– Видимо на этот раз он решил тряхнуть стариной! – хохотнул Камор направляясь к роскошному дивану. – Дай-ка я угадаю. Пьешь «Лонан Лушус»? Выбрось это пойло, неужели всех денег твоего мужа не хватает на то, чтобы ты употребляла более приличные вещи?
– Моего мужа не касается то, что я употребляю на работе, – фыркнула Оливия. – Минати, дорогая, не жмись возле дверей! Так ты напоминаешь мне моих артисток, которые ждут наказания. Выбери себе софу, будь так любезна.
Я украдкой разглядывала Оливию. Ту самую несостоявшуюся невесту Безумца-Ариэна. Она тут, разговаривает со мной, переругивается с Камором и пьет. Невероятно – будто на глазах оживает легенда. Темная легенда, где в конце все умерли…
Я выбрала один из диванчиков возле стены неподалеку от Камора. Хотя пробудившееся чувство самосохранения советовало сесть возле окна и, в случае чего, прыгать вниз. Высота небольшая, если правильно сгруппируюсь, может даже ничего себе не сломаю. А куда бежать, соображу после. Там вроде позади за театром был то ли сад, то ли парк… В дверь постучали и, повинуясь окрику хозяйки, внутрь вошел официант с ведерком льда наперевес. Из ведерка торчали горлышки бутылок. Поставив ношу на один из пустующих столов, мужчина также тихо удалился. А Камор просиял.
– Аюмийское! «Агриан Ватамус» три тысячи триста пятидесятого года.
– Ты меня балуешь! – притворно восторженно воскликнула Оливия и впервые искренне улыбнулась. Вот уж не подумала, что человека может так вдохновить алкоголь…
Камор поднялся со своего дивана и с видом завсегдатая достал из потайного ящичка дальнего секретера три узких стеклянных бокала. Постучал по каждому костяшкой пальца и, удовлетворившись мелодией, принялся разливать напиток благородного янтарно-алого цвета. По старинной друидской традиции, предоставив дамам отпить первыми, сделал большой глоток. И прицокнул от удовольствия.
– Так зачем же ты пришел, Камор? – прищурившись и откинув волосы с лица, поинтересовалась Оливия.
– Мы сегодня были у лиджан Гиланджи… – начал издалека Камор.
– О, вот как! – моментально скривилась девушка и вновь схватилась за отставленный в сторону бокал. – Ну, и как там родители?
– Как всегда – очень скучают и ждут тебя с внуком, – пожал плечами Друид, а в голосе его просквозило ехидство.
– Пусть идут к серному бесу! – последовал раздраженный ответ. Оливия допила содержимое бокала и потянулась за бутылкой.
– Дорогая, ты к ним слишком строга!
– Да неужели? – девушка с грохотом опустила на место пустую бутылку и встала. – Мать тлетворно влияет на Гектора! Считает, что он «восстановит поруганную честь семьи». Старая су...
– Не выражайся, Оливия, тут же гостья! – продолжил доводить захмелевшую Правительницу Друид.
– Хорошо. Выкладывай. Ты ведь пришел не для того, чтобы передать приветы от моей обожаемой микарли?
– Все верно.
Опустилось молчание, во время которого старые знакомые смаковали вино, а я продолжала рассматривать владелицу театра. Надо же – она явно моложе, а уже управляет таким большим заведением… И, кажется, управляет вполне успешно…
– Так вот. Твои родители требуют городские ссуды с низким процентом на восстановление сгоревших складов. Пришел узнать, что ты об этом можешь сказать, – отставив на столик бокал, спокойным тоном отвечал Друид.
– Ты же знаешь, что Банком и казной занимается мой муж?
– Ты же знаешь, что я не могу так просто подойти к твоему мужу и начать задавать ему скользкие вопросы?
– И то верно, – невольно усмехнулась Оливия, медленно потягивая содержимое бокала. – И что же я должна у него узнать?
– В каком состоянии казна? Сколько собрано налогов? Можем ли мы выделить деньги пострадавшим? Кто устроил поджоги?
