Холод пробрался до самых костей. Джерри передёрнуло, диафрагма непроизвольно сократилась, и он набрал в лёгкие воды. Рука разжалась, и стремительное течение потянуло его назад. Но тут чуть выше локтя вцепился Альфис, руку пронзила боль, и Джерри потерял сознание.
Когда Джерри пришёл в себя, он первым увидел лицо Эйдена. Волосы совсем выбились из его причёски и теперь неопрятными прядями расползались по лицу и шее. Посиневшие губы растянулись в улыбке, и Эйден мягко сказал:
– Признайся, тебе нравится, когда я тебя спасаю, да?
Джерри, уже во второй раз обнаружив себя на руках Эйдена, вздрогнул и подскочил, тут же пожалев об этом – рука отозвалась ноющей болью.
– Аккуратно, – Эйден поднял Джерри за подмышки и помог ему встать. – Руку повредил?
– Упал, наверное…
Джерри в первую очередь посмотрел на Альфиса, стоящего за спиной Эйдена и дрожащего всем телом. Они оказались в широком коридоре, за спиной в полу зияла огромная дыра, в которой плескалась вода, которая точно желала выбраться, но опасалась этого.
– Джерри, ты всегда делаешь в точности до наоборот от того, что тебе говорят? Почему я нашёл вас на нижних ярусах?
– Там Рон… – не своим голосом проговорил Джерри. – Он там… В колбе, и из него…
К горлу подкатил горький ком, в нос будто снова ударил тот смрад, и Джерри не смог больше вымолвить ни слова. Эйден, тяжело вздохнув, снял с пояса фонарь и протянул Джерри.
– Давайте, идите наверх. По той лестнице, попадёте в верхний коридор. Там ждёт Хэмфри у выхода, Кэрол тоже где-то на подходе.
– Но Рон…
– Рон мёртв, – Эйден сунул фонарь Джерри в руку и, подойдя почти вплотную, заглянул ему в глаза. – А ты ещё нет. Так что будь добр – на выход. И постарайтесь больше не тонуть. Мне ещё за Отто возвращаться, не до вас будет. Давай-давай. Альфис, – Эйден повернулся к Альфису, шагнул к нему и похлопал по плечу. – Ты молодец. Проследи ещё, чтобы Джерри наружу вышел. Хорошо? Проводишь его? Обещаю, там дальше воды не будет.
Альфис неуверенно кивнул, пряча слепые глаза за промокшими прядями волос. Эйден снова глянул на Джерри, и тот всё же заставил себя двинуться с места.
Эйден, постукивая пальцами по рукоятке крюка, до последнего провожал близнецов, пока свет от их фонаря окончательно не скрылся из виду. Оказавшись в красноватой тьме, он устало выдохнул, убрал тыльной стороной ладони расползшиеся по лицу волосы и глянул в ожидающую его воду. Залезать в эту вонючую жижу совершенно не хотелось, но работа Эйдена по большей части состояла из того, чего ему не хотелось бы делать. И он, успокоив дыхание, набрал побольше воздуха и погрузился в воду.
Когда Отто очнулся, он не сразу осознал это. Вокруг было темно и очень холодно. Только из-за этого холода он догадался, что всё ещё жив. Он попытался пошевелиться, ощутил конечности и твёрдый шершавый металл под собой. Не успел он выпрямиться и понять, где находится, как над головой раздался звон, затем скрип, и в образующуюся щель над головой начал просачиваться слабый красноватый свет.
– Очухался? – раздался голос Эйдена. – Давай, хватайся.
Сверху протянулась рука, и Отто неуверенно зацепился за неё.
Как оказалось, он был заключён в огромный металлический кокон. Правда, огромным он был только для Отто. Для оборотня наверняка самое то. Стараясь не задеть острые края отогнутых металлических пластин, он, держась двумя руками за Эйдена, сумел выбраться наружу и спуститься на ровный пол, морщась при каждом соприкосновении голой кожи с металлом.
– Ну, с возвращением! – Эйден широко улыбнулся и похлопал Отто по плечу. – На этот раз с полным.
Вид у Эйдена был немногим лучше, чем у Отто: промокший и замёрзший, покрытый той же грязью, которая теперь носилась вместе с водой по затопленным помещениям.
