Мара строго спросил.
– А они не хотят подождать, пока Бел, Берт и Банон смогут сбежать из Академии?
Малышня всполошилась.
– Зачем сбегать? Почему сбегать? Они хорошо учатся. Им нравится в Академии. И домикам надо строевую подготовку осваивать, им там старшие домики помогают.
Начала икать. Комиксы, оказывается, далеко не полностью отражают жизнь в Академиях. Мара попытался их окончательно запутать, уточняя.
– Старшие же собираются сбежать с занятий?
– Они не сбежать. Они прогуливать собираются!
Отползла за спину Мары. От еле сдерживаемого смеха болит живот.
Ни Маре, ни Лаки так и не удалось объяснить детям почему сбежать с занятий и прогулять занятия – одно и то же. Солнышки чётко усвоили, что прогуливать можно до трёх недель, а сбегать из Академии нехорошо. Задумалась, не пригласить ли Наидобрейшего, может, он объяснит малышне необъяснимое. Потом, к счастью, явился лорд Алехо и я сбросила на него эту проблему. А что такого? Он, во-первых, будущий зять, во-вторых, в отличие от нас всех, в Академии отучился. Пусть разъяснит будущим родственникам традиции своей Альма-матер.
Оказывается, все родственники лорда Алехо отправляются в Академию уже освоив строевую подготовку. У кого есть домики – вместе с домиками. Вот зачем было детям рассказывать такие подробности? Теперь малышня требует обучить их, чтобы они не опозорили семью и лорда-опекуна.
– Никто из ваших старших братьев и сестёр строевой подготовке до Академии не обучался. Хотите показать им своё превосходство?
Солнышки обиделись. Они ничего такого не думали, просто хотели порадовать нас с Марой и Лаки. Мои мужчины смотрят на меня, как на мать-ехидну. Будущий зять демонстрирует предписанное этикетом почтительное восхищение. Лаки поспешил объяснить, что если бы он знал, как это важно, то Бел, Берт и Банон занимались бы строевой подготовкой в обязательном порядке. Вместе с домиками. Жених Виолы успокоил всех, пояснив, что первый год обучения – выравнивающий. Курсантов подтягивают до необходимого уровня подготовки. Они должны не только знать основы строевой подготовки, но и обладать приемлемой физической формой, уметь плавать, преодолевать полосу препятствий адаптированную для малышей, и уметь ухаживать за собой. Курсанты сами приводят себя в порядок и содержат в порядке свою комнату. Уточнила не придётся ли малышам заниматься уборкой – лорд Алехо имел в виду только то, что курсанты не должны разбрасывать как попало свои вещи. На построении к поднятию флага форма должна быть идеально чистой, все пряжки-пуговицы блестеть, и сапоги сверкать, как зеркало. Это просто счастье, что военные носят одежду из немнущегося материала! А если бы малышне ещё и гладить пришлось?.. Но эти навыки весьма полезны. Мы с Марой уже были в ситуации, когда воспользоваться магией означало умереть. А офицер всегда должен выглядеть безупречно. На него подчинённые смотрят.
– Придётся вам вместо строевой учиться себя обслуживать. Вы помните, что пользоваться магией в Академии нельзя?
– Помним! Помним! А почему нельзя? – Опять галдят дружным хором.
Мара одарил своё потомство нежной улыбкой.
– А потому, дети мои, что Академия создавалась для людей. Все прочие обучаются там при условии, что они не используют свои способности. Ни иллюзии, ни изменение облика не допускаются, также как и магические действия. Если вы неспособны вести себя как обычные люди, то в Академии вам делать нечего.
Солнышки насупились. Мягко коснулась эмпатией, успокаивая. Время для освоения контроля ещё есть, и папенька сейчас свободен от обязанностей Повелителя, так что поможет – никуда не денется.
Слова приветствия и просьба о прощении за беспокойство округло слетают с губ, а в глазах у детей потрясение. Я и забыла уже насколько мой настоящий облик отличается от привычного им. Солнышки всё-таки притащили первенцев в поместье.
– Устраивайтесь, через два часа обед – успеете отдохнуть. Младшие вас проводят и всё покажут.
