Нет, не рассказывай, лучше попытайся вспомнить.
– Это важно?
– Для меня – да. Вспоминай, сладкая.
И я начала вспоминать.
Перенапряжение сил до крови из носа, отказ восстановиться поглотив чужие жизни, темнота… ветерок, освеживший голову. Боль, ломящая все косточки, мерный шуршащий звук волн, накатывающихся на берег, и пение на одном из наречий Бездны: "...Ты мой маленький хищный котёнок, мой цветочек, моя жемчужина..." Ровное биение чужого сердца успокаивающее, и пугающее одновременно. Меня держат руках, и баюкают, как ребёнка.
Пререкания с лордом Руфусом по поводу обращения "господин", боль в плече, сжатом алебастрово-белыми пальцами, свечение на дне ярчайше голубых глаз и, наконец, поцелуй. Лорд-опекун меня целовал как вещь. Как... рабыню перед покупкой. Проверял мягкость губ, пробовал на вкус мой язык...
Воспоминания пробудили ощущение унижения и ярости. Пожалуй, с дядюшкой мне лучше пока не общаться.
– Ты доволен, мин херц? Увидел, что хотел?
Мара странно задумчив.
– Увидел даже больше, к сожалению. Дядюшка забрал тебя в гарем после испытания?
– Не знаю. Я потеряла сознание, очнулась уже в гареме. Первое время, пока усваивалась энергия, я шевелиться не могла.
Вспомнила, как надо мной измывались рабыни, превращая в душистую статуэтку из драгоценного дерева… а потом и Наидобрейший, за каждую неудачную попытку побега, заставлявший выучить одно из гаремных умений. Своё беспокойство, что меня-таки отправят в гарем, предварительно выпоров за дерзость. Много чего вспомнилось.
– Сладкая, предлагаю закончить день воспоминаний.
– Предложишь занятие поинтереснее, мин херц?
Возлюбленный Повелитель предпочёл слову дело и отправил меня летать с ангелами. Отдыхая, задала ему вопрос, который давно собиралась задать.
– Скажи, почему ни ты, ни Лаки не пользуютесь… – Блин! Как это сказать-то?.. – Почему наша близость всегда без…
Начала злиться – читает же мысли, мерзавец! Мог бы уже и ответить, так нет – лежит, прикрыв глаза, и улыбается, как чеширский кот.
– Сладкая, разве тебе нравится нетрадиционная близость?
– Думаю, что это зависит от партнёра.
Мара посерьёзнел.
– Запомни, сладкая: ни я, ни Лаки, и никто из лордов Бездны не будет оскорблять Мать подобными действиями. Близость всегда должна предусматривать возможность зачатия.
Открыла рот, чтобы уточнить, но мне его закрыли поцелуем, прошептав "всегда, сладкая". А потом весело поинтересовались:
– Сладкая, тебе не хватает разнообразия шестисот традиционных поз и их вариаций?
Начала икать. Шестисот?! Ещё небось и с элементами акробатики?
– И не только. Ещё и с элементами напевов определённой тональности.
Изумрудные глаза искрятся смехом – издевается, негодяй! Я даже и сотни способов не освоила – не смогу соответствовать. И как я научусь, если ничего не помню?..
– У тебя всё получается, сладкая. – Мурлычет мартовским котярой.
– Придётся поверить тебе на слово. Я не помню нашей близости, мин херц. Я улетаю.
– Можешь мне верить, сладкая. – Муж притянул меня к себе и глядя в глаза прошептал. – Я тоже не помню нашей близости. Когда ты сказала, что не помнишь ничего, я испугался, что мог обидеть тебя и заставить забыть обо всём, поэтому установил в твоей спальне записывающий артефакт.
Задохнулась от возмущения и смеха – не знаю, чего больше. Ещё и порнуху пишет, извращенец! Мара торопливо сказал
– У нас всё хорошо, сладкая. Всё получается.
И акробатика с музыкой? Интересно. Переполняюсь радостью, что не одна улетаю в небо, что мы и в этом вместе.
– Я хочу посмотреть!
Мартовский котяра изобразил возмущение.
– Сладкая, что за странное пожелание? Просмотр порнографических фильмов неподходящее занятие для почтенной матери семейства!
Стукнула его подушкой – слов у меня нет. Потом вспомнила, что мне дом может показать наше времяпрепровождение в спальне, и успокоилась.
– Мин херц, надо выйти к гостям – нехорошо бросать их на произвол судьбы.
