Над площадью кружилось облако птиц, людей почти не осталось. Среди деревянных обломков от лавок продавцов и разбросанных по брусчатке затоптанных тыкв Ида успел разглядеть несколько неподвижных тел – жертвы то ли давки, то ли шальной пули.
Тяжёлая секира послушно следовала за Идой, разрезая пространство вслед за своим обладателем. Ещё один короткий шаг – и он оказался на краю площади. Крики, ржание коней и треск огня ударили по ушам.
Ида обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть несущуюся на него охваченную огнём телегу. Шаг вперёд, встречное движение – секира вспорола воздух полумесяцем, встретив оглобли. Дерево вздрогнуло и развалилось, освобождая обезумевшую лошадь. Телега, потеряв опору, грузно опрокинулась, а лошадь бросилась вперёд, на охваченную хаосом площадь.
Ещё один удар перевернул телегу, и та опрокинулась, так и не добравшись до деревянных построек на площади.
В сторону Иды понеслись арбалетные снаряды, но он даже не поведя рукой разрезал пространство между собой и ими, и те со звоном разбились о брусчатку.
Ида с интересом огляделся – совершенно не это он ожидал увидеть после слов «покушение на Джонатана».
Вдалеке щёлкнул перезаряженный арбалет, и Ида, не поворачивая головы, шагнул в место, откуда лязгнул затвор. Раздался крик «пли!», и Ида тут же сделал ещё один шаг – к тому, кто кричал.
Перед ним оказался невысокий тучный мужчина в военной форме. Ида схватил его за ворот до того, как со всех сторон послышались арбалетные выстрелы, и прорычал прямо в лицо:
– Отставить пли!
Лишь когда испуганный мужчина узнал мейстера, то был опущен на землю.
– Что здесь происходит?
– Убийство, мейстер, – почти шёпотом пролепетал мужчина. – Люди со способностями… Выстрелы… Птицы напали на горожан…
– Так люди или птицы? – раздражённо рявкнул Ида и, не дождавшись ответа, спросил: – Где Его Высочество Джонатан?
Но мужчина в военной форме лишь пожал плечами. Ида огляделся.
Начинало темнеть, сумерки пробирались по опустевшим улицам.
В небе сгущались тучи, состоящие из чёрных птиц, сворачивались в воронку. Ида перехватил рукоять секиры и шагнул в самый центр птичьего водоворота.
Тёмное помещение. Крики птиц, человеческий крик. Ида почувствовал несущийся на него болт раньше, чем увидел его. Одно короткое движение, и болт отскочил от металлической поверхности секиры. Шаг вперёд, взмах – противник отскочил и повалился на пол. Птичьи крылья били по лицу, их когти царапали лицо и руки, но Ида не обращал на них внимания. Он смотрел на противника, в его перепуганные глаза, залитые кровью.
За спиной закаркал ворон, громче и отчётливее, чем прочие. Птицы разлетелись, освобождая пространство между Идой и упавшим на пол убийцей. Он снова занёс секиру, но проворный человек с арбалетом тут же бросился в сторону, к чёрному ходу и выскочил на улицу.
Ида было бросился за ним, но тут краем глаза увидел сидящего на полу и дрожащего всем телом Джонатана и бросился к нему, забыв о беглеце.
– Ваше Высочество?
Ида осмотрел его, но никаких травм, кроме небольшой раны на плече, не заметил. Но выглядел Джонатан плохо: кожа бледная, в испарине, всё тело била дрожь, а дыхание то и дело прерывалось, срываясь на редкие резкие вдохи.
Над их головами на деревянный стол уселся огромный ворон – единственный, оставшийся в здании. Он повернулся к Иде одним глазом и скрипуче проговорил:
– Мейстер Ида, зверь встал на след Джонатана. Его нужно отвести на окраину, чтобы зверь не пробрался в город. Там Корвус уже сдерживает зверя. Джонатана надо посадить на Караки – он самый быстрый конь в Семёрке. Он увезёт его в безопасное место, пока Стая не расправится со зверем.
– Куда его переместить?
Ида, не выпуская секиры из руки, второй приподнял Джонатана на ноги, уже готовясь создать портал.
– В восточную часть города.