Любезно улыбнувшись первенцам, кивнула солнышкам, и они потащили родственников в гостевое крыло. Успела услышать заданный шёпотом вопрос
– Это боевой облик? Почему мама так выглядит?
Солнышки удивились.
– Мама всегда так выглядела.
Через два часа, наряженные мастером одежды, согласно современной бездновой моде, дети сидели с нами за столом. В поместье теперь и мастер одежды и мастер ароматов и мастер ювелир и Бездна знает какие ещё мастера гнездятся. И мастер целитель тоже имеется. Мара не стал заключать контракт с магистрами, набрал мастеров высоких, но не высших, рангов. Сказал, что пока им есть куда расти, у них сохраняется интерес к работе. Как по мне, то если что-то получается, то интерес всегда будет. Как у меня с некромантией и тавматургией. Лабораторию приходится прятать в Доме. В поместье – ни-ни. Эмпатию тоже отрабатываю в своём доме. Я теперь эмпатию не блокирую – всё равно все знают об этой способности меняющих, я просто ею редко пользуюсь – в основном, с детьми. Но провоцировать конфликт не хочу.
– Мин херц, надо приставить к малышам наблюдателя. Пока у них способности к некромантии и тавматургии не пробудились, но вдруг это произойдёт в Академии? Лаки, как их опекуну, придётся улаживать проблемы, и он разозлится.
– Тебя это беспокоит, сладкая?
– Не хочу, чтобы дети стали пугалом для окружающих.
– Да, пугалом лучше становиться по собственному желанию. Я подумаю, что можно сделать, сладкая.
Мы беседовали по дороге в трапезную. За столом, разумеется, ни о чём подобном речи не шло. Мара расспрашивал первенцев, каково им учиться в Академии, первенцы вежливо отвечали – Мару они помнят, видели во время нашей последней семейной прогулки в парке. Лаки и лорд Руфус, испросившие разрешения на посещение, и приглашённые Марой к обеду – сидят молча, вкушают яства превзошедших самих себя мастеров поварской гильдии. Мэнди, бедолажка, через раз подносит ко рту пустую ложку, а после перемены блюд – вилку. Милорд Руфус как всегда производит убойное впечатление. Не выдержала – мать я, или где? А то ведь, как в фильме "Приключения Шурика" пирожное горчичкой намажет и не заметив съест.
– Аманда, смотри в тарелку.
Дочь полыхнула алмазным светом глаз, но всё-таки выполнила распоряжение. Виола, собравшаяся подложить в тарелку сестры острейший перец, стянутый из тарелки Наидобрейшего, разочарованно вздохнула – нет в жизни правды. Лорд Руфус, приподняв левую бровь, укоризненно посмотрел на внучатую племянницу. В уголках невероятно-голубых глаз прячутся смешинки. Мы с Марой и Лаки старательно сдерживаем смех.
Как ни хорош был обед, но он закончился. Перебрались в гостиную. Мужчины пьют кровавое вино, а мы с детьми безалкогольный напиток с мёдом и пряностями. Настало время вопросов и ответов. Первый вопрос Мэнди был животрепещущим.
– Мама, а все эти лорды твои мужья?
Развеселилась. Увидела девчонка лорда Руфуса, и семейные проблемы побоку.
– Двое из них. Милорд Руфус мой опекун.
Дети растерялись.
– А… как же отец Иаков?
И вот тут мы всё-таки не выдержали. Мара и Лаки смеялись, уткнувшись в свои кубки. Наидобрейший ограничился улыбкой.
– Вы просветите детей, милорд? Или считаете это излишним?
Не было ни радужного отблеска, ничего – лорд Руфус просто стал отцом Иаковом. Чётки в пухлых руках змеятся, отсчитывая секунды.
– Это всё, что вы хотели узнать, дети мои?
Дети ещё не отошли от шока. Малышня-то привычная – они и не такую иллюзию могут наложить, но иллюзия одно, а "рабочий" облик – другое. Но первыми загалдели малыши:
– Деда, а зачем ты вот так ходишь? Чтобы не пугать человеков, то есть, людёв… людей?
Вернувший ошеломляющий облик "деда" тонко улыбнулся.
– Можно и так сказать.
