Заваленная холодными рыбешками, торчит безжизненная рука. Рядом потихоньку течет тонкий ручеек крови. И остается только молить Митару, чтобы кровь была рыбьей. Люди разбегаются в стороны, подальше от места происшествия, не желая иметь с ним ничего общего, не видеть и не слышать, не то что – помогать. Я хватаю за руку одного дородного грузчика или рыбака, другого, третьего, но все без толку. Бригадир надрывается, пытаясь сдвинуть полную сеть, капитан и пара подскочивших матросов по мере сил помогают.
– Помогите! – кричу, удивляясь силе собственного голоса. – На помощь, человеку плохо!
От бегущих врассыпную толп отделяется пара мужчин. Переглянувшись, они направляются ко мне. Я машу руками, даже привстаю на носочки, чтобы меня лучше было видно, продолжаю кричать.
– Сюда! Пожалуйста, помогите им!
Мужчины подтягивают закатанные рукава повыше, обнажая аляпистые рисунки на коже и волосатые руки, присоединяются к команде спасателей. Обернувшись, я замечаю соседний кран, брошенный испуганными грузчиками, и еще одну надтреснутую веревку. Мгновение, и вторая сеть, наполненная тяжелой свежей рыбой, проламывает вторую лодку. Под удивленные вскрики судно тут же начинает наполняться водой. Рыба, вдохнувшая полными жабрами, рвется из сетей наружу, растягивая в стороны сломанную палубу.
Я действую быстро. Настолько, насколько хватает магического мастерства, ловкости рук запуганного колдуна и скорости реакции. Пара энергетических заклинаний скрепляет деревянный настил, не давая лодке расползаться в стороны. Следующие замораживают и обездвиживают вырывающуюся на свободу рыбу – совсем как ранее с Ариэном и Двестером. На удивление полезное оказалось заклинание. Но этого мало. Моряки мечутся, поскальзываются на хрупкой корочке льда. Кто-то вылетел за борт, кто-то заново повредил ледяные перекрытия… Я тихо зашипела. Силы быстро растрачивались на поддержание лопавшихся заклятий.
– Митэртэ… – выдохнула, собирая волю в кулак. Перед мысленным взором ослепительной вспышкой появилась ледяная скульптура моей богини Клории. Сцепив зубы, закончила второй магической формулой. – Ингудо!
С рук сорвался могучий магический вихрь. Покружившись немного рядом, разметав в разные стороны мусор, пыль и мелких серых рыбешек, он направился к сломанному паруснику, ведомый одной лишь силой моего приказа. За вихрем волочилась плотная ледяная дорожка. Едва коснувшись воды, он принялся замораживать все вокруг, кружась, захватывая все новые и новые пространства, пока не покрыл слоем льда и инея судно и не выпрыгнувших моряков. А потом еще пару соседних лодок, для верности. И растворился в вечернем воздухе, будто его и не было, как только я перестала подпитывать вихрь магией. Лед скрепил не только палубы и перекрытия, но еще и некоторые веревки, тоже готовившиеся лопнуть. Пораженные моряки, захваченные колючим зимним морозцем, пришли в себя довольно быстро, и с утроенным рвением бросились снимать сети и разгружать парусники.
От быстрого израсходования слабых сил, еще недостаточно восстановленных эликсирами Аксельрода, меня вдруг затошнило. Пришлось привалиться у сваленных в кучу пустых деревянных ящиков. Перед глазами плыли кровавые круги, пока я наблюдала за капитаном и бригадиром, успешно вытащившим из-под рыбы своих товарищей. Один из грузчиков отделался лишь легкими ушибами, второму повезло меньше – его рука была раздроблена, одна глазница оказалась пустой. Он тихо скулил, прижимая перебитую конечность к груди. По плечам пробежали мурашки… Если бы я заметила опасность раньше! На ставших мягкими ногах я подошла к, наконец начавшим улыбаться мужчинам, и спросила:
– Гилам ватам! С вами все в порядке?