В следующее мгновение все трое уже переместились в другой конец города. Туатахи взмыл вверх, осматривая редкие невысокие дома и прислушиваясь. До Иды донёсся звериный рёв, Джонатан в его руках задрожал ещё сильнее.
– Сюда, – крикнул сверху ворон и полетел вдоль улочки, свернув на соседней улице. Ида поспешил за ним.
За углом, посреди грунтовой дороги стоял осёдланный вороной конь без всадника. Он вяло оглядывался, лишь изредка помахивая хвостом, когда рёв раздавался слишком уж протяжно. Ворон описал в воздухе круг и сел на седло. Ида же, недолго думая, усадил Его Высочество на коня.
– Дальше справитесь? – спросил он у Джонатана.
Но тот едва держался в седле и на ответ, казалось, был не способен. Зато ответил ворон:
– Да. Благодарю, мейстер Ида.
Ида пожал плечами, не видя смысла объяснять, что это не тот поступок, за который стоит благодарить. Вместо этого он обернулся на очередной рёв.
– Откуда зверь?
– С полей, вырвался из-под земли, – ворон повернулся к Иде боком так, что его чёрный глаз уставился прямо на мейстера. – Кажется, как раз там был ваш ученик и учащиеся…
Ида нахмурился, поудобнее перехватил секиру и кивнул.
– Тогда, если моя помощь здесь больше не нужна, я пойду к ним.
– Да, – Туатахи каркнул, глянув в сторону приближающегося рёва и рычания. – Мы выведем зверя из города в поле, там Стая разберётся. Дальше ваша помощь не нужна. Благодарю.
Ида кивнул и в следующий миг исчез, а Туатахи снова взмыл в небо, присматривая за Джонатаном и конём, уносящим его прочь, и за огромным белым зверем, рвущимся сквозь кажущиеся такими хрупкими каменные дома напрямую в сторону сына Создателя.
Вороной конь вырвался из города и пронёсся по полю прочь. Совсем скоро из города вслед за ним рванул огромный белый монстр, истекающий густой, тёмной кровью. Его рёв висел в воздухе, густой волной страха, выдавливая последний воздух из лёгких. Он бежал по полю, разрывая землю когтями, и каждый мускул на его теле дрожал от одной мысли – ДОГНАТЬ.
Но тут со спины на него напал огромный чёрный волк и впился в загривок. Зверь зарычал, в который раз пытаясь сбросить противника. Из темноты со стороны полей раздался протяжный вой, а вороной конь продолжал скрываться вдали, и след жертвы всё удлинялся и удлинялся, убегая тонкой чёрной нитью в ночь.
Темнело, на поля опускалась ночь. Тусклые отблески первых звёзд отражались в разбросанных в углублениях многочисленных лужах. Влажная земля утратила форму, напитавшись водой до состояния тёмной, дышащей каши. Она расплывалась, граница между лужей и полем стиралась, образуя одно чёрное, бездонное зеркало, в котором тонули отблески звёзд. Но небо оставалось ясным. И этот бесконечный пейзаж влажной, уже остывшей, но всё ещё хранящей жизнь земли, тянулся до самого края мира – плоский, безлюдный, поглощающий сам себя в предрассветной тьме. Лишь редкие птицы, пролетающие над бескрайними полями, в силах были разглядеть развороченный в углублении посреди поля металлический вход и тянущиеся от него дорожки следов.
В такой поздний час над уже давно умолкшей долиной, казалось, наконец-то воцарилась долгожданная тишина, но тут из чёрной дыры в земле вырвался фонтан густой воды и растёкся огромной лужей, стирая следы и гася отражённый свет звёзд. Из воды вышел человек, перепачканный грязью, отчего он сам сливался с мутной водой.
Он шёл медленно, сгорбившись: шаг, пауза, тяжелый вдох. Дрожь шла изнутри – мелкая, частая, будто всё тело звенело на одной ноте с ледяным ветром. Из одежды на нём была лишь лёгкая рубашка, нижнее бельё и обувь, и ветер, обнаружив в безжизненной пустоши лёгкую добычу, тут же набросился на него с новой силой. Ветер рвал на нем мокрую рубашку, обжигал кожу, но он, словно слепой, продолжал тащить свою ношу, не замечая ничего, кроме тяжести в руках и под ногами. Он вышел к образовавшемуся вокруг растёкшейся лужи берегу и остановился только когда полностью вышел из воды и вытащил чьё-то тело. Лишь после сам он тяжело опустился на землю, поджал ноги и обхватил себя руками, избегая смотреть на лежащее рядом с ним изуродованное временем и водой тело.