– Полным? – отстранённо повторил Отто и глянул вниз, куда кивнул Эйден.
В этом свете его кожа казалась покрытой кровью, и Отто с трудом подавил жуткие воспоминания и желание сплюнуть слюну, наполнившуюся металлическим привкусом. Живот скрутило, казалось, он подкатил к самому горлу, и Отто сложился пополам.
– Лучше не держи в себе, – раздался прямо над ухом голос Эйдена. – Ты неплохо так к той зверюге присосался. Даже не представляю, сколько ты крови выпил.
– К тому… с паучьими лапами? – отстранённо спросил Отто, смутно припоминая детали их разговора.
– Не, белого пса такого. Не запомнил? Ну, и ладно, – Эйден выпрямился и протянул руку. – Давай, поднимайся. Хватит в этой вонючей дыре торчать.
Отто схватился за руку и не без труда поднялся. Он огляделся, пытаясь понять, очнулся ли он в том же месте или уже в другом, но помещения здесь были так похожи друг на друга, что отличить их было практически невозможно.
Эйден продолжал сжимать руку Отто, и тот с опаской покосился сначала на довольную улыбку наставника, а затем на их рукопожатие. Не сразу до него дошло, что сжимает руку правой рукой.
Он выдернул руку, уставился на неё, пошевелил пальцами, будто хотел убедиться, что они ему принадлежат.
– Я же говорю, с полным возвращением!
Эйден усмехнулся, прислонил крюк к стене, где уже стоял первый и принялся расстёгивать ремень штанов. Заметив непонимающий взгляд, Эйден пожал плечами и кивнул на полностью обнажённого Отто.
– Ты же не хочешь выбираться наружу голым? Там девушка, вообще-то, – и стянул с себя штаны.
Отто старался не смотреть на оставшегося в одном нижнем белье и ботинках наставника, окончательно утратившего хоть какой-то грозный вид, а сам натянул короткие широкие штаны, не без радости затянув ремень.
Правая рука слушалась нехотя, точно вернувшись после долгого перерыва ленилась вот так сразу принимать на себя роль ведущей руки. Возможно, Отто просто замёрз, а может, так сильно нервничал, что с трудом контролировал своё тело.
– Фонарика у меня не осталось, – заговорил Эйден. – Но там по большей части работает аварийное освещение. Тебе до конца коридора, налево. Там лестница. Все остальные уже наверху. Выбирайтесь и ждите взрослых. Мне здесь ещё надо разгрести кое-что. Так что не ждите меня, – Эйден оглядел себя, усмехнулся и добавил: – Да и не особо хочется, чтобы кто-то ещё видел меня в таком виде. Ну, дойдёшь?
– Да… – Отто обернулся и глянул в полутёмный коридор. – Я никому не навредил?
– Сегодня ты навредил кому надо. Хорошо сработал, – Эйден похлопал его по плечу и подмигнул. – Я бы даже сказал, лучше всех. Давай только на обратной дороге не накосячь, ладно? Я порядком устал вас всех спасать.
Отто кивнул и направился к выходу, всё ещё борясь с тошнотой и отвратительным привкусом во рту и со ставшим таким непривычным холодом и тянущей болью в вернувшейся правой руке.
Мир Джерома, город Даэрум, 29.10.1114 (тот же день)
Дерево и сталь кареты глухо стонали на неровной брусчатке, колёса отбивали дробную, укачивающую дрожь. Сквозь запах лакированного дерева и кожи, перемешанного с запахом влажного бархата, пробивался едкий, чужой дух, витавший над улицами. Выглядывая из окна, леди Шерил Даурская с отвращением водила взглядом по электрическим фонарям и агитационным плакатам. Прохожие оборачивались, и Шерил ловила на себе их взгляды – не почтительные, а любопытные, оценивающие, как на экспонат в музее. Какой-то мальчишка тыкал в её карету пальцем, пока его мать не одёрнула. А ведь машины, о которых все вокруг только и говорили, ещё толком не вошли в пользование народа. Сама леди Шерил хоть изредка и вела общение с прочими лордами, восхваляющими модернизацию, и даже кивала им, но сама же продолжала недоверчиво косится на ещё редко встречающиеся диковины машины и, несмотря на свои возможности и привилегии, упрямо цепляться за стук колёс и ржание лошадей, как за последнюю песню уходящей эпохи.