– Это же наша спасительница! – воскликнул один из грузчиков, стоявших ранее возле рычагов. – Она позвала помощь и заморозила воду!
– Девушка, мы вам жизнью обязаны и жизнью наших семей, – обернувшись, серьезно произнес бригадир грузчиков. Команда активно закивала. – У нас ничего нет, чем можно бы было отблагодарить благородную лиджи… Но может вы примете небольшой подарок?
Он пошарил за пазухой и извлек из внутреннего кармана рабочей тужурки маленькую резную игрушку. Козочку с крошечными рожками. Смущенно покрутил перед моим носом и сунул прямо в руку.
– Это свистулька. Я выточил ее из черепа гигантского гонта* (Гонт – гигантская хищная речная рыба с массивным черепом. Водится на Великом болоте в Сареттине) для своей дочурки, – бригадир тепло и искренне улыбнулся. – Моя девочка больше обрадуется живому папке дома, чем игрушке.
– Спасибо, – я ответно улыбнулась дородному бригадиру и сунула подарок в карман пальто. Несмотря на то, что чувства усталости и слабости стремительно нарастали, я не могла покинуть этих людей просто так. Поэтому взмахнув рукой, пожелала, чтобы у каждого моряка в руке оказалось по чашечке теплого ромашкового чая Тильгенмайера. – Пожалуйста, берегите себя. И помогите этому человеку… Думаю, Друиды способны оказать ему лекарскую помощь.
Мужчины закивали, с удовольствием потягивая ароматный напиток. И теперь я со спокойной совестью могла отправиться домой. Где меня уже должен был ждать Двестер и Ингельда с ужином. Хоть я и не забыла в суматохе, сколько раз уже прокричала часовая птица. К тому же, скоро начнется комендантский час и будет не так то просто выбраться из Прибрежного района. А оказавшимся на улице в неположенное время не грозит ничего хорошего. Вот только силы подвели, ноги передвигались с серьезными усилием и, откровенно говоря, от усталости хотелось просто забиться где-то под крышей и тихо пересидеть ночь…
Мелодия: Mattias Westlund – Shadows On The Fringe
На древний город быстро опускались весенние сумерки. Гений Аксельрода еще не коснулся этих мест, поэтому улицы рабочего района не освещались магическими фонариками. Жители сами занимались этим вопросом, кое-где выставляя свечи в окнах или зажигая масляные лампы возле входных дверей, на фасадах и у кривых перекрестков. Я шла почти наощупь, оказавшись в абсолютно незнакомом месте. Казалось бы, все просто – надо лишь развернуться и двинуться обратно по тому же маршруту, но было слишком поздно. Я окончательно запуталась в полном архитектурном однообразии района, пару раз свернула наугад и теперь не понимала, куда двигаться дальше.
Где-то вдалеке послышался тихий и урчащий – первый весенний громовой раскат. Пришлось припустить по пустынной едва освещенной улице, в надежде выбраться хоть к какому-то мосту. Однако все это оказалось бесполезным – солнце садилось, а я все не могла найтись.
Огибая очередной дом, я, отчаявшись найти дорогу, внезапно увидела впереди одиноко бредущего человека.
– Простите! Простите, сэн, постойте! – я прибавила скорости и замахала руками. Незнакомец обернулся. И растаял в воздухе прямо у меня на глазах.
Я остановилась, чувствуя, как гудят ноги. Что это сейчас было? Неужели, солнечный удар? Иллюзия? Или я настолько истощена, что приняла какую-то тень за идущего мужчину? Добравшись до места, где он исчез, я внимательно осмотрелась. И, естественно, ничего не обнаружила. Конечно, ведь камни мостовой не оставляют на себе следов. Но если это действительно был человек, то если последовать за ним – можно выйти в более людные места. Знаю, это странно – следовать за галлюцинацией, но перед наступающим комендантским часом я готова была на любые глупости. Так, я выскочила на длиннющую улицу, по которой вроде бы шел незнакомец, и, слегка прихрамывая, пошла по ней, периодически озираясь.
