– Скорее, потерянной. А он говорил, что именно я ему нагадала? – её глаз блестел от волнения.
– Что-то плохое? Он всегда молчит о своих проблемах, словно боится, что они сделают его хуже… – Ноэль взгрустнул. – Мы снова свели разговор к нему. Лучше скажи, чем будешь заниматься дальше.
– Вот бы остаться в штабе, – отозвалась Бианка с теплотой. – Смогла бы я помогать тебе? Подсказывать, как твои решения отзовутся в будущем? Хотя нет, у тебя же есть оракул Норн. Он куда сильнее, чем мои путанные гадания. К тому же, ты и сам теперь… всемогущий бог. Даже поверить страшно! Я танцую с богом.
– Да прекрати! Я всё тот же, ничего не изменилось. Был бы рад…
Она придвинулась так близко, что тёплое дыхание обволакивало, волосы щекотали его щёку. Как признаться ей в своих чувствах? Как показать, насколько она ему дорога? Хотелось танцевать в такт музыки и не покидать пленительной близости. Вот бы разговоры и прикосновения не заканчивались! Пускай в будущем, которое предвидит Бианка, возникнет нечто большее. То, что имел почти каждый обычный человек, но в чём Ноэлю всегда отказывали.
Вскинув подбородок, манушка робко заглянула ему в глаза.
Мягкие губы призывно трепетали, нагоняя воспоминания о том, как сладко было целовать их, когда она не понимала, кто он. Будет ли сейчас так же? Не отпрянет ли она, не откажет ли ему? Почему так страшно? Страшнее всего на свете!
Ноэль набрал в грудь побольше воздуха и будто нырнул в океан с утёса. Нос скользнул по её шелковистой коже, губы коснулись припухшего рта. Как же хорошо! В крови клокочет страсть. Вот бы перестать сдерживаться и впиться жарким, непрекращающимся поцелуем, забыться в томных вздохах. Плевать, что музыка молчит, и гости не сводят с них поражённых взглядов.
Краем глаза Ноэль заметил движение. За спиной мелькнула тень. Что-то свистнуло, рассекая воздух.
С детства его тренировали так много и тщательно, что он мгновенно распахнул вокруг себя ветрощит и заслонил Бианку. Что-то звякнуло о блеснувший голубым полог. Ближние люди отпрянули.
– Душегуб! Лжец! Ты заплатишь за всё! – раздался за спиной яростный крик.
Ноэль развернулся лицом к опасности. С оружием во дворец не пускали. Так как?
На полу рядом валялся кинжал. За ним потянулся зрелый мужчина в добротном суконном костюме. В тёмных волосах заметна проседь, усы обвисли, глаза потемнели и смотрели ошалело, с ненавистью.
Это же маркиз де Сатильон, капитан королевских гвардейцев. Именно он и должен следить за порядком!
Нападавший распрямился и замахнулся, целясь в шею.
В следующий миг Николас опрокинул его на пол и заломил руки за спину, выбив кинжал из ладони.
Услышав сдавленный стон, Ноэль обернулся к Бианке. Её колотила крупная дрожь.
– Они убьют нас, убьют…
Манушка начала оседать на пол. Ноэль подхватил её, но маска уже слетела с лица, стеклянный глаз выпал и разбился. Гости ахнули. Внук вождя прижал Бианку к себе, закрывая ото всех, встряхнул, хлопнул по щекам – её голова безвольно болталась. Может, к лучшему, что она не видела суматохи. Такое трогательно хрупкое, раненое существо.
Ноэль поспешил унести её на воздух.
Охотник… он всё объяснит потом.
(*) Строчка из песни группы Би-2 «Смертельный номер», автор слов Е. М. Бортник.
1570 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Дюарль
– Вы оба прокляты! Вы прогневали богов! – кричал де Сатильон. – Вы! Вы убили моего мальчика! Вы…
Николас связал его руки ремнём и поднял на ноги:
– Мастер Франсуа мёртв?
Гвардейцы расталкивали гостей, чтобы подобраться к месту происшествия. Жюльбер оказался куда проворнее их. Следом подтянулись вождь с королём.
– Ты ещё спрашиваешь, тварь! – взбешённо взревел капитан.
Охранники схватили его под руки и потащили прочь, но он рвался, как обезумевший зверь. Любопытные гости наседали со всех сторон.