От вброшенной в ворохе экономических вопросов фразы Оливия заметно побледнела. Не помогла даже изрядная доля выпитого. Грудь ее часто вздымалась, а зрачки расширились, превратив серые глаза в подобие грозовых облаков. Поправив сбившееся платье и погладив вышивку, Правительница решилась уточнить:
– Ты сказал что-то про поджоги? Кто-то специально поджигает наши склады?
Весенний ветер зашелестел в задернутых шторах, принося легкую вечернюю прохладу. Я чувствовала, что этот бокал аюмийского разморил меня. Хотелось смежить веки, накрыться теплым одеялом и немного прикорнуть. Но природное любопытство и шпионская потребность всюду собирать информацию пока удерживали сознание от сна.
– Это конфиденциальная информация, Оливия, – мягко ответил Камор.
– А Круг, конечно же, опять ничего не знал!
– Кто-то покрывал их.
– И что, даже твоя разветвленная сеть наушников и сплетников ничего тебе не донесла? – продолжила распаляться девушка. Я заметила, как задрожала ее нижняя губа, а сцепленные руки свела судорога. – Мне теперь ждать пожара в своем собственном доме?! Или, может быть, в театре? На меня работают люди! У меня… У меня сын! И муж… Они все в опасности теперь, Камор?
– За этим я к тебе и пришел. Мне нужны сведения. И чем быстрее, тем лучше, – чеканил слова Камор. Он наклонился вперед, напоминая в неверном свете свечей хищную птицу, и внушительно заглянул в глаза Оливии. – Я направлю к вам домой парочку защитных амулетов. Носите их, пока не прояснится. И наймите Друида, чтобы тот наложил чары на дома. В наше неспокойное время любая предосторожность может оказаться нелишней.
Выдохнув и надев на лицо маску непроницаемости, Оливия села обратно на пуфик. Настолько ровно и гордо, будто проглотила жердь. Бросила колкий взгляд на Воплощающего Землю, принесшего дурные вести. Ей вторили портреты со стен, до смешного напоминающие такие же портреты в отчем доме Оливии. Все-таки, от себя не убежишь…
– Давай вернемся к нашей беседе. Что ты знаешь, Оливия? Чем можешь поделиться ради безопасности себя и своей семьи?
Девушка призадумалась, прикусила губу. Потом отрицательно качнула головой.
– Ничего, – произнесла, понизив голос. – Я не вникаю в дела Пьетера, мне они безынтересны. Про пожары тоже совсем ничего не слышала… Я здесь заперта в четырех стенах. Из театра – домой. Подруги счастливо вышли замуж и не желают больше проводить со мной время…
– Ты сама выковала для себя вот такое счастье, – вздохнул Камор, согласившись перевести тему. – Нечего было позволять слухам расползаться по городу…
И вновь нижняя губа лиджи Максвелл дрогнула, в уголках серых глаз заблестели слезы. Припоминая былое, Камор сильно задевал ее чувства.
– Я любила его, Камор…
Все сильнее отвлекаясь от реальности, я медленно погружалась в негу сна. Недопитый второй бокал аюмийского стоял на столике, а я медленно сползала вниз по спинке дивана, пока приятно шумящая голова не устроилась уютно на чем-то мягком. Все разговоры ушли куда-то на второй план. Я еще старалась прислушиваться, но в сознании отпечатывались только какие-то отрывки. Оливия говорила что-то о своем маленьком сыне и Митаре – «чтоб бес ее забрал». Камор поинтересовался делами «маленькой лиджи Мильче», в ответ получил пару хохотков и уверение, что она «страдает и ненавидит».
– Я никогда не желал ей зла, Оливия, – устало вздыхал Камор. – И она это знает. Ее мечты беспочвенны и необоснованны.
