— А не пойти бы тебе… с моей дороги! В конце концов, днем ты бессилен.
Ехидная усмешка исказила приятные черты.
— Ты что же, Оливия, решила меня откровенно послать? Не верю своим ушам, — граф Фальконе нагло улыбнулся, продолжая скалиться во весь рот. Напряжение настигло кипящей точки и лишь это помешало мне узреть самый настоящий издевательский смех колдуна. Я молча двинулась напролом, боясь смотреть ему в лицо. И, как следовало бы предположить, столкнулась с «каменной» преградой в лице графа Фальконе. Он не уступил проход ни на шаг, перекрывая массивным телом путь «к свободе». Меня развернуло и впечатало в стеллаж так, что носки не доставали каменного покрытия лестницы.
— О какой «немощи» идет речь, принцесска? Знаешь, свою состоятельность по всем аспектам я готов подтвердить здесь и сейчас.
Он стоял в шаге от меня и продолжал улыбаться. Только улыбка не казалась злой, она была скорее снисходительной и какой-то печальной. Линар продолжал смотреть на меня, только смотреть, не прикасаясь. А меня держало невидимыми путами, как подвешенную куропатку, не больно, но неприятно. И все, что я могла, — нагло улыбаться и, может быть, при желании качнуть головой.
И я улыбнулась. Нагло. Хищно. Обводя кончиком языка губы. Никто не знает, как я смогла провернуть подобное… Сердце в процессе, кажется, отказало…
— А докажи, граф Макароне! И свою доблесть, можно и честь. Мужскую силу тоже можно… Знаешь, мне тебя по-настоящему не хватало. Соскучилась я по ласкам, да и по экстремальным позам тоже скучаю. Хотя о чем это я… как можно скучать о том, чего никогда не пробовала?! В наших отношениях не хватало остроты, не так ли?! Ну, так давай, дорогой, приведи свои угрозы в действие, — и снова провела языком по губам. Шутки шутками, но в этот раз я, кажется, доигралась.
Глаза графа горели бешенством. Не знаю, что больше всего его задело из сказанного… ну, да ладно, эта информация все равно лишняя, скоро подобное меня не будет волновать. Вот размажут по стеллажу, как неподлежащий реставрации артефакт и делов-то!
Всего лишь миг и колдун оказался рядом, а я с тихим вскриком отправилась вниз, потому что невидимая сила больше не удерживала меня. Да только упасть мне не позволили и прижали еще сильнее — на этот раз к горячему мужскому телу.
— Хочешь доказательств? — хищно произнес он и его губы накрыли мой рот. Жадно. Грубо. Больно. Язык мгновенно проник внутрь, а ладонь сжала затылок, не давая шанса на отступление. Отстраниться я не могла, пошевелиться или проявить сопротивления, тем более. Никакого уважения к коронованной особе… Мгновение и напор ушел, а вместе с ним и боль, осталась нежность, желание и вдох, обоюдный, один на двоих. Сердце замерло на миг, ощущая ласки Линара. Вспомнило прошлое и заколотилось в груди в два раза быстрей, прямо в его ладонь, которая прекрасно разместилась на моей груди. Линар не останавливался, причиняя то легкую боль, но заставляя изнывать от нежности и ласок. Его по-мужски твердое бедро вклинилось между ног, заставляя дернуться то ли от предвкушения неземного удовольствия, то ли от осознания происходящего. Скорее второе… Воспоминание, обида, злость и сильный толчок в грудь. Линар отлетел от меня, от неожиданности падая на колени.
— Не смей, — прошипела я, приходя в себя, — больше не смей ко мне прикасаться. И для верности тряхнула головой, сбрасывая наваждение, имя которому Линар.
Колдун смотрел на меня снизу вверх. И это отчего-то безумно заводило. Мнимое состояние безопасности, когда враг слабее, а ты на высоте! Хотелось сказать гадость, но этот взгляд… темный, тяжелый и… насмешливый, заставил прикусить язык и осмысленно подбирать слова, оставляя эмоции бушевать внутри. Обида затаилась. Замерла.
— Принцесска, а ты изменилась с нашей последней встречи. Храбришься, вижу… Голубая кровь не дает спокойно спать. Я оценил, честное слово, оценил. И даже не нахожу подобное забавным.