– Это вы его убили, вы! Ты, твой коварный вождь и твой гнусный божок!
Оттолкнув охрану, Николас схватил де Сатильона за воротник:
– О чём вы, в конце концов?!
– Ты натравил оборотня на моего мальчика! – продолжал обвинять всех подряд безумец.
– Я-то тут причём? – вскинулся Жюльбер.
– Простите! – подоспел к ним крепкий одарённый из почётного караула, который Компания предоставляла королю для поддержания порядка. – Мы не думали, что он так взбесится после смерти сына. Когда вы, Ваше величество, отправляли его на отдых, он выглядел… вменяемым.
– Мастера Франсуа убили? Было дознание? – нахмурился Николас. – Почему мне не доложили?!
Охотник посмотрел на Жерарда исподлобья. Король вряд ли бы приказал хранить всё в тайне, а вот вождь...
– Не стоит обсуждать это прилюдно и сеять ещё больший страх, – ответил тот и обернулся к Орлену: – Ваше величество, прошу нас простить, но дела не терпят отлагательств. – Он обратился к одарённому: – Пришлите ко мне человека с подробным докладом, раз уж лорд Комри жаждет взять дело в свои руки.
Николас уловил на себе злорадный взгляд Иветты. Она тут же отвернулась с самым невинным видом. Её угроза… Ши как будто всё знала. Жаль, что доказательств нет, а без них устроить допрос не позволят.
Сумеречники поторопились к выходу. Разговор начался уже в кабинете вождя, когда Жерард устроился за столом с чашкой успокаивающего отвара.
– Чтоб этого недоумка де Сатильона демоны побрали! Такую церемонию испортить! – ворчал вождь.
– Зачем вы всё скрыли? – оборвал его Николас.
– Не хотел поднимать переполох из-за пустяков.
– Убили королевского гвардейца. Его отца отстранили от службы. Это не пустяки!
– Капитан де Сатильон перестал справлялся с обязанностями и должен был отправиться в отставку. Смерть сына просто стала последней каплей. А так… точно известно о гибели троих, – безразлично бросил Жерард.
Охотник недовольно сложил руки на груди.
– Тела жертв находили на развалинах замка за городом через некоторое время после того, как родственники заявляли о пропаже. У всех перегрызено горло и содрана кожа с лица. Говорят, волк, оборотень. Свидетели уверяют, что слышали вой и рык. Сам замок принадлежал клану Лугару до того, как они обеднели во время Войны за веру.
– Никогда не поверю, что Жюльбер напал на кого-то нарочно. В пьяной драке силу не рассчитать – может быть, но не в волчьем обличье.
– Это так, – согласился Жерард. – Зверолорды реже других одарённых теряют рассудок. Слишком зависимы от гармонии и природы. К тому же, мы предполагаем, что на людей нападали в городе, а на пустырь выбрасывали уже мёртвыми. Ходят слухи, что это Безликий карает тех, кто назывался его именем, и ворует их лица.
Нет! Книга же безвредна! И Безликий не настолько жесток. Хитрый и коварный, но на душегуба он не походил ни капли. Может, дух-сторож? Появился до того, как Ноэль отпер первый замок, и продолжил убивать после. Хм…
– За эти месяцы у меня побывал практически весь город. Как же вычислить жертв? Мы не можем приставить охрану к каждому, – озадаченно выпалил Николас.
– В этом нет необходимости. Я больше чем уверен, что нас пытаются подставить. Наверняка это Лучезарные.
– Нет, – Охотник замотал головой. – Они не стали бы так себя утруждать. Им хватает тех преступлений, что мы действительно совершали.
Жерард недовольно глянул на него. Хлопнула дверь, в комнату ворвался Ноэль.
– Как Бианка? – спросил Николас.
– У неё шок. Целители обещали помочь, – ответил он коротко и пространно. – Так что стряслось?
– Кто-то убивает претендентов на звание Безликого, – хмыкнул Николас. – Но вождь не считает это достаточно важной новостью, чтобы сообщать о ней.
Ноэль недовольно уставился на деда:
– И что же? Капитан де Сатильон решил, что мы устраняем соперников?
– Соперников… – горько усмехнулся Николас. – Его сын, Франсуа, был новым любовником госпожи де Годон. Теперь пустят слух, что я убил его из ревности.
Он прикрыл лицо ладонью.