Рядом сидела молчаливая Лиззи, перебирающая холодные фарфоровые конечности кукол. Шерил и не заметила, как Лиззи оторвала у куклы ноги и голову и как достала из своей сумочки вторую куклу, оторвала руки и от неё и теперь пыталась приделать к первой кукле. Она то и дело шевелила руками, точно пытаясь что-то сказать или же мысленно разговаривая с игрушками. Она уже успела приделать две руки вместо ног и начала осматривать, где она могла бы раздобыть ещё рук для новой куколки, но тут леди Шерил обернулась к дочке, увидела изуродованную игрушку и вскрикнула:
– Ох, Лиззи, дорогая, что ты делаешь? – Она вырвала из рук дочери игрушку и, строго покачивая головой, проговорила: – Зачем же ты испортила куклу?
Но вместо ответа Лиззи завизжала, и леди Шерил после недолгих попыток успокоить девочку, вернула изуродованную куклу, лишь бы успокоить дочь. И та снова принялась примерять к своему творению новые лапы.
Лиззи оторвали от её занятия лишь тогда, когда карета, вздрогнув, замерла. Её снова, вытащили из уютного полумрака и потащили куда-то, не давая сосредоточиться на куклах.
К карете запоздало подбежал слуга, предлагая леди и её дочери помощь, но Шерил отмахнулась и громко возразила:
– Не нужна мне помощь. Пойти прочь.
И молодой парень, потупившись, отстранился. Лиззи хоть и не хотела выходить, но противиться матери не стала. Леди Шерил выбиралась из кареты и с отвращением осмотрела неприметное серое здание с решетками на первом этаже. Лиззи же уставилась на верхний этаж, случайно увидела женский силуэт, прячущийся за шторой, который тут же скрылся, стоило Лиззи поднять взгляд. Но даже так она без труда узнала сестру.
– Вы издеваетесь? – голос её был холоден, как сталь лезвия. – Я – леди Шерил Гринхилз-Даурская, супруга покойного принца Гиацинта Даурского, временного правителя после смерти Создателя Джерома и восхождения на трон кровного потомка Создателя Его Величества Кагтетара, и мне кажется, вы загораживаете не ту дверь.
Лиззи стояла рядом, уткнувшись взглядом в свои куклы, и не замечала ни испуга охранника, ни дрожи в его старческих руках, ни сузившихся зрачков. Он что-то еле слышно пролепетал, а леди Шерил Гринхилз, небрежно отмахнувшись, взяла дочь за локоть и прошла в здание управления по делам людей со способностями, в котором временно проживали участники практики и в их числе и старшая дочь почётного семейства.
Роза Даурская, также известная как Душегубка, в этот самый момент уже носилась по комнате, упаковывая свои вещи. На кровати в беспорядке лежала полузастёгнутая сумка. Душегубка запихивала в неё не вещи, а что попало под руку – книгу, ботинок, – пальцы дрожали и не слушались. Одного взгляда сестры из окна хватило, чтобы теперь она тряслась от страха. Сейчас Душегубке хотелось лишь одного: сбежать как можно дальше от своей семьи, от своей матери, которую она ненавидела, и от младшей сестры, которой боялась.
Ей не хватило пары минут для побега. Мать, догадываясь о намерениях дочери, молниеносно поднялась на второй этаж и уверенно направилась к комнате, точно зная, какая именно ей нужна. Рука уже тянулась к дверной ручке, когда в проёме заполнила собой всё пространство знакомая, ненавистная тень. Широкое платье Шерил закупорило выход. В комнату вкатился тяжёлый запах духов – удушающих, цветочных, как запах похоронного венка.
– Ох, Роза!
Леди Шерил в драматическом жесте схватилась за грудь, увидев старшую дочь в рваных джинсах, поношенной кофте, явно большего размера, с лохматыми не причесанными вьющимися волосами и искажённым от ненависти и страха лицом.