Грохочущая гроза надвигалась неумолимо, подавляя яркие закатные краски, закусывая светлым небом, наполняя воздух томлением. Где-то над крышами домов заблестела еще робкая первая молния.
Дома действительно были похожи один на другой – простенькие и очень небогатые. Они кривились, их рассекало трещинами и надстраивала торопливая человеческая рука. Они скрипели от тяжести и усталости. С ощущением бега по бесконечному муравейнику, я мечтала об одном – поскорее оказаться дома. А раскаты грома все громче раздавались над головой. Звучные и близкие, какие бывают только строптивой весной, не определившейся с погодой. Темные грозовые облака наконец скрыли садящееся солнце. Они же объяснили странную для кyбата жару. Теперь эти грузные монстры накрыли город, попеременно пугая его то молниями, то скрежещущими раскатами. Наступила темнота. Я уже поняла, что явно не успею к заходу солнца вернуться домой, где меня ждут нервные Себастьян и Ингельда. Может и малыш Двестер, присоединившийся к ним, уже убежал домой?.. Успеть бы до того, как перекроют мосты…
Первая холодная капля упала на плечо и заставила вздрогнуть от неожиданности. Ее сестра с шлепом опустилась на голову. Этого оказалось достаточно, чтобы, прикрываясь руками и не обращая внимание на подгибающиеся ноги, побежать дальше в ускоренном темпе. Впрочем, это мало помогло, и одежда все быстрее и быстрее напитывалась водой. Наверное, как маг, я могла бы попытаться с этим что-то сделать, но стихия огня была мне не подвластна, а извлекать воду из одежды я почему-то не научилась.
Следующая молния ударила впереди меня, метрах в пятнадцати, высветив мужской силуэт, очень похожий на замеченный ранее. Но и на этот раз он растворился в тенях меж домов. Внутренне напрягшись, пытаясь удержать ускользающее тепло, я побрела дальше, спотыкаясь и цепляясь носками промокших сапог за брусчатку. Спустя пару поворотов, я остановилась перевести дух под каким-то козырьком и с тоской посмотрела на запертые ставни. Хозяева улеглись спать – им не нужны непрошеные гости. Свечи, факелы и уличные фонари погасило дождем и дорогу можно было различить только в свете частых молний. Прислонившись к каменному косяку, я всего лишь хотела немного передохнуть… Притупленные и уставшие нервы слишком поздно осознали, что позади кто-то стоит. Кто-то большой и теплый. Вздрогнув, я обернулась и увидела… Того мужчину… Правда, был ли он человеком?
Прямо перед моими глазами, вторя громовому раскату, щелкнули белые острые зубы. Рот расплылся в омерзительной ухмылке, а наполненные багровым пламенем глаза, медленно скользнули по лицу. Я застыла, изучая иссеченную то ли шрамами, то ли татуировками нависшую надо мной ужасную физиономию. Из последних сил я держалась, чтобы не упасть от неожиданности и нахлынувшего приливной волной страха в обморок. Галлюцинация оказалась слишком реальной. И совершенно не такой, какую я ожидала. Оскалившись, мужчина произнес почти шепотом:
– Привет, Минати.
Крик ужаса совпал со следующим раскатом.
Я бежала со всех ног и чувствовала, что он рядом. Я осязала его в каждой тени, которая проносилась мимо, в каждой вспышке молнии. За поворотом я боялась встретить этот призрачный силуэт, боялась быть пойманной. Было бы не так страшно, окажись он простым вором – я бы отдала звеневшие в кармане монеты. Или отбилась бы ледяными заклинаниями. На этом все бы и закончилось. Вот только взыграла паранойя, и мне показалось, что он – убийца. Наемный убийца, вычисливший меня, шпионку, и теперь посланный сделать так, чтобы мое тело всплыло утром в канале. И Камор грустно рассказывал бы об этом следующей глупенькой дурочке. И я бежала. Не обращая внимания на усталость, колотящееся сердце и сбитое дыхание. Мне как можно скорее нужно найти выход из этого лабиринта одинаковых домов и не сбавить шаг. Как назло, шугнувшись от очередной тени, я споткнулась и вывихнула лодыжку. Из глаз брызнули слезы боли, обиды и страха. Бежать стало труднее. Мокрые волосы липли к лицу и глазам, затрудняя обзор.
