Друида я нагнала у самого входа в Храмовый комплекс. Несмотря на все возмущения и угрозы оставить меня добираться в одиночестве, он все же ждал. Угрюмый взгляд, полный недовольства, знак следовать за ним и пришпоренный конь. И не успела я очнуться, как Аксельрод уже скрывался за поворотом. Ох, теперь придется еще и в скачках поучаствовать!
Я настигла его рядом с узким мостиком, когда Аксельроду пришлось пропустить целую вереницу всадников. Друид глубоко дышал и испепелял взглядом каждого медленного болтающегося туриста, в общем, был на взводе. Но молчал, то ли не желая терять лицо, то ли считая данных наездников людьми третьего сорта, недостойными его гнева или милости. Как только дорога освободилась, мы молниями помчались дальше.
Подставляя лицо встречному ветру, я представляла, как может выглядеть бал у Друидов. Хотя, раньше я на балах ни разу не была, поэтому отличить его от любого другого вряд ли смогла бы. Но ведь все девчонки, начитавшиеся в детстве красивых сказок, мечтают попасть на бал! Танцевать всю ночь напролет, любоваться искусными фейерверками, испробовать дивных заморских закусок – да-да, вот этот синий фрукт нарежьте, пожалуйста, – и найти своего принца. И уже танцевать всю ночь с ним, утонуть в его глазах и объятиях, услышать томное, робкое признание… А внутренний голос, подозрительно похожий на голос несносного Себастьяна, вторил – найти себе много лишних забот, вспомнить хотя бы один танец, не опозориться, не напиться, не выдать себя одним неаккуратным словом или жестом. Я даже мотнула головой, прогоняя неприятные мысли, Себу, совесть, словом, всех, кто мог испортить зарождающийся вечер, отчего чуть не свалилась с лошади. Судорожно ухватившись за поводья, решила, что благоразумнее будет смотреть под ноги и сосредоточиться на дороге. Мало ли – не сама упаду, так задавлю кого-нибудь.
Оглядевшись по сторонам, я заметила, что мы покинули пределы Храмового района и вновь попали в Торговый. И хотя солнце клонилось к закату, а день – к концу, район продолжал оставаться одним из самых оживленных местечек города. И я смотрела во все глаза на бойкую торговлю, довольных, раздраженных и несчастных покупателей, на прилавки, растянувшиеся до горизонта и гомон, гомон! Желающие могли приобрести себе все, что душе угодно и необременительно для кошелька – от кондитерских изделий (запах шоколадного пирожного я учуяла, наверное, за два квартала от лавки) до смертоносных ядов и острых, как бритва, клинков. Центральный бульвар острова, к которому выходили частые узенькие улочки, сиял чистотой и опрятностью – как юнец, тщательно причесавшийся и приосанившийся. Полоса небольших фонтанчиков и голых деревьев, составляли гармоничный ансамбль, и стали отдыхом для глаз, после буйства красок, в котором тонул Храм. Вновь посетила мысль – сочная листва и цветущие сады Храмового района немного не совпадали с картиной ранней весны в Районе Торговом. Все же, Природа должна быть красивой всегда. Особенно в своем святом месте. Особенно в день своего воскрешения. И, думаю, это близко к правде. Или Друиды хотят, чтобы все так думали.
Довольно быстро пробравшись мимо центральных мастерских, расположенных вдоль аллеи, мы вновь оказались на Мосту Первых посевов. Постепенно я начинала соображать, что окружающая меня действительность немного не совпадает с тем образом «Темных веков», что нарисовала мне фантазия, красноречие Аксельрода и прочитанные когда-то книжки. Да, в Асмариане не пользовались новейшим транспортом, на котором ездили мы в столице, здесь довольствовались лошадками и мулами, а жили за счет натурального хозяйства и ремесел. Но районы сверкали чистотой благодаря заботе горожан, орудия казней и пыток, если и существовали, то были где-то надежно запрятаны, на площадях возвышались удивительные памятники, а мосты, связывающие острова, не только искусно украшены, но и построены, будто на века.
