Только Камор оставался в этой обстановке прежним – ухмылялся, протирал кружевным платочком запылившиеся темные очки и не напускал излишней серьезности. Своим поведением он будто хотел сказать, что какое бы решение не принял Круг, ему плевать на все.
– Как пожелаете, – сухо проронил Аксельрод, сидевший по правую руку от Тильгенмайера.
– Быстро же вы спелись, – тихо фыркнула вечно недовольная Акшар. Она находилась по правую руку от Аксельрода. Сегодня пламя на черном платье Воплощающей Огонь бушевало сильнее обычного.
– Мы можем начинать? – обратился к присутствующим Глава Круга, но Камор не дал никому ответить, перетянув внимание на себя.
– Постойте, уважаемые Члены Круга. У меня есть несколько дурных вестей. И их оглашение невозможно отложить до лучших времен.
Аксельрод и Тильгенмайер нахмурились, причем Глава выглядел еще и крайне утомленным. Тем не менее, наклоном головы он позволил Камору продолжить речь. Я же совсем притихла, вместе с собравшимися ожидая, чем хочет поделиться Друид. И даже частично догадывалась.
– По Бедняцкому району прокатилась волна поджогов. Правители пеняют на распоясавшуюся бедноту, которую подкармливает Бат-Абдир ак Митеймаар Аюм. Торговцы уверены, что это дело рук разбойничьих кланов, которых покрывают Правители. И те, и другие желали бы воспользоваться помощью Круга и получить ссуды из Каменного Банка и помощь от казны… Но казна пустеет в связи со сменой сезонов и начавшимися работами по укреплению каналов и набережных.
По вытянувшимся лицам Членов Круга можно было предположить, что часть информации застала их врасплох. Тония побледнела, Акшар побагровела, Аксельрод скорее торжествовал. Равнодушным не остался никто. Набрав в легкие побольше воздуха, Воплощающая Огонь отчеканила:
– Нам нужен рейд на болотные форты. Сколько можно оставлять их безнаказанными? Аксельрод, вы предлагали начать с клана «Лютого Волка»?
Аксельрод медленно кивнул.
– Если никто не возражает, то после нашего заседания я безотлагательно обращусь к ламкору Хэлдиру для разработки плана атаки. Никто не знает болота лучше него.
Глаза Акшар горели, когда она называла вслух фамилию нашего общего знакомого – Майло. Несмотря на то, что Друиды давали обет безбрачия, эта женщина, кажется, так и не смогла погасить в себе низменные плотские порывы. А ведь пыталась скрыть их за «общим делом». Усталый Тильгенмайер предостерегающе взглянул на распалившуюся коллегу.
– Акшар, ваши решения слишком поспешны и необдуманны. Болотные рейды – очень опасное занятие и нам не хотелось бы положить несколько отрядов воинов в безрассудной стычке с бандитами на их территории. Особенно в преддверии начала подготовки Испытаний Одиночеством. Не горячитесь. Обсудим ваши мысли завтра. А пока… – Глава Круга перевел взгляд на Камора, пока Акшар пыталась перевести дух и прийти в себя после такого мягкого отлупа. – Сможете оперативно подготовить материалы об экономической ситуации в Асмариане?
– Будет готово к алиердагу* (Алиердаг – понедельник (мет.)), – коротко кивнул Воплощающий Землю.
– Хорошо. Теперь, по поводу поджогов…
– К сожалению, мне удалось обнаружить только обрывки сплетен, – вновь взял слово Камор. – Но они указывают на координацию и осмысленность действий злоумышленников.
– Хорошо, – Тильгенмайер прикрыл глаза и с усилием потер переносицу. – Друзья, дайте мне одну ночь, и я поделюсь с вами соображениями. Спасибо за вашу работу, Камор.
Воплощающий Землю с искренним почтением поклонился Главе. Притушенная Акшар была готова задымиться, но молчала, сложив руки на груди. Аксельрод молчал, хотя его молчание было весьма красноречиво, в стиле – «а я же говорил». Лишь Тония, сидящая по левую руку от Главы, все это время оставалась пассивной. В ее мудрых синих глазах читалась усталость даже большая, чем у Тильгенмайера. Она не хотела тут находиться.