Я тоже когда-то мечтала. Хотела стать большим ученым, как папа. Разрабатывать более совершенные и красивые модели механоидов, наряжать их в подходящие платья. Отрезать все веревочки у кукол. Получить главный приз за соревнования в беге и легкой гимнастике… А потом пришли те самые механоиды, которыми я восхищалась, и все узнали, что я не такая. Ученым я не стала, а куклы так и продолжили висеть на веревочках, пока не сгнили. И только безжизненные, дребезжащие машины оставались реальными. Они маршировали по объятой пламенем столице Империи. Каждое их прикосновение приносило боль и разрушения. Они ступали по лужам крови и алые подтеки их кованых сапог отпечатывались на каменной мостовой. Огонь и стальные орды пробирались к цветущим зеленым пригородам и норовили сожрать и поглотить все живое…
– Эй, Минати, очнись, детка! С тобой все в порядке?
Из огненного кошмара меня рывком выдернул Камор. Его черные глубокие глаза были наполнены тревогой. Из-за его плеча выглядывала хмельная Оливия. Я помассировала виски и села на край дивана. Голова слегка кружилась, а мысли, словно перепуганные птицы, разлетелись в разные стороны и не желали возвращаться обратно на ветки. Тут же мне в руку сунули недопитый бокал и подбадривающим тоном заставили выпить. Тело расслабилось.
– Что ты готова была бы сделать за деньги, Оливия? – вдруг встрепенулся Камор.
– За деньги? – фыркнула Правительница, принимая вызов. – Никакие деньги мира не способны мне дать то, что я желаю, Камор. Тебе ли это не знать.
– Просто уточнил, – ответил он с улыбкой. – А ты, Минати? Если бы у тебя была острая нужда в деньгах, на что бы ты была готова? Убить? Предать? Шпионить?
Я моргнула. Остатки кошмарного сна как водой смыло.
– За деньги… За деньги не купишь самого важного. Любовь. Семью, – хмыкнула, вспомнив утреннюю беседу. – Справедливость, наконец.
Он только что предлагал мне шпионить за деньги?
– Справедливая ты моя… Что-то мы задержались у тебя, дорогая, – искоса поглядывая на меня, резюмировал Камор. – Обнимемся на прощание?
– А ты уже уходишь? – заметно погрустневшим тоном обронила Оливия, но обняться все-таки подошла. – И почему же ты всегда покидаешь меня на самых неприятных для тебя темах?.. Это тебе за Ариэна, – услышала я шепот, когда проходила мимо обнимающихся друзей. Я, в свою очередь, тоже была удостоена вежливых объятий и вскоре мы покинули театр.
Оказалось, что мы прогуляли по городу почти весь день, и яркое вечернее солнце сигналило, что пора возвращаться в Дом Круга. Но нам предстояло пересечь еще три района-острова города. Камор предложил не торопиться и полюбоваться красотой весеннего Асмариана. Я согласилась – все лучше, чем оказаться там, дожидаясь вынесения приговора. О котором я вроде и не вспоминала, но все время помнила.
Болотный город постепенно расцветал. Редкие лужи и небольшие сугробы тут и там прятались в тени домов, пытаясь избежать участи иссушения солнцем. Милые клумбы и длинные аллеи очищались от зимнего мусора и сверкали молодыми сочными ростками и нежной зеленью листьев. Повсюду я видела гуляющую разношерстную публику. По одежке проще всего определить финансовое положение людей. Богачи ходили в дорогих добротных костюмах, и это очень ярко контрастировало с простым, удобным облачением люда победнее.
Медленно и неторопливо, мы добрались до Района Круга. Утренний страх возвращался тем быстрее, чем ближе мы подходили к Дому. Мне вновь хотелось развернуться и бежать без оглядки из города, что я бы и сделала, будь я одна. Веселый Камор, весь день отвлекавший меня от дурных мыслей беседами, притих и предпочел беседе любование окрестностями. И теперь, анализируя день, я все больше уверялась в том, что он что-то подозревает. Может быть даже – понял. И этим вечером решится моя будущность. А ведь брат Лэтти погиб, выполняя задание на болотах. Интересно, он продержался тут дольше меня?
– Не переживай, детка, – заговорил Камор, – Круг не решится сделать тебе что-то плохое. А если уж ты слышала «зов», то тебя тем более никто не тронет… Тогда, восемь лет назад все было гораздо сложнее…
– А что было восемь лет назад?