Созерцая окружающие красоты, я не заметила, что мы приближаемся к третьему на нашем пути мосту – широкому и крепкому. Я проследовала за Аксельродом и даже обогнала его, так сильно мне не терпелось добраться до конечной точки нашего маршрута. Но перед самым спуском, я услышала резкий, почти надрывный крик Аксельрода. Пугающий. Наверное, не умей я совсем обращаться с лошадью, тут же оказалась бы на мостовой, но следуя непостижимой интуиции, умудрилась остановить лошадь. Обернулась обеспокоенно, пытаясь выяснить причину, заставившую нас застопориться. С ним все в порядке? Может сердце прихватило или там спина стреляет? А он, вполне здоровый и целый, озабоченно смотрел вперед, задумчиво потирая подбородок.
– Скажи, Минати, живешь ли ты в согласии со своей совестью? Не терзают ли тебя совершенные тобой преступления и загубленные души? – спросил он и, выразительно подняв брови, взглянул мне в глаза.
– Что? – легкая тревога улетучилась, уступив место всепоглощающему удивлению, – Мы с совестью прекрасно живем, не беспокоим друг друга и не думаем о прошлом. А к чему такие вопросы?
– По городу ходит легенда, – все также загадочно продолжил Друид, – Что человек с нечистой совестью или преступник, ступивший на зачарованные камни Района Круга, не сможет сдвинуться с места. Потому я и спрашиваю. Хочу быть уверен, что меня не арестуют в компании со шпионкой и аферисткой.
Сказав это довольно громко, будто желая, чтобы его услышали, а меня непременно схватили, он рассмеялся прерывистым каркающим смехом, который теперь точно будет преследовать меня в кошмарах.
– Расслабься, девочка, это всего лишь легенда! – продолжил он, всецело насладясь моим изумлением и легким нервным тиком. – Уж кого-кого, а на меня, камни, будь они действительно зачарованными, указали бы в первую очередь. И, наверняка, дослали бы «карающий огонь» с небес. Учись отделять сказку от правды.
Теперь он, пришпорив жеребца, стрелой полетел дальше, оставив меня недоумевать на мосту. Пугать меня, взывать к моей совести, когда у самого рыльце в пушку! Ну, разве так можно вообще?.. Но, несмотря на инцидент, нам нужно торопиться.
Итак, Район Круга интриговал. Хотя бы потому, что он, единственный из всех островов-районов, был окружен высокой несокрушимой стеной серого камня, такого же, что охранял периметр города. Сердце города, хранящее внутри многочисленные сокровища, таинства и священный огонь веры – вот что такое Район Круга. В исчезающих солнечных лучах этого долгого дня мы мчались мимо старинных зданий библиотек, которые еще помнили начало эпохи, роскошных многоуровневых парков, небольших домиков – скромных обиталищ Друидов. Повсюду царила сильнейшая магия, защищающая святыни, хранящая секреты от непосвященных, вычисляющая чужих. Пройдя сквозь меня, она заявила – я здесь чужая. Я не должна находиться тут, где свет и гармония, я не принадлежу этому миру. Я не могу прикоснуться к воде и, почувствовав каждую каплю, понять, откуда она пришла, как была создана и могучим потоком принесена в мои руки. Я не могу, заслышав порыв ветра, подставив лицо его обжигающему поцелую, увидеть то, что видел он, узнать то, что знает он, овеять, растрепать, остудить, как может он. Я не могу одним своим взглядом исцелить от недугов и болезней нуждающихся, напоить ароматными настоями жаждущих и словом истины просветлить обуреваемых сомнениями. Но в том призыве звучал интерес. И приглашение – поделиться своими знаниями, получить новые и стать частью Природы. Милостивой и карающей, прекрасной и жестокой, щедрой и справедливой. Вдох.