– Не смей называть меня так! И не смей…
Душегубка не договорила. Стоило сестре мелькнуть за спиной матери, как она замолкла и отпрянула, уперевшись в стол у окна.
– Роза, – голос Шерил теперь звучал строже, – погуляла, поразвлекалась и хватит! Мы едем домой. Слишком уж много неприятностей эта практика к себе притягивает. Я больше не желаю…
– Нет-нет! – Душегубка швырнула сумку, вжалась в стол у окна, ладони с силой вдавила в уши, чтобы задавить не только голос матери, но и собственный панический визг, рвущийся из горла. – Ничего не хочу слышать от тебя! Ничего не говори мне!
– Роза, – Шерил сделала несколько уверенных шагов к дочери. – Ну-ка прекращай! Быстро собирай вещи и едем домой!
Шерил уже было шагнула к старшей дочери, как Лиззи вцепилась в её локоть и принялась дёргать. Не успела леди обернуться и успокоить девочку, как из дверей раздался мужской голос:
– Леди Даурская, не ожидал вас здесь увидеть.
Тучная дама замерла, встретившись с глазами Его Высочества. Джонатан озадаченно наблюдал за семейными разборками. Поймав взгляд Душегубки он кивнул и проговорил:
– Душегубка, смотрю, ты уже собрала вещи. Будь добра, сообщи всем, что мы возвращаемся в училище сейчас же. Пусть собираются.
Девушка, так и не отнимая рук от ушей, кивнула и, проскользнув мимо матери, бросилась прочь. Шерил проводила взглядом старшую дочь, совершенно игнорируя напуганную, прячущуюся за широкой спиной матери младшую. Солнечный луч, выглянувший из-за туч, осветил светлую радужку так и стоявшего в дверях Джонатана, окрасив её серебром, скользнув по наполненным многолетней усталостью векам. Наконец, леди Шерил отмерла, поправила перчатку, и шёлк еле слышно затрещал. Она коротко кивнула и, томно вздохнув и опустив взгляд, проговорила:
– Ваше Высочество, я не ожидала вас увидеть… Я слышала, вы отбыли во дворец. Но… Такая честь…
– Во дворец отбыл принц Арвид, – игнорируя замешательство женщины, ответил Джонатан. – А я всё ещё курирую практику.
– С вашего позволения, я заберу Розу. Знаете, она совсем не готова…
– Я вам уже объяснял, миледи, что как раз вашей дочери эта практика нужнее всего. В случае, если вы заберёте её сейчас, она будет официально считаться не прошедшей практику. Вы же знаете, какие сложности это повлечёт.
– Ох… – Шерил схватилась за грудь, покачнулась, точно была готова вот-вот упасть в обморок и, убрав с лица длинную, побелённую первой сединой волнистую каштановую прядь, протянула: – Ваше Высочество, прошу, поймите меня…
– И вы меня поймите, – отрезал Джонатан, одергивая рукав белоснежной рубашки, выглядывающий из-под уличного чёрного пальто. – У меня дела, в которые не входят разборки с родителями учащихся, даже если это вы, при всём уважении… К тому же, – не переводя дыхания, говорил он, так, чтобы леди не смогла вставить и слова, – в ваших же интересах оставить дочь обучаться здесь, так как иначе может всплыть не самый лицеприятный факт, что вы пытались, а может, уже и использовали способность убеждения на старшей дочери. И, если вдруг у вас возникла мысль использовать способность сейчас, хочу вас предупредить, что в противном случае и я могу задать вам вопрос, а людям обычно не нравятся вопросы, которые я задаю.
Ещё один тяжелый вздох застрял в груди леди Шерил, стоило ей услышать обвинения в свой адрес. С каждым следующим словом черты её лица становились всё резче и жёстче, рука опустилась вдоль тела, а улыбка исчезла с лица. После последней фразы она ещё несколько секунд выждала в молчании, затем вздохнула, не глядя схватила Лиззи за руку и, больше не сказав ни слова, потащила её прочь.
Карета, запряжённая четверкой лошадей, скрылась также быстро, как и появилась. Леди Даурская пронеслась в своей карете по улицам небольшого города быстрее, чем ветер успел разнести слухи о её приезде. И лишь Душегубка, провожающая взглядом карету из крошечной щели за шторой, ещё долго не могла выбросить из памяти взгляд сестры и звенящий в голове голос матери.