Показалось, что впереди забрезжил свет. Я должна успеть! Этот человек не будет убивать меня там!
– Минати! Куда ты бежишь?
Громкий смешок заполнил все мое сознание, разрывая барабанные перепонки. Я заткнула уши руками и бежала уже не разбирая дороги, с силой наступая на больную ногу – лишь бы не останавливаться. Последний мой промах. Зацепившись об огромный булыжник, не поняла, как оказалась на лежащей на мостовой. Боль пронзила разбитые руки и колени, из которых уже начала сочиться кровь. Я села и заозиралась, пытаясь обнаружить в тенях своего врага. Перед огромным мужчиной я была практически безоружна. Магическая энергия не успела накопиться, а оружия я давно при себе не носила. Неужели, это конец?
– Больно Минати? Я могу облегчить твою боль…
Мужчина с абсолютно черной кожей, изрисованной белыми светящимися узорами, материализовался неподалеку от места моего падения. Взглянула на своего мучителя и увидела в его руке тонкий клинок. Я попыталась сдвинуться, но убраться далеко от этих пылающих глаз не получилось. Он медленно приближался, непринужденно поигрывая лезвием. И я закричала. Закричала единственное, что пришло тогда в голову:
– Клория!
Это была не просьба о пощаде, не имя матери или «первой любви». Это было имя, которое носила обретенная мною богиня.
В этот крик я вложила все. Мольбу о помощи, отчаяние, любовь к жизни, требование справедливости и даже магию… Я кричала долго, растягивая гласные, захлебываясь слезами и своей беспомощностью, каким-то нечеловеческим чувством понимая, что только это имя и удерживает убийцу от использования орудия убийства по назначению. Когда оно наконец было произнесено до конца, до последнего звука, закончились как слезы, так и магические резервы. Я открыла глаза. Вокруг только дождь и пустота.
Еще какое-то время я посидела под дождем, уперевшись лбом в колени и, пытаясь унять боль в лодыжке. Дождь отбивал по моей согнутой спине барабанную дробь, и даже магия не спасала от его холода. Я знала одно – он ушел. Исчез! Его что-то отпугнуло. Но я просто не могла поверить, что это сделало имя богини. А сейчас мне нужно просто прекратить размазывать кровь и грязь по рукам, добраться домой, высушиться и лечь спать. Двестера, если он еще не ушел, нужно отослать домой, а обо всем произошедшем подумать завтра. Однако вопросы, мельтешащие в голове, никак не позволяли прийти в себя и начать выполнять этот четкий и простой план. Кто был этот странный черный человек? Откуда он знает мое имя и что ему было нужно? Зачем он преследовал меня и пытался убить? Почему в тот страшный момент именно имя Клории сорвалось с моих губ? Неужели это оно спасло меня от преждевременной кончины?..
Со всей силы ударив кулаком по булыжникам и получив очередную порцию боли, я нашла в себе силы подняться. Пошатываясь и поглаживая пораненную руку, я пошла к видневшимся впереди спасительным огонькам, до которых не смогла добраться ранее.
Брезживший впереди свет исходил от тех редких уличных фонарей, что поддерживались магией. Я вышла на небольшую площадь, в центре которой росли молоденькие березки. Фасады домов, выходивших на площадь, не блистали красотой и были, скорее, даже более жуткими и мрачными, чем те, в которых я заплутала ранее.
Смахнув со щеки мокрую непослушную прядь, я попыталась напрячь зрение, чтобы через дождевую завесу разглядеть какую-нибудь широкую улицу, которая наверняка вела бы к мосту. Или заброшенное здание, в котором можно спрятаться от дождя и до завершения комендантского часа. Небо прорезала яркая молния.