– Что ж, Минати… – спустя какое-то время вновь заговорил Глава.
– Да? – немедленно отозвалась я, смотря прямо в глаза Тильгенмайера. Очень хотелось сохранить хотя бы видимость самообладания, несмотря на дрожащие коленки и неровно подпрыгивающее сердце.
– Вы – рожденная в сердце Великих болот, обвиняетесь в поклонении запретному божеству. Но прежде, чем вынести вердикт, я прошу высказаться Круг. Что вы думаете об этой девушке?
Дальше беседа обо мне, в которую меня не позвали, развивалась с потрясающей скоростью. Первым взял слово мой прямой начальник.
– Вы знаете, лиджев, – нахмурился Аксельрод. – Минати дали отличные рекомендации из Чертога и отзывы из Приюта. К тому же, она слышала зов нашей богини. Я не вижу причин порывать с девушкой. Вы сами говорили, что она подает надежды.
Аксельрод за меня заступается?!
Тильгенмайер кивнул. Кажется, его устроил такой ответ.
– Тония?
Прочистив горло, Воплощающая Воду почти прошептала:
– Несмотря на то, что я мало еще знаю лиджи Летико, я уверена, что у Минати доброе и верное сердце. Мы не должны калечить ее.
– Спасибо. Акшар?
– Мне нечего сказать, – проворчав, отвернулась Акшар. – Я слишком мало знаю эту женщину, а природная осторожность говорит, что нужно держаться подальше от всех иностранцев. И да, мне без разницы, что с ней будет. Пусть решает Круг.
Другого от Акшар я и не ждала… Хотя, она ведь могла потребовать казнить меня, но отделалась лишь словесным недержанием.
– Камор. Вы провели сегодня с Минати весь день. Вы можете что-то добавить к сказанному Кругом об этой девице? – сухой голос Тильгенмайера прозвучал громко и внушительно.
До этого момента все шло вроде бы даже неплохо. Но теперь я вся сжалась внутри и приготовилась к падению. Сейчас он все расскажет. Он все понял. Но Камор ничем не выдавал своего изменившегося отношения, лишь продолжал обаятельно и ярко улыбаться.
– Минати – девушка прекрасная во всех отношениях. Даже не деревенщина, несмотря на то что из Пелепленеса. Она сообразительна и богобоязненна. Мы просто не можем упустить этот неограненный бриллиант!
Я едва могла поверить собственным ушам… Камор, человек, которого я уже записала в свои тайные недоброжелатели, выступает на моей стороне? Говорит явно незаслуженные и лживые комплименты? Нет, что-то здесь не так, не может это все быть вот так…
– Я принял и выслушал ваши мысли, – тягуче произнес Глава Круга. – Ашанти Минати. Вы что-то можете сказать в свое оправдание?
Бешено колотящееся сердце готово выпрыгнуть из груди. Я вновь почувствовала ту боль, что разрывала все мое существо этой ночью, когда была создана статуя богини Клории. В глазах темнело, плыли разноцветные круги и категорически не хватало воздуха. Я заметила, что Тронный зал прибрали и очистили от праздничного убранства. Я увидела, как в уголках глаз Тонии заискрилась слеза. Я внезапно отметила тщательно замаскированный кровоподтек на шее Аксельрода. Я почувствовала, что яркий огонь Акшар лишь скрывает огромный холодный страх, сжирающий ее изнутри, а ее сердце жаждет запретного – мужчину. Я подняла глаза к Черной Ширме, располагавшейся выше, над тронами Членов Круга. Аксельрод запретил не то, что смотреть, думать о ней. Интересно, что она прячет? Какие еще секреты хранит это здание, эти люди, этот город?
Не увлекайся мечтательностью, Минати – призови на помощь рассудок!