Когда Джерри пришёл в себя, он первым увидел лицо Эйдена. Волосы совсем выбились из его причёски и теперь неопрятными прядями расползались по лицу и шее. Посиневшие губы растянулись в улыбке, и Эйден мягко сказал:
– Признайся, тебе нравится, когда я тебя спасаю, да?
Джерри, уже во второй раз обнаружив себя на руках Эйдена, вздрогнул и подскочил, тут же пожалев об этом – рука отозвалась ноющей болью.
– Аккуратно, – Эйден поднял Джерри за подмышки и помог ему встать. – Руку повредил?
– Упал, наверное…
Джерри в первую очередь посмотрел на Альфиса, стоящего за спиной Эйдена и дрожащего всем телом. Они оказались в широком коридоре, за спиной в полу зияла огромная дыра, в которой плескалась вода, которая точно желала выбраться, но опасалась этого.
– Джерри, ты всегда делаешь в точности до наоборот от того, что тебе говорят? Почему я нашёл вас на нижних ярусах?
– Там Рон… – не своим голосом проговорил Джерри. – Он там… В колбе, и из него…
К горлу подкатил горький ком, в нос будто снова ударил тот смрад, и Джерри не смог больше вымолвить ни слова. Эйден, тяжело вздохнув, снял с пояса фонарь и протянул Джерри.
– Давайте, идите наверх. По той лестнице, попадёте в верхний коридор. Там ждёт Хэмфри у выхода, Кэрол тоже где-то на подходе.
– Но Рон…
– Рон мёртв, – Эйден сунул фонарь Джерри в руку и, подойдя почти вплотную, заглянул ему в глаза. – А ты ещё нет. Так что будь добр – на выход. И постарайтесь больше не тонуть. Мне ещё за Отто возвращаться, не до вас будет. Давай-давай. Альфис, – Эйден повернулся к Альфису, шагнул к нему и похлопал по плечу. – Ты молодец. Проследи ещё, чтобы Джерри наружу вышел. Хорошо? Проводишь его? Обещаю, там дальше воды не будет.
Альфис неуверенно кивнул, пряча слепые глаза за промокшими прядями волос. Эйден снова глянул на Джерри, и тот всё же заставил себя двинуться с места.
Эйден, постукивая пальцами по рукоятке крюка, до последнего провожал близнецов, пока свет от их фонаря окончательно не скрылся из виду. Оказавшись в красноватой тьме, он устало выдохнул, убрал тыльной стороной ладони расползшиеся по лицу волосы и глянул в ожидающую его воду. Залезать в эту вонючую жижу совершенно не хотелось, но работа Эйдена по большей части состояла из того, чего ему не хотелось бы делать. И он, успокоив дыхание, набрал побольше воздуха и погрузился в воду.
***
Когда Отто очнулся, он не сразу осознал это. Вокруг было темно и очень холодно. Только из-за этого холода он догадался, что всё ещё жив. Он попытался пошевелиться, ощутил конечности и твёрдый шершавый металл под собой. Не успел он выпрямиться и понять, где находится, как над головой раздался звон, затем скрип, и в образующуюся щель над головой начал просачиваться слабый красноватый свет.
– Очухался? – раздался голос Эйдена. – Давай, хватайся.
Сверху протянулась рука, и Отто неуверенно зацепился за неё.
Как оказалось, он был заключён в огромный металлический кокон. Правда, огромным он был только для Отто. Для оборотня наверняка самое то. Стараясь не задеть острые края отогнутых металлических пластин, он, держась двумя руками за Эйдена, сумел выбраться наружу и спуститься на ровный пол, морщась при каждом соприкосновении голой кожи с металлом.
– Ну, с возвращением! – Эйден широко улыбнулся и похлопал Отто по плечу. – На этот раз с полным.
Вид у Эйдена был немногим лучше, чем у Отто: промокший и замёрзший, покрытый той же грязью, которая теперь носилась вместе с водой по затопленным помещениям.
– Полным? – отстранённо повторил Отто и глянул вниз, куда кивнул Эйден.