– Вряд ли на твою ревность удастся списать остальные преступления. Это козни Лучезарных их приспешников. Почитай отчёты дозорных – сам поймёшь, – настаивал Жерард.
– С таким же успехом это могут быть призраки бывших владельцев замка – Лугару, – покачал головой Охотник. – Ладно, займусь сам. Остальное отменяется, пока убийца не будет найден.
– Я с тобой! – заявил Ноэль.
– Нет, – возразил вождь. – На тебя и так сегодня покушались. Ни шагу без охраны. Николас, ступай. Я пришлю к тебе человека с докладом.
Внук нахмурился и метнул в деда грозный взгляд. Охотник поспешил убраться до того, как разразится буря.
– Садись, в ногах правды нет, – Жерард указал на стул перед собой, и когда внук сел, продолжил: – Что за девицу ты подцепил приёме?
– Подцепил?! – Ноэль поморщился. Грубости он терпеть не мог, а в отношении Бианки – и подавно. – Она – героиня Ланжу, многообещающая ясновидица, моя ученица.
– Дорогой мой внук, разве ты не знаешь, что учениц надо учить, а не лазать к ним под юбки? Что за подростковые выходки? Я думал, ты уже перерос эти глупости!
– Вот именно! Я сам решаю, с кем и как мне общаться. Все смеются, потому что ты до сих пор обращаешься со мной, как с ребёнком. Ты же сам объявил меня Безликим. Тогда сколько мне лет? Полтора десятка веков или в два раза больше? Перестань меня опекать!
– Тогда перестань вести себя неразумно. Это тебя прохвост с замашками помойного кота подучил, да? Сам норовит погибнуть по собственной глупости, так ещё и тебя за собой тащит!
– Ты же хотел, чтобы мы подружились. Спасибо тебе за это. Он лучший друг, что у меня когда-либо был!
– Я растил тебя с тех самых пор, как ты появился на свет. Я заботился о тебе и потакал всем твоим капризам. Я твой единственный близкий родственник и друг. Только я пекусь о твоих интересах и никогда не предам. Я, а не этот мальчишка перекати-поле, сегодня здесь, а завтра на другом краю Мунгарда. Имей хоть каплю совести! Ты – Безликий, обещанный герой. От тебя зависит всё наше племя.
– Хорошо же! – оборвал патетичную речь Ноэль. – Если я Безликий, то передай мне власть над Компанией. Я не хочу, чтобы мы тратили деньги на роскошь, слушали бредни белоглазых старух, поощряли неравноправие и предрассудки. Мы направим все усилия на военную подготовку, а золото – на покупку оружия. Мы установим более плотные связи с простыми людьми за пределами Норикии. После провала в Заречье будет сложно, но мы пообещаем не повторять подобных ошибок. Мы…
– Ты хоть понимаешь, насколько наивны твои идеи? Ты не готов управлять всем самостоятельно. Слушай меня, и я приведу тебя к победе.
– А ты будешь слушать меня, когда начнёшь стряпать свои дела от моего имени? Не желаю в этом участвовать. Не хочу зваться богом и не мочь распоряжаться даже своей жизнью. Я отказываюсь! И буду расследовать это дело вместе с Николасом. Ты меня не остановишь!
Жерард с оттягом ударил его по щеке. Внук отступил на шаг, приложив ладонь к ушибленному месту.
– Я старший. Я вождь. Я твой дед. Ты обязан подчиняться!
Свободная рука сжалась в кулак. Под ложечкой болезненно сосала собственная слабость. Слабость перед стариком. Он мог кричать, поучать, запрещать, оскорблять и даже ударить, а у Ноэля получалось лишь молча глотать обиду.
В детстве он с завистью наблюдал за мальчишками во дворе, с которыми ему не позволяли даже разговаривать. Когда товарищи отправлялись на опасные и интересные задания, его не пускали. Когда он придумывал новые стратегии развития, дед отклонял их, даже не вникнув.
– Нет! – выкрикнул внук в сердцах и отступил к двери.
Разговаривать бесполезно. Ударить в ответ – невозможно. Как ударить собственного, пускай и сварливого деда?
– Ноэль, стой! Послушай же! Стой, я тебе говорю!
Нет, всё бесполезно. Все мечты – наивное и пустое. Надо что-то менять.
Спать Николас не ложился и успел за ночь выжать из дозорных всё, что им было известно. К утру он уже в общих чертах представлял, что творилось у него за спиной.
