Вдруг голову пронзила резкая острая боль, сравнимая, разве что, с ударом в висок. Все поддерживаемые заклинания разом оборвались. Барьеры начали истончаться и таять. Я покачнулась, перед глазами плыло и рябило. Белый свет облаков вновь показался таким слепящим, что пришлось крепко зажмуриться. Да что вообще происходит?!
Почуяв мою внезапную слабость, существо приободрилось и вновь зарычало. Я же ничего не видела и могла только слышать его приближение. Сейчас он остановился. Следом будет бросок и челюсти, смыкающиеся на моем горле.
Я поняла причину. Очередная неконтролируемая растрата магической энергии. Столько сил вложила в атаку, что магия просто закончилась. Исчерпалась даже физическая энергия! И теперь я подошла к грани истощения. Магически, телесно, психически – я была не готова закончить бой, который почти выиграла! Нужно действовать умом и хитростью. Нужна уловка! И если она не родится в ближайшие пару мгновений, моя жизнь бесславно оборвется.
Волк бросился на меня, слепую и потерявшую ориентацию, повалил на землю. Это был момент его триумфа. Момент, прерванный моим криком. На грудь и глаза опустилась тяжелая темнота. Как же быстро все закончилось...
– Вставай, вставай, Минати, – приговаривал Глава Круга. Он опустился прямо на землю, аккуратно приподнял меня за плечи и удобно уложил голову у себя на ногах. – Знаешь, концовка бесподобна, я почти поверил!.. Вот, пей, не упрямься. Что это было, рассказывай.
У пересохших губ настойчиво маячила чашка с волшебным ромашковым чаем Тильгенмайера. Сил не осталось даже на то, чтобы взять ее в руки, поэтому чай сам заливался в горло, будто поддерживаемый невидимой магической рукой. Постепенно становилось легче. Темнота уходила, и становилось чуть легче смотреть в серое затянутое облаками небо. Исчезала тяжесть, не позволявшая дышать полной грудью. Но от последствий обморока истощения не так-то просто избавиться.
– Ну, так, как ты это сделала? – повторил вопрос Друид после того, как мое дыхание выровнялось.
Усилием воли я заставила себя подняться с колен учителя, сесть на песок и взять чашечку, оказавшуюся обжигающе-горячей. В едва очнувшемся мозге промелькнула мысль о том, что неплохо бы попросить у Аксельрода еще тех чудесно-отвратительных эликсиров. Сиплым голосом я ответила:
– Вы наверняка заметили, что сил у меня почти не оставалось. Требовалась хитрость, которая решила бы все сразу. У меня было две мысли. Первая – причинить вред заклинателю. Но это оказалось абсолютно бессмысленным, ведь вас не было на площадке. Всего лишь проекция, способная видеть вашими глазами. Ведь оттого она была прозрачной?.. Вторая идея – воздействовать на материал, из которого сделан дрелем. Вспоминаем – это ветки, снег, песок и вода, главный связующий компонент. Я решила, что если смогу закристаллизовать всю воду в монстре, то он саморазрушится. А так как сил не почти не оставалось, единственным выходом, было применить «Ледяной крик». Он отключил меня, извлекая остатки магии, и уничтожил волка. Вот и все.
– Блестяще, Минати! Я нисколько в тебе не сомневался, – искренне и гордо улыбаясь, старик смотрел на меня. – В твоих размышлениях только одна ошибка – я на самом деле был здесь. Никаких проекций, просто заклинание разматериализации. Но ты пока не способна его повторить.
– Надеюсь, когда-нибудь, – вздохнула я, отпив еще немного чая. – Учитель...
– Да, мотра.
– Можно вопрос?
– Конечно, ты заслужила сегодня ответы на свои вопросы.
– Скажите... Там, наверху над обрывом, вы ведь специально провоцировали меня, сидящую в воде и находящуюся в полной нерешительности? – я прямо взглянула в лицо Луноликого.