Над головой раздалось карканье вороны, но и это не привлекло внимания юноши. Лишь когда за спиной раздались хлюпающие шаги, он обернулся, но лишь для того, чтобы громко выдохнуть и снова отвернуться.
– Мейстер Ида, – осипшим голосом проговорил Эйден. – Я как раз здесь закончил…
В голосе обычно жизнерадостного и весёлого ученика не было ни капли радости. Ида отставил огромную секиру в сторону, и та тут же увязла в грязи. Мейстер осмотрелся, покосился на мёртвое тело, с трудом угадывая во вздутой бугристой плоти человеческие черты, развязал пояс и снял ханьфу.
– Накинь, – протянул он Эйдену. – Становится всё холоднее.
– Лучше укройте Рона. Он… – Эйден покосился на чёрный халат, на лежащее рядом тело, крепче обхватил себя и помотал головой. – Ему сейчас нужнее.
Ида глянул на труп, однозначно отметил, что умерший мёртв уже очень давно и уж тем более давно как не нуждался в одежде и тепле, но спорить не стал и тщательно укутал его в свой ханьфу.
– Я сейчас забегу в Аклайн, – продолжил Ида. – Принесу тебе одежду и… Может, что-то ещё?
Он обеспокоенно покосился на ученика, продолжающего безучастно смотреть куда-то вдаль. С заботой, сочувствием и поддержкой у Иды всегда были проблемы, но в работе ему редко пригождались подобные навыки. Он жалел об этом разве что в крайне редких случаях, подобных этому, когда что-то внутри стремилось помочь юному ученику, но не знало, как.
Эйден издал странный, сдавленный звук – не то кашель, не то смешок, застрявший в горле, и заговорил:
– Был бы признателен, если бы вы раздобыли где-то пачку сигарет. Такой паршивый день…
– Хорошо.
– И ещё… Там внизу… – Эйден брезгливо поёжился и сквозь зубы процедил: – Я поймал одного из этих, сковал крюками, вроде, выбраться не должен… Но так неохота снова спускаться, если бы вы…
– Да, конечно, я схожу за ним. Ты сегодня хорошо поработал.
– Угу…
Эйден положил голову на колени, а Ида снова покосился на укрытое тело.
– Это же Рональд?
– Да.
Лицо Эйдена не изменилось, он дрожал от холода, поэтому невозможно было сказать, отреагировал ли он как-то… И эта отрешённость ещё сильнее пугала Иду. Он поднял взгляд вверх, на кружащих над ними птиц, и неуверенно протянул:
– Я… Соболезную.
– Его похоронили три года назад, – Эйден провёл ладонью по лицу, словно стирая невидимую воду, и только потом пожал плечами. – Поздновато принимать соболезнования.
– Всё равно, – зачем-то заупрямился Ида. – Знаю, вы дружили…
– М-м, дружили… – Эйден пожал плечами и уставился в размокшую грязь под ногами. – Когда умерла мама, отец заперся в себе… Он точно забыл про нас, а я… Я бы не назвал себя хорошим старшим братом. Тогда мне казалось, что мама забрала что-то очень важное для нашей семьи, и теперь, вместе с ней, мы все куда-то падаем следом за ней, – он громко вздохнул и покосился на чёрный ханьфу, лежащий рядом. – Рон был единственным, кто после похорон приехал к нам и предложил помощь. Не знаю, что было бы, если бы не он…
Эйден с силой растёр ладони, поднялся на ноги резко, почти судорожно. Он улыбнулся, но эта улыбка, приклеившаяся к его лицу, так и не смогла коснуться его глаз, оставив их холодными и безжизненными.