– Ты слышишь Зов, Минати? – раздался изумленный далекий клич, будто взывающий ко мне сквозь плотную снежную пелену, – Это значит, что ты не потеряна. Держи это в тайне, слышишь! Никто не должен знать! Это будет нашим козырем!
– Слышу что? – не своим, тихим, отстраненным голосом спросила та, что когда-то была мной. Из моего тела. Выдох.
Отчаяние, сменившееся надеждой, а затем тревогой, вызванной ворвавшимся в мое сознание незнакомцем. Страстное желание удержать сладкое наваждение-обещание. Мысли смешиваются, железный обруч сжимает голову, и только нежный женский голос шепчет: «Чужая, чужая, чужая»… Вдох. А потом все заканчивается. Я снова Минати. Я нахожусь в Асмариане за тысячи километров от моего родного дома. Но я хочу здесь остаться. Меня зовет мой долг. И я хочу быть достойной Знания. Выдох.
– Мы на месте, – говорит Аксельрод. Узнаю. Это он начал разрушать тот транс, в который я неожиданно впала. Как он сказал? «Зов»? Это что-то новое… Потрясающее и пугающее до дрожи одновременно.
Слегка тряхнула головой в попытке прийти в себя, повела блуждающим взглядом, попыталась хоть на чем-то сфокусироваться. Мы находились на едва освещаемой последними солнечными лучами площади перед огромным трехэтажным особняком с двумя башенками по бокам. Его темный мощный фасад, ни дружелюбный, ни гостеприимный – скорее строгий, пугающий и очень древний. В стенах друг под другом проделаны глубокие ниши – из которых недобро смотрели клыкастые животные, суровые воины в могучих доспехах и угрюмые согбенные старцы. Здание украшали многочисленные высокие колонны, на них же покоилась часть далекой крыши. Здесь кусты роз и гортензий не расцветали пышными бутонами, как в Храмовом районе, – стояли обнаженными, с поникшими от долгой зимы веточками. Парадный вход в Дом Круга охраняло двое стражников в прочных металлических доспехах. А прямо перед нами, в центре вымощенного пространства, высилась статуя высокого бородатого старика с посохом. Он развел руки, будто яростно жестикулировал во время спора, но так и замер, зачарованный и превращенный в безмолвный камень.
Как только мы спустились с лошадей, к нам сразу подбежал мальчик в очень легкой для этого сезона голубенькой курточке и коротеньких штанишках, взял под узды лошадей и куда-то повел. А я, недолго думая, решила задать самый волнующий из своих многочисленных вопросов.
– Вы что-то говорили про «Зов». Что это такое? Я… Немного напугана.
Вопрос не понравился Аксельроду. Он нахмурился и, после некоторого раздумья, ответил:
– Минати, Зов – это не моя специализация, и я знаю об этом весьма немного. Поэтому ничем не могу развеять твой страх. Знаю только, что очень немногие слышат его. Считается, что это благословение богини, и услышавший способен в корне повлиять на жизнь друидского общества. Я удивлен, что ты, девочка моя, удостоена такой чести.
– И что это значит? Что это за честь? Я вообще ни на чьи жизни влиять не намерена.
– Однако ты уже влияешь, – Аксельрод не спускал с меня странного неодобрительного взгляда. – И все же, Митара может и ошибиться в тебе. Я, например, вообще потенциала в тебе не вижу. Юна, зелена, глупа, к операциям и учебе подходишь, спустя рукава. Я не вижу за тобой «великого избранного» будущего. Даже подрасти и поумней – ты все равно будешь не достойна услышать Зов.
Это было больно. Как пощечина, только словами. Я «не достойна» оказанной мне богиней милости, хотя даже не осознаю, в чем эта самая милость заключается. И еще, как он там сказал – юна и глупа. Может он и прав, может я молода и малоопытна, но сам Император меня выбрал. Аксельрод не заметил оскорбленного блеска в моих глазах и, как ни в чем не бывало, подошел к статуе, спросил:
– Ты знаешь кто это?