Наконец, отошедшие от шока первенцы перешли к делу.
– Почему ты нас бросила, мама?
Возмутилась – что значит, бросила?! Дети отправились бы в Академию, а я, значит, должна была продолжать страдать рядом с Сэ? Первенцы уловили моё возмущение и насторожились. Солнышки заинтересованно притихли – опасаются, что их отправят спать после обеда и они пропустят всё интересное.
– Мы уже обсуждали это перед моим уходом, дети мои. Срок брака закончился и я более не была обязана находиться рядом с вашим отцом.
– А с нами? – Первенцы оскорбились.
– А вы через несколько дней отправились в Академию. Или вы страстно желали, чтобы я вас проводила?
Мара легко коснулся моей руки. Муж прав – надо сбавить накал. Я начинаю защищаться, когда на меня не нападают. Сволочь Сэ все эти годы настраивал детей против меня, а мне приходится объясняться. Причём дети в таком возрасте, что я не могу сказать им правду о причине моего отношения к их отцу, да и настраивать детей против отца не дело.
– А почему ты ограничила срок вашего брака, мама?
– Потому что не любила вашего отца.
– Тогда почему ты вообще вышла замуж за папу?
– Из за вас – дети должны быть рождены в браке.
Первенцы яростно сверкают глазами.
– Не любила, а детей от него зачала?
С весёлым ехидством улыбнулась присутствующим. Особенно Лаки.
– Случайно получилось. Если бы лорд Лаки послушался своего наставника, вы родились бы от него в Бездне.
Где-то вдали громыхнуло. В гостиной ощутимо похолодало. Стены покрылись изморозью. Домики вскарабкались на колени своим хозяевам и подогнули лапы под себя. Поморозит мне детей, мерзавец! Чихнула. Лаки, опомнившись, вернул нормальную температуру и щёлкнув пальцами закутал меня и детей в пуховые халаты. На ногах сами собой появились пуховые же носочки. Обувь мирно стоит рядом на полу. Как у него это получается?
Дети кутаются в халаты с восхищением глядя на заботливого Лаки. Пытаются сформулировать следующий вопрос. Неожиданно заговорил лорд Руфус.
– Я объясню вам причину, дети. Вы уже достаточно взрослые. И больше мы к этой теме возвращаться не будем.
Первенцы закивали, соглашаясь, а я встревожилась – что значит достаточно взрослые? Им ещё двенадцати лет не исполнилось.
Мара посмотрел на своих детей и перевёл взгляд на лорда Руфуса. Вот, да! Малышне вообще пяти лет нет, а они уселись с удобствами и приготовились слушать "деду".
– Виктор и Винсент, проводите Виолу в её комнату, и проследите, чтобы она отдохнула после обеда. Вы тоже можете отдохнуть.
Приехали! Начинается разделение по половому признаку. Дискриминация, однако. Солнышки, тяжело вздохнув, со слезами обиды на глазах отправились к выходу из гостиной, к нянькам, возникшим в дверях. Мара укоризненно сказал:
– Вы забыли свои домики. Они вам больше не нужны?
Малышня возмущённо загалдела:
– Нужны! Нужны!
Отец солнышек не стал читать им мораль, а просто кивнул, наблюдая как спрятавшиеся под диваном домишки выбираются и шустро бегут к детям. Шпионить собрались маленькие негодяи! Первенцы спросили:
– Почему вы отправили младших отсюда?
Лорд Руфус благостно улыбнулся детям, перебирая тонкими пальцами возникшие в руках чётки из светлых и тёмных деревянных бусин.
– Вы сможете сами рассказать обо всём братьям и сёстрам. Если, конечно, решите это сделать, услышав предисторию брака ваших родителей. Заодно подумайте как удержать своих младших родственников от мести вашему отцу за то, что он делал с вашей общей матерью.
Дети прижались друг к другу и тревожно переводят взгляды с меня на лорда Руфуса.
– Вы всё ещё хотите услышать причину, дети?
Стиснув зубы, первенцы кивнули. Мэнди сказала
– После всего уже сказанного – ещё более.