– Минааааати…
Раздавшийся где-то за спиной шепот снова пустил жуткий холодок по коже.
– Помогите! – кричу, удивляясь силе собственного голоса. – На помощь, человеку плохо!
От бегущих врассыпную толп отделяется пара мужчин. Переглянувшись, они направляются ко мне. Я машу руками, даже привстаю на носочки, чтобы меня лучше было видно, продолжаю кричать.
– Сюда! Пожалуйста, помогите им!
Мужчины подтягивают закатанные рукава повыше, обнажая аляпистые рисунки на коже и волосатые руки, присоединяются к команде спасателей. Обернувшись, я замечаю соседний кран, брошенный испуганными грузчиками, и еще одну надтреснутую веревку. Мгновение, и вторая сеть, наполненная тяжелой свежей рыбой, проламывает вторую лодку. Под удивленные вскрики судно тут же начинает наполняться водой. Рыба, вдохнувшая полными жабрами, рвется из сетей наружу, растягивая в стороны сломанную палубу.
Я действую быстро. Настолько, насколько хватает магического мастерства, ловкости рук запуганного колдуна и скорости реакции. Пара энергетических заклинаний скрепляет деревянный настил, не давая лодке расползаться в стороны. Следующие замораживают и обездвиживают вырывающуюся на свободу рыбу – совсем как ранее с Ариэном и Двестером. На удивление полезное оказалось заклинание. Но этого мало. Моряки мечутся, поскальзываются на хрупкой корочке льда. Кто-то вылетел за борт, кто-то заново повредил ледяные перекрытия… Я тихо зашипела. Силы быстро растрачивались на поддержание лопавшихся заклятий.
– Митэртэ… – выдохнула, собирая волю в кулак. Перед мысленным взором ослепительной вспышкой появилась ледяная скульптура моей богини Клории. Сцепив зубы, закончила второй магической формулой. – Ингудо!
С рук сорвался могучий магический вихрь. Покружившись немного рядом, разметав в разные стороны мусор, пыль и мелких серых рыбешек, он направился к сломанному паруснику, ведомый одной лишь силой моего приказа. За вихрем волочилась плотная ледяная дорожка. Едва коснувшись воды, он принялся замораживать все вокруг, кружась, захватывая все новые и новые пространства, пока не покрыл слоем льда и инея судно и не выпрыгнувших моряков. А потом еще пару соседних лодок, для верности. И растворился в вечернем воздухе, будто его и не было, как только я перестала подпитывать вихрь магией. Лед скрепил не только палубы и перекрытия, но еще и некоторые веревки, тоже готовившиеся лопнуть. Пораженные моряки, захваченные колючим зимним морозцем, пришли в себя довольно быстро, и с утроенным рвением бросились снимать сети и разгружать парусники.
От быстрого израсходования слабых сил, еще недостаточно восстановленных эликсирами Аксельрода, меня вдруг затошнило. Пришлось привалиться у сваленных в кучу пустых деревянных ящиков. Перед глазами плыли кровавые круги, пока я наблюдала за капитаном и бригадиром, успешно вытащившим из-под рыбы своих товарищей. Один из грузчиков отделался лишь легкими ушибами, второму повезло меньше – его рука была раздроблена, одна глазница оказалась пустой. Он тихо скулил, прижимая перебитую конечность к груди. По плечам пробежали мурашки… Если бы я заметила опасность раньше! На ставших мягкими ногах я подошла к, наконец начавшим улыбаться мужчинам, и спросила:
– Гилам ватам! С вами все в порядке?
– Это же наша спасительница! – воскликнул один из грузчиков, стоявших ранее возле рычагов. – Она позвала помощь и заморозила воду!
– Девушка, мы вам жизнью обязаны и жизнью наших семей, – обернувшись, серьезно произнес бригадир грузчиков. Команда активно закивала. – У нас ничего нет, чем можно бы было отблагодарить благородную лиджи… Но может вы примете небольшой подарок?