– Так вы будете спускаться? У вас же закончился обеденный перерыв, верно? Там внизу вроде как опасный преступник. Да и я всё ещё жду сигаретку, – он продемонстрировал пустую руку и, не прекращая улыбаться, пальцами сжал невидимую сигарету и изогнул бровь. Рука дрожала, и Эйден, оглядев себя, усмехнулся и добавил: – Да и штаны бы мне не помешали. Меня тут без вас буквально до трусов обобрали, как вы такое допустили? – он громко фыркнул и обхватил себя руками, пытаясь хоть как-то согреться.
Ида наблюдал, желая одновременно осадить ученика за неуместные шутки и не в силах возразить. За столько лет мейстеру хватило ума догадаться не учить кого бы то ни было, как правильно переживать горе. Поэтому и сейчас он лишь беспомощно наблюдал.
Эйден позвал Иду по имени, и только так тот понял, что слишком уж долго молчал.
– Да, – поспешно ответил мейстер, – сейчас всё сделаю, – он уже было шагнул вниз, в бункер, как замер и, помявшись пару секунд, повернулся к ученику. – Эйден, знаешь… Ты не обязан держать мысли и эмоции в себе…
– Ага! – Эйден громко усмехнулся, не дав наставнику договорить. – И от кого я это слышу?
Ида нахмурился, с беспокойством оглядывая дрожащего ученика.
– Я не тот человек, с которого стоит брать пример.
– Я ни с кого не беру пример, – громко выдохнул Эйден, вымотано покачал головой и уставился себе под ноги. – Я просто живу, как получается, – он сощурился, покосился на Иду и с сарказмом заметил: – Правда, в штанах, кажется, стало бы несколько лучше…
– Да, конечно, – Ида улыбнулся и похлопал Эйдена по замёрзшей спине. – Схожу сначала тебе за одеждой и сигаретами. Преступника же крепко связал?
– Разве я могу иначе? – улыбнулся в ответ Эйден.
Ида кивнул и поспешил переместиться в Аклайн, желая закончить этот тяжёлый рабочий день как можно скорее, оставив за спиной холодный, размокший кошмар, пополнивший копилку давно уставшего и замотанного жизнью Эйдена.
Мир Джерома, 30.10.1114 г
Густая крона заслоняла свет звёзд, окутывая лес непроглядной тьмой. Джонатан едва мог разглядеть дорогу, а конь то и дело спотыкался о выступающие коряги и мховые бугры.
Они больше не неслись, Джонатан не гнал коня. Он не оглядывался через плечо, дыхание выровнялось, пальцы, онемевшие от судорожной хватки, наконец разжались и приняли поводья. Из всего этого Джонатан заключил, что зверь или сильно отстал, или и вовсе уже мёртв.
Караки уверенно шёл по темноте, наизусть помня дорогу. Джонатан опустил повод, позволяя коню вести себя, точно зная, куда его привезут.
Мягкий подлесок сменился твёрдым камнем, подковы звонко застучали по узкой горной тропе. Вершины высоких елей становились всё ниже и ниже, пока не оказались внизу. Джонатан разглядывал высокие каменные хребты, тянущиеся словно через весь мир, хотя прекрасно знал: стоило пройти чуть дальше, завернуть за ту скалу и подняться по такой же горной тропе, он оказался бы на самом краю горной гряды в пещере старой слепой Лесси, хранительницы горы дракона. Но сегодня их путь лежал к Источнику.
Тропа углубилась в горы, и величественный вид на лес друидов скрылся за высокими скалами. Из-за самой высокой вершины показался серп убывающего месяца, и его тусклый белый свет упал на тропинку прямо под ноги вороному коню, и тот, приободрившись, перешёл на рысь.
Совсем скоро они вышли к ущелью. Белые влажные скалы тонули в небольшом озере с кристально чистой водой. Она была пустой, готовая принять в себя и растворить любой образ, любую боль. Прямо из воды, прижавшись к скалам, высились ели с белоснежными, точно покрытыми солью стволами. Их тёмно-зелёные кроны надёжно прятали озеро от любопытных взглядов звёзд, стволы были такие толстые, что их невозможно было обхватить руками, а крона дышала жизнью, и ни одна иголочка не срывалась с их веток и не падала в воду.