– Кхм... – Тильгенмайер лукаво улыбнулся, пару раз прокашлялся, но все-таки ответил. – Да, Минати. Я действительно не сомневался в тебе. Но ты настолько не привыкла использовать свою магию, что только злость и ярость способны расшевелить тебя. Что-то... Или кто-то, будто намеренно губил в тебе потенциал, перекрывая и пережимая все каналы энергий. И нам предстоит с этим разобраться. Подобное вмешательство в дела магии никогда не доводили до хорошего.
Я задумалась над словами Друида о «перекрытии каналов энергии». Выходит, Аксельрод говорил правду. Эссенция, которую мы пили все время обучения в Академии Актуальной Дипломатии, ломала нашу магию. Значит, я действительно могу больше. Могла. И все же, кто-то в Империи разработал программу по калечению магов. Кто-то умышленно влиял на магию, текущую в человеке... В Империи, среди всего обилия ученых, видимо, были и специалисты по магической... Физиологии?
– Лиджев, а можно еще один вопрос?
– Конечно. Спрашивай, – Друид, все также сидящий рядом на песке, внимательно смотрел мне прямо в глаза.
– Магия... Разве ее можно перекрыть? Повредить? Просто, звучит это так, будто она располагается в каком-то определенном участке тела... Разве ее запас не строго ограничен?
– Все верно, запас магии действительно ограничен. Есть маги, через которых протекают огромные потоки энергии, есть и более скромные. Поэтому великие маги всеми правдами и неправдами стремились увеличить то количество магической энергии, которой обладают. Но... Также существуют силы... И заклинания... Способные поставить крепкий блок на заклинателе. Изорвать и повредить связующие нити... Нет, Минати, это слишком сложно для первого занятия, ты все равно ничего не поймешь.
– Но я постараюсь! – пыталась было взмолиться я.
– Я сказал нет. Значит, нет, – неожиданно резко и строго ответил Луноликий, сдвинув кустистые брови к переносице. – Ты не готова.
– Да, хорошо, я поняла... – пробормотала я поспешно. Интуиция подсказывала, что в такие моменты Тильгенмайеру не стоит перечить. Лучше просто спрятаться за чашечкой чая.
– Ну и прекрасно, дорогая... Хмм, что еще я мог забыть... Ах, да! Расскажи, каким оружием ты владеешь?
Чай моментально застрял в горле, и я закашлялась. Из глаз выступили слезы, а Друид начал энергично бить меня по спине, не забывая приговаривать:
– Девочка, ну что же ты такая неаккуратная? Вот все платье разорвала при падении. Я потом дам тебе адрес одной Друидки, мигом тебе все заштопает, а если скажешь, что от меня, то еще и денег не возьмет. Не обожглась, нет? Все в порядке? Ну-ну, успокаивайся, тише... Так какое оружие ты предпочитаешь?
– Помимо магии? – прохрипела я, все еще не в силах говорить нормально.
– Конечно! С твоим-то уровнем владения магии... Обычное оружие сыграло бы немалую роль. Если не сказать – решающую.
Я пропустила колкость и намек в свой адрес мимо ушей.
– Ммм... В Чертоге я неплохо управлялась с луками и короткими клинками... Учителя хвалили.
– Не доверяю я больше этим бездарям, – сокрушенно покачал головой Глава Круга, затем хмыкнул. – Им бы в нашей Академии Друидов еще пару курсов послушать, прежде чем других учить. При этом заявляя о своей небывалой демократичности в подборе студентов!
Чашка опустела и теперь прятаться было не за чем. Шуршащий за спиной ручей нашептывал, что я стану причиной разлада между Академией Друидов Асмариана и Академией Чертог Пелепеленеса. Потому что не очень ловко орудую магией, ставя под сомнение навыки тамошних учителей…
–Ну, ничего, это дело мы поправим, – лучезарно улыбнувшись, старик поднялся на ноги и легким кивком головы рассеял наши волшебные чашки с чаем. Я поднялась следом.
– У вас есть какое-то дополнение к плану, учитель? – решила уточнить я.
– Скажи, дорогая, тебе знаком наш доблестный воин – Майло Хэлдир?