Отправились в бассейн. Потом муж устроил мне бесконтактную мойку. Надела древнеримское одеяние. Ну как надела? Рабыни постарались облачить меня, почтительно целуя каждую вещь, включая сандалии. Я уже почти привыкла – не вздрагиваю во всяком случае. Свернули волосы и убрали их в специальную сеточку с драгоценными камнями в узлах, нанесли макияж. Задумалась над шкатулкой с побрякушками – надо купить специальную рабыню, разбирающуюся в украшениях. Мара сделал нетерпеливый жест и из шкатулки выскочили диадема, серьги, кольца, ручные и ножные браслеты и ожерелье, напоминающее пелерину – ни сантиметра обнажённой кожи между основанием шеи и верхним краем туники. Отправилась к гостям, сверкая и переливаясь как фата-моргана.
По дороге во внутренний двор, где Лаки и лорд Руфус выгуливают малышню и первенцев, Мара потребовал:
– Сладкая, тебе стоит ограничить общение с дядюшкой. Если он подпадёт под твоё обаяние, то может принять определённые меры.
Испугалась – какие меры? Да ну, глупости какие! Попробовала успокоить мужа.
– Твой дядюшка наш общий опекун, мин херц. Он не станет…
– Я больше не уверен в этом, сладкая.
– Мы не можем отказать лорду-опекуну от дома, мин херц. Дети не поймут, и взрослые тоже.
– Конечно мы не откажем дядюшке от дома. Тем более, что на твой отказ он и внимания не обратит, а мой сочтёт оскорблением. Мы примерно равны по силам, но у дядюшки опыта больше. Примерно на тридцать тысячелетий больше. Я пошлю вызов, если не будет другого выхода, а вызова со стороны дядюшки предпочту избежать.
– Я постараюсь не общаться, мин херц.
Вспомнила, как Наидобрейший пенял мне за невежливость, когда я скрывалась от него в своих комнатах. Придётся лавировать и ещё и мысли скрывать.
– Лучше бы ты мне ничего не говорил, мин херц.
– О чём речь, дитя?
Вот же – лёгок на помине! Буду правду говорить – всё равно от солнышек ничего не скроешь.
– Моего мужа беспокоят наши с вами отношения.
– У нас есть отношения? – Наидобрейший развеселился.
Пожала плечами – я тоже считаю, что никаких отношений кроме опекун-подопечная между нами нет и быть не может. На дне ярко голубых глаз появилось прозрачное свечение. Лорд Руфус презрительно сказал:
– Успокой своего мужа, дитя. Его тревога беспочвенна.
– Твоё слово, дядюшка?
– С чего я должен давать тебе слово, Мара? Может мне ещё и поклясться?
– Мне было бы достаточно твоего слова, мой лорд.
– Перебьёшься.
В тревоге жду, когда к выяснению отношений присоединится Лаки. Детям не надо видеть своего лорда-опекуна в ярости. И Наидобрейший тоже разгневался – воспитанники обнаглели, предъявы выкатывают и гарантий каких-то требуют. Надо увести детей осматривать достопримечательности. Пока они сами не сбежали.
– Я погуляю с детьми, пока вы беседуете.
– Не отпускай Лаки, дитя. Пусть он погуляет с вами.
– Как скажете, милорд.
Поклонилась лордам и отправилась к детям. Собравшегося было уходить Лаки попросила сопровождать нас на прогулке.
– А куда мы будем гулять, мама?
– Покажите-ка нам место откуда вы вызывали тотемных тварей клана Этан.
Солнышки насторожились, но домишки уже открыли дорогу и припустили по ней со всех лап. Дети за ними – и младшие и старшие со своими домиками. А за детьми и мы с Лаки.
***
Поляна по прежнему обрамлена розами, приветливо зашебуршащимися при нашем приближении. Первенцы спросили:
– Ну и где?
Малышня с упрёком смотрит на меня. Отвечаю:
– Лорд-протектор забрал – это тотемные звери его клана, больше с ними никто управиться не может.
– А какие они?
Первенцы выразили вежливый интерес, а эмоциональные солнышки начали им объяснять жестами, какие это чудесные звери – и гребни, и щупальца, и хвосты с крыльями – всё при них, не считая когтистых лап и клыкастых пастей. Первенцы решительно сказали:
– Таких зверей не бывает!
– Бывают! Бывают!
Опять галдят все вместе. И… ну да… здесь же Лаки, а он повелитель вероятностей, причём, взрослый. Короче, на поляну вывалилась пара разозлённых тварей – я бы тоже разозлилась – живёшь себе спокойно, подъедаешь население ближних деревень, и вдруг, ни с того, ни с сего оказываешься неизвестно где. А малышня радостно подпрыгивает:
– Видите? Видите?
Радужный отблеск с двух сторон – явление лордов Руфуса и Мары народу.