Караки остановился, ожидая, когда всадник спустится, позволив ему наконец передохнуть и напиться. Джонатан не стал тянуть время и тут же спешился. Он хотел было расседлать
Тяжёлая секира послушно следовала за Идой, разрезая пространство вслед за своим обладателем. Ещё один короткий шаг – и он оказался на краю площади. Крики, ржание коней и треск огня ударили по ушам.
Ида обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть несущуюся на него охваченную огнём телегу. Шаг вперёд, встречное движение – секира вспорола воздух полумесяцем, встретив оглобли. Дерево вздрогнуло и развалилось, освобождая обезумевшую лошадь. Телега, потеряв опору, грузно опрокинулась, а лошадь бросилась вперёд, на охваченную хаосом площадь.
Ещё один удар перевернул телегу, и та опрокинулась, так и не добравшись до деревянных построек на площади.
В сторону Иды понеслись арбалетные снаряды, но он даже не поведя рукой разрезал пространство между собой и ими, и те со звоном разбились о брусчатку.
Ида с интересом огляделся – совершенно не это он ожидал увидеть после слов «покушение на Джонатана».
Вдалеке щёлкнул перезаряженный арбалет, и Ида, не поворачивая головы, шагнул в место, откуда лязгнул затвор. Раздался крик «пли!», и Ида тут же сделал ещё один шаг – к тому, кто кричал.
Перед ним оказался невысокий тучный мужчина в военной форме. Ида схватил его за ворот до того, как со всех сторон послышались арбалетные выстрелы, и прорычал прямо в лицо:
– Отставить пли!
Лишь когда испуганный мужчина узнал мейстера, то был опущен на землю.
– Что здесь происходит?
– Убийство, мейстер, – почти шёпотом пролепетал мужчина. – Люди со способностями… Выстрелы… Птицы напали на горожан…
– Так люди или птицы? – раздражённо рявкнул Ида и, не дождавшись ответа, спросил: – Где Его Высочество Джонатан?
Но мужчина в военной форме лишь пожал плечами. Ида огляделся.
Начинало темнеть, сумерки пробирались по опустевшим улицам.
В небе сгущались тучи, состоящие из чёрных птиц, сворачивались в воронку. Ида перехватил рукоять секиры и шагнул в самый центр птичьего водоворота.
Тёмное помещение. Крики птиц, человеческий крик. Ида почувствовал несущийся на него болт раньше, чем увидел его. Одно короткое движение, и болт отскочил от металлической поверхности секиры. Шаг вперёд, взмах – противник отскочил и повалился на пол. Птичьи крылья били по лицу, их когти царапали лицо и руки, но Ида не обращал на них внимания. Он смотрел на противника, в его перепуганные глаза, залитые кровью.
За спиной закаркал ворон, громче и отчётливее, чем прочие. Птицы разлетелись, освобождая пространство между Идой и упавшим на пол убийцей. Он снова занёс секиру, но проворный человек с арбалетом тут же бросился в сторону, к чёрному ходу и выскочил на улицу.
Ида было бросился за ним, но тут краем глаза увидел сидящего на полу и дрожащего всем телом Джонатана и бросился к нему, забыв о беглеце.
– Ваше Высочество?
Ида осмотрел его, но никаких травм, кроме небольшой раны на плече, не заметил. Но выглядел Джонатан плохо: кожа бледная, в испарине, всё тело била дрожь, а дыхание то и дело прерывалось, срываясь на редкие резкие вдохи.
Над их головами на деревянный стол уселся огромный ворон – единственный, оставшийся в здании. Он повернулся к Иде одним глазом и скрипуче проговорил:
– Мейстер Ида, зверь встал на след Джонатана. Его нужно отвести на окраину, чтобы зверь не пробрался в город. Там Корвус уже сдерживает зверя. Джонатана надо посадить на Караки – он самый быстрый конь в Семёрке. Он увезёт его в безопасное место, пока Стая не расправится со зверем.
– Куда его переместить?
Ида, не выпуская секиры из руки, второй приподнял Джонатана на ноги, уже готовясь создать портал.
– В восточную часть города.
В следующее мгновение все трое уже переместились в другой конец города. Туатахи взмыл вверх, осматривая редкие невысокие дома и прислушиваясь. До Иды донёсся звериный рёв, Джонатан в его руках задрожал ещё сильнее.