Судя по жалобам, люди стали пропадать сразу после начала испытаний. Молодой повеса Ожен Дюпре в тот же день, когда не смог открыть книгу, не вернулся домой. Видели его в последний раз в сумерках – он спешил в квартал домов терпимости. Тело так и не нашли, свидетелей похищения – тоже.
Второй жертвой стала девица из купеческой семьи – Эрика Нивье. Ради смеха с подружками отправилась на испытание. Пропала спустя три дня. Отлучилась из дома на тайное свидание с юношей из небогатой семьи ремесленников, с которым ей встречаться запрещали родители. Ухажёр не дождался её тем вечером. Родители Эрики обвиняли его в пропаже. Юношу даже задерживали для дознания, но отпустили, когда охотники на уток обнаружили посреди руин уже мёртвую девицу. С момента исчезновения прошло двадцать дней, тело начало разлагаться из-за сырости и было настолько обезображено, что его опознали лишь по украшениям и родимым пятнам.
Третьей пропала уважаемая мать семейства, госпожа де Болонже. Зачем ей понадобилось проходить испытания, выяснить не удалось. Спустя почти три недели она не вернулась от ростовщика, которому заложила золотую брошь, чтобы отдать карточный долг мужа. Сразу после её ухода ростовщик услышал лай собаки и выбежал на улицу проверить, не случилось ли чего, но госпожа де Болонже как сквозь землю провалилась. Её тоже не нашли.
Четвёртым исчез Оскар Кираден, видный чиновник. Язвительный старик пытался доказать, что испытание – обман. Его сослуживцы затрубили тревогу и обвинили Компанию, что она устраняет неугодных. Капитан де Сатильон потребовал остановить испытания, но Жерард убедил Орлена в его несостоятельности, и король передал дело Сумеречникам. Те быстро заткнули рты недовольным и взялись за расследование основательно.
Выяснилось, что Кираден привечал у себя и платил немалые деньги Понсу Димо, который нарвался на драку с Николасом во время испытаний. Будучи матросом на судах контрабандистов, Понс оказался связным группки норикийских заговорщиков с единоверцами из Империи. Вместе с несколькими недовольными властью неодарёнными они вели в Дюарле подрывную деятельность и настраивали простолюдинов против Компании. Кираден был их главарём.
Без его руководства заговорщики стали неосторожны и попались ищейкам Жерарда. Скрыться удалось лишь одному прыткому ланжуйскому аристократу Августу де Лорту. Лазутчики докладывали, что он бежал в Империю и там был схвачен Лучезарными.
Из остальных под пытками выбили признание во всех убийствах и тайно казнили, а тела сбросили в общие могилы для бродяг и бандитов. После Жерард отдал приказ хватать всех, кто подозревался в связах с повстанцами из Ланжу или с единоверцами.
Что ж, версию с заговорщиками уже отработали, а зная мнительность Жерарда, можно не сомневаться, что его люди будут рыть носом землю, пока не вычистят весь город и окрестности от смутьянов. Вряд ли здесь пригодится помощь Охотника.
Королевские гвардейцы меж тем обнаружили тело Кирадена на том же месте, что и тело Эрики. Де Сатильон возмутился, что никаких доказательств вины заговорщиков, кроме сомнительного признания, Сумеречники не предоставили. Король его слушать не пожелал и намекнул на скорую отставку. К тому же, довольно долго новых сообщений о пропажах не поступало, и все уверились в правоте Жерарда.
Десять дней назад будто в насмешку исчез Франсуа. Зачем он отлучился из дома среди ночи, никто не знал, но до этого он жаловался, что его преследовал бродячий пёс и пугал своим лаем.
– Что-то плохое? Он всегда молчит о своих проблемах, словно боится, что они сделают его хуже… – Ноэль взгрустнул. – Мы снова свели разговор к нему. Лучше скажи, чем будешь заниматься дальше.
– Вот бы остаться в штабе, – отозвалась Бианка с теплотой. – Смогла бы я помогать тебе? Подсказывать, как твои решения отзовутся в будущем? Хотя нет, у тебя же есть оракул Норн. Он куда сильнее, чем мои путанные гадания. К тому же, ты и сам теперь… всемогущий бог. Даже поверить страшно! Я танцую с богом.