– Восемь лет назад я почти был на твоем месте… – приглушенно начал Друид, рассматривая солнце сквозь черные очки. – Я, кажется, говорил, что я как ты – из другого города. «Сирота» с болот. Ни на что не рассчитывал в жизни. Занимался выживанием. А потом мы с Друвером прошли Испытание Одиночеством, поступили в Академию. Оттуда и пошла наша дружба, кстати. Одним из моих учителей был Аксельрод. Думаю, ты заметила, что он резкий и строгий человек. Хотя, прекрасный наставник. Он может заставит тебя грызть свои локти, но ты сделаешь требуемое. А тебе я сочувствую. Правда. Моей богиней, к счастью, оказалась Митара – Повелительница Дикой Природы…
Наверное, он хотел сказать что-то еще и даже набрал в грудь воздуха, но остановил сам себя и просто промолчал. Камора было очень приятно слушать. Талант рассказчика подкреплялся глубоким вкрадчивым голосом, отчего каждое слово казалось весомым и важным. Особенно теперь, когда он раскрыл часть своей биографии и будто стал чуточку ближе и понятнее. Моя рука все еще покоилась на сгибе его локтя и в порыве захотелось как-то приободрить его в ответ, сказать – «я понимаю!» Хотя, что я там могла понять… Мы абсолютно далеки. К тому же, где-то еще есть сэнья Риш Мильче. Где-то есть добрый Лэтти с красивыми теплыми глазами и таинственный Майло… Мир огромен и малоприветлив. А люди опасны и непостоянны. Сегодня любит, завтра – предаст. Незачем расточать сердце понапрасну.
Правильно. Шепнул тихий холодный голос.
– Чем же тогда повелевает Клория? – накрепко запоминая услышанное, только лишь спросила я.
– Я не знаю, – искренне ответил Камор, – Друидов учат распознавать статуи других богов, но не объясняют, кто эти боги. Чтоб соблазна не было. Город прогнил, детка, и, боюсь, что тебе придется с этим столкнуться. Его наводнили разные темные личности… Беглецы, послы, убийцы… Шпионы…
От его слов я слабо вздрогнула. Он вновь упоминал шпионов. Повернулась, чтобы заглянуть в глаза, что-то прочитать в их тьме. Но это зеркало намерений и помыслов скрывали темные очки. В закатном солнце, освещавшем гармоничное лицо Камора, он сам казался почти божеством. И в этих ярких бликах и всполохах я смогла, наконец, рассмотреть то, что притягивало мое внимание весь день. Маленькая сережка с черным камнем в левом ухе.
Камор вновь широко улыбался. Обворожительной улыбкой мужчины, знающего, что он неотразим и все взгляды направлены на него. Спасаться было слишком поздно – мы заходили в Дом Круга, и оставалось только надеяться на то, что гроза обойдет меня стороной, а Воплощающий Землю на самом деле ни о чем не подозревает.
– Идем наверх, Минати. Круг наверняка нас ждет… Помнишь, для каждой ситуации – своя маска.
Я помнила. Откуда-то я четко помнила эту фразу. И яркой вспышкой вновь пронеслось воспоминание – башня, разбитая белоснежная ваза с золотой каймой и окровавленные перчатки. То, что я предпочла забыть.
Мелодия: Audiomachine – Dark Lies
– Камор, вы можете занять свое место.
– Не, спасибо, я тут постою.
Я удивленно взглянула на Друида. После того, как слуги проводили нас в Тронный зал Дома Круга и закрыли дверь, у меня затряслись поджилки и пересохло в горле. А Камор выглядел как всегда – расслабленным и немного ленивым. Я терялась в догадках… Либо Воплощающий Землю прекрасный актер и, получив условный знак, сразу схватит ничего не подозревающую меня, либо… Либо он действительно ничего не знает. Но надежды на это все меньше. Осталось только проявлять стойкость. И мужество. Отыграть свою роль до конца. И перестать теребить несчастные ленты шляпки.
В большом Тронном зале вновь решалась моя судьба. Почти все Члены Круга восседали горделиво и неприветливо, будто пытаясь показать мне и друг другу, что личное отношение не влияет на их решения. Во всяком случае, так казалось, потому что ни одного теплого взгляда я не встретила, все они были направлены куда-то в пространство.