– Сюда, – крикнул сверху ворон и полетел вдоль улочки, свернув на соседней улице. Ида поспешил за ним.
За углом, посреди грунтовой дороги стоял осёдланный вороной конь без всадника. Он вяло оглядывался, лишь изредка помахивая хвостом, когда рёв раздавался слишком уж протяжно. Ворон описал в воздухе круг и сел на седло. Ида же, недолго думая, усадил Его Высочество на коня.
– Дальше справитесь? – спросил он у Джонатана.
Но тот едва держался в седле и на ответ, казалось, был не способен. Зато ответил ворон:
– Да. Благодарю, мейстер Ида.
Ида пожал плечами, не видя смысла объяснять, что это не тот поступок, за который стоит благодарить. Вместо этого он обернулся на очередной рёв.
– Откуда зверь?
– С полей, вырвался из-под земли, – ворон повернулся к Иде боком так, что его чёрный глаз уставился прямо на мейстера. – Кажется, как раз там был ваш ученик и учащиеся…
Ида нахмурился, поудобнее перехватил секиру и кивнул.
– Тогда, если моя помощь здесь больше не нужна, я пойду к ним.
– Да, – Туатахи каркнул, глянув в сторону приближающегося рёва и рычания. – Мы выведем зверя из города в поле, там Стая разберётся. Дальше ваша помощь не нужна. Благодарю.
Ида кивнул и в следующий миг исчез, а Туатахи снова взмыл в небо, присматривая за Джонатаном и конём, уносящим его прочь, и за огромным белым зверем, рвущимся сквозь кажущиеся такими хрупкими каменные дома напрямую в сторону сына Создателя.
Вороной конь вырвался из города и пронёсся по полю прочь. Совсем скоро из города вслед за ним рванул огромный белый монстр, истекающий густой, тёмной кровью. Его рёв висел в воздухе, густой волной страха, выдавливая последний воздух из лёгких. Он бежал по полю, разрывая землю когтями, и каждый мускул на его теле дрожал от одной мысли – ДОГНАТЬ.
Но тут со спины на него напал огромный чёрный волк и впился в загривок. Зверь зарычал, в который раз пытаясь сбросить противника. Из темноты со стороны полей раздался протяжный вой, а вороной конь продолжал скрываться вдали, и след жертвы всё удлинялся и удлинялся, убегая тонкой чёрной нитью в ночь.
***
Темнело, на поля опускалась ночь. Тусклые отблески первых звёзд отражались в разбросанных в углублениях многочисленных лужах. Влажная земля утратила форму, напитавшись водой до состояния тёмной, дышащей каши. Она расплывалась, граница между лужей и полем стиралась, образуя одно чёрное, бездонное зеркало, в котором тонули отблески звёзд. Но небо оставалось ясным. И этот бесконечный пейзаж влажной, уже остывшей, но всё ещё хранящей жизнь земли, тянулся до самого края мира – плоский, безлюдный, поглощающий сам себя в предрассветной тьме. Лишь редкие птицы, пролетающие над бескрайними полями, в силах были разглядеть развороченный в углублении посреди поля металлический вход и тянущиеся от него дорожки следов.
В такой поздний час над уже давно умолкшей долиной, казалось, наконец-то воцарилась долгожданная тишина, но тут из чёрной дыры в земле вырвался фонтан густой воды и растёкся огромной лужей, стирая следы и гася отражённый свет звёзд. Из воды вышел человек, перепачканный грязью, отчего он сам сливался с мутной водой.
Он шёл медленно, сгорбившись: шаг, пауза, тяжелый вдох. Дрожь шла изнутри – мелкая, частая, будто всё тело звенело на одной ноте с ледяным ветром. Из одежды на нём была лишь лёгкая рубашка, нижнее бельё и обувь, и ветер, обнаружив в безжизненной пустоши лёгкую добычу, тут же набросился на него с новой силой. Ветер рвал на нем мокрую рубашку, обжигал кожу, но он, словно слепой, продолжал тащить свою ношу, не замечая ничего, кроме тяжести в руках и под ногами. Он вышел к образовавшемуся вокруг растёкшейся лужи берегу и остановился только когда полностью вышел из воды и вытащил чьё-то тело. Лишь после сам он тяжело опустился на землю, поджал ноги и обхватил себя руками, избегая смотреть на лежащее рядом с ним изуродованное временем и водой тело.