– Ни малейшего понятия, – ответила, стараясь не показать голосом, что расстроена.
– А надо бы. Ведь это Шанделье – создатель Дома Круга, первый его зачарователь и основатель Академии Друидов. Выдающаяся личность. Прекрасный маг, целитель, просветитель и воин. Поговаривают, что во время Войны с бесами он первым придумал, как от них можно избавиться. А потом – заново отстроил город, по своим собственным чертежам, между прочим. И прожил сто пятьдесят лет, мудро руководя и завещая свои деяния лучшему из учеников. С тех пор, кстати, пошла традиция назначать Членов Круга пожизненно. Учи историю – пригодится! Идем, нам пора.
Поднявшись по массивным ступеням в, последних солнечных лучах, мы вошли в Дом Круга. Об этом здании я немного читала и вот, наконец, после небольшого замешательства знания дружной стайкой вернулись на место. Так вот оно действительно было создано и зачаровано Шанделье, многократно перестраивалось, но не теряло первозданной магии. И на протяжении долгих сотен лет оставалось официальной резиденцией и храмом Круга. Отсюда, собственно, и название. Ходили многочисленные слухи о том, что в коридорах и гостиных Дома Круга можно заблудиться, найти забытую всеми богами библиотеку с еретическими фолиантами или даже наткнуться на то, чье существование отрицается всеми исследователями – Портрет Богини.
Широченная дубовая лестница – вот первое, что я увидела, войдя в холл первого этажа. По краям от нее располагались две стройные скульптуры обнаженных мужчин, которых я так и не успела внимательно разглядеть из-за Аксельрода, который потащил меня за собой наверх, предложив локоток.
В настоящем жилом дворце древности, вынутом из детских сказок, я бывала всего раз. Роскошь, невиданные растения, богатая отделка мебели, подлинники картин, драпировки, мягкие ковры, серебряные вазоны – все потрясало и удивляло. Если бы не направляющая рука Аксельрода, я свернула бы в другую сторону и увлеклась осмотром галереи портретов Друидов. Но строгий и целеустремленный кавалер протащил меня дальше, что-то бубня и ногой открывая двери, не замечая молчаливых слуг, лакеев и многочисленных стражников. Вокруг вихрем пролетали шедевры самых разных искусств – миниатюрные серебряные собачки, застывшие в бесконечном прыжке, или совершенно белого дерева арфа, своей короной упирающаяся прямо в потолок. Количество диковинных сервизов, гобеленов и ковров ручной работы поражало воображение. Казалось, что в подобных помещениях просто невозможно жить – как невозможно жить в музее.
Но вскоре все мысли оказались вытесненными другой, полной восхищения и радостного воодушевления, не подобающего взрослой шпионке, – я увидела бальную залу. Она являла собой грандиозное двухэтажное помещение, выполненное в красных с золотым тонах, и выглядела даже богаче, чем кабинет, где нас принимал Император. Над головой сверкали огнем и светом роскошные люстры из тиффалейского цветного стекла. Окна, протянувшиеся до самого потолка, изящно принарядились портьерами и перемежались с гигантскими золочеными зеркалами. Во время нашего движения вперед я все-таки улучила минутку и увидела себя. Ох, Минати, знали бы мама с папой – какая ты красавица и как тебе идут длинные платья!
В зале собралось множество гостей. Музыканты затянули длинную, сложную композицию и самые нетерпеливые уже танцевали. Остальные посетители группировались у стен – возле зеркал и столиков с напитками и легкими закусками. Дамы – верх грации и изысканности, поправляли платья, качали пышными прическами, сооруженными с использованием настоящих фруктов и цветов, и кокетливо посматривали сквозь маски, разговаривая со спутниками. Голубой шифон, розовый газ, синий бархат, черные шелка, белоснежный атлас – подчеркивали стройные фигурки, скрывали недостатки и выделяли полные объема достоинства. Лебединые шеи обнимали богатые колье со вставками драгоценных бриллиантов, изумрудов и рубинов – наследство покойных предков. И не существовало ни одного кавалера, способного устоять перед женскими чарами.