– Много лет назад ваши родители и их друг проходили совместное обучение в одном из закрытых учебных заведений, где готовили мастеров боли. В курс обучения входил урок психофизиологического воздействия, как способа малыми силами добиться желаемой реакции объекта. Забыл уточнить, что все уроки учащиеся пробовали сначала на себе, прежде чем их допускали к работе с объектами. Поскольку ваша мать была неопытна, её к работе с одногруппниками не привлекали. Она только наблюдала, как ими занимались профессионалы. Её саму одногруппники пожалели, занявшись ею сами. Один из них подумал, что профессионалы могут увлечься беззащитностью вашей матери. Второй предпочёл наблюдению участие.
Сухой бесстрастный голос Наидобрейшего вытащил из памяти картины, которые я старательно забывала долгие годы. Беспомощность… унижение… боль… падение в темноту… плеск ледяной воды, возвращающей меня обратно, и опять беспомощность… унижение… боль. И так по кругу снова и снова, пока из меня не хлынула кровь.
Я старательно блокирую эмпатию, не желая, чтобы дети и особенно мужья приняли мои ощущения. Наидобрейший продолжал рассказывать.
– Ваш отец решил, что получил право использовать вашу мать для удовольствий. Поскольку она была слабее, ему это удалось, как она ни сопротивлялась.
Дети не поднимают на меня глаз, уставившись в пол. Им ещё рано узнавать такое!
– Потом он как-то договорился с ней.
Все посмотрели на меня. И что? Наидобрейший сам всё знает и пообещал рассказать. А теперь втягивает меня в беседу.
– Очень просто. Светлый лорд предложил мне выбор – или я принимаю его без сопротивления, или он каждый вечер ломает мне обе руки и одну ногу, развлекается со мной всю ночь, а утром исцеляет. Я не хотела, чтобы мне каждый вечер ломали кости.
Как я ни старалась успокоиться, в моём голосе звучат прежняя ярость и отвращение.
Мэнди возмущённо спросила лорда Руфуса
– Почему вы не вмешались? Вы же были их наставником!
Восхищение лордом ушло из глаз дочери. Вот и славно. Наидобрейший пояснил
– Я мог вмешаться, если бы ко мне обратились. Почему ты не обратилась ко мне, дитя?
– Потому что поняла, что это был ещё один урок. Урок, который я провалила.
– Это был урок для всех вас, дитя. И провалили его все, кроме тебя. Ты не позволила превратить себя в покорную самку. Светлый лорд не получил ничего из того на что рассчитывал.
– Мне безразлично, на что он рассчитывал. Договор я исполняла пока не набралась сил, чтобы уйти. К сожалению, поздно.
– Уйти ты могла гораздо раньше, дитя, и ты это знаешь. И куда ты собиралась уйти?
– Хотела пройти путь паломника, чтобы прийти в равновесие и сбросить метки братьев-по-боли, а потом вернулась бы в Фернзее и устроилась штатным некромантом.
– Светлый нашёл бы тебя и там со временем.
Пожала плечами. К чему обсуждать неслучившееся. Найти и забрать – две большие разницы. В Фернзее смерти не боятся. Тем более, чистой – без участия нежити. Да я и не позволила бы причинить местным вред. Натравила бы на милого друга сущность с изнанки.
– Впрочем, это уже неважно. У вас остались ещё вопросы, дети?
– Ты несколько лет терпела такое, мама, и продолжала выполнять договор. Почему?
Дети смотрят на меня с тревожным ожиданием. Ну… сегодня рушатся все иллюзии, не буду исключением.
– Не лет. Десятков лет. Потому, дети мои, что я хорошо умею выживать. А этого мало для жизни. Мне надо, чтобы обо мне заботились.
Я не лгу детям, хоть это и выглядит неприглядно.
– И мы тоже рождены после… такого?
Первенцы в ужасе. Успокоила их.
– С вашим зачатием всё в порядке. Вы были зачаты в храме Матери Бездны во время праздничного обряда плодородия.
Дети хлопают глазами, не понимая в чём разница. Лорд Руфус улыбнулся им, и пояснил:
– Вы зачаты под сенью Матери Бездны и её благословение на вас.
Поинтересовалась у Наидобрейшего
– Именно это явилось причиной принадлежности моих первенцев к высокой крови?