Он пошарил за пазухой и извлек из внутреннего кармана рабочей тужурки маленькую резную игрушку. Козочку с крошечными рожками. Смущенно покрутил перед моим носом и сунул прямо в руку.
– Это свистулька. Я выточил ее из черепа гигантского гонта* (Гонт – гигантская хищная речная рыба с массивным черепом. Водится на Великом болоте в Сареттине) для своей дочурки, – бригадир тепло и искренне улыбнулся. – Моя девочка больше обрадуется живому папке дома, чем игрушке.
– Спасибо, – я ответно улыбнулась дородному бригадиру и сунула подарок в карман пальто. Несмотря на то, что чувства усталости и слабости стремительно нарастали, я не могла покинуть этих людей просто так. Поэтому взмахнув рукой, пожелала, чтобы у каждого моряка в руке оказалось по чашечке теплого ромашкового чая Тильгенмайера. – Пожалуйста, берегите себя. И помогите этому человеку… Думаю, Друиды способны оказать ему лекарскую помощь.
Мужчины закивали, с удовольствием потягивая ароматный напиток. И теперь я со спокойной совестью могла отправиться домой. Где меня уже должен был ждать Двестер и Ингельда с ужином. Хоть я и не забыла в суматохе, сколько раз уже прокричала часовая птица. К тому же, скоро начнется комендантский час и будет не так то просто выбраться из Прибрежного района. А оказавшимся на улице в неположенное время не грозит ничего хорошего. Вот только силы подвели, ноги передвигались с серьезными усилием и, откровенно говоря, от усталости хотелось просто забиться где-то под крышей и тихо пересидеть ночь…
Глава 8.4. К чему могут привести ночные прогулки
Мелодия: Mattias Westlund – Shadows On The Fringe
На древний город быстро опускались весенние сумерки. Гений Аксельрода еще не коснулся этих мест, поэтому улицы рабочего района не освещались магическими фонариками. Жители сами занимались этим вопросом, кое-где выставляя свечи в окнах или зажигая масляные лампы возле входных дверей, на фасадах и у кривых перекрестков. Я шла почти наощупь, оказавшись в абсолютно незнакомом месте. Казалось бы, все просто – надо лишь развернуться и двинуться обратно по тому же маршруту, но было слишком поздно. Я окончательно запуталась в полном архитектурном однообразии района, пару раз свернула наугад и теперь не понимала, куда двигаться дальше.
Где-то вдалеке послышался тихий и урчащий – первый весенний громовой раскат. Пришлось припустить по пустынной едва освещенной улице, в надежде выбраться хоть к какому-то мосту. Однако все это оказалось бесполезным – солнце садилось, а я все не могла найтись.
Огибая очередной дом, я, отчаявшись найти дорогу, внезапно увидела впереди одиноко бредущего человека.
– Простите! Простите, сэн, постойте! – я прибавила скорости и замахала руками. Незнакомец обернулся. И растаял в воздухе прямо у меня на глазах.
Я остановилась, чувствуя, как гудят ноги. Что это сейчас было? Неужели, солнечный удар? Иллюзия? Или я настолько истощена, что приняла какую-то тень за идущего мужчину? Добравшись до места, где он исчез, я внимательно осмотрелась. И, естественно, ничего не обнаружила. Конечно, ведь камни мостовой не оставляют на себе следов. Но если это действительно был человек, то если последовать за ним – можно выйти в более людные места. Знаю, это странно – следовать за галлюцинацией, но перед наступающим комендантским часом я готова была на любые глупости. Так, я выскочила на длиннющую улицу, по которой вроде бы шел незнакомец, и, слегка прихрамывая, пошла по ней, периодически озираясь.
Грохочущая гроза надвигалась неумолимо, подавляя яркие закатные краски, закусывая светлым небом, наполняя воздух томлением. Где-то над крышами домов заблестела еще робкая первая молния.