Я настигла его рядом с узким мостиком, когда Аксельроду пришлось пропустить целую вереницу всадников. Друид глубоко дышал и испепелял взглядом каждого медленного болтающегося туриста, в общем, был на взводе. Но молчал, то ли не желая терять лицо, то ли считая данных наездников людьми третьего сорта, недостойными его гнева или милости. Как только дорога освободилась, мы молниями помчались дальше.
Подставляя лицо встречному ветру, я представляла, как может выглядеть бал у Друидов. Хотя, раньше я на балах ни разу не была, поэтому отличить его от любого другого вряд ли смогла бы. Но ведь все девчонки, начитавшиеся в детстве красивых сказок, мечтают попасть на бал! Танцевать всю ночь напролет, любоваться искусными фейерверками, испробовать дивных заморских закусок – да-да, вот этот синий фрукт нарежьте, пожалуйста, – и найти своего принца. И уже танцевать всю ночь с ним, утонуть в его глазах и объятиях, услышать томное, робкое признание… А внутренний голос, подозрительно похожий на голос несносного Себастьяна, вторил – найти себе много лишних забот, вспомнить хотя бы один танец, не опозориться, не напиться, не выдать себя одним неаккуратным словом или жестом. Я даже мотнула головой, прогоняя неприятные мысли, Себу, совесть, словом, всех, кто мог испортить зарождающийся вечер, отчего чуть не свалилась с лошади. Судорожно ухватившись за поводья, решила, что благоразумнее будет смотреть под ноги и сосредоточиться на дороге. Мало ли – не сама упаду, так задавлю кого-нибудь.
Оглядевшись по сторонам, я заметила, что мы покинули пределы Храмового района и вновь попали в Торговый. И хотя солнце клонилось к закату, а день – к концу, район продолжал оставаться одним из самых оживленных местечек города. И я смотрела во все глаза на бойкую торговлю, довольных, раздраженных и несчастных покупателей, на прилавки, растянувшиеся до горизонта и гомон, гомон! Желающие могли приобрести себе все, что душе угодно и необременительно для кошелька – от кондитерских изделий (запах шоколадного пирожного я учуяла, наверное, за два квартала от лавки) до смертоносных ядов и острых, как бритва, клинков. Центральный бульвар острова, к которому выходили частые узенькие улочки, сиял чистотой и опрятностью – как юнец, тщательно причесавшийся и приосанившийся. Полоса небольших фонтанчиков и голых деревьев, составляли гармоничный ансамбль, и стали отдыхом для глаз, после буйства красок, в котором тонул Храм. Вновь посетила мысль – сочная листва и цветущие сады Храмового района немного не совпадали с картиной ранней весны в Районе Торговом. Все же, Природа должна быть красивой всегда. Особенно в своем святом месте. Особенно в день своего воскрешения. И, думаю, это близко к правде. Или Друиды хотят, чтобы все так думали.
Довольно быстро пробравшись мимо центральных мастерских, расположенных вдоль аллеи, мы вновь оказались на Мосту Первых посевов. Постепенно я начинала соображать, что окружающая меня действительность немного не совпадает с тем образом «Темных веков», что нарисовала мне фантазия, красноречие Аксельрода и прочитанные когда-то книжки. Да, в Асмариане не пользовались новейшим транспортом, на котором ездили мы в столице, здесь довольствовались лошадками и мулами, а жили за счет натурального хозяйства и ремесел. Но районы сверкали чистотой благодаря заботе горожан, орудия казней и пыток, если и существовали, то были где-то надежно запрятаны, на площадях возвышались удивительные памятники, а мосты, связывающие острова, не только искусно украшены, но и построены, будто на века.