– Моего мужа не касается то, что я употребляю на работе, – фыркнула Оливия. – Минати, дорогая, не жмись возле дверей! Так ты напоминаешь мне моих артисток, которые ждут наказания. Выбери себе софу, будь так любезна.
Я украдкой разглядывала Оливию. Ту самую несостоявшуюся невесту Безумца-Ариэна. Она тут, разговаривает со мной, переругивается с Камором и пьет. Невероятно – будто на глазах оживает легенда. Темная легенда, где в конце все умерли…
Я выбрала один из диванчиков возле стены неподалеку от Камора. Хотя пробудившееся чувство самосохранения советовало сесть возле окна и, в случае чего, прыгать вниз. Высота небольшая, если правильно сгруппируюсь, может даже ничего себе не сломаю. А куда бежать, соображу после. Там вроде позади за театром был то ли сад, то ли парк… В дверь постучали и, повинуясь окрику хозяйки, внутрь вошел официант с ведерком льда наперевес. Из ведерка торчали горлышки бутылок. Поставив ношу на один из пустующих столов, мужчина также тихо удалился. А Камор просиял.
– Аюмийское! «Агриан Ватамус» три тысячи триста пятидесятого года.
– Ты меня балуешь! – притворно восторженно воскликнула Оливия и впервые искренне улыбнулась. Вот уж не подумала, что человека может так вдохновить алкоголь…
Камор поднялся со своего дивана и с видом завсегдатая достал из потайного ящичка дальнего секретера три узких стеклянных бокала. Постучал по каждому костяшкой пальца и, удовлетворившись мелодией, принялся разливать напиток благородного янтарно-алого цвета. По старинной друидской традиции, предоставив дамам отпить первыми, сделал большой глоток. И прицокнул от удовольствия.
– Так зачем же ты пришел, Камор? – прищурившись и откинув волосы с лица, поинтересовалась Оливия.
– Мы сегодня были у лиджан Гиланджи… – начал издалека Камор.
– О, вот как! – моментально скривилась девушка и вновь схватилась за отставленный в сторону бокал. – Ну, и как там родители?
– Как всегда – очень скучают и ждут тебя с внуком, – пожал плечами Друид, а в голосе его просквозило ехидство.
– Пусть идут к серному бесу! – последовал раздраженный ответ. Оливия допила содержимое бокала и потянулась за бутылкой.
– Дорогая, ты к ним слишком строга!
– Да неужели? – девушка с грохотом опустила на место пустую бутылку и встала. – Мать тлетворно влияет на Гектора! Считает, что он «восстановит поруганную честь семьи». Старая су...
– Не выражайся, Оливия, тут же гостья! – продолжил доводить захмелевшую Правительницу Друид.
– Хорошо. Выкладывай. Ты ведь пришел не для того, чтобы передать приветы от моей обожаемой микарли?
– Все верно.
Опустилось молчание, во время которого старые знакомые смаковали вино, а я продолжала рассматривать владелицу театра. Надо же – она явно моложе, а уже управляет таким большим заведением… И, кажется, управляет вполне успешно…
– Так вот. Твои родители требуют городские ссуды с низким процентом на восстановление сгоревших складов. Пришел узнать, что ты об этом можешь сказать, – отставив на столик бокал, спокойным тоном отвечал Друид.
– Ты же знаешь, что Банком и казной занимается мой муж?
– Ты же знаешь, что я не могу так просто подойти к твоему мужу и начать задавать ему скользкие вопросы?
– И то верно, – невольно усмехнулась Оливия, медленно потягивая содержимое бокала. – И что же я должна у него узнать?
– В каком состоянии казна? Сколько собрано налогов? Можем ли мы выделить деньги пострадавшим? Кто устроил поджоги?
От вброшенной в ворохе экономических вопросов фразы Оливия заметно побледнела. Не помогла даже изрядная доля выпитого. Грудь ее часто вздымалась, а зрачки расширились, превратив серые глаза в подобие грозовых облаков. Поправив сбившееся платье и погладив вышивку, Правительница решилась уточнить:
– Ты сказал что-то про поджоги? Кто-то специально поджигает наши склады?