– Кажется, да... Мы встречались на балу... – свое вздрогнувшее сердце я попыталась спрятать за слабой осведомленностью. И теперь боялась и жаждала тех слов, что намеревался произнести Друид.
– Майло – один из лучших Воинов города. Думаю, он будет не против взять на себя ответственность по твоему обучению бою на коротких клинках.
Он это сказал. Просто и буднично. А я не могла поверить услышанному. Передо мной открылась реальная возможность видеть этого необычного, отстраненного, притягательного человека, при этом, не становясь вновь жертвой кровожадного маньяка. Присмотреться к нему, навести мосты, подружиться с «одним их лучших Воинов города»! Это могло открыть очень интересные перспективы. Ну, надо же, как все удачно складывается!
– Что ж, Минати, отдохнула? В таком случае, мы продолжим наше занятие. Итак, ты умеешь петь?
– Петь?
– Ничего страшного, если не умеешь. Тогда этим мы и займемся. Разучим новую хвалебную песнь нашей преблагой богине. Ведь она должна начать слышать глас той, что станет новообращенной
1 Дрелем – создание Природы, принимающее любую, удобную заклинателю древесно-природную форму
Раскачиваясь на ходу, как тонкая молодая ветка, я медленно брела в Торговый район. Домой. Наконец-то... Казалось, что, если бы не сильнейший предгрозовой ветер, дувший прямо в спину, я точно упала бы прямо на мостовую. Не жаловаться. Не жаловаться хотя бы вслух – было одним из правил, которые я пыталась соблюдать, но сейчас мне хотелось прийти, сжать в объятиях Себу и долго-долго отдыхать.
Да, я наивно полагала, что обморок от магического истощения – самое страшное, что могло со мной сегодня случиться. Я жестоко ошиблась. Во всем. Не знаю, почему я решила, что если Тильгенмайер выглядит добрым и заботливым дедушкой, то и занятия с ним будут проходить легко и непринужденно. Он вымотал меня так, что к середине дня я перестала ощущать свои ноги, а к вечеру уже не понимала, где верх и где низ. Волшебный волк был только началом. После моей победы последовало разучивание подвывающей молитвы на двирданике, восхваляющей Митару. Перевод Тильгенмайер не давал, наверное, он думал, что я и так все пойму. Следом он создал еще одного монстра. Гигантскую шипастую змею. И заранее предупредил, что он ядовита и ее укус может повлечь за собой магическую кому. Я вновь отправилась в обморок, и отпаивать меня пришлось дольше. Луноликий был уже не так доволен, как в прошлый раз, ведь змея победила. После некоторых раздумий он дал мне «задание на дом» – продумать бой с новым существом, ведь я буду сражаться с ним до тех пор, пока не возьму верх. Остаток дня мы посвятили изучению новой природной руны. Были ли дни дольше, чем этот?.. Но я не сомневалась – будут.
Напоследок, я обмолвилась о происшествии со стражей и спросила, могут ли мне выдать какие-то документы или, на худой конец, магический пропуск. Тильгенмайер ударил себя ладонью по лбу, сказал, что я обратилась по адресу, и пообещал выправить какую-нибудь бумажку. Или иной понятный для всех жителей опознавательный знак.
С серого неба начал накрапывать мелкий дождичек. Я не испытывала по этому поводу ничего – нервы отключились. Натыкаясь на редких вечерних прохожих, предусмотрительно уступавших дорогу, я добрела до дома. О, как малодушно мне хотелось, чтобы ничего этого не было. Ни Друидов, ни миссии на болотах, ни этих трудностей. Не иметь магии, не владеть магией!
А подсознание шептало, что это невозможно, что это такая же неотъемлемая часть меня, как и дыхание, что я не смогла бы отказаться от тех волнующих воздушных снежинок, возникающих по безмолвному приказу. Что смирение с ситуацией – лучший выход из возможных. Смириться и приспособиться, не этому ли нас учили в Академии в Империи?! И мы всегда это делали. Это было правильно. Но почему мне кажется, что сегодня что-то пошло не так? Не так, как обычно. Опять.