Последний раз ударившись, сердце замерло. В голове что-то щелкнуло и... Сердце начало отбивать свой привычный ритм, ноги перестали дрожать, а в голове поселился ответ на заданный вопрос. Я, бес побери, здесь на работе или нет?! Хватит. Если даже на этих захолустных болотах знают о нашей работе в Сарсграде, то неужели я не смогу заболтать Круг?! Если эти ребята профукали настоящего шпиона у себя под носом, то и я в состоянии их одурачить.
– Лиджев, я не ведала о том, что творила. Вы знаете, в Шатре никогда не определяют Бога-Покровителя и обучают, не взирая на божественные повеления. Никто и подумать не мог, что не всеблагая богиня Митара является моей Покровительницей. Но я обещаю с честью пройти любые испытания и выдержать трудности.
– В таком случае, – протянул Тильгенмайер. Кажется, он был доволен моим ответом. – Ашанти Минати Летико, вы слышали «Зов» Митары. И наша преблагая богиня требует обучить вас.
– Ка-кшакур ибса Митарам! – произнесла я ритуальную фразу, которую частенько слышала от Ингельды. И где-то глубоко внутри поразилась тому, с какой легкостью произношу слова, о которых недавно даже думала с дрожью. Неужели со страхом покончено?
– Я продолжу твое обучение, Минати, – заверил Глава Круга, сцепив руки в замок. Напряжение спало, и он теперь говорил привычным мягким тоном. – И подготовлю твой Переход, ашанти. Но есть одно но. Нам придется изгнать тебя из Дома Круга. Только Друиды и те, кому покровительствует Митара, имеют право оставаться здесь. Сегодня твоя последняя ночь в Доме. Завтра Круг предоставит тебе другое жилье, вне стен Района Круга.
С холодной головой я слушала своего учителя. Наверное, так действительно будет лучше – я, наконец, смогу изучить город.
– Да, лиджев, я понимаю.
– Ступай, дитя. Ты свободна.
Последний раз обведя взглядом Круг и украдкой подмигнув Камору, я вышла из зала. Меня переполняло волшебное чувство решимости. Будто только сейчас я осознала, наконец, что нахожусь на задании, что этот город, радушно встретивший меня по началу – неоднозначен и очень опасен, а люди, окружающие меня – могут навредить. Никому нельзя верить. Ни на кого нельзя рассчитывать. Камор сказал – ожесточить сердце. Если это поможет выжить, то я ожесточу сердце. Вот только почему Тония так сочувствующе смотрела на меня перед моим уходом?
И Камор… Мысли все время возвращались к нему. Он меня не сдал. Почему он меня не сдал? Я запуталась. Что тут, серный бес их всех забери, происходит?!
Поздним вечером, когда солнце уже село и кончились сумерки, когда Ингельда унесла грязную посуду и ушла отдыхать, я с ногами забралась в большое уютное кресло и наконец занялась размышлением. В последние дни мне настолько не хватало сил и свободного времени, что я едва собирала мысли в один стройный ряд. Куда уж там анализировать летящие со скоростью кометы события… А подумать было о чем. Особенно о произошедшей во мне перемене.
Добрый черный кот Себастьян сидел у меня на скрещенных коленях и тихо мурлыкал. Напоминал о доме. О том счастливом времени, когда я еще не была ни магом, ни тайным агентом на государственной службе. Поглаживая блестящую шерстку, я продолжала проваливаться в не такие уж далекие воспоминания. Я хотела забыть этот кошмар. Я всеми силами стремилась забыть его. И мое сознание откликнулось – я действительно забыла. Потому что, если вся моя работа – это кровь и убийства... То я не знаю, как мне дальше быть... Закрыв глаза, я тягостно выдохнула. Произнесла тихим шепотом:
– Хорошо… Давай…
И кровавая тяжесть вновь развернулась перед глазами. Яркая, как алая осенняя листва священных деревьев Сарсгарда.