И это его «принцесска» больно кольнуло узнаванием. Что-то было в этом «милом» прозвище… знакомое, болезненное и безумно важное. Вот только что?! Смысл сказанного Линаром безвозвратно исчез в моей голове будучи не разгаданным… ну ситуация стрессовая, оно и понятно.
— А тебе идет? — с улыбкой на лице. Скорее от обиды…
— Что? — недоуменно произнес колдун.
— Поза. Коленопреклоненная.
Он склонил голову на бок, настойчиво рассматривая меня и неожиданно рассмеялся. Этот смех мелодичный, громкий и родной сначала оглушил. А потом… да я просто боялась его. Сейчас я боялась его как никогда и никого не боялась в своей жизни. И отступила назад, не сводя глаз с мужчины у моих ног. Он медленно поднимался, не отводя от меня взгляд, а я старалась не смотреть ему в глаза. Просто страшно. Просто больно. Просто люблю.
Маленький шажок назад. И еще один. Где-то там позади дверь, и, возможно, я успею добежать первой… Сомнительно, но еще один шаг…
— Зачем ты здесь? — неожиданное. И я замерла.
— А ты? — хмыкнула, продолжая храбриться.
— Ты забрала кольцо, — улыбаясь, произнес он, — оно не твое, но вряд ли ты отдашь. Так что… поверь на слово, Блугерд не единственный, что может исправить ситуацию.
— То есть существует уйма способов достигнуть желаемого, а ты предпочел подлость? — выдохнула я. Лицо мгновенно окрасилось красным, жар опалил щеки. Наверное, я забавная… такая! Судя по лицу некоторых…
Линар резко выдохнул и произнес:
— Я пытался быть благородным. Но это не просто. В нашей ситуации не просто.
— Что? — горели не только щеки, пожар распространился и на уши. И в глазах пылало пламя.
— Оливия, ты просто не помнишь всей правды, — глухо произнес Линар. — Мое желание отомстить не такое уж противоестественное. Ущемленное самолюбие вкупе с растоптанной жизнью — это не малое основание для мести, ты так не считаешь?
— Неважно, что я помню, а чего нет! Подлость не имеет оправданий! Ты грязно использовал меня…
— Так уж ли грязно?! Опять же, принуждения не было. Все, что между нами было — было по обоюдному согласию, не так ли? И неважно, какие причины с подвигли меня на отношения с тобой, заставляя наступить на горло своей гордости. Главное, я не делал тебе больно. И не заставлял.
— Конечно, нет! Что ты! Всего лишь сказал правду там, в «Ведьме»! И эта правда в том, что мое тело пользовали с отвращением!
— Тогда в «Ведьме» я солгал… Знаешь, так бывает. Люди лгут. Не спрашивай причин, я не уверен, что сам их знаю. Оливия, иногда я очень хочу, чтобы ты вспомнила прошлое, иногда страшусь этого момента… В «Ведьме» я жаждал сделать тебе больно, наверное, чтобы ты испытала тоже, что когда-то давно испытал я…
— И что же там? В прошлом? Неземная любовь и кольцо, как символ бесконечности?! — глупый смешок вырвался из груди. В уголках глаз скопились слезы, а на лице… продолжала сиять ослепительная улыбка. Только вот Линар побледнел. Как будто все краски исчезли с его лица. И улыбка выглядела скорее оскалом зверя, болезненным… опасным.
— Я был влюблен в тебя, — сухо, с явным недовольством на самого себя, произнес колдун. — Влюблен настолько, что был готов жениться. Блугерд свидетель моих чистых намерений, — улыбка Линара стала шире, да и ударение на слово «чистых» он сделал неспроста. — И я ненавижу себя за эту слабость и, естественно, приму максимум усилий, чтобы искоренить неподдающееся контролю чувство. Просто отдай камень, и я смогу исправить сотворенное тобой…
— Снова попробуешь обмануть? Считаешь меня дурой? Я не верю ни слову.
— Скорее себя… балваном, — зло, решительным голосом проговорил Линар.