Я нашла силы, чтобы улыбкой ответить на приветствие добродушного Прута и подняться по ужасающе длинной лестнице на четвертый этаж. Постучала в дверь, сама не понимая, чего ожидала. Что дверь откроет кот Себастьян? Но уже через пару мгновений на моей шее висела в растрепанных косах и чувствах Ингельда, содрогаясь от рыданий. Она что-то причитала, просила больше так не делать и не пропадать. Я, как могла, крепко обняла ее в ответ, чувствуя, что если девушка продолжит так на мне висеть, то мы обе просто упадем на пыльный пол общего коридора. Из дверей выглядывали Двестер и Себа. Получается, все уже здесь. Ждут меня. Это так неожиданно… На сердце потеплело. Я будто снова обрела дом. Вдали от дома.
– Ингельда, если ты меня задушишь, то мы точно больше не увидимся!.. – прохрипела я, пытаясь унять любовь юной девушки. Она тут же отпрянула.
– Ой, прости, Минати! Но я так испугалась за тебя! Скажи, пожалуйста, с тобой ведь все в порядке? Где ты провела эту ночь? Почему не пришла домой?
Я не могла рассказать ей ни про Фантомов, ни про Майло. Хватит и того, что часть этой истории знает Себастьян. Ингельда, воспитанная в строгих местных традициях, точно не поняла бы мое поведение. Поэтому я просто вымученно улыбнулась и спросила:
– Может зайдем внутрь и поужинаем? Я ведь круглый день ничего не ела…
Ингельда спохватилась, взяла меня за руку и втащила внутрь. Двестер отступил на пару шагов, стараясь то ли не путаться под ногами, то ли слиться со стенами. Кажется, он чувствовал себя немного неловко. А следовавший за нами повсюду Себастьян добавлял ему нервозности. Вон, даже всегда приглаженные волосы паренька оказались всклокочены.
Я вышагнула из забрызганных грязью и потерявших лоск сапожек, разнося на пятках по гостиной песок с сегодняшнего занятия. И была заботливо усажена на диван, с которым едва успела познакомиться этим утром. Двестер присел рядом в нерешительности, а Ингельда, обретшая наконец покой, упорхнула на кухню греметь кастрюльками и котелками. Какой же мягкий этот диван…
– Минати? – робко вопрошал Двестер. – Мы, кажется, собирались позаниматься вечером? Я пришел. А вы готовы?
Я мысленно застонала. Да, парнишку я звала вечерком, и он пришел. Во второй раз пришел, не нарушив данного слова. Я открыла глаза и посмотрела на Двестера.
– Так это – да? – не понял парень.
– Вот бы нам сейчас чаю Тильгенмайера… – проговорила я мечтательно, устремив взгляд в потолок. Он бодрил, помогал открыть второе дыхание, улучшал настроение и сон… – Да, Двестер. Спасибо тебе. Я – твоя должница.
Двестер кивнул и протянул мне затрепанную детскими руками книжку. На обложке была отпечатана сложная гравюра – тонкое дерево, шипастая змея у его корней, солнце и луна, маленькая птичка, сидящая в самой гуще кроны. По всем признакам – это сказки. Идеально для начала.
Взгляд снова упал на желтый, сложенный вчетверо лист, лежащий на столе еще с утра. Расправив его, я увидела свой собственный карандашный портрет, набросанный быстрой умелой рукой. В углу красовался сложный вензель. Я задумалась. В этом городе у меня был только один знакомый художник. Оттого подобное внимание оказалось вдвойне приятным. Ариэн помнил обо мне. И даже откуда-то разузнал адрес. Немало подивившись неожиданному подарку, я оставила его на комоде возле большого окна. Рядом поставила другой подарок – маленькую козочку из черепа рыбы гонта. Кажется, я обрастаю в этом городе неожиданными знакомствами…
Я прошла в спальню, переоделась в простое серое платье, и, бросив быстрый взгляд на платье зеленое, торопливо захлопнула дверь шкафа. Затем я умылась холодной бодрящей водой, обтерла лицо и шею мягким свежим полотенцем. Двестер уже выбирал учебную историю, а из кухоньки доносилось приглушенное пение Ингельды и дивный запах бульона.