Дома действительно были похожи один на другой – простенькие и очень небогатые. Они кривились, их рассекало трещинами и надстраивала торопливая человеческая рука. Они скрипели от тяжести и усталости. С ощущением бега по бесконечному муравейнику, я мечтала об одном – поскорее оказаться дома. А раскаты грома все громче раздавались над головой. Звучные и близкие, какие бывают только строптивой весной, не определившейся с погодой. Темные грозовые облака наконец скрыли садящееся солнце. Они же объяснили странную для кyбата жару. Теперь эти грузные монстры накрыли город, попеременно пугая его то молниями, то скрежещущими раскатами. Наступила темнота. Я уже поняла, что явно не успею к заходу солнца вернуться домой, где меня ждут нервные Себастьян и Ингельда. Может и малыш Двестер, присоединившийся к ним, уже убежал домой?.. Успеть бы до того, как перекроют мосты…
Первая холодная капля упала на плечо и заставила вздрогнуть от неожиданности. Ее сестра с шлепом опустилась на голову. Этого оказалось достаточно, чтобы, прикрываясь руками и не обращая внимание на подгибающиеся ноги, побежать дальше в ускоренном темпе. Впрочем, это мало помогло, и одежда все быстрее и быстрее напитывалась водой. Наверное, как маг, я могла бы попытаться с этим что-то сделать, но стихия огня была мне не подвластна, а извлекать воду из одежды я почему-то не научилась.
Следующая молния ударила впереди меня, метрах в пятнадцати, высветив мужской силуэт, очень похожий на замеченный ранее. Но и на этот раз он растворился в тенях меж домов. Внутренне напрягшись, пытаясь удержать ускользающее тепло, я побрела дальше, спотыкаясь и цепляясь носками промокших сапог за брусчатку. Спустя пару поворотов, я остановилась перевести дух под каким-то козырьком и с тоской посмотрела на запертые ставни. Хозяева улеглись спать – им не нужны непрошеные гости. Свечи, факелы и уличные фонари погасило дождем и дорогу можно было различить только в свете частых молний. Прислонившись к каменному косяку, я всего лишь хотела немного передохнуть… Притупленные и уставшие нервы слишком поздно осознали, что позади кто-то стоит. Кто-то большой и теплый. Вздрогнув, я обернулась и увидела… Того мужчину… Правда, был ли он человеком?
Прямо перед моими глазами, вторя громовому раскату, щелкнули белые острые зубы. Рот расплылся в омерзительной ухмылке, а наполненные багровым пламенем глаза, медленно скользнули по лицу. Я застыла, изучая иссеченную то ли шрамами, то ли татуировками нависшую надо мной ужасную физиономию. Из последних сил я держалась, чтобы не упасть от неожиданности и нахлынувшего приливной волной страха в обморок. Галлюцинация оказалась слишком реальной. И совершенно не такой, какую я ожидала. Оскалившись, мужчина произнес почти шепотом:
– Привет, Минати.
Крик ужаса совпал со следующим раскатом.
Я бежала со всех ног и чувствовала, что он рядом. Я осязала его в каждой тени, которая проносилась мимо, в каждой вспышке молнии. За поворотом я боялась встретить этот призрачный силуэт, боялась быть пойманной. Было бы не так страшно, окажись он простым вором – я бы отдала звеневшие в кармане монеты. Или отбилась бы ледяными заклинаниями. На этом все бы и закончилось. Вот только взыграла паранойя, и мне показалось, что он – убийца. Наемный убийца, вычисливший меня, шпионку, и теперь посланный сделать так, чтобы мое тело всплыло утром в канале. И Камор грустно рассказывал бы об этом следующей глупенькой дурочке. И я бежала. Не обращая внимания на усталость, колотящееся сердце и сбитое дыхание. Мне как можно скорее нужно найти выход из этого лабиринта одинаковых домов и не сбавить шаг. Как назло, шугнувшись от очередной тени, я споткнулась и вывихнула лодыжку. Из глаз брызнули слезы боли, обиды и страха. Бежать стало труднее. Мокрые волосы липли к лицу и глазам, затрудняя обзор.