– А они не хотят подождать, пока Бел, Берт и Банон смогут сбежать из Академии?
Малышня всполошилась.
– Зачем сбегать? Почему сбегать? Они хорошо учатся. Им нравится в Академии. И домикам надо строевую подготовку осваивать, им там старшие домики помогают.
Начала икать. Комиксы, оказывается, далеко не полностью отражают жизнь в Академиях. Мара попытался их окончательно запутать, уточняя.
– Старшие же собираются сбежать с занятий?
– Они не сбежать. Они прогуливать собираются!
Отползла за спину Мары. От еле сдерживаемого смеха болит живот.
***
Ни Маре, ни Лаки так и не удалось объяснить детям почему сбежать с занятий и прогулять занятия – одно и то же. Солнышки чётко усвоили, что прогуливать можно до трёх недель, а сбегать из Академии нехорошо. Задумалась, не пригласить ли Наидобрейшего, может, он объяснит малышне необъяснимое. Потом, к счастью, явился лорд Алехо и я сбросила на него эту проблему. А что такого? Он, во-первых, будущий зять, во-вторых, в отличие от нас всех, в Академии отучился. Пусть разъяснит будущим родственникам традиции своей Альма-матер.
Оказывается, все родственники лорда Алехо отправляются в Академию уже освоив строевую подготовку. У кого есть домики – вместе с домиками. Вот зачем было детям рассказывать такие подробности? Теперь малышня требует обучить их, чтобы они не опозорили семью и лорда-опекуна.
– Никто из ваших старших братьев и сестёр строевой подготовке до Академии не обучался. Хотите показать им своё превосходство?
Солнышки обиделись. Они ничего такого не думали, просто хотели порадовать нас с Марой и Лаки. Мои мужчины смотрят на меня, как на мать-ехидну. Будущий зять демонстрирует предписанное этикетом почтительное восхищение. Лаки поспешил объяснить, что если бы он знал, как это важно, то Бел, Берт и Банон занимались бы строевой подготовкой в обязательном порядке. Вместе с домиками. Жених Виолы успокоил всех, пояснив, что первый год обучения – выравнивающий. Курсантов подтягивают до необходимого уровня подготовки. Они должны не только знать основы строевой подготовки, но и обладать приемлемой физической формой, уметь плавать, преодолевать полосу препятствий адаптированную для малышей, и уметь ухаживать за собой. Курсанты сами приводят себя в порядок и содержат в порядке свою комнату. Уточнила не придётся ли малышам заниматься уборкой – лорд Алехо имел в виду только то, что курсанты не должны разбрасывать как попало свои вещи. На построении к поднятию флага форма должна быть идеально чистой, все пряжки-пуговицы блестеть, и сапоги сверкать, как зеркало. Это просто счастье, что военные носят одежду из немнущегося материала! А если бы малышне ещё и гладить пришлось?.. Но эти навыки весьма полезны. Мы с Марой уже были в ситуации, когда воспользоваться магией означало умереть. А офицер всегда должен выглядеть безупречно. На него подчинённые смотрят.
– Придётся вам вместо строевой учиться себя обслуживать. Вы помните, что пользоваться магией в Академии нельзя?
– Помним! Помним! А почему нельзя? – Опять галдят дружным хором.
Мара одарил своё потомство нежной улыбкой.
– А потому, дети мои, что Академия создавалась для людей. Все прочие обучаются там при условии, что они не используют свои способности. Ни иллюзии, ни изменение облика не допускаются, также как и магические действия. Если вы неспособны вести себя как обычные люди, то в Академии вам делать нечего.
Солнышки насупились. Мягко коснулась эмпатией, успокаивая. Время для освоения контроля ещё есть, и папенька сейчас свободен от обязанностей Повелителя, так что поможет – никуда не денется.
***
Слова приветствия и просьба о прощении за беспокойство округло слетают с губ, а в глазах у детей потрясение. Я и забыла уже насколько мой настоящий облик отличается от привычного им. Солнышки всё-таки притащили первенцев в поместье.
– Устраивайтесь, через два часа обед – успеете отдохнуть. Младшие вас проводят и всё покажут.