Почуяв мою внезапную слабость, существо приободрилось и вновь зарычало. Я же ничего не видела и могла только слышать его приближение. Сейчас он остановился. Следом будет бросок и челюсти, смыкающиеся на моем горле.
Я поняла причину. Очередная неконтролируемая растрата магической энергии. Столько сил вложила в атаку, что магия просто закончилась. Исчерпалась даже физическая энергия! И теперь я подошла к грани истощения. Магически, телесно, психически – я была не готова закончить бой, который почти выиграла! Нужно действовать умом и хитростью. Нужна уловка! И если она не родится в ближайшие пару мгновений, моя жизнь бесславно оборвется.
Волк бросился на меня, слепую и потерявшую ориентацию, повалил на землю. Это был момент его триумфа. Момент, прерванный моим криком. На грудь и глаза опустилась тяжелая темнота. Как же быстро все закончилось...
– Вставай, вставай, Минати, – приговаривал Глава Круга. Он опустился прямо на землю, аккуратно приподнял меня за плечи и удобно уложил голову у себя на ногах. – Знаешь, концовка бесподобна, я почти поверил!.. Вот, пей, не упрямься. Что это было, рассказывай.
У пересохших губ настойчиво маячила чашка с волшебным ромашковым чаем Тильгенмайера. Сил не осталось даже на то, чтобы взять ее в руки, поэтому чай сам заливался в горло, будто поддерживаемый невидимой магической рукой. Постепенно становилось легче. Темнота уходила, и становилось чуть легче смотреть в серое затянутое облаками небо. Исчезала тяжесть, не позволявшая дышать полной грудью. Но от последствий обморока истощения не так-то просто избавиться.
– Ну, так, как ты это сделала? – повторил вопрос Друид после того, как мое дыхание выровнялось.
Усилием воли я заставила себя подняться с колен учителя, сесть на песок и взять чашечку, оказавшуюся обжигающе-горячей. В едва очнувшемся мозге промелькнула мысль о том, что неплохо бы попросить у Аксельрода еще тех чудесно-отвратительных эликсиров. Сиплым голосом я ответила:
– Вы наверняка заметили, что сил у меня почти не оставалось. Требовалась хитрость, которая решила бы все сразу. У меня было две мысли. Первая – причинить вред заклинателю. Но это оказалось абсолютно бессмысленным, ведь вас не было на площадке. Всего лишь проекция, способная видеть вашими глазами. Ведь оттого она была прозрачной?.. Вторая идея – воздействовать на материал, из которого сделан дрелем. Вспоминаем – это ветки, снег, песок и вода, главный связующий компонент. Я решила, что если смогу закристаллизовать всю воду в монстре, то он саморазрушится. А так как сил не почти не оставалось, единственным выходом, было применить «Ледяной крик». Он отключил меня, извлекая остатки магии, и уничтожил волка. Вот и все.
– Блестяще, Минати! Я нисколько в тебе не сомневался, – искренне и гордо улыбаясь, старик смотрел на меня. – В твоих размышлениях только одна ошибка – я на самом деле был здесь. Никаких проекций, просто заклинание разматериализации. Но ты пока не способна его повторить.
– Надеюсь, когда-нибудь, – вздохнула я, отпив еще немного чая. – Учитель...
– Да, мотра.
– Можно вопрос?
– Конечно, ты заслужила сегодня ответы на свои вопросы.
– Скажите... Там, наверху над обрывом, вы ведь специально провоцировали меня, сидящую в воде и находящуюся в полной нерешительности? – я прямо взглянула в лицо Луноликого.
– Кхм... – Тильгенмайер лукаво улыбнулся, пару раз прокашлялся, но все-таки ответил. – Да, Минати. Я действительно не сомневался в тебе. Но ты настолько не привыкла использовать свою магию, что только злость и ярость способны расшевелить тебя. Что-то... Или кто-то, будто намеренно губил в тебе потенциал, перекрывая и пережимая все каналы энергий. И нам предстоит с этим разобраться. Подобное вмешательство в дела магии никогда не доводили до хорошего.