Медленно вытерев слезы, вытекающие из глаз, я встала ровнее и, вскинув подбородок, глядя в глаза колдуну, сделала шаг назад. Голос слегка подрагивал от напряжения, но я справилась с эмоциями и твердо произнесла:
— Я не отдам камень. Он мой. Заметь, я не спрашиваю, что здесь делаешь ты! Ты мне больше неинтересен, и да, желаю удачи в борьбе. А теперь дай мне пройти, остановить меня ты не в силах, — голос все же дрогнул, как я не пыталась выглядеть спокойной. И да, сдержать слез не удалось. Они огненными ручейками медленно потекли по лицу, оставляя прозрачный след.
И снова Линар удивил, дернувшись в мою сторону, в один миг сокращая расстояние между нами.
— Т-ш-ш, все хорошо, — прошептал он, обнимая мое лицо, захватывая в плен дрожащие губы. Колдун сгреб меня в объятия, и плакать я перестала. Тяжело вздохнула, борясь с собой, и… уткнулась носом в его шею, с наслаждением вдыхая аромат Линара. Вкусный, сладкий и невыносимо родной. Я чувствовала его всем телом, жалась от необходимости быть еще ближе и замирала, боясь напугать своим напором. Но Линар не отталкивал, не насмехался и не произносил ни слова, окутывая нас покрывалом, сотканным из тишины, понимания и единения. Только вот мы оба знали, что минута слабости скоро закончится… и тогда на нас снизойдет реальность.
Я стояла, сжатая в объятиях Линара, и не могла произнести и слова. Один раз я уже поддалась искушению его черных глаз, влюбляясь без остатка, но тогда… у меня было смягчающее обстоятельство — я не знала правды, сейчас мне многое известно, сейчас все было по-другому. Да, я прекрасно отдавала себе отчет в том, что делаю и… пыталась запомнить все: его запах, тепло его рук, голос, нашептывающий что-то на ушко, и нежность в его глазах… все до того момента, как придется уйти. И, может быть, навсегда. И да, я не верила ни единому слову. Но мне, как никогда, хотелось поверить…
— Зачем ты здесь, Ливи? — спокойно так, ласково.
— Не только ты ищешь пути, чтобы все исправить, — улыбнулась, мягко отодвигаясь. Его взгляд, скорее удивленный, был направлен на меня.
— Под этими словами вряд ли мы понимаем одно и тоже. Но скажем так, 1:1, счет равный, — Линар улыбнулся в ответ, как ни странно, смотрелось искренне. — Так что ты искала?
И я решила рискнуть, говоря полуправду:
— Во сне я видела украшение и хочу взять его. А еще книгу в желтом переплете. Это память о родителях, о прошлой жизни и теплые воспоминания.
Лицо Линара просветлело, не знаю, чего он ожидал, но явно не этого. Колдун улыбнулся и потянул меня за руку наверх.
— Так и быть, я позволю тебе взять… То, что ты ищешь. Не буду препятствовать, помогу найти, если хочешь, — его глаза блестели, а рот кривился в улыбке.
Шаг вверх на одну ступеньку и еще вверх. Меня шатало от пережитых эмоций, да и идти за Линаром не хотелось. Но я старательно передвигала ноги, и мы довольно быстро поднялись вверх по загадочной лестнице в не менее загадочную комнату, которой «просто не может быть».
Светлая комната, но не единого окна! Довольно обширная, довольно обычная, довольно простая и пустая… Стеллажи до самого верха, наполненные книгами и ни одной лестницы, зато мягкие удобные кресла по углам… Колдун заметил мое смятение, улыбнулся как-то загадочно и, подняв руку, щелкнул пальцами. Книга с самого верхнего ряда медленно спустилась в его раскрытые руки. Улыбка стала шире, а взгляд пронзительнее. Он настойчиво смотрел на меня, ожидая реакции. А что я?! Книга, как книга, в темном желтом переплете с ржавыми металлическими уголками, с целым набором иллюстраций на кожаной обложке. Скажем прямо, иллюстрации показались странными, дикими, пугающими. Тело юной девы, оплетенное корнями растения, сверху кусочек луны… Немного страшненько, загадочно, но не более того. Но главное, никаких воспоминаний!