В этом свете его кожа казалась покрытой кровью, и Отто с трудом подавил жуткие воспоминания и желание сплюнуть слюну, наполнившуюся металлическим привкусом. Живот скрутило, казалось, он подкатил к самому горлу, и Отто сложился пополам.
– Лучше не держи в себе, – раздался прямо над ухом голос Эйдена. – Ты неплохо так к той зверюге присосался. Даже не представляю, сколько ты крови выпил.
– К тому… с паучьими лапами? – отстранённо спросил Отто, смутно припоминая детали их разговора.
– Не, белого пса такого. Не запомнил? Ну, и ладно, – Эйден выпрямился и протянул руку. – Давай, поднимайся. Хватит в этой вонючей дыре торчать.
Отто схватился за руку и не без труда поднялся. Он огляделся, пытаясь понять, очнулся ли он в том же месте или уже в другом, но помещения здесь были так похожи друг на друга, что отличить их было практически невозможно.
Эйден продолжал сжимать руку Отто, и тот с опаской покосился сначала на довольную улыбку наставника, а затем на их рукопожатие. Не сразу до него дошло, что сжимает руку правой рукой.
Он выдернул руку, уставился на неё, пошевелил пальцами, будто хотел убедиться, что они ему принадлежат.
– Я же говорю, с полным возвращением!
Эйден усмехнулся, прислонил крюк к стене, где уже стоял первый и принялся расстёгивать ремень штанов. Заметив непонимающий взгляд, Эйден пожал плечами и кивнул на полностью обнажённого Отто.
– Ты же не хочешь выбираться наружу голым? Там девушка, вообще-то, – и стянул с себя штаны.
Отто старался не смотреть на оставшегося в одном нижнем белье и ботинках наставника, окончательно утратившего хоть какой-то грозный вид, а сам натянул короткие широкие штаны, не без радости затянув ремень.
Правая рука слушалась нехотя, точно вернувшись после долгого перерыва ленилась вот так сразу принимать на себя роль ведущей руки. Возможно, Отто просто замёрз, а может, так сильно нервничал, что с трудом контролировал своё тело.
– Фонарика у меня не осталось, – заговорил Эйден. – Но там по большей части работает аварийное освещение. Тебе до конца коридора, налево. Там лестница. Все остальные уже наверху. Выбирайтесь и ждите взрослых. Мне здесь ещё надо разгрести кое-что. Так что не ждите меня, – Эйден оглядел себя, усмехнулся и добавил: – Да и не особо хочется, чтобы кто-то ещё видел меня в таком виде. Ну, дойдёшь?
– Да… – Отто обернулся и глянул в полутёмный коридор. – Я никому не навредил?
– Сегодня ты навредил кому надо. Хорошо сработал, – Эйден похлопал его по плечу и подмигнул. – Я бы даже сказал, лучше всех. Давай только на обратной дороге не накосячь, ладно? Я порядком устал вас всех спасать.
Отто кивнул и направился к выходу, всё ещё борясь с тошнотой и отвратительным привкусом во рту и со ставшим таким непривычным холодом и тянущей болью в вернувшейся правой руке.
Глава 64. Первая птица
Мир Джерома, город Даэрум, 29.10.1114 (тот же день)
Дерево и сталь кареты глухо стонали на неровной брусчатке, колёса отбивали дробную, укачивающую дрожь. Сквозь запах лакированного дерева и кожи, перемешанного с запахом влажного бархата, пробивался едкий, чужой дух, витавший над улицами. Выглядывая из окна, леди Шерил Даурская с отвращением водила взглядом по электрическим фонарям и агитационным плакатам. Прохожие оборачивались, и Шерил ловила на себе их взгляды – не почтительные, а любопытные, оценивающие, как на экспонат в музее. Какой-то мальчишка тыкал в её карету пальцем, пока его мать не одёрнула. А ведь машины, о которых все вокруг только и говорили, ещё толком не вошли в пользование народа. Сама леди Шерил хоть изредка и вела общение с прочими лордами, восхваляющими модернизацию, и даже кивала им, но сама же продолжала недоверчиво косится на ещё редко встречающиеся диковины машины и, несмотря на свои возможности и привилегии, упрямо цепляться за стук колёс и ржание лошадей, как за последнюю песню уходящей эпохи.