Весенний ветер зашелестел в задернутых шторах, принося легкую вечернюю прохладу. Я чувствовала, что этот бокал аюмийского разморил меня. Хотелось смежить веки, накрыться теплым одеялом и немного прикорнуть. Но природное любопытство и шпионская потребность всюду собирать информацию пока удерживали сознание от сна.
– Это конфиденциальная информация, Оливия, – мягко ответил Камор.
– А Круг, конечно же, опять ничего не знал!
– Кто-то покрывал их.
– И что, даже твоя разветвленная сеть наушников и сплетников ничего тебе не донесла? – продолжила распаляться девушка. Я заметила, как задрожала ее нижняя губа, а сцепленные руки свела судорога. – Мне теперь ждать пожара в своем собственном доме?! Или, может быть, в театре? На меня работают люди! У меня… У меня сын! И муж… Они все в опасности теперь, Камор?
– За этим я к тебе и пришел. Мне нужны сведения. И чем быстрее, тем лучше, – чеканил слова Камор. Он наклонился вперед, напоминая в неверном свете свечей хищную птицу, и внушительно заглянул в глаза Оливии. – Я направлю к вам домой парочку защитных амулетов. Носите их, пока не прояснится. И наймите Друида, чтобы тот наложил чары на дома. В наше неспокойное время любая предосторожность может оказаться нелишней.
Выдохнув и надев на лицо маску непроницаемости, Оливия села обратно на пуфик. Настолько ровно и гордо, будто проглотила жердь. Бросила колкий взгляд на Воплощающего Землю, принесшего дурные вести. Ей вторили портреты со стен, до смешного напоминающие такие же портреты в отчем доме Оливии. Все-таки, от себя не убежишь…
– Давай вернемся к нашей беседе. Что ты знаешь, Оливия? Чем можешь поделиться ради безопасности себя и своей семьи?
Девушка призадумалась, прикусила губу. Потом отрицательно качнула головой.
– Ничего, – произнесла, понизив голос. – Я не вникаю в дела Пьетера, мне они безынтересны. Про пожары тоже совсем ничего не слышала… Я здесь заперта в четырех стенах. Из театра – домой. Подруги счастливо вышли замуж и не желают больше проводить со мной время…
– Ты сама выковала для себя вот такое счастье, – вздохнул Камор, согласившись перевести тему. – Нечего было позволять слухам расползаться по городу…
И вновь нижняя губа лиджи Максвелл дрогнула, в уголках серых глаз заблестели слезы. Припоминая былое, Камор сильно задевал ее чувства.
– Я любила его, Камор…
Все сильнее отвлекаясь от реальности, я медленно погружалась в негу сна. Недопитый второй бокал аюмийского стоял на столике, а я медленно сползала вниз по спинке дивана, пока приятно шумящая голова не устроилась уютно на чем-то мягком. Все разговоры ушли куда-то на второй план. Я еще старалась прислушиваться, но в сознании отпечатывались только какие-то отрывки. Оливия говорила что-то о своем маленьком сыне и Митаре – «чтоб бес ее забрал». Камор поинтересовался делами «маленькой лиджи Мильче», в ответ получил пару хохотков и уверение, что она «страдает и ненавидит».
– Я никогда не желал ей зла, Оливия, – устало вздыхал Камор. – И она это знает. Ее мечты беспочвенны и необоснованны.
Я тоже когда-то мечтала. Хотела стать большим ученым, как папа. Разрабатывать более совершенные и красивые модели механоидов, наряжать их в подходящие платья. Отрезать все веревочки у кукол. Получить главный приз за соревнования в беге и легкой гимнастике… А потом пришли те самые механоиды, которыми я восхищалась, и все узнали, что я не такая. Ученым я не стала, а куклы так и продолжили висеть на веревочках, пока не сгнили. И только безжизненные, дребезжащие машины оставались реальными. Они маршировали по объятой пламенем столице Империи. Каждое их прикосновение приносило боль и разрушения. Они ступали по лужам крови и алые подтеки их кованых сапог отпечатывались на каменной мостовой. Огонь и стальные орды пробирались к цветущим зеленым пригородам и норовили сожрать и поглотить все живое…
– Эй, Минати, очнись, детка! С тобой все в порядке?