— Так ты не помнишь… — немного грустно, но не более того…
— Да, я помню не все, — меланхолично произнесла и прошлась по помещению, внимательно осматриваясь. Стеллажи, стеллажи, стеллажи… Магические вязи по стенам и на книгах… Как тут можно что-то отыскать, да и нужный мне предмет был там — внизу, а искать его при Линаре я не собиралась. Впрочем, как и выдавать то, что пытаюсь найти.
А поэтому, громко втянув в себя воздух, с умным видом на челе, принялась рыться в «предоставленном в распоряжение» богатстве. На полках, до которых дотянулись руки. Книг было много, только для меня знание, хранившееся внутри их, было бесполезным. Вязь магов была мне знакома… отдельные слова всплывали в памяти, но прочитать… я была не уверена, что смогу прочитать и понять смысл.
— Оливия, что-то не так? — усмешка! Усталость?!
— Нет, все в порядке, — довольно нервно произнесла я. У него все просто, как будто и не было тех слов в «У Ведьмы». Линар подошел сзади, и это его внимание и близость изрядно нервировали. Я ничего не забыла, больше не боялась, но не забыла.
— Чем эта книга с рецептом яблочного пирога в пятидесяти трех вариациях тебя так расстроила? — и снова насмешка. Или сожаление, тихое, едва ощутимое в голосе.
Вздрогнула, осознавая, и поставила книгу на полку, протягивая руку к другой.
— Так, что тут у нас? — хмыкнул колдун. — Кровавое жертвоприношение. М-м-м, не плохой выбор.
И вот как, спрашивается, подобное оказалось на одной полке?!
Я дернулась от страха, пытаясь запихнуть книгу на прежнее место. Руки дрожали, и первая попытка провалилась с треском. Но все же я справилась с эмоциями и втиснула книгу в ряд к себе подобным. А Линар смеялся, громко и нагло, выводя меня из хрупкого состояния только-только снизошедшего спокойствия.
— Принцесска, а эта книга про рукоделие. Вот смотри, — колдун ткнул пальцем в широкую размашистую магическую вязь на обороте, и взглянул на меня. Говоряще так взглянул, с надеждой. Темнота застыла в его глазах, но резкие, размашистые движения выдавали нетерпение.
— И что? — обиженно пожала плечами.
— Ясно, — хмыкнул он. Его взгляд обжигал. Такой темный, с искорками смеха внутри расширившихся зрачков.
Линар безмолвно притянул меня к себе, крепко обнимая. Пальцы легли на белые локоны, запутываясь в нежных прядях. Обжигающий кожу рот скользнул к шее и нежно вниз — очень влажно и дико. А потом к губам, заставляя вздрогнуть от переполнивших в одно мгновение чувств желания и предвкушения.
— Я ненавижу себя за слабость, — Линар с трудом дышал. Слова вырывались из него хрипло, рвано. И в них было бешенство и злость. А руки, они настойчиво сжимали в объятиях, не желая отпускать. Трогали грудь, плавно водили по линии позвоночника. — Из-за тебя я чувствую себя глупцом, теряю мозг, а после бешусь от невозможности ощутить тебя рядом. История повторяется, Ливи, история повторяется…
Линар с трудом оторвался от меня и, тяжело вздохнув, отступил назад. Я видела, с каким трудом он возвращает себе спокойствие, как затухает его взгляд, превращаясь в ледяной, наполненный высокомерием. Но я так же и знала одно — он меня хочет так же сильно, как я хочу его. А значит… его слова в «Ведьме» ложь! Все до последнего слова! И стало тепло-тепло, грудь перехватило от глупой радости, и отчего-то стало нечем дышать. Я видела, как бьется жилка на его виске, как меняются глаза, и потухает искра возбуждения. Но еще я знала, что теперь я точно вспомню все! И изменю мир! Ради него я точно знаю… я способна изменить мир! Теперь, когда разум ко мне вернулся, я решила действовать:
— Наверное, книга не здесь, — произнесла тихо и, не прощаясь, двинулась к выходу. Кожа горела от его ласк, а на лице цвела глупая улыбка. И слезы радости стояли в глазах. Только вот, Линар не был бы Линаром… если бы все не испортил.