Рядом сидела молчаливая Лиззи, перебирающая холодные фарфоровые конечности кукол. Шерил и не заметила, как Лиззи оторвала у куклы ноги и голову и как достала из своей сумочки вторую куклу, оторвала руки и от неё и теперь пыталась приделать к первой кукле. Она то и дело шевелила руками, точно пытаясь что-то сказать или же мысленно разговаривая с игрушками. Она уже успела приделать две руки вместо ног и начала осматривать, где она могла бы раздобыть ещё рук для новой куколки, но тут леди Шерил обернулась к дочке, увидела изуродованную игрушку и вскрикнула:
– Ох, Лиззи, дорогая, что ты делаешь? – Она вырвала из рук дочери игрушку и, строго покачивая головой, проговорила: – Зачем же ты испортила куклу?
Но вместо ответа Лиззи завизжала, и леди Шерил после недолгих попыток успокоить девочку, вернула изуродованную куклу, лишь бы успокоить дочь. И та снова принялась примерять к своему творению новые лапы.
Лиззи оторвали от её занятия лишь тогда, когда карета, вздрогнув, замерла. Её снова, вытащили из уютного полумрака и потащили куда-то, не давая сосредоточиться на куклах.
К карете запоздало подбежал слуга, предлагая леди и её дочери помощь, но Шерил отмахнулась и громко возразила:
– Не нужна мне помощь. Пойти прочь.
И молодой парень, потупившись, отстранился. Лиззи хоть и не хотела выходить, но противиться матери не стала. Леди Шерил выбиралась из кареты и с отвращением осмотрела неприметное серое здание с решетками на первом этаже. Лиззи же уставилась на верхний этаж, случайно увидела женский силуэт, прячущийся за шторой, который тут же скрылся, стоило Лиззи поднять взгляд. Но даже так она без труда узнала сестру.
– Вы издеваетесь? – голос её был холоден, как сталь лезвия. – Я – леди Шерил Гринхилз-Даурская, супруга покойного принца Гиацинта Даурского, временного правителя после смерти Создателя Джерома и восхождения на трон кровного потомка Создателя Его Величества Кагтетара, и мне кажется, вы загораживаете не ту дверь.
Лиззи стояла рядом, уткнувшись взглядом в свои куклы, и не замечала ни испуга охранника, ни дрожи в его старческих руках, ни сузившихся зрачков. Он что-то еле слышно пролепетал, а леди Шерил Гринхилз, небрежно отмахнувшись, взяла дочь за локоть и прошла в здание управления по делам людей со способностями, в котором временно проживали участники практики и в их числе и старшая дочь почётного семейства.
Роза Даурская, также известная как Душегубка, в этот самый момент уже носилась по комнате, упаковывая свои вещи. На кровати в беспорядке лежала полузастёгнутая сумка. Душегубка запихивала в неё не вещи, а что попало под руку – книгу, ботинок, – пальцы дрожали и не слушались. Одного взгляда сестры из окна хватило, чтобы теперь она тряслась от страха. Сейчас Душегубке хотелось лишь одного: сбежать как можно дальше от своей семьи, от своей матери, которую она ненавидела, и от младшей сестры, которой боялась.
Ей не хватило пары минут для побега. Мать, догадываясь о намерениях дочери, молниеносно поднялась на второй этаж и уверенно направилась к комнате, точно зная, какая именно ей нужна. Рука уже тянулась к дверной ручке, когда в проёме заполнила собой всё пространство знакомая, ненавистная тень. Широкое платье Шерил закупорило выход. В комнату вкатился тяжёлый запах духов – удушающих, цветочных, как запах похоронного венка.
– Ох, Роза!
Леди Шерил в драматическом жесте схватилась за грудь, увидев старшую дочь в рваных джинсах, поношенной кофте, явно большего размера, с лохматыми не причесанными вьющимися волосами и искажённым от ненависти и страха лицом.
– Не смей называть меня так! И не смей…
Душегубка не договорила. Стоило сестре мелькнуть за спиной матери, как она замолкла и отпрянула, уперевшись в стол у окна.