Я задумалась над словами Друида о «перекрытии каналов энергии». Выходит, Аксельрод говорил правду. Эссенция, которую мы пили все время обучения в Академии Актуальной Дипломатии, ломала нашу магию. Значит, я действительно могу больше. Могла. И все же, кто-то в Империи разработал программу по калечению магов. Кто-то умышленно влиял на магию, текущую в человеке... В Империи, среди всего обилия ученых, видимо, были и специалисты по магической... Физиологии?
– Лиджев, а можно еще один вопрос?
– Конечно. Спрашивай, – Друид, все также сидящий рядом на песке, внимательно смотрел мне прямо в глаза.
– Магия... Разве ее можно перекрыть? Повредить? Просто, звучит это так, будто она располагается в каком-то определенном участке тела... Разве ее запас не строго ограничен?
Глава Круга сузил глаза и как-то, будто подозрительно, взглянул на меня, прежде чем уклончиво ответить:
– Все верно, запас магии действительно ограничен. Есть маги, через которых протекают огромные потоки энергии, есть и более скромные. Поэтому великие маги всеми правдами и неправдами стремились увеличить то количество магической энергии, которой обладают. Но... Также существуют силы... И заклинания... Способные поставить крепкий блок на заклинателе. Изорвать и повредить связующие нити... Нет, Минати, это слишком сложно для первого занятия, ты все равно ничего не поймешь.
– Но я постараюсь! – пыталась было взмолиться я.
– Я сказал нет. Значит, нет, – неожиданно резко и строго ответил Луноликий, сдвинув кустистые брови к переносице. – Ты не готова.
– Да, хорошо, я поняла... – пробормотала я поспешно. Интуиция подсказывала, что в такие моменты Тильгенмайеру не стоит перечить. Лучше просто спрятаться за чашечкой чая.
– Ну и прекрасно, дорогая... Хмм, что еще я мог забыть... Ах, да! Расскажи, каким оружием ты владеешь?
Чай моментально застрял в горле, и я закашлялась. Из глаз выступили слезы, а Друид начал энергично бить меня по спине, не забывая приговаривать:
– Девочка, ну что же ты такая неаккуратная? Вот все платье разорвала при падении. Я потом дам тебе адрес одной Друидки, мигом тебе все заштопает, а если скажешь, что от меня, то еще и денег не возьмет. Не обожглась, нет? Все в порядке? Ну-ну, успокаивайся, тише... Так какое оружие ты предпочитаешь?
– Помимо магии? – прохрипела я, все еще не в силах говорить нормально.
– Конечно! С твоим-то уровнем владения магии... Обычное оружие сыграло бы немалую роль. Если не сказать – решающую.
Я пропустила колкость и намек в свой адрес мимо ушей.
– Ммм... В Чертоге я неплохо управлялась с луками и короткими клинками... Учителя хвалили.
– Не доверяю я больше этим бездарям, – сокрушенно покачал головой Глава Круга, затем хмыкнул. – Им бы в нашей Академии Друидов еще пару курсов послушать, прежде чем других учить. При этом заявляя о своей небывалой демократичности в подборе студентов!
Чашка опустела и теперь прятаться было не за чем. Шуршащий за спиной ручей нашептывал, что я стану причиной разлада между Академией Друидов Асмариана и Академией Чертог Пелепеленеса. Потому что не очень ловко орудую магией, ставя под сомнение навыки тамошних учителей…
–Ну, ничего, это дело мы поправим, – лучезарно улыбнувшись, старик поднялся на ноги и легким кивком головы рассеял наши волшебные чашки с чаем. Я поднялась следом.
– У вас есть какое-то дополнение к плану, учитель? – решила уточнить я.
– Скажи, дорогая, тебе знаком наш доблестный воин – Майло Хэлдир?
– Кажется, да... Мы встречались на балу... – свое вздрогнувшее сердце я попыталась спрятать за слабой осведомленностью. И теперь боялась и жаждала тех слов, что намеревался произнести Друид.