Ехидная усмешка исказила приятные черты.
— Ты что же, Оливия, решила меня откровенно послать? Не верю своим ушам, — граф Фальконе нагло улыбнулся, продолжая скалиться во весь рот. Напряжение настигло кипящей точки и лишь это помешало мне узреть самый настоящий издевательский смех колдуна. Я молча двинулась напролом, боясь смотреть ему в лицо. И, как следовало бы предположить, столкнулась с «каменной» преградой в лице графа Фальконе. Он не уступил проход ни на шаг, перекрывая массивным телом путь «к свободе». Меня развернуло и впечатало в стеллаж так, что носки не доставали каменного покрытия лестницы.
— О какой «немощи» идет речь, принцесска? Знаешь, свою состоятельность по всем аспектам я готов подтвердить здесь и сейчас.
Он стоял в шаге от меня и продолжал улыбаться. Только улыбка не казалась злой, она была скорее снисходительной и какой-то печальной. Линар продолжал смотреть на меня, только смотреть, не прикасаясь. А меня держало невидимыми путами, как подвешенную куропатку, не больно, но неприятно. И все, что я могла, — нагло улыбаться и, может быть, при желании качнуть головой.
И я улыбнулась. Нагло. Хищно. Обводя кончиком языка губы. Никто не знает, как я смогла провернуть подобное… Сердце в процессе, кажется, отказало…
— А докажи, граф Макароне! И свою доблесть, можно и честь. Мужскую силу тоже можно… Знаешь, мне тебя по-настоящему не хватало. Соскучилась я по ласкам, да и по экстремальным позам тоже скучаю. Хотя о чем это я… как можно скучать о том, чего никогда не пробовала?! В наших отношениях не хватало остроты, не так ли?! Ну, так давай, дорогой, приведи свои угрозы в действие, — и снова провела языком по губам. Шутки шутками, но в этот раз я, кажется, доигралась.
Глаза графа горели бешенством. Не знаю, что больше всего его задело из сказанного… ну, да ладно, эта информация все равно лишняя, скоро подобное меня не будет волновать. Вот размажут по стеллажу, как неподлежащий реставрации артефакт и делов-то!
Всего лишь миг и колдун оказался рядом, а я с тихим вскриком отправилась вниз, потому что невидимая сила больше не удерживала меня. Да только упасть мне не позволили и прижали еще сильнее — на этот раз к горячему мужскому телу.
— Хочешь доказательств? — хищно произнес он и его губы накрыли мой рот. Жадно. Грубо. Больно. Язык мгновенно проник внутрь, а ладонь сжала затылок, не давая шанса на отступление. Отстраниться я не могла, пошевелиться или проявить сопротивления, тем более. Никакого уважения к коронованной особе… Мгновение и напор ушел, а вместе с ним и боль, осталась нежность, желание и вдох, обоюдный, один на двоих. Сердце замерло на миг, ощущая ласки Линара. Вспомнило прошлое и заколотилось в груди в два раза быстрей, прямо в его ладонь, которая прекрасно разместилась на моей груди. Линар не останавливался, причиняя то легкую боль, но заставляя изнывать от нежности и ласок. Его по-мужски твердое бедро вклинилось между ног, заставляя дернуться то ли от предвкушения неземного удовольствия, то ли от осознания происходящего. Скорее второе… Воспоминание, обида, злость и сильный толчок в грудь. Линар отлетел от меня, от неожиданности падая на колени.
— Не смей, — прошипела я, приходя в себя, — больше не смей ко мне прикасаться. И для верности тряхнула головой, сбрасывая наваждение, имя которому Линар.
Колдун смотрел на меня снизу вверх. И это отчего-то безумно заводило. Мнимое состояние безопасности, когда враг слабее, а ты на высоте! Хотелось сказать гадость, но этот взгляд… темный, тяжелый и… насмешливый, заставил прикусить язык и осмысленно подбирать слова, оставляя эмоции бушевать внутри. Обида затаилась. Замерла.
— Принцесска, а ты изменилась с нашей последней встречи. Храбришься, вижу… Голубая кровь не дает спокойно спать. Я оценил, честное слово, оценил. И даже не нахожу подобное забавным.