Из огненного кошмара меня рывком выдернул Камор. Его черные глубокие глаза были наполнены тревогой. Из-за его плеча выглядывала хмельная Оливия. Я помассировала виски и села на край дивана. Голова слегка кружилась, а мысли, словно перепуганные птицы, разлетелись в разные стороны и не желали возвращаться обратно на ветки. Тут же мне в руку сунули недопитый бокал и подбадривающим тоном заставили выпить. Тело расслабилось.
– Что ты готова была бы сделать за деньги, Оливия? – вдруг встрепенулся Камор.
– За деньги? – фыркнула Правительница, принимая вызов. – Никакие деньги мира не способны мне дать то, что я желаю, Камор. Тебе ли это не знать.
– Просто уточнил, – ответил он с улыбкой. – А ты, Минати? Если бы у тебя была острая нужда в деньгах, на что бы ты была готова? Убить? Предать? Шпионить?
Я моргнула. Остатки кошмарного сна как водой смыло.
– За деньги… За деньги не купишь самого важного. Любовь. Семью, – хмыкнула, вспомнив утреннюю беседу. – Справедливость, наконец.
Он только что предлагал мне шпионить за деньги?
– Справедливая ты моя… Что-то мы задержались у тебя, дорогая, – искоса поглядывая на меня, резюмировал Камор. – Обнимемся на прощание?
– А ты уже уходишь? – заметно погрустневшим тоном обронила Оливия, но обняться все-таки подошла. – И почему же ты всегда покидаешь меня на самых неприятных для тебя темах?.. Это тебе за Ариэна, – услышала я шепот, когда проходила мимо обнимающихся друзей. Я, в свою очередь, тоже была удостоена вежливых объятий и вскоре мы покинули театр.
Оказалось, что мы прогуляли по городу почти весь день, и яркое вечернее солнце сигналило, что пора возвращаться в Дом Круга. Но нам предстояло пересечь еще три района-острова города. Камор предложил не торопиться и полюбоваться красотой весеннего Асмариана. Я согласилась – все лучше, чем оказаться там, дожидаясь вынесения приговора. О котором я вроде и не вспоминала, но все время помнила.
Болотный город постепенно расцветал. Редкие лужи и небольшие сугробы тут и там прятались в тени домов, пытаясь избежать участи иссушения солнцем. Милые клумбы и длинные аллеи очищались от зимнего мусора и сверкали молодыми сочными ростками и нежной зеленью листьев. Повсюду я видела гуляющую разношерстную публику. По одежке проще всего определить финансовое положение людей. Богачи ходили в дорогих добротных костюмах, и это очень ярко контрастировало с простым, удобным облачением люда победнее.
Медленно и неторопливо, мы добрались до Района Круга. Утренний страх возвращался тем быстрее, чем ближе мы подходили к Дому. Мне вновь хотелось развернуться и бежать без оглядки из города, что я бы и сделала, будь я одна. Веселый Камор, весь день отвлекавший меня от дурных мыслей беседами, притих и предпочел беседе любование окрестностями. И теперь, анализируя день, я все больше уверялась в том, что он что-то подозревает. Может быть даже – понял. И этим вечером решится моя будущность. А ведь брат Лэтти погиб, выполняя задание на болотах. Интересно, он продержался тут дольше меня?
– Не переживай, детка, – заговорил Камор, – Круг не решится сделать тебе что-то плохое. А если уж ты слышала «зов», то тебя тем более никто не тронет… Тогда, восемь лет назад все было гораздо сложнее…
– А что было восемь лет назад?