Над головой раздалось карканье вороны, но и это не привлекло внимания юноши. Лишь когда за спиной раздались хлюпающие шаги, он обернулся, но лишь для того, чтобы громко выдохнуть и снова отвернуться.
– Мейстер Ида, – осипшим голосом проговорил Эйден. – Я как раз здесь закончил…
В голосе обычно жизнерадостного и весёлого ученика не было ни капли радости. Ида отставил огромную секиру в сторону, и та тут же увязла в грязи. Мейстер осмотрелся, покосился на мёртвое тело, с трудом угадывая во вздутой бугристой плоти человеческие черты, развязал пояс и снял ханьфу.
– Накинь, – протянул он Эйдену. – Становится всё холоднее.
– Лучше укройте Рона. Он… – Эйден покосился на чёрный халат, на лежащее рядом тело, крепче обхватил себя и помотал головой. – Ему сейчас нужнее.
Ида глянул на труп, однозначно отметил, что умерший мёртв уже очень давно и уж тем более давно как не нуждался в одежде и тепле, но спорить не стал и тщательно укутал его в свой ханьфу.
– Я сейчас забегу в Аклайн, – продолжил Ида. – Принесу тебе одежду и… Может, что-то ещё?
Он обеспокоенно покосился на ученика, продолжающего безучастно смотреть куда-то вдаль. С заботой, сочувствием и поддержкой у Иды всегда были проблемы, но в работе ему редко пригождались подобные навыки. Он жалел об этом разве что в крайне редких случаях, подобных этому, когда что-то внутри стремилось помочь юному ученику, но не знало, как.
Эйден издал странный, сдавленный звук – не то кашель, не то смешок, застрявший в горле, и заговорил:
– Был бы признателен, если бы вы раздобыли где-то пачку сигарет. Такой паршивый день…
– Хорошо.
– И ещё… Там внизу… – Эйден брезгливо поёжился и сквозь зубы процедил: – Я поймал одного из этих, сковал крюками, вроде, выбраться не должен… Но так неохота снова спускаться, если бы вы…
– Да, конечно, я схожу за ним. Ты сегодня хорошо поработал.
– Угу…
Эйден положил голову на колени, а Ида снова покосился на укрытое тело.
– Это же Рональд?
– Да.
Лицо Эйдена не изменилось, он дрожал от холода, поэтому невозможно было сказать, отреагировал ли он как-то… И эта отрешённость ещё сильнее пугала Иду. Он поднял взгляд вверх, на кружащих над ними птиц, и неуверенно протянул:
– Я… Соболезную.
– Его похоронили три года назад, – Эйден провёл ладонью по лицу, словно стирая невидимую воду, и только потом пожал плечами. – Поздновато принимать соболезнования.
– Всё равно, – зачем-то заупрямился Ида. – Знаю, вы дружили…
– М-м, дружили… – Эйден пожал плечами и уставился в размокшую грязь под ногами. – Когда умерла мама, отец заперся в себе… Он точно забыл про нас, а я… Я бы не назвал себя хорошим старшим братом. Тогда мне казалось, что мама забрала что-то очень важное для нашей семьи, и теперь, вместе с ней, мы все куда-то падаем следом за ней, – он громко вздохнул и покосился на чёрный ханьфу, лежащий рядом. – Рон был единственным, кто после похорон приехал к нам и предложил помощь. Не знаю, что было бы, если бы не он…
Эйден с силой растёр ладони, поднялся на ноги резко, почти судорожно. Он улыбнулся, но эта улыбка, приклеившаяся к его лицу, так и не смогла коснуться его глаз, оставив их холодными и безжизненными.