И это его «принцесска» больно кольнуло узнаванием. Что-то было в этом «милом» прозвище… знакомое, болезненное и безумно важное. Вот только что?! Смысл сказанного Линаром безвозвратно исчез в моей голове будучи не разгаданным… ну ситуация стрессовая, оно и понятно.
— А тебе идет? — с улыбкой на лице. Скорее от обиды…
— Что? — недоуменно произнес колдун.
— Поза. Коленопреклоненная.
Он склонил голову на бок, настойчиво рассматривая меня и неожиданно рассмеялся. Этот смех мелодичный, громкий и родной сначала оглушил. А потом… да я просто боялась его. Сейчас я боялась его как никогда и никого не боялась в своей жизни. И отступила назад, не сводя глаз с мужчины у моих ног. Он медленно поднимался, не отводя от меня взгляд, а я старалась не смотреть ему в глаза. Просто страшно. Просто больно. Просто люблю.
Маленький шажок назад. И еще один. Где-то там позади дверь, и, возможно, я успею добежать первой… Сомнительно, но еще один шаг…
— Зачем ты здесь? — неожиданное. И я замерла.
— А ты? — хмыкнула, продолжая храбриться.
— Ты забрала кольцо, — улыбаясь, произнес он, — оно не твое, но вряд ли ты отдашь. Так что… поверь на слово, Блугерд не единственный, что может исправить ситуацию.
— То есть существует уйма способов достигнуть желаемого, а ты предпочел подлость? — выдохнула я. Лицо мгновенно окрасилось красным, жар опалил щеки. Наверное, я забавная… такая! Судя по лицу некоторых…
Линар резко выдохнул и произнес:
— Я пытался быть благородным. Но это не просто. В нашей ситуации не просто.
— Что? — горели не только щеки, пожар распространился и на уши. И в глазах пылало пламя.
— Оливия, ты просто не помнишь всей правды, — глухо произнес Линар. — Мое желание отомстить не такое уж противоестественное. Ущемленное самолюбие вкупе с растоптанной жизнью — это не малое основание для мести, ты так не считаешь?
— Неважно, что я помню, а чего нет! Подлость не имеет оправданий! Ты грязно использовал меня…
— Так уж ли грязно?! Опять же, принуждения не было. Все, что между нами было — было по обоюдному согласию, не так ли? И неважно, какие причины с подвигли меня на отношения с тобой, заставляя наступить на горло своей гордости. Главное, я не делал тебе больно. И не заставлял.
— Конечно, нет! Что ты! Всего лишь сказал правду там, в «Ведьме»! И эта правда в том, что мое тело пользовали с отвращением!
— Тогда в «Ведьме» я солгал… Знаешь, так бывает. Люди лгут. Не спрашивай причин, я не уверен, что сам их знаю. Оливия, иногда я очень хочу, чтобы ты вспомнила прошлое, иногда страшусь этого момента… В «Ведьме» я жаждал сделать тебе больно, наверное, чтобы ты испытала тоже, что когда-то давно испытал я…
— И что же там? В прошлом? Неземная любовь и кольцо, как символ бесконечности?! — глупый смешок вырвался из груди. В уголках глаз скопились слезы, а на лице… продолжала сиять ослепительная улыбка. Только вот Линар побледнел. Как будто все краски исчезли с его лица. И улыбка выглядела скорее оскалом зверя, болезненным… опасным.
— Я был влюблен в тебя, — сухо, с явным недовольством на самого себя, произнес колдун. — Влюблен настолько, что был готов жениться. Блугерд свидетель моих чистых намерений, — улыбка Линара стала шире, да и ударение на слово «чистых» он сделал неспроста. — И я ненавижу себя за эту слабость и, естественно, приму максимум усилий, чтобы искоренить неподдающееся контролю чувство. Просто отдай камень, и я смогу исправить сотворенное тобой…
— Снова попробуешь обмануть? Считаешь меня дурой? Я не верю ни слову.
— Скорее себя… балваном, — зло, решительным голосом проговорил Линар.