Больше полугода назад мы прибыли в Шанг-Шэ, древнюю столицу Сарсгарда. Или А-Лун Сарсы-Гар – Сокровенное царство ветра, как они себя называли. Длительные переговоры между представителями Сарсгарда и Акафира о статусе плодородных пограничных земель, должны были ознаменоваться подписанием мирного договора. Два народа – философов-молчунов и кочевников воевали уже многие десятки лет, истощая свои силы в поединке равных. Но когда в обоих государствах сменились правители и к власти пришли молодые и уставшие от поражений и скатывания в нищету, активизировалась работа дипломатических корпусов. И она была признана настолько успешной, что сам Император XI занервничал. Империи Ордвейг не нужен был мир между соседями. В перспективе – их усиление. Департамент Имперской безопасности начал готовить собственную игру, предложив дополнительную помощь и посредничество.
В тот день во дворце в Шанг-Шэ Ши-бан* (Ши-бан (сарс.) – Правитель земель, аналог короля в Сарсгарде) Сарсгарда Великолепный Теркан и Единый нойгон* (Нойгон (ак.) – единый правитель племен и народов в Акафире, аналог хана) племен и народов Акафира Мусташ должны были подписать мирное соглашение в присутствии делегаций других государств. Делегация Империи Ордвейг в полном составе сидела на самом почетном месте – ближе всех к мраморному постаменту в Зале Мраморных Колонн. Церемониально поклонившись друг другу и взяв в руки золоченые перья, правители собирались коснуться текста Грамоты о мире, как в заполненную людьми залу ворвался кричащий человек. Чернила капнули с пера побледневшего хозяина дворца.
– Убийство! Предательство! – вопил ворвавшийся страж.
Скорые на ярость представители Акафира повскакивали с мест и похватали кривые мечи. Намереваясь подписать мир, Теркан благородно позволил вооруженным людям пройти во дворец. И теперь должен был расплатиться за это.
В тот момент я тихо радовалась, что успела припрятать белые перчатки, испачканные кровью. Немного нарушить протокол – не такое страшное оскорбление, как убийство во время самой важной встречи десятилетий. Сердце заполошно стучало. Я всеми силами удерживала себя на месте. Наша делегация изображала удивление и испуг. А меня потряхивало.
Но это было не все. Следом за стражем, задыхаясь и дрожа, вбегала целая вереница придворных и чиновников из самых разных каст. Они не соблюдали ни иерархии, ни очередности выхода, настолько сильным был их шок. Ничего не понимавшие акафирцы сбились в кучу, их нойгон нахмурился и сделал пару шагов прочь от Теркана. К Ши-бану уже подбежал один из советников, судя по сложной одежде – из касты эз-бу, и что-то зашептал правителю на ухо. Лицо сдержанного и красивого Теркана перекосило. Кажется, они все нашли.
Сейчас начнется.
Я коснулась маленького кинжала в ножнах, висящего на поясе. С ним было немного спокойнее.
– Нойгон! – закричал Теркан так, что голос его трижды отразился от высокого потолка Залы Мраморных Колонн. – Мы пригласили вас в наш дом, чтобы забыть многовековые распри, и так вы нас отблагодарили?!
– О чем вы говорите? – ощерился глубоко оскорбленный акафирец. В отличие от основной части своих спутников, он был глубоко образованным человеком и знал сарсы-ун, язык аристократов и чиновников Сарсгарда. Его длинные свисающие усы встопорщились как у обиженной кошки, а рука уже покоилась на рукояти меча. – В чем вы нас обвиняете, Теркан?
– Арестуйте их. Не спускать глаз с клятвопреступников! Бросить в темницу, пусть рассказывают крысам о своей невиновности!
– Да как ты смеешь?!
Меч Мусташа покинул ножны. Теркан спустился с постамента и его тут же окружило не меньше двух десятков стражей. Он больше ни на кого не обращал внимание и торопился покинуть Залу. Но акафирцы не собирались так просто сдаваться на милость переменившихся сарсгардцев. Кто-то замахнулся, крикнул, зазвенело и упало на пол серебряное блюдо из-под фруктов, белоснежный мрамор окропила первая кровь. Она хлестала из перерезанного горла чиновника касты эз-бу, только что нашептавшего что-то Ши-бану. Две копии попранного договора о перемирии были залиты кровью и чернилами. Мусташ начал кровопролитие.