– Майло – один из лучших Воинов города. Думаю, он будет не против взять на себя ответственность по твоему обучению бою на коротких клинках.
Он это сказал. Просто и буднично. А я не могла поверить услышанному. Передо мной открылась реальная возможность видеть этого необычного, отстраненного, притягательного человека, при этом, не становясь вновь жертвой кровожадного маньяка. Присмотреться к нему, навести мосты, подружиться с «одним их лучших Воинов города»! Это могло открыть очень интересные перспективы. Ну, надо же, как все удачно складывается!
– Что ж, Минати, отдохнула? В таком случае, мы продолжим наше занятие. Итак, ты умеешь петь?
– Петь?
– Ничего страшного, если не умеешь. Тогда этим мы и займемся. Разучим новую хвалебную песнь нашей преблагой богине. Ведь она должна начать слышать глас той, что станет новообращенной
1 Дрелем – создание Природы, принимающее любую, удобную заклинателю древесно-природную форму
Глава 9.5. Мудрецы, повесы и благородные воины
Раскачиваясь на ходу, как тонкая молодая ветка, я медленно брела в Торговый район. Домой. Наконец-то... Казалось, что, если бы не сильнейший предгрозовой ветер, дувший прямо в спину, я точно упала бы прямо на мостовую. Не жаловаться. Не жаловаться хотя бы вслух – было одним из правил, которые я пыталась соблюдать, но сейчас мне хотелось прийти, сжать в объятиях Себу и долго-долго отдыхать.
Да, я наивно полагала, что обморок от магического истощения – самое страшное, что могло со мной сегодня случиться. Я жестоко ошиблась. Во всем. Не знаю, почему я решила, что если Тильгенмайер выглядит добрым и заботливым дедушкой, то и занятия с ним будут проходить легко и непринужденно. Он вымотал меня так, что к середине дня я перестала ощущать свои ноги, а к вечеру уже не понимала, где верх и где низ. Волшебный волк был только началом. После моей победы последовало разучивание подвывающей молитвы на двирданике, восхваляющей Митару. Перевод Тильгенмайер не давал, наверное, он думал, что я и так все пойму. Следом он создал еще одного монстра. Гигантскую шипастую змею. И заранее предупредил, что он ядовита и ее укус может повлечь за собой магическую кому. Я вновь отправилась в обморок, и отпаивать меня пришлось дольше. Луноликий был уже не так доволен, как в прошлый раз, ведь змея победила. После некоторых раздумий он дал мне «задание на дом» – продумать бой с новым существом, ведь я буду сражаться с ним до тех пор, пока не возьму верх. Остаток дня мы посвятили изучению новой природной руны. Были ли дни дольше, чем этот?.. Но я не сомневалась – будут.
Напоследок, я обмолвилась о происшествии со стражей и спросила, могут ли мне выдать какие-то документы или, на худой конец, магический пропуск. Тильгенмайер ударил себя ладонью по лбу, сказал, что я обратилась по адресу, и пообещал выправить какую-нибудь бумажку. Или иной понятный для всех жителей опознавательный знак.
С серого неба начал накрапывать мелкий дождичек. Я не испытывала по этому поводу ничего – нервы отключились. Натыкаясь на редких вечерних прохожих, предусмотрительно уступавших дорогу, я добрела до дома. О, как малодушно мне хотелось, чтобы ничего этого не было. Ни Друидов, ни миссии на болотах, ни этих трудностей. Не иметь магии, не владеть магией!
А подсознание шептало, что это невозможно, что это такая же неотъемлемая часть меня, как и дыхание, что я не смогла бы отказаться от тех волнующих воздушных снежинок, возникающих по безмолвному приказу. Что смирение с ситуацией – лучший выход из возможных. Смириться и приспособиться, не этому ли нас учили в Академии в Империи?! И мы всегда это делали. Это было правильно. Но почему мне кажется, что сегодня что-то пошло не так? Не так, как обычно. Опять.