– Да прекрати! Я всё тот же, ничего не изменилось. Был бы рад…
Она придвинулась так близко, что тёплое дыхание обволакивало, волосы щекотали его щёку. Как признаться ей в своих чувствах? Как показать, насколько она ему дорога? Хотелось танцевать в такт музыки и не покидать пленительной близости. Вот бы разговоры и прикосновения не заканчивались! Пускай в будущем, которое предвидит Бианка, возникнет нечто большее. То, что имел почти каждый обычный человек, но в чём Ноэлю всегда отказывали.
Вскинув подбородок, манушка робко заглянула ему в глаза.
Мягкие губы призывно трепетали, нагоняя воспоминания о том, как сладко было целовать их, когда она не понимала, кто он. Будет ли сейчас так же? Не отпрянет ли она, не откажет ли ему? Почему так страшно? Страшнее всего на свете!
Ноэль набрал в грудь побольше воздуха и будто нырнул в океан с утёса. Нос скользнул по её шелковистой коже, губы коснулись припухшего рта. Как же хорошо! В крови клокочет страсть. Вот бы перестать сдерживаться и впиться жарким, непрекращающимся поцелуем, забыться в томных вздохах. Плевать, что музыка молчит, и гости не сводят с них поражённых взглядов.
Краем глаза Ноэль заметил движение. За спиной мелькнула тень. Что-то свистнуло, рассекая воздух.
С детства его тренировали так много и тщательно, что он мгновенно распахнул вокруг себя ветрощит и заслонил Бианку. Что-то звякнуло о блеснувший голубым полог. Ближние люди отпрянули.
– Душегуб! Лжец! Ты заплатишь за всё! – раздался за спиной яростный крик.
Ноэль развернулся лицом к опасности. С оружием во дворец не пускали. Так как?
На полу рядом валялся кинжал. За ним потянулся зрелый мужчина в добротном суконном костюме. В тёмных волосах заметна проседь, усы обвисли, глаза потемнели и смотрели ошалело, с ненавистью.
Это же маркиз де Сатильон, капитан королевских гвардейцев. Именно он и должен следить за порядком!
Нападавший распрямился и замахнулся, целясь в шею.
В следующий миг Николас опрокинул его на пол и заломил руки за спину, выбив кинжал из ладони.
Услышав сдавленный стон, Ноэль обернулся к Бианке. Её колотила крупная дрожь.
– Они убьют нас, убьют…
Манушка начала оседать на пол. Ноэль подхватил её, но маска уже слетела с лица, стеклянный глаз выпал и разбился. Гости ахнули. Внук вождя прижал Бианку к себе, закрывая ото всех, встряхнул, хлопнул по щекам – её голова безвольно болталась. Может, к лучшему, что она не видела суматохи. Такое трогательно хрупкое, раненое существо.
Ноэль поспешил унести её на воздух.
Охотник… он всё объяснит потом.
(*) Строчка из песни группы Би-2 «Смертельный номер», автор слов Е. М. Бортник.
Глава 36. Врата демонов
1570 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Дюарль
– Вы оба прокляты! Вы прогневали богов! – кричал де Сатильон. – Вы! Вы убили моего мальчика! Вы…
Николас связал его руки ремнём и поднял на ноги:
– Мастер Франсуа мёртв?
Гвардейцы расталкивали гостей, чтобы подобраться к месту происшествия. Жюльбер оказался куда проворнее их. Следом подтянулись вождь с королём.
– Ты ещё спрашиваешь, тварь! – взбешённо взревел капитан.
Охранники схватили его под руки и потащили прочь, но он рвался, как обезумевший зверь. Любопытные гости наседали со всех сторон.
– Это вы его убили, вы! Ты, твой коварный вождь и твой гнусный божок!
Оттолкнув охрану, Николас схватил де Сатильона за воротник:
– О чём вы, в конце концов?!
– Ты натравил оборотня на моего мальчика! – продолжал обвинять всех подряд безумец.
– Я-то тут причём? – вскинулся Жюльбер.
– Простите! – подоспел к ним крепкий одарённый из почётного караула, который Компания предоставляла королю для поддержания порядка. – Мы не думали, что он так взбесится после смерти сына. Когда вы, Ваше величество, отправляли его на отдых, он выглядел… вменяемым.
– Мастера Франсуа убили? Было дознание? – нахмурился Николас. – Почему мне не доложили?!