Мы спешно удирали из дворца, стараясь обходить стычки, развернувшиеся на каждом этаже, в каждом коридоре и на каждой лестнице огромного дворца. Иногда кто-то падал, поскользнувшись в луже крови.
– Как пожелаете, – сухо проронил Аксельрод, сидевший по правую руку от Тильгенмайера.
– Быстро же вы спелись, – тихо фыркнула вечно недовольная Акшар. Она находилась по правую руку от Аксельрода. Сегодня пламя на черном платье Воплощающей Огонь бушевало сильнее обычного.
– Мы можем начинать? – обратился к присутствующим Глава Круга, но Камор не дал никому ответить, перетянув внимание на себя.
– Постойте, уважаемые Члены Круга. У меня есть несколько дурных вестей. И их оглашение невозможно отложить до лучших времен.
Аксельрод и Тильгенмайер нахмурились, причем Глава выглядел еще и крайне утомленным. Тем не менее, наклоном головы он позволил Камору продолжить речь. Я же совсем притихла, вместе с собравшимися ожидая, чем хочет поделиться Друид. И даже частично догадывалась.
– По Бедняцкому району прокатилась волна поджогов. Правители пеняют на распоясавшуюся бедноту, которую подкармливает Бат-Абдир ак Митеймаар Аюм. Торговцы уверены, что это дело рук разбойничьих кланов, которых покрывают Правители. И те, и другие желали бы воспользоваться помощью Круга и получить ссуды из Каменного Банка и помощь от казны… Но казна пустеет в связи со сменой сезонов и начавшимися работами по укреплению каналов и набережных.
По вытянувшимся лицам Членов Круга можно было предположить, что часть информации застала их врасплох. Тония побледнела, Акшар побагровела, Аксельрод скорее торжествовал. Равнодушным не остался никто. Набрав в легкие побольше воздуха, Воплощающая Огонь отчеканила:
– Нам нужен рейд на болотные форты. Сколько можно оставлять их безнаказанными? Аксельрод, вы предлагали начать с клана «Лютого Волка»?
Аксельрод медленно кивнул.
– Если никто не возражает, то после нашего заседания я безотлагательно обращусь к ламкору Хэлдиру для разработки плана атаки. Никто не знает болота лучше него.
Глаза Акшар горели, когда она называла вслух фамилию нашего общего знакомого – Майло. Несмотря на то, что Друиды давали обет безбрачия, эта женщина, кажется, так и не смогла погасить в себе низменные плотские порывы. А ведь пыталась скрыть их за «общим делом». Усталый Тильгенмайер предостерегающе взглянул на распалившуюся коллегу.
– Акшар, ваши решения слишком поспешны и необдуманны. Болотные рейды – очень опасное занятие и нам не хотелось бы положить несколько отрядов воинов в безрассудной стычке с бандитами на их территории. Особенно в преддверии начала подготовки Испытаний Одиночеством. Не горячитесь. Обсудим ваши мысли завтра. А пока… – Глава Круга перевел взгляд на Камора, пока Акшар пыталась перевести дух и прийти в себя после такого мягкого отлупа. – Сможете оперативно подготовить материалы об экономической ситуации в Асмариане?
– Будет готово к алиердагу* (Алиердаг – понедельник (мет.)), – коротко кивнул Воплощающий Землю.
– Хорошо. Теперь, по поводу поджогов…
– К сожалению, мне удалось обнаружить только обрывки сплетен, – вновь взял слово Камор. – Но они указывают на координацию и осмысленность действий злоумышленников.
– Хорошо, – Тильгенмайер прикрыл глаза и с усилием потер переносицу. – Друзья, дайте мне одну ночь, и я поделюсь с вами соображениями. Спасибо за вашу работу, Камор.
Воплощающий Землю с искренним почтением поклонился Главе. Притушенная Акшар была готова задымиться, но молчала, сложив руки на груди. Аксельрод молчал, хотя его молчание было весьма красноречиво, в стиле – «а я же говорил». Лишь Тония, сидящая по левую руку от Главы, все это время оставалась пассивной. В ее мудрых синих глазах читалась усталость даже большая, чем у Тильгенмайера. Она не хотела тут находиться.