Любезно улыбнувшись первенцам, кивнула солнышкам, и они потащили родственников в гостевое крыло. Успела услышать заданный шёпотом вопрос
– Это боевой облик? Почему мама так выглядит?
Солнышки удивились.
– Мама всегда так выглядела.
Через два часа, наряженные мастером одежды, согласно современной бездновой моде, дети сидели с нами за столом. В поместье теперь и мастер одежды и мастер ароматов и мастер ювелир и Бездна знает какие ещё мастера гнездятся. И мастер целитель тоже имеется. Мара не стал заключать контракт с магистрами, набрал мастеров высоких, но не высших, рангов. Сказал, что пока им есть куда расти, у них сохраняется интерес к работе. Как по мне, то если что-то получается, то интерес всегда будет. Как у меня с некромантией и тавматургией. Лабораторию приходится прятать в Доме. В поместье – ни-ни. Эмпатию тоже отрабатываю в своём доме. Я теперь эмпатию не блокирую – всё равно все знают об этой способности меняющих, я просто ею редко пользуюсь – в основном, с детьми. Но провоцировать конфликт не хочу.
– Мин херц, надо приставить к малышам наблюдателя. Пока у них способности к некромантии и тавматургии не пробудились, но вдруг это произойдёт в Академии? Лаки, как их опекуну, придётся улаживать проблемы, и он разозлится.
– Тебя это беспокоит, сладкая?
– Не хочу, чтобы дети стали пугалом для окружающих.
– Да, пугалом лучше становиться по собственному желанию. Я подумаю, что можно сделать, сладкая.
Мы беседовали по дороге в трапезную. За столом, разумеется, ни о чём подобном речи не шло. Мара расспрашивал первенцев, каково им учиться в Академии, первенцы вежливо отвечали – Мару они помнят, видели во время нашей последней семейной прогулки в парке. Лаки и лорд Руфус, испросившие разрешения на посещение, и приглашённые Марой к обеду – сидят молча, вкушают яства превзошедших самих себя мастеров поварской гильдии. Мэнди, бедолажка, через раз подносит ко рту пустую ложку, а после перемены блюд – вилку. Милорд Руфус как всегда производит убойное впечатление. Не выдержала – мать я, или где? А то ведь, как в фильме "Приключения Шурика" пирожное горчичкой намажет и не заметив съест.
– Аманда, смотри в тарелку.
Дочь полыхнула алмазным светом глаз, но всё-таки выполнила распоряжение. Виола, собравшаяся подложить в тарелку сестры острейший перец, стянутый из тарелки Наидобрейшего, разочарованно вздохнула – нет в жизни правды. Лорд Руфус, приподняв левую бровь, укоризненно посмотрел на внучатую племянницу. В уголках невероятно-голубых глаз прячутся смешинки. Мы с Марой и Лаки старательно сдерживаем смех.
Как ни хорош был обед, но он закончился. Перебрались в гостиную. Мужчины пьют кровавое вино, а мы с детьми безалкогольный напиток с мёдом и пряностями. Настало время вопросов и ответов. Первый вопрос Мэнди был животрепещущим.
– Мама, а все эти лорды твои мужья?
Развеселилась. Увидела девчонка лорда Руфуса, и семейные проблемы побоку.
– Двое из них. Милорд Руфус мой опекун.
Дети растерялись.
– А… как же отец Иаков?
И вот тут мы всё-таки не выдержали. Мара и Лаки смеялись, уткнувшись в свои кубки. Наидобрейший ограничился улыбкой.
– Вы просветите детей, милорд? Или считаете это излишним?
Не было ни радужного отблеска, ничего – лорд Руфус просто стал отцом Иаковом. Чётки в пухлых руках змеятся, отсчитывая секунды.
– Это всё, что вы хотели узнать, дети мои?
Дети ещё не отошли от шока. Малышня-то привычная – они и не такую иллюзию могут наложить, но иллюзия одно, а "рабочий" облик – другое. Но первыми загалдели малыши:
– Деда, а зачем ты вот так ходишь? Чтобы не пугать человеков, то есть, людёв… людей?
Вернувший ошеломляющий облик "деда" тонко улыбнулся.
– Можно и так сказать.