Созерцая окружающие красоты, я не заметила, что мы приближаемся к третьему на нашем пути мосту – широкому и крепкому. Я проследовала за Аксельродом и даже обогнала его, так сильно мне не терпелось добраться до конечной точки нашего маршрута. Но перед самым спуском, я услышала резкий, почти надрывный крик Аксельрода. Пугающий. Наверное, не умей я совсем обращаться с лошадью, тут же оказалась бы на мостовой, но следуя непостижимой интуиции, умудрилась остановить лошадь. Обернулась обеспокоенно, пытаясь выяснить причину, заставившую нас застопориться. С ним все в порядке? Может сердце прихватило или там спина стреляет? А он, вполне здоровый и целый, озабоченно смотрел вперед, задумчиво потирая подбородок.
– Скажи, Минати, живешь ли ты в согласии со своей совестью? Не терзают ли тебя совершенные тобой преступления и загубленные души? – спросил он и, выразительно подняв брови, взглянул мне в глаза.
– Что? – легкая тревога улетучилась, уступив место всепоглощающему удивлению, – Мы с совестью прекрасно живем, не беспокоим друг друга и не думаем о прошлом. А к чему такие вопросы?
– По городу ходит легенда, – все также загадочно продолжил Друид, – Что человек с нечистой совестью или преступник, ступивший на зачарованные камни Района Круга, не сможет сдвинуться с места. Потому я и спрашиваю. Хочу быть уверен, что меня не арестуют в компании со шпионкой и аферисткой.
Сказав это довольно громко, будто желая, чтобы его услышали, а меня непременно схватили, он рассмеялся прерывистым каркающим смехом, который теперь точно будет преследовать меня в кошмарах.
– Расслабься, девочка, это всего лишь легенда! – продолжил он, всецело насладясь моим изумлением и легким нервным тиком. – Уж кого-кого, а на меня, камни, будь они действительно зачарованными, указали бы в первую очередь. И, наверняка, дослали бы «карающий огонь» с небес. Учись отделять сказку от правды.
Теперь он, пришпорив жеребца, стрелой полетел дальше, оставив меня недоумевать на мосту. Пугать меня, взывать к моей совести, когда у самого рыльце в пушку! Ну, разве так можно вообще?.. Но, несмотря на инцидент, нам нужно торопиться.
Итак, Район Круга интриговал. Хотя бы потому, что он, единственный из всех островов-районов, был окружен высокой несокрушимой стеной серого камня, такого же, что охранял периметр города. Сердце города, хранящее внутри многочисленные сокровища, таинства и священный огонь веры – вот что такое Район Круга. В исчезающих солнечных лучах этого долгого дня мы мчались мимо старинных зданий библиотек, которые еще помнили начало эпохи, роскошных многоуровневых парков, небольших домиков – скромных обиталищ Друидов. Повсюду царила сильнейшая магия, защищающая святыни, хранящая секреты от непосвященных, вычисляющая чужих. Пройдя сквозь меня, она заявила – я здесь чужая. Я не должна находиться тут, где свет и гармония, я не принадлежу этому миру. Я не могу прикоснуться к воде и, почувствовав каждую каплю, понять, откуда она пришла, как была создана и могучим потоком принесена в мои руки. Я не могу, заслышав порыв ветра, подставив лицо его обжигающему поцелую, увидеть то, что видел он, узнать то, что знает он, овеять, растрепать, остудить, как может он. Я не могу одним своим взглядом исцелить от недугов и болезней нуждающихся, напоить ароматными настоями жаждущих и словом истины просветлить обуреваемых сомнениями. Но в том призыве звучал интерес. И приглашение – поделиться своими знаниями, получить новые и стать частью Природы. Милостивой и карающей, прекрасной и жестокой, щедрой и справедливой. Вдох.
– Ты слышишь Зов, Минати? – раздался изумленный далекий клич, будто взывающий ко мне сквозь плотную снежную пелену, – Это значит, что ты не потеряна. Держи это в тайне, слышишь! Никто не должен знать! Это будет нашим козырем!