– Что ж, Минати… – спустя какое-то время вновь заговорил Глава.
– Да? – немедленно отозвалась я, смотря прямо в глаза Тильгенмайера. Очень хотелось сохранить хотя бы видимость самообладания, несмотря на дрожащие коленки и неровно подпрыгивающее сердце.
– Вы – рожденная в сердце Великих болот, обвиняетесь в поклонении запретному божеству. Но прежде, чем вынести вердикт, я прошу высказаться Круг. Что вы думаете об этой девушке?
Дальше беседа обо мне, в которую меня не позвали, развивалась с потрясающей скоростью. Первым взял слово мой прямой начальник.
– Вы знаете, лиджев, – нахмурился Аксельрод. – Минати дали отличные рекомендации из Чертога и отзывы из Приюта. К тому же, она слышала зов нашей богини. Я не вижу причин порывать с девушкой. Вы сами говорили, что она подает надежды.
Аксельрод за меня заступается?!
Тильгенмайер кивнул. Кажется, его устроил такой ответ.
– Тония?
Прочистив горло, Воплощающая Воду почти прошептала:
– Несмотря на то, что я мало еще знаю лиджи Летико, я уверена, что у Минати доброе и верное сердце. Мы не должны калечить ее.
– Спасибо. Акшар?
– Мне нечего сказать, – проворчав, отвернулась Акшар. – Я слишком мало знаю эту женщину, а природная осторожность говорит, что нужно держаться подальше от всех иностранцев. И да, мне без разницы, что с ней будет. Пусть решает Круг.
Другого от Акшар я и не ждала… Хотя, она ведь могла потребовать казнить меня, но отделалась лишь словесным недержанием.
– Камор. Вы провели сегодня с Минати весь день. Вы можете что-то добавить к сказанному Кругом об этой девице? – сухой голос Тильгенмайера прозвучал громко и внушительно.
До этого момента все шло вроде бы даже неплохо. Но теперь я вся сжалась внутри и приготовилась к падению. Сейчас он все расскажет. Он все понял. Но Камор ничем не выдавал своего изменившегося отношения, лишь продолжал обаятельно и ярко улыбаться.
– Минати – девушка прекрасная во всех отношениях. Даже не деревенщина, несмотря на то что из Пелепленеса. Она сообразительна и богобоязненна. Мы просто не можем упустить этот неограненный бриллиант!
Я едва могла поверить собственным ушам… Камор, человек, которого я уже записала в свои тайные недоброжелатели, выступает на моей стороне? Говорит явно незаслуженные и лживые комплименты? Нет, что-то здесь не так, не может это все быть вот так…
– Я принял и выслушал ваши мысли, – тягуче произнес Глава Круга. – Ашанти Минати. Вы что-то можете сказать в свое оправдание?
Бешено колотящееся сердце готово выпрыгнуть из груди. Я вновь почувствовала ту боль, что разрывала все мое существо этой ночью, когда была создана статуя богини Клории. В глазах темнело, плыли разноцветные круги и категорически не хватало воздуха. Я заметила, что Тронный зал прибрали и очистили от праздничного убранства. Я увидела, как в уголках глаз Тонии заискрилась слеза. Я внезапно отметила тщательно замаскированный кровоподтек на шее Аксельрода. Я почувствовала, что яркий огонь Акшар лишь скрывает огромный холодный страх, сжирающий ее изнутри, а ее сердце жаждет запретного – мужчину. Я подняла глаза к Черной Ширме, располагавшейся выше, над тронами Членов Круга. Аксельрод запретил не то, что смотреть, думать о ней. Интересно, что она прячет? Какие еще секреты хранит это здание, эти люди, этот город?
Не увлекайся мечтательностью, Минати – призови на помощь рассудок!
Последний раз ударившись, сердце замерло. В голове что-то щелкнуло и... Сердце начало отбивать свой привычный ритм, ноги перестали дрожать, а в голове поселился ответ на заданный вопрос. Я, бес побери, здесь на работе или нет?! Хватит. Если даже на этих захолустных болотах знают о нашей работе в Сарсграде, то неужели я не смогу заболтать Круг?! Если эти ребята профукали настоящего шпиона у себя под носом, то и я в состоянии их одурачить.