– Роза, – голос Шерил теперь звучал строже, – погуляла, поразвлекалась и хватит! Мы едем домой. Слишком уж много неприятностей эта практика к себе притягивает. Я больше не желаю…
– Нет-нет! – Душегубка швырнула сумку, вжалась в стол у окна, ладони с силой вдавила в уши, чтобы задавить не только голос матери, но и собственный панический визг, рвущийся из горла. – Ничего не хочу слышать от тебя! Ничего не говори мне!
– Роза, – Шерил сделала несколько уверенных шагов к дочери. – Ну-ка прекращай! Быстро собирай вещи и едем домой!
Шерил уже было шагнула к старшей дочери, как Лиззи вцепилась в её локоть и принялась дёргать. Не успела леди обернуться и успокоить девочку, как из дверей раздался мужской голос:
– Леди Даурская, не ожидал вас здесь увидеть.
Тучная дама замерла, встретившись с глазами Его Высочества. Джонатан озадаченно наблюдал за семейными разборками. Поймав взгляд Душегубки он кивнул и проговорил:
– Душегубка, смотрю, ты уже собрала вещи. Будь добра, сообщи всем, что мы возвращаемся в училище сейчас же. Пусть собираются.
Девушка, так и не отнимая рук от ушей, кивнула и, проскользнув мимо матери, бросилась прочь. Шерил проводила взглядом старшую дочь, совершенно игнорируя напуганную, прячущуюся за широкой спиной матери младшую. Солнечный луч, выглянувший из-за туч, осветил светлую радужку так и стоявшего в дверях Джонатана, окрасив её серебром, скользнув по наполненным многолетней усталостью векам. Наконец, леди Шерил отмерла, поправила перчатку, и шёлк еле слышно затрещал. Она коротко кивнула и, томно вздохнув и опустив взгляд, проговорила:
– Ваше Высочество, я не ожидала вас увидеть… Я слышала, вы отбыли во дворец. Но… Такая честь…
– Во дворец отбыл принц Арвид, – игнорируя замешательство женщины, ответил Джонатан. – А я всё ещё курирую практику.
– С вашего позволения, я заберу Розу. Знаете, она совсем не готова…
– Я вам уже объяснял, миледи, что как раз вашей дочери эта практика нужнее всего. В случае, если вы заберёте её сейчас, она будет официально считаться не прошедшей практику. Вы же знаете, какие сложности это повлечёт.
– Ох… – Шерил схватилась за грудь, покачнулась, точно была готова вот-вот упасть в обморок и, убрав с лица длинную, побелённую первой сединой волнистую каштановую прядь, протянула: – Ваше Высочество, прошу, поймите меня…
– И вы меня поймите, – отрезал Джонатан, одергивая рукав белоснежной рубашки, выглядывающий из-под уличного чёрного пальто. – У меня дела, в которые не входят разборки с родителями учащихся, даже если это вы, при всём уважении… К тому же, – не переводя дыхания, говорил он, так, чтобы леди не смогла вставить и слова, – в ваших же интересах оставить дочь обучаться здесь, так как иначе может всплыть не самый лицеприятный факт, что вы пытались, а может, уже и использовали способность убеждения на старшей дочери. И, если вдруг у вас возникла мысль использовать способность сейчас, хочу вас предупредить, что в противном случае и я могу задать вам вопрос, а людям обычно не нравятся вопросы, которые я задаю.
Ещё один тяжелый вздох застрял в груди леди Шерил, стоило ей услышать обвинения в свой адрес. С каждым следующим словом черты её лица становились всё резче и жёстче, рука опустилась вдоль тела, а улыбка исчезла с лица. После последней фразы она ещё несколько секунд выждала в молчании, затем вздохнула, не глядя схватила Лиззи за руку и, больше не сказав ни слова, потащила её прочь.
Карета, запряжённая четверкой лошадей, скрылась также быстро, как и появилась. Леди Даурская пронеслась в своей карете по улицам небольшого города быстрее, чем ветер успел разнести слухи о её приезде. И лишь Душегубка, провожающая взглядом карету из крошечной щели за шторой, ещё долго не могла выбросить из памяти взгляд сестры и звенящий в голове голос матери.