Медленно вытерев слезы, вытекающие из глаз, я встала ровнее и, вскинув подбородок, глядя в глаза колдуну, сделала шаг назад. Голос слегка подрагивал от напряжения, но я справилась с эмоциями и твердо произнесла:
— Я не отдам камень. Он мой. Заметь, я не спрашиваю, что здесь делаешь ты! Ты мне больше неинтересен, и да, желаю удачи в борьбе. А теперь дай мне пройти, остановить меня ты не в силах, — голос все же дрогнул, как я не пыталась выглядеть спокойной. И да, сдержать слез не удалось. Они огненными ручейками медленно потекли по лицу, оставляя прозрачный след.
И снова Линар удивил, дернувшись в мою сторону, в один миг сокращая расстояние между нами.
— Т-ш-ш, все хорошо, — прошептал он, обнимая мое лицо, захватывая в плен дрожащие губы. Колдун сгреб меня в объятия, и плакать я перестала. Тяжело вздохнула, борясь с собой, и… уткнулась носом в его шею, с наслаждением вдыхая аромат Линара. Вкусный, сладкий и невыносимо родной. Я чувствовала его всем телом, жалась от необходимости быть еще ближе и замирала, боясь напугать своим напором. Но Линар не отталкивал, не насмехался и не произносил ни слова, окутывая нас покрывалом, сотканным из тишины, понимания и единения. Только вот мы оба знали, что минута слабости скоро закончится… и тогда на нас снизойдет реальность.
ГЛАВА 8. Парить в небесах это прекрасно, но реальность не дремлет.
Я стояла, сжатая в объятиях Линара, и не могла произнести и слова. Один раз я уже поддалась искушению его черных глаз, влюбляясь без остатка, но тогда… у меня было смягчающее обстоятельство — я не знала правды, сейчас мне многое известно, сейчас все было по-другому. Да, я прекрасно отдавала себе отчет в том, что делаю и… пыталась запомнить все: его запах, тепло его рук, голос, нашептывающий что-то на ушко, и нежность в его глазах… все до того момента, как придется уйти. И, может быть, навсегда. И да, я не верила ни единому слову. Но мне, как никогда, хотелось поверить…
— Зачем ты здесь, Ливи? — спокойно так, ласково.
— Не только ты ищешь пути, чтобы все исправить, — улыбнулась, мягко отодвигаясь. Его взгляд, скорее удивленный, был направлен на меня.
— Под этими словами вряд ли мы понимаем одно и тоже. Но скажем так, 1:1, счет равный, — Линар улыбнулся в ответ, как ни странно, смотрелось искренне. — Так что ты искала?
И я решила рискнуть, говоря полуправду:
— Во сне я видела украшение и хочу взять его. А еще книгу в желтом переплете. Это память о родителях, о прошлой жизни и теплые воспоминания.
Лицо Линара просветлело, не знаю, чего он ожидал, но явно не этого. Колдун улыбнулся и потянул меня за руку наверх.
— Так и быть, я позволю тебе взять… То, что ты ищешь. Не буду препятствовать, помогу найти, если хочешь, — его глаза блестели, а рот кривился в улыбке.
Шаг вверх на одну ступеньку и еще вверх. Меня шатало от пережитых эмоций, да и идти за Линаром не хотелось. Но я старательно передвигала ноги, и мы довольно быстро поднялись вверх по загадочной лестнице в не менее загадочную комнату, которой «просто не может быть».
Светлая комната, но не единого окна! Довольно обширная, довольно обычная, довольно простая и пустая… Стеллажи до самого верха, наполненные книгами и ни одной лестницы, зато мягкие удобные кресла по углам… Колдун заметил мое смятение, улыбнулся как-то загадочно и, подняв руку, щелкнул пальцами. Книга с самого верхнего ряда медленно спустилась в его раскрытые руки. Улыбка стала шире, а взгляд пронзительнее. Он настойчиво смотрел на меня, ожидая реакции. А что я?! Книга, как книга, в темном желтом переплете с ржавыми металлическими уголками, с целым набором иллюстраций на кожаной обложке. Скажем прямо, иллюстрации показались странными, дикими, пугающими. Тело юной девы, оплетенное корнями растения, сверху кусочек луны… Немного страшненько, загадочно, но не более того. Но главное, никаких воспоминаний!