– Лиджев, я не ведала о том, что творила. Вы знаете, в Шатре никогда не определяют Бога-Покровителя и обучают, не взирая на божественные повеления. Никто и подумать не мог, что не всеблагая богиня Митара является моей Покровительницей. Но я обещаю с честью пройти любые испытания и выдержать трудности.
– В таком случае, – протянул Тильгенмайер. Кажется, он был доволен моим ответом. – Ашанти Минати Летико, вы слышали «Зов» Митары. И наша преблагая богиня требует обучить вас.
– Ка-кшакур ибса Митарам! – произнесла я ритуальную фразу, которую частенько слышала от Ингельды. И где-то глубоко внутри поразилась тому, с какой легкостью произношу слова, о которых недавно даже думала с дрожью. Неужели со страхом покончено?
– Я продолжу твое обучение, Минати, – заверил Глава Круга, сцепив руки в замок. Напряжение спало, и он теперь говорил привычным мягким тоном. – И подготовлю твой Переход, ашанти. Но есть одно но. Нам придется изгнать тебя из Дома Круга. Только Друиды и те, кому покровительствует Митара, имеют право оставаться здесь. Сегодня твоя последняя ночь в Доме. Завтра Круг предоставит тебе другое жилье, вне стен Района Круга.
С холодной головой я слушала своего учителя. Наверное, так действительно будет лучше – я, наконец, смогу изучить город.
– Да, лиджев, я понимаю.
– Ступай, дитя. Ты свободна.
Последний раз обведя взглядом Круг и украдкой подмигнув Камору, я вышла из зала. Меня переполняло волшебное чувство решимости. Будто только сейчас я осознала, наконец, что нахожусь на задании, что этот город, радушно встретивший меня по началу – неоднозначен и очень опасен, а люди, окружающие меня – могут навредить. Никому нельзя верить. Ни на кого нельзя рассчитывать. Камор сказал – ожесточить сердце. Если это поможет выжить, то я ожесточу сердце. Вот только почему Тония так сочувствующе смотрела на меня перед моим уходом?
И Камор… Мысли все время возвращались к нему. Он меня не сдал. Почему он меня не сдал? Я запуталась. Что тут, серный бес их всех забери, происходит?!
Поздним вечером, когда солнце уже село и кончились сумерки, когда Ингельда унесла грязную посуду и ушла отдыхать, я с ногами забралась в большое уютное кресло и наконец занялась размышлением. В последние дни мне настолько не хватало сил и свободного времени, что я едва собирала мысли в один стройный ряд. Куда уж там анализировать летящие со скоростью кометы события… А подумать было о чем. Особенно о произошедшей во мне перемене.
Добрый черный кот Себастьян сидел у меня на скрещенных коленях и тихо мурлыкал. Напоминал о доме. О том счастливом времени, когда я еще не была ни магом, ни тайным агентом на государственной службе. Поглаживая блестящую шерстку, я продолжала проваливаться в не такие уж далекие воспоминания. Я хотела забыть этот кошмар. Я всеми силами стремилась забыть его. И мое сознание откликнулось – я действительно забыла. Потому что, если вся моя работа – это кровь и убийства... То я не знаю, как мне дальше быть... Закрыв глаза, я тягостно выдохнула. Произнесла тихим шепотом:
– Хорошо… Давай…
И кровавая тяжесть вновь развернулась перед глазами. Яркая, как алая осенняя листва священных деревьев Сарсгарда.
Больше полугода назад мы прибыли в Шанг-Шэ, древнюю столицу Сарсгарда. Или А-Лун Сарсы-Гар – Сокровенное царство ветра, как они себя называли. Длительные переговоры между представителями Сарсгарда и Акафира о статусе плодородных пограничных земель, должны были ознаменоваться подписанием мирного договора. Два народа – философов-молчунов и кочевников воевали уже многие десятки лет, истощая свои силы в поединке равных. Но когда в обоих государствах сменились правители и к власти пришли молодые и уставшие от поражений и скатывания в нищету, активизировалась работа дипломатических корпусов. И она была признана настолько успешной, что сам Император XI занервничал. Империи Ордвейг не нужен был мир между соседями. В перспективе – их усиление. Департамент Имперской безопасности начал готовить собственную игру, предложив дополнительную помощь и посредничество.