– Слышу что? – не своим, тихим, отстраненным голосом спросила та, что когда-то была мной. Из моего тела. Выдох.
Отчаяние, сменившееся надеждой, а затем тревогой, вызванной ворвавшимся в мое сознание незнакомцем. Страстное желание удержать сладкое наваждение-обещание. Мысли смешиваются, железный обруч сжимает голову, и только нежный женский голос шепчет: «Чужая, чужая, чужая»… Вдох. А потом все заканчивается. Я снова Минати. Я нахожусь в Асмариане за тысячи километров от моего родного дома. Но я хочу здесь остаться. Меня зовет мой долг. И я хочу быть достойной Знания. Выдох.
– Мы на месте, – говорит Аксельрод. Узнаю. Это он начал разрушать тот транс, в который я неожиданно впала. Как он сказал? «Зов»? Это что-то новое… Потрясающее и пугающее до дрожи одновременно.
Слегка тряхнула головой в попытке прийти в себя, повела блуждающим взглядом, попыталась хоть на чем-то сфокусироваться. Мы находились на едва освещаемой последними солнечными лучами площади перед огромным трехэтажным особняком с двумя башенками по бокам. Его темный мощный фасад, ни дружелюбный, ни гостеприимный – скорее строгий, пугающий и очень древний. В стенах друг под другом проделаны глубокие ниши – из которых недобро смотрели клыкастые животные, суровые воины в могучих доспехах и угрюмые согбенные старцы. Здание украшали многочисленные высокие колонны, на них же покоилась часть далекой крыши. Здесь кусты роз и гортензий не расцветали пышными бутонами, как в Храмовом районе, – стояли обнаженными, с поникшими от долгой зимы веточками. Парадный вход в Дом Круга охраняло двое стражников в прочных металлических доспехах. А прямо перед нами, в центре вымощенного пространства, высилась статуя высокого бородатого старика с посохом. Он развел руки, будто яростно жестикулировал во время спора, но так и замер, зачарованный и превращенный в безмолвный камень.
Как только мы спустились с лошадей, к нам сразу подбежал мальчик в очень легкой для этого сезона голубенькой курточке и коротеньких штанишках, взял под узды лошадей и куда-то повел. А я, недолго думая, решила задать самый волнующий из своих многочисленных вопросов.
– Вы что-то говорили про «Зов». Что это такое? Я… Немного напугана.
Вопрос не понравился Аксельроду. Он нахмурился и, после некоторого раздумья, ответил:
– Минати, Зов – это не моя специализация, и я знаю об этом весьма немного. Поэтому ничем не могу развеять твой страх. Знаю только, что очень немногие слышат его. Считается, что это благословение богини, и услышавший способен в корне повлиять на жизнь друидского общества. Я удивлен, что ты, девочка моя, удостоена такой чести.
– И что это значит? Что это за честь? Я вообще ни на чьи жизни влиять не намерена.
– Однако ты уже влияешь, – Аксельрод не спускал с меня странного неодобрительного взгляда. – И все же, Митара может и ошибиться в тебе. Я, например, вообще потенциала в тебе не вижу. Юна, зелена, глупа, к операциям и учебе подходишь, спустя рукава. Я не вижу за тобой «великого избранного» будущего. Даже подрасти и поумней – ты все равно будешь не достойна услышать Зов.
Это было больно. Как пощечина, только словами. Я «не достойна» оказанной мне богиней милости, хотя даже не осознаю, в чем эта самая милость заключается. И еще, как он там сказал – юна и глупа. Может он и прав, может я молода и малоопытна, но сам Император меня выбрал. Аксельрод не заметил оскорбленного блеска в моих глазах и, как ни в чем не бывало, подошел к статуе, спросил:
– Ты знаешь кто это?
– Ни малейшего понятия, – ответила, стараясь не показать голосом, что расстроена.