Наконец, отошедшие от шока первенцы перешли к делу.
– Почему ты нас бросила, мама?
Возмутилась – что значит, бросила?! Дети отправились бы в Академию, а я, значит, должна была продолжать страдать рядом с Сэ? Первенцы уловили моё возмущение и насторожились. Солнышки заинтересованно притихли – опасаются, что их отправят спать после обеда и они пропустят всё интересное.
– Мы уже обсуждали это перед моим уходом, дети мои. Срок брака закончился и я более не была обязана находиться рядом с вашим отцом.
– А с нами? – Первенцы оскорбились.
– А вы через несколько дней отправились в Академию. Или вы страстно желали, чтобы я вас проводила?
Мара легко коснулся моей руки. Муж прав – надо сбавить накал. Я начинаю защищаться, когда на меня не нападают. Сволочь Сэ все эти годы настраивал детей против меня, а мне приходится объясняться. Причём дети в таком возрасте, что я не могу сказать им правду о причине моего отношения к их отцу, да и настраивать детей против отца не дело.
– А почему ты ограничила срок вашего брака, мама?
– Потому что не любила вашего отца.
– Тогда почему ты вообще вышла замуж за папу?
– Из за вас – дети должны быть рождены в браке.
Первенцы яростно сверкают глазами.
– Не любила, а детей от него зачала?
С весёлым ехидством улыбнулась присутствующим. Особенно Лаки.
– Случайно получилось. Если бы лорд Лаки послушался своего наставника, вы родились бы от него в Бездне.
Где-то вдали громыхнуло. В гостиной ощутимо похолодало. Стены покрылись изморозью. Домики вскарабкались на колени своим хозяевам и подогнули лапы под себя. Поморозит мне детей, мерзавец! Чихнула. Лаки, опомнившись, вернул нормальную температуру и щёлкнув пальцами закутал меня и детей в пуховые халаты. На ногах сами собой появились пуховые же носочки. Обувь мирно стоит рядом на полу. Как у него это получается?
Дети кутаются в халаты с восхищением глядя на заботливого Лаки. Пытаются сформулировать следующий вопрос. Неожиданно заговорил лорд Руфус.
– Я объясню вам причину, дети. Вы уже достаточно взрослые. И больше мы к этой теме возвращаться не будем.
Первенцы закивали, соглашаясь, а я встревожилась – что значит достаточно взрослые? Им ещё двенадцати лет не исполнилось.
Мара посмотрел на своих детей и перевёл взгляд на лорда Руфуса. Вот, да! Малышне вообще пяти лет нет, а они уселись с удобствами и приготовились слушать "деду".
– Виктор и Винсент, проводите Виолу в её комнату, и проследите, чтобы она отдохнула после обеда. Вы тоже можете отдохнуть.
Приехали! Начинается разделение по половому признаку. Дискриминация, однако. Солнышки, тяжело вздохнув, со слезами обиды на глазах отправились к выходу из гостиной, к нянькам, возникшим в дверях. Мара укоризненно сказал:
– Вы забыли свои домики. Они вам больше не нужны?
Малышня возмущённо загалдела:
– Нужны! Нужны!
Отец солнышек не стал читать им мораль, а просто кивнул, наблюдая как спрятавшиеся под диваном домишки выбираются и шустро бегут к детям. Шпионить собрались маленькие негодяи! Первенцы спросили:
– Почему вы отправили младших отсюда?
Лорд Руфус благостно улыбнулся детям, перебирая тонкими пальцами возникшие в руках чётки из светлых и тёмных деревянных бусин.
– Вы сможете сами рассказать обо всём братьям и сёстрам. Если, конечно, решите это сделать, услышав предисторию брака ваших родителей. Заодно подумайте как удержать своих младших родственников от мести вашему отцу за то, что он делал с вашей общей матерью.
Дети прижались друг к другу и тревожно переводят взгляды с меня на лорда Руфуса.
– Вы всё ещё хотите услышать причину, дети?
Стиснув зубы, первенцы кивнули. Мэнди сказала
– После всего уже сказанного – ещё более.