Показалось, что впереди забрезжил свет. Я должна успеть! Этот человек не будет убивать меня там!
– Минати! Куда ты бежишь?
Громкий смешок заполнил все мое сознание, разрывая барабанные перепонки. Я заткнула уши руками и бежала уже не разбирая дороги, с силой наступая на больную ногу – лишь бы не останавливаться. Последний мой промах. Зацепившись об огромный булыжник, не поняла, как оказалась на лежащей на мостовой. Боль пронзила разбитые руки и колени, из которых уже начала сочиться кровь. Я села и заозиралась, пытаясь обнаружить в тенях своего врага. Перед огромным мужчиной я была практически безоружна. Магическая энергия не успела накопиться, а оружия я давно при себе не носила. Неужели, это конец?
– Больно Минати? Я могу облегчить твою боль…
Мужчина с абсолютно черной кожей, изрисованной белыми светящимися узорами, материализовался неподалеку от места моего падения. Взглянула на своего мучителя и увидела в его руке тонкий клинок. Я попыталась сдвинуться, но убраться далеко от этих пылающих глаз не получилось. Он медленно приближался, непринужденно поигрывая лезвием. И я закричала. Закричала единственное, что пришло тогда в голову:
– Клория!
Это была не просьба о пощаде, не имя матери или «первой любви». Это было имя, которое носила обретенная мною богиня.
В этот крик я вложила все. Мольбу о помощи, отчаяние, любовь к жизни, требование справедливости и даже магию… Я кричала долго, растягивая гласные, захлебываясь слезами и своей беспомощностью, каким-то нечеловеческим чувством понимая, что только это имя и удерживает убийцу от использования орудия убийства по назначению. Когда оно наконец было произнесено до конца, до последнего звука, закончились как слезы, так и магические резервы. Я открыла глаза. Вокруг только дождь и пустота.
Еще какое-то время я посидела под дождем, уперевшись лбом в колени и, пытаясь унять боль в лодыжке. Дождь отбивал по моей согнутой спине барабанную дробь, и даже магия не спасала от его холода. Я знала одно – он ушел. Исчез! Его что-то отпугнуло. Но я просто не могла поверить, что это сделало имя богини. А сейчас мне нужно просто прекратить размазывать кровь и грязь по рукам, добраться домой, высушиться и лечь спать. Двестера, если он еще не ушел, нужно отослать домой, а обо всем произошедшем подумать завтра. Однако вопросы, мельтешащие в голове, никак не позволяли прийти в себя и начать выполнять этот четкий и простой план. Кто был этот странный черный человек? Откуда он знает мое имя и что ему было нужно? Зачем он преследовал меня и пытался убить? Почему в тот страшный момент именно имя Клории сорвалось с моих губ? Неужели это оно спасло меня от преждевременной кончины?..
Со всей силы ударив кулаком по булыжникам и получив очередную порцию боли, я нашла в себе силы подняться. Пошатываясь и поглаживая пораненную руку, я пошла к видневшимся впереди спасительным огонькам, до которых не смогла добраться ранее.
Брезживший впереди свет исходил от тех редких уличных фонарей, что поддерживались магией. Я вышла на небольшую площадь, в центре которой росли молоденькие березки. Фасады домов, выходивших на площадь, не блистали красотой и были, скорее, даже более жуткими и мрачными, чем те, в которых я заплутала ранее.
Смахнув со щеки мокрую непослушную прядь, я попыталась напрячь зрение, чтобы через дождевую завесу разглядеть какую-нибудь широкую улицу, которая наверняка вела бы к мосту. Или заброшенное здание, в котором можно спрятаться от дождя и до завершения комендантского часа. Небо прорезала яркая молния.
– Минааааати…
Раздавшийся где-то за спиной шепот снова пустил жуткий холодок по коже.