– А надо бы. Ведь это Шанделье – создатель Дома Круга, первый его зачарователь и основатель Академии Друидов. Выдающаяся личность. Прекрасный маг, целитель, просветитель и воин. Поговаривают, что во время Войны с бесами он первым придумал, как от них можно избавиться. А потом – заново отстроил город, по своим собственным чертежам, между прочим. И прожил сто пятьдесят лет, мудро руководя и завещая свои деяния лучшему из учеников. С тех пор, кстати, пошла традиция назначать Членов Круга пожизненно. Учи историю – пригодится! Идем, нам пора.
Поднявшись по массивным ступеням в, последних солнечных лучах, мы вошли в Дом Круга. Об этом здании я немного читала и вот, наконец, после небольшого замешательства знания дружной стайкой вернулись на место. Так вот оно действительно было создано и зачаровано Шанделье, многократно перестраивалось, но не теряло первозданной магии. И на протяжении долгих сотен лет оставалось официальной резиденцией и храмом Круга. Отсюда, собственно, и название. Ходили многочисленные слухи о том, что в коридорах и гостиных Дома Круга можно заблудиться, найти забытую всеми богами библиотеку с еретическими фолиантами или даже наткнуться на то, чье существование отрицается всеми исследователями – Портрет Богини.
Широченная дубовая лестница – вот первое, что я увидела, войдя в холл первого этажа. По краям от нее располагались две стройные скульптуры обнаженных мужчин, которых я так и не успела внимательно разглядеть из-за Аксельрода, который потащил меня за собой наверх, предложив локоток.
В настоящем жилом дворце древности, вынутом из детских сказок, я бывала всего раз. Роскошь, невиданные растения, богатая отделка мебели, подлинники картин, драпировки, мягкие ковры, серебряные вазоны – все потрясало и удивляло. Если бы не направляющая рука Аксельрода, я свернула бы в другую сторону и увлеклась осмотром галереи портретов Друидов. Но строгий и целеустремленный кавалер протащил меня дальше, что-то бубня и ногой открывая двери, не замечая молчаливых слуг, лакеев и многочисленных стражников. Вокруг вихрем пролетали шедевры самых разных искусств – миниатюрные серебряные собачки, застывшие в бесконечном прыжке, или совершенно белого дерева арфа, своей короной упирающаяся прямо в потолок. Количество диковинных сервизов, гобеленов и ковров ручной работы поражало воображение. Казалось, что в подобных помещениях просто невозможно жить – как невозможно жить в музее.
Но вскоре все мысли оказались вытесненными другой, полной восхищения и радостного воодушевления, не подобающего взрослой шпионке, – я увидела бальную залу. Она являла собой грандиозное двухэтажное помещение, выполненное в красных с золотым тонах, и выглядела даже богаче, чем кабинет, где нас принимал Император. Над головой сверкали огнем и светом роскошные люстры из тиффалейского цветного стекла. Окна, протянувшиеся до самого потолка, изящно принарядились портьерами и перемежались с гигантскими золочеными зеркалами. Во время нашего движения вперед я все-таки улучила минутку и увидела себя. Ох, Минати, знали бы мама с папой – какая ты красавица и как тебе идут длинные платья!
В зале собралось множество гостей. Музыканты затянули длинную, сложную композицию и самые нетерпеливые уже танцевали. Остальные посетители группировались у стен – возле зеркал и столиков с напитками и легкими закусками. Дамы – верх грации и изысканности, поправляли платья, качали пышными прическами, сооруженными с использованием настоящих фруктов и цветов, и кокетливо посматривали сквозь маски, разговаривая со спутниками. Голубой шифон, розовый газ, синий бархат, черные шелка, белоснежный атлас – подчеркивали стройные фигурки, скрывали недостатки и выделяли полные объема достоинства. Лебединые шеи обнимали богатые колье со вставками драгоценных бриллиантов, изумрудов и рубинов – наследство покойных предков. И не существовало ни одного кавалера, способного устоять перед женскими чарами.