— Так ты не помнишь… — немного грустно, но не более того…
— Да, я помню не все, — меланхолично произнесла и прошлась по помещению, внимательно осматриваясь. Стеллажи, стеллажи, стеллажи… Магические вязи по стенам и на книгах… Как тут можно что-то отыскать, да и нужный мне предмет был там — внизу, а искать его при Линаре я не собиралась. Впрочем, как и выдавать то, что пытаюсь найти.
А поэтому, громко втянув в себя воздух, с умным видом на челе, принялась рыться в «предоставленном в распоряжение» богатстве. На полках, до которых дотянулись руки. Книг было много, только для меня знание, хранившееся внутри их, было бесполезным. Вязь магов была мне знакома… отдельные слова всплывали в памяти, но прочитать… я была не уверена, что смогу прочитать и понять смысл.
— Оливия, что-то не так? — усмешка! Усталость?!
— Нет, все в порядке, — довольно нервно произнесла я. У него все просто, как будто и не было тех слов в «У Ведьмы». Линар подошел сзади, и это его внимание и близость изрядно нервировали. Я ничего не забыла, больше не боялась, но не забыла.
— Чем эта книга с рецептом яблочного пирога в пятидесяти трех вариациях тебя так расстроила? — и снова насмешка. Или сожаление, тихое, едва ощутимое в голосе.
Вздрогнула, осознавая, и поставила книгу на полку, протягивая руку к другой.
— Так, что тут у нас? — хмыкнул колдун. — Кровавое жертвоприношение. М-м-м, не плохой выбор.
И вот как, спрашивается, подобное оказалось на одной полке?!
Я дернулась от страха, пытаясь запихнуть книгу на прежнее место. Руки дрожали, и первая попытка провалилась с треском. Но все же я справилась с эмоциями и втиснула книгу в ряд к себе подобным. А Линар смеялся, громко и нагло, выводя меня из хрупкого состояния только-только снизошедшего спокойствия.
— Принцесска, а эта книга про рукоделие. Вот смотри, — колдун ткнул пальцем в широкую размашистую магическую вязь на обороте, и взглянул на меня. Говоряще так взглянул, с надеждой. Темнота застыла в его глазах, но резкие, размашистые движения выдавали нетерпение.
— И что? — обиженно пожала плечами.
— Ясно, — хмыкнул он. Его взгляд обжигал. Такой темный, с искорками смеха внутри расширившихся зрачков.
Линар безмолвно притянул меня к себе, крепко обнимая. Пальцы легли на белые локоны, запутываясь в нежных прядях. Обжигающий кожу рот скользнул к шее и нежно вниз — очень влажно и дико. А потом к губам, заставляя вздрогнуть от переполнивших в одно мгновение чувств желания и предвкушения.
— Я ненавижу себя за слабость, — Линар с трудом дышал. Слова вырывались из него хрипло, рвано. И в них было бешенство и злость. А руки, они настойчиво сжимали в объятиях, не желая отпускать. Трогали грудь, плавно водили по линии позвоночника. — Из-за тебя я чувствую себя глупцом, теряю мозг, а после бешусь от невозможности ощутить тебя рядом. История повторяется, Ливи, история повторяется…
Линар с трудом оторвался от меня и, тяжело вздохнув, отступил назад. Я видела, с каким трудом он возвращает себе спокойствие, как затухает его взгляд, превращаясь в ледяной, наполненный высокомерием. Но я так же и знала одно — он меня хочет так же сильно, как я хочу его. А значит… его слова в «Ведьме» ложь! Все до последнего слова! И стало тепло-тепло, грудь перехватило от глупой радости, и отчего-то стало нечем дышать. Я видела, как бьется жилка на его виске, как меняются глаза, и потухает искра возбуждения. Но еще я знала, что теперь я точно вспомню все! И изменю мир! Ради него я точно знаю… я способна изменить мир! Теперь, когда разум ко мне вернулся, я решила действовать:
— Наверное, книга не здесь, — произнесла тихо и, не прощаясь, двинулась к выходу. Кожа горела от его ласк, а на лице цвела глупая улыбка. И слезы радости стояли в глазах. Только вот, Линар не был бы Линаром… если бы все не испортил.