– Восемь лет назад я почти был на твоем месте… – приглушенно начал Друид, рассматривая солнце сквозь черные очки. – Я, кажется, говорил, что я как ты – из другого города. «Сирота» с болот. Ни на что не рассчитывал в жизни. Занимался выживанием. А потом мы с Друвером прошли Испытание Одиночеством, поступили в Академию. Оттуда и пошла наша дружба, кстати. Одним из моих учителей был Аксельрод. Думаю, ты заметила, что он резкий и строгий человек. Хотя, прекрасный наставник. Он может заставит тебя грызть свои локти, но ты сделаешь требуемое. А тебе я сочувствую. Правда. Моей богиней, к счастью, оказалась Митара – Повелительница Дикой Природы…
Наверное, он хотел сказать что-то еще и даже набрал в грудь воздуха, но остановил сам себя и просто промолчал. Камора было очень приятно слушать. Талант рассказчика подкреплялся глубоким вкрадчивым голосом, отчего каждое слово казалось весомым и важным. Особенно теперь, когда он раскрыл часть своей биографии и будто стал чуточку ближе и понятнее. Моя рука все еще покоилась на сгибе его локтя и в порыве захотелось как-то приободрить его в ответ, сказать – «я понимаю!» Хотя, что я там могла понять… Мы абсолютно далеки. К тому же, где-то еще есть сэнья Риш Мильче. Где-то есть добрый Лэтти с красивыми теплыми глазами и таинственный Майло… Мир огромен и малоприветлив. А люди опасны и непостоянны. Сегодня любит, завтра – предаст. Незачем расточать сердце понапрасну.
Правильно. Шепнул тихий холодный голос.
– Чем же тогда повелевает Клория? – накрепко запоминая услышанное, только лишь спросила я.
– Я не знаю, – искренне ответил Камор, – Друидов учат распознавать статуи других богов, но не объясняют, кто эти боги. Чтоб соблазна не было. Город прогнил, детка, и, боюсь, что тебе придется с этим столкнуться. Его наводнили разные темные личности… Беглецы, послы, убийцы… Шпионы…
От его слов я слабо вздрогнула. Он вновь упоминал шпионов. Повернулась, чтобы заглянуть в глаза, что-то прочитать в их тьме. Но это зеркало намерений и помыслов скрывали темные очки. В закатном солнце, освещавшем гармоничное лицо Камора, он сам казался почти божеством. И в этих ярких бликах и всполохах я смогла, наконец, рассмотреть то, что притягивало мое внимание весь день. Маленькая сережка с черным камнем в левом ухе.
Камор вновь широко улыбался. Обворожительной улыбкой мужчины, знающего, что он неотразим и все взгляды направлены на него. Спасаться было слишком поздно – мы заходили в Дом Круга, и оставалось только надеяться на то, что гроза обойдет меня стороной, а Воплощающий Землю на самом деле ни о чем не подозревает.
– Идем наверх, Минати. Круг наверняка нас ждет… Помнишь, для каждой ситуации – своя маска.
Я помнила. Откуда-то я четко помнила эту фразу. И яркой вспышкой вновь пронеслось воспоминание – башня, разбитая белоснежная ваза с золотой каймой и окровавленные перчатки. То, что я предпочла забыть.
Глава 7.6. Ашанти
Мелодия: Audiomachine – Dark Lies
– Камор, вы можете занять свое место.
– Не, спасибо, я тут постою.
Я удивленно взглянула на Друида. После того, как слуги проводили нас в Тронный зал Дома Круга и закрыли дверь, у меня затряслись поджилки и пересохло в горле. А Камор выглядел как всегда – расслабленным и немного ленивым. Я терялась в догадках… Либо Воплощающий Землю прекрасный актер и, получив условный знак, сразу схватит ничего не подозревающую меня, либо… Либо он действительно ничего не знает. Но надежды на это все меньше. Осталось только проявлять стойкость. И мужество. Отыграть свою роль до конца. И перестать теребить несчастные ленты шляпки.
В большом Тронном зале вновь решалась моя судьба. Почти все Члены Круга восседали горделиво и неприветливо, будто пытаясь показать мне и друг другу, что личное отношение не влияет на их решения. Во всяком случае, так казалось, потому что ни одного теплого взгляда я не встретила, все они были направлены куда-то в пространство.