Я нашла силы, чтобы улыбкой ответить на приветствие добродушного Прута и подняться по ужасающе длинной лестнице на четвертый этаж. Постучала в дверь, сама не понимая, чего ожидала. Что дверь откроет кот Себастьян? Но уже через пару мгновений на моей шее висела в растрепанных косах и чувствах Ингельда, содрогаясь от рыданий. Она что-то причитала, просила больше так не делать и не пропадать. Я, как могла, крепко обняла ее в ответ, чувствуя, что если девушка продолжит так на мне висеть, то мы обе просто упадем на пыльный пол общего коридора. Из дверей выглядывали Двестер и Себа. Получается, все уже здесь. Ждут меня. Это так неожиданно… На сердце потеплело. Я будто снова обрела дом. Вдали от дома.
– Ингельда, если ты меня задушишь, то мы точно больше не увидимся!.. – прохрипела я, пытаясь унять любовь юной девушки. Она тут же отпрянула.
– Ой, прости, Минати! Но я так испугалась за тебя! Скажи, пожалуйста, с тобой ведь все в порядке? Где ты провела эту ночь? Почему не пришла домой?
Я не могла рассказать ей ни про Фантомов, ни про Майло. Хватит и того, что часть этой истории знает Себастьян. Ингельда, воспитанная в строгих местных традициях, точно не поняла бы мое поведение. Поэтому я просто вымученно улыбнулась и спросила:
– Может зайдем внутрь и поужинаем? Я ведь круглый день ничего не ела…
Ингельда спохватилась, взяла меня за руку и втащила внутрь. Двестер отступил на пару шагов, стараясь то ли не путаться под ногами, то ли слиться со стенами. Кажется, он чувствовал себя немного неловко. А следовавший за нами повсюду Себастьян добавлял ему нервозности. Вон, даже всегда приглаженные волосы паренька оказались всклокочены.
Я вышагнула из забрызганных грязью и потерявших лоск сапожек, разнося на пятках по гостиной песок с сегодняшнего занятия. И была заботливо усажена на диван, с которым едва успела познакомиться этим утром. Двестер присел рядом в нерешительности, а Ингельда, обретшая наконец покой, упорхнула на кухню греметь кастрюльками и котелками. Какой же мягкий этот диван…
– Минати? – робко вопрошал Двестер. – Мы, кажется, собирались позаниматься вечером? Я пришел. А вы готовы?
Я мысленно застонала. Да, парнишку я звала вечерком, и он пришел. Во второй раз пришел, не нарушив данного слова. Я открыла глаза и посмотрела на Двестера.
– Так это – да? – не понял парень.
– Вот бы нам сейчас чаю Тильгенмайера… – проговорила я мечтательно, устремив взгляд в потолок. Он бодрил, помогал открыть второе дыхание, улучшал настроение и сон… – Да, Двестер. Спасибо тебе. Я – твоя должница.
Двестер кивнул и протянул мне затрепанную детскими руками книжку. На обложке была отпечатана сложная гравюра – тонкое дерево, шипастая змея у его корней, солнце и луна, маленькая птичка, сидящая в самой гуще кроны. По всем признакам – это сказки. Идеально для начала.
Взгляд снова упал на желтый, сложенный вчетверо лист, лежащий на столе еще с утра. Расправив его, я увидела свой собственный карандашный портрет, набросанный быстрой умелой рукой. В углу красовался сложный вензель. Я задумалась. В этом городе у меня был только один знакомый художник. Оттого подобное внимание оказалось вдвойне приятным. Ариэн помнил обо мне. И даже откуда-то разузнал адрес. Немало подивившись неожиданному подарку, я оставила его на комоде возле большого окна. Рядом поставила другой подарок – маленькую козочку из черепа рыбы гонта. Кажется, я обрастаю в этом городе неожиданными знакомствами…
Я прошла в спальню, переоделась в простое серое платье, и, бросив быстрый взгляд на платье зеленое, торопливо захлопнула дверь шкафа. Затем я умылась холодной бодрящей водой, обтерла лицо и шею мягким свежим полотенцем. Двестер уже выбирал учебную историю, а из кухоньки доносилось приглушенное пение Ингельды и дивный запах бульона.