– Так вы будете спускаться? У вас же закончился обеденный перерыв, верно? Там внизу вроде как опасный преступник. Да и я всё ещё жду сигаретку, – он продемонстрировал пустую руку и, не прекращая улыбаться, пальцами сжал невидимую сигарету и изогнул бровь. Рука дрожала, и Эйден, оглядев себя, усмехнулся и добавил: – Да и штаны бы мне не помешали. Меня тут без вас буквально до трусов обобрали, как вы такое допустили? – он громко фыркнул и обхватил себя руками, пытаясь хоть как-то согреться.
Ида наблюдал, желая одновременно осадить ученика за неуместные шутки и не в силах возразить. За столько лет мейстеру хватило ума догадаться не учить кого бы то ни было, как правильно переживать горе. Поэтому и сейчас он лишь беспомощно наблюдал.
Эйден позвал Иду по имени, и только так тот понял, что слишком уж долго молчал.
– Да, – поспешно ответил мейстер, – сейчас всё сделаю, – он уже было шагнул вниз, в бункер, как замер и, помявшись пару секунд, повернулся к ученику. – Эйден, знаешь… Ты не обязан держать мысли и эмоции в себе…
– Ага! – Эйден громко усмехнулся, не дав наставнику договорить. – И от кого я это слышу?
Ида нахмурился, с беспокойством оглядывая дрожащего ученика.
– Я не тот человек, с которого стоит брать пример.
– Я ни с кого не беру пример, – громко выдохнул Эйден, вымотано покачал головой и уставился себе под ноги. – Я просто живу, как получается, – он сощурился, покосился на Иду и с сарказмом заметил: – Правда, в штанах, кажется, стало бы несколько лучше…
– Да, конечно, – Ида улыбнулся и похлопал Эйдена по замёрзшей спине. – Схожу сначала тебе за одеждой и сигаретами. Преступника же крепко связал?
– Разве я могу иначе? – улыбнулся в ответ Эйден.
Ида кивнул и поспешил переместиться в Аклайн, желая закончить этот тяжёлый рабочий день как можно скорее, оставив за спиной холодный, размокший кошмар, пополнивший копилку давно уставшего и замотанного жизнью Эйдена.
Глава 65. Источник
Мир Джерома, 30.10.1114 г
Густая крона заслоняла свет звёзд, окутывая лес непроглядной тьмой. Джонатан едва мог разглядеть дорогу, а конь то и дело спотыкался о выступающие коряги и мховые бугры.
Они больше не неслись, Джонатан не гнал коня. Он не оглядывался через плечо, дыхание выровнялось, пальцы, онемевшие от судорожной хватки, наконец разжались и приняли поводья. Из всего этого Джонатан заключил, что зверь или сильно отстал, или и вовсе уже мёртв.
Караки уверенно шёл по темноте, наизусть помня дорогу. Джонатан опустил повод, позволяя коню вести себя, точно зная, куда его привезут.
Мягкий подлесок сменился твёрдым камнем, подковы звонко застучали по узкой горной тропе. Вершины высоких елей становились всё ниже и ниже, пока не оказались внизу. Джонатан разглядывал высокие каменные хребты, тянущиеся словно через весь мир, хотя прекрасно знал: стоило пройти чуть дальше, завернуть за ту скалу и подняться по такой же горной тропе, он оказался бы на самом краю горной гряды в пещере старой слепой Лесси, хранительницы горы дракона. Но сегодня их путь лежал к Источнику.
Тропа углубилась в горы, и величественный вид на лес друидов скрылся за высокими скалами. Из-за самой высокой вершины показался серп убывающего месяца, и его тусклый белый свет упал на тропинку прямо под ноги вороному коню, и тот, приободрившись, перешёл на рысь.
Совсем скоро они вышли к ущелью. Белые влажные скалы тонули в небольшом озере с кристально чистой водой. Она была пустой, готовая принять в себя и растворить любой образ, любую боль. Прямо из воды, прижавшись к скалам, высились ели с белоснежными, точно покрытыми солью стволами. Их тёмно-зелёные кроны надёжно прятали озеро от любопытных взглядов звёзд, стволы были такие толстые, что их невозможно было обхватить руками, а крона дышала жизнью, и ни одна иголочка не срывалась с их веток и не падала в воду.
Караки остановился, ожидая, когда всадник спустится, позволив ему наконец передохнуть и напиться. Джонатан не стал тянуть время и тут же спешился. Он хотел было расседлать