– Много лет назад ваши родители и их друг проходили совместное обучение в одном из закрытых учебных заведений, где готовили мастеров боли. В курс обучения входил урок психофизиологического воздействия, как способа малыми силами добиться желаемой реакции объекта. Забыл уточнить, что все уроки учащиеся пробовали сначала на себе, прежде чем их допускали к работе с объектами. Поскольку ваша мать была неопытна, её к работе с одногруппниками не привлекали. Она только наблюдала, как ими занимались профессионалы. Её саму одногруппники пожалели, занявшись ею сами. Один из них подумал, что профессионалы могут увлечься беззащитностью вашей матери. Второй предпочёл наблюдению участие.
Сухой бесстрастный голос Наидобрейшего вытащил из памяти картины, которые я старательно забывала долгие годы. Беспомощность… унижение… боль… падение в темноту… плеск ледяной воды, возвращающей меня обратно, и опять беспомощность… унижение… боль. И так по кругу снова и снова, пока из меня не хлынула кровь.
Я старательно блокирую эмпатию, не желая, чтобы дети и особенно мужья приняли мои ощущения. Наидобрейший продолжал рассказывать.
– Ваш отец решил, что получил право использовать вашу мать для удовольствий. Поскольку она была слабее, ему это удалось, как она ни сопротивлялась.
Дети не поднимают на меня глаз, уставившись в пол. Им ещё рано узнавать такое!
– Потом он как-то договорился с ней.
Все посмотрели на меня. И что? Наидобрейший сам всё знает и пообещал рассказать. А теперь втягивает меня в беседу.
– Очень просто. Светлый лорд предложил мне выбор – или я принимаю его без сопротивления, или он каждый вечер ломает мне обе руки и одну ногу, развлекается со мной всю ночь, а утром исцеляет. Я не хотела, чтобы мне каждый вечер ломали кости.
Как я ни старалась успокоиться, в моём голосе звучат прежняя ярость и отвращение.
Мэнди возмущённо спросила лорда Руфуса
– Почему вы не вмешались? Вы же были их наставником!
Восхищение лордом ушло из глаз дочери. Вот и славно. Наидобрейший пояснил
– Я мог вмешаться, если бы ко мне обратились. Почему ты не обратилась ко мне, дитя?
– Потому что поняла, что это был ещё один урок. Урок, который я провалила.
– Это был урок для всех вас, дитя. И провалили его все, кроме тебя. Ты не позволила превратить себя в покорную самку. Светлый лорд не получил ничего из того на что рассчитывал.
– Мне безразлично, на что он рассчитывал. Договор я исполняла пока не набралась сил, чтобы уйти. К сожалению, поздно.
– Уйти ты могла гораздо раньше, дитя, и ты это знаешь. И куда ты собиралась уйти?
– Хотела пройти путь паломника, чтобы прийти в равновесие и сбросить метки братьев-по-боли, а потом вернулась бы в Фернзее и устроилась штатным некромантом.
– Светлый нашёл бы тебя и там со временем.
Пожала плечами. К чему обсуждать неслучившееся. Найти и забрать – две большие разницы. В Фернзее смерти не боятся. Тем более, чистой – без участия нежити. Да я и не позволила бы причинить местным вред. Натравила бы на милого друга сущность с изнанки.
– Впрочем, это уже неважно. У вас остались ещё вопросы, дети?
– Ты несколько лет терпела такое, мама, и продолжала выполнять договор. Почему?
Дети смотрят на меня с тревожным ожиданием. Ну… сегодня рушатся все иллюзии, не буду исключением.
– Не лет. Десятков лет. Потому, дети мои, что я хорошо умею выживать. А этого мало для жизни. Мне надо, чтобы обо мне заботились.
Я не лгу детям, хоть это и выглядит неприглядно.
– И мы тоже рождены после… такого?
Первенцы в ужасе. Успокоила их.
– С вашим зачатием всё в порядке. Вы были зачаты в храме Матери Бездны во время праздничного обряда плодородия.
Дети хлопают глазами, не понимая в чём разница. Лорд Руфус улыбнулся им, и пояснил:
– Вы зачаты под сенью Матери Бездны и её благословение на вас.
Поинтересовалась у Наидобрейшего
– Именно это явилось причиной принадлежности моих первенцев к высокой крови?