В тот день во дворце в Шанг-Шэ Ши-бан* (Ши-бан (сарс.) – Правитель земель, аналог короля в Сарсгарде) Сарсгарда Великолепный Теркан и Единый нойгон* (Нойгон (ак.) – единый правитель племен и народов в Акафире, аналог хана) племен и народов Акафира Мусташ должны были подписать мирное соглашение в присутствии делегаций других государств. Делегация Империи Ордвейг в полном составе сидела на самом почетном месте – ближе всех к мраморному постаменту в Зале Мраморных Колонн. Церемониально поклонившись друг другу и взяв в руки золоченые перья, правители собирались коснуться текста Грамоты о мире, как в заполненную людьми залу ворвался кричащий человек. Чернила капнули с пера побледневшего хозяина дворца.
– Убийство! Предательство! – вопил ворвавшийся страж.
Скорые на ярость представители Акафира повскакивали с мест и похватали кривые мечи. Намереваясь подписать мир, Теркан благородно позволил вооруженным людям пройти во дворец. И теперь должен был расплатиться за это.
В тот момент я тихо радовалась, что успела припрятать белые перчатки, испачканные кровью. Немного нарушить протокол – не такое страшное оскорбление, как убийство во время самой важной встречи десятилетий. Сердце заполошно стучало. Я всеми силами удерживала себя на месте. Наша делегация изображала удивление и испуг. А меня потряхивало.
Но это было не все. Следом за стражем, задыхаясь и дрожа, вбегала целая вереница придворных и чиновников из самых разных каст. Они не соблюдали ни иерархии, ни очередности выхода, настолько сильным был их шок. Ничего не понимавшие акафирцы сбились в кучу, их нойгон нахмурился и сделал пару шагов прочь от Теркана. К Ши-бану уже подбежал один из советников, судя по сложной одежде – из касты эз-бу, и что-то зашептал правителю на ухо. Лицо сдержанного и красивого Теркана перекосило. Кажется, они все нашли.
Сейчас начнется.
Я коснулась маленького кинжала в ножнах, висящего на поясе. С ним было немного спокойнее.
– Нойгон! – закричал Теркан так, что голос его трижды отразился от высокого потолка Залы Мраморных Колонн. – Мы пригласили вас в наш дом, чтобы забыть многовековые распри, и так вы нас отблагодарили?!
– О чем вы говорите? – ощерился глубоко оскорбленный акафирец. В отличие от основной части своих спутников, он был глубоко образованным человеком и знал сарсы-ун, язык аристократов и чиновников Сарсгарда. Его длинные свисающие усы встопорщились как у обиженной кошки, а рука уже покоилась на рукояти меча. – В чем вы нас обвиняете, Теркан?
– Арестуйте их. Не спускать глаз с клятвопреступников! Бросить в темницу, пусть рассказывают крысам о своей невиновности!
– Да как ты смеешь?!
Меч Мусташа покинул ножны. Теркан спустился с постамента и его тут же окружило не меньше двух десятков стражей. Он больше ни на кого не обращал внимание и торопился покинуть Залу. Но акафирцы не собирались так просто сдаваться на милость переменившихся сарсгардцев. Кто-то замахнулся, крикнул, зазвенело и упало на пол серебряное блюдо из-под фруктов, белоснежный мрамор окропила первая кровь. Она хлестала из перерезанного горла чиновника касты эз-бу, только что нашептавшего что-то Ши-бану. Две копии попранного договора о перемирии были залиты кровью и чернилами. Мусташ начал кровопролитие.
Мы спешно удирали из дворца, стараясь обходить стычки, развернувшиеся на каждом этаже, в каждом коридоре и на каждой лестнице огромного дворца. Иногда кто-то падал, поскользнувшись в луже крови.