Охотник посмотрел на Жерарда исподлобья. Король вряд ли бы приказал хранить всё в тайне, а вот вождь...
– Не стоит обсуждать это прилюдно и сеять ещё больший страх, – ответил тот и обернулся к Орлену: – Ваше величество, прошу нас простить, но дела не терпят отлагательств. – Он обратился к одарённому: – Пришлите ко мне человека с подробным докладом, раз уж лорд Комри жаждет взять дело в свои руки.
Николас уловил на себе злорадный взгляд Иветты. Она тут же отвернулась с самым невинным видом. Её угроза… Ши как будто всё знала. Жаль, что доказательств нет, а без них устроить допрос не позволят.
Сумеречники поторопились к выходу. Разговор начался уже в кабинете вождя, когда Жерард устроился за столом с чашкой успокаивающего отвара.
– Чтоб этого недоумка де Сатильона демоны побрали! Такую церемонию испортить! – ворчал вождь.
– Зачем вы всё скрыли? – оборвал его Николас.
– Не хотел поднимать переполох из-за пустяков.
– Убили королевского гвардейца. Его отца отстранили от службы. Это не пустяки!
– Капитан де Сатильон перестал справлялся с обязанностями и должен был отправиться в отставку. Смерть сына просто стала последней каплей. А так… точно известно о гибели троих, – безразлично бросил Жерард.
Охотник недовольно сложил руки на груди.
– Тела жертв находили на развалинах замка за городом через некоторое время после того, как родственники заявляли о пропаже. У всех перегрызено горло и содрана кожа с лица. Говорят, волк, оборотень. Свидетели уверяют, что слышали вой и рык. Сам замок принадлежал клану Лугару до того, как они обеднели во время Войны за веру.
– Никогда не поверю, что Жюльбер напал на кого-то нарочно. В пьяной драке силу не рассчитать – может быть, но не в волчьем обличье.
– Это так, – согласился Жерард. – Зверолорды реже других одарённых теряют рассудок. Слишком зависимы от гармонии и природы. К тому же, мы предполагаем, что на людей нападали в городе, а на пустырь выбрасывали уже мёртвыми. Ходят слухи, что это Безликий карает тех, кто назывался его именем, и ворует их лица.
Нет! Книга же безвредна! И Безликий не настолько жесток. Хитрый и коварный, но на душегуба он не походил ни капли. Может, дух-сторож? Появился до того, как Ноэль отпер первый замок, и продолжил убивать после. Хм…
– За эти месяцы у меня побывал практически весь город. Как же вычислить жертв? Мы не можем приставить охрану к каждому, – озадаченно выпалил Николас.
– В этом нет необходимости. Я больше чем уверен, что нас пытаются подставить. Наверняка это Лучезарные.
– Нет, – Охотник замотал головой. – Они не стали бы так себя утруждать. Им хватает тех преступлений, что мы действительно совершали.
Жерард недовольно глянул на него. Хлопнула дверь, в комнату ворвался Ноэль.
– Как Бианка? – спросил Николас.
– У неё шок. Целители обещали помочь, – ответил он коротко и пространно. – Так что стряслось?
– Кто-то убивает претендентов на звание Безликого, – хмыкнул Николас. – Но вождь не считает это достаточно важной новостью, чтобы сообщать о ней.
Ноэль недовольно уставился на деда:
– И что же? Капитан де Сатильон решил, что мы устраняем соперников?
– Соперников… – горько усмехнулся Николас. – Его сын, Франсуа, был новым любовником госпожи де Годон. Теперь пустят слух, что я убил его из ревности.
Он прикрыл лицо ладонью.
– Вряд ли на твою ревность удастся списать остальные преступления. Это козни Лучезарных их приспешников. Почитай отчёты дозорных – сам поймёшь, – настаивал Жерард.
– С таким же успехом это могут быть призраки бывших владельцев замка – Лугару, – покачал головой Охотник. – Ладно, займусь сам. Остальное отменяется, пока убийца не будет найден.
– Я с тобой! – заявил Ноэль.
– Нет, – возразил вождь. – На тебя и так сегодня покушались. Ни шагу без охраны. Николас, ступай. Я пришлю к тебе человека с докладом.
Внук нахмурился и метнул в деда грозный взгляд. Охотник поспешил убраться до того, как разразится буря.
***
– Садись, в ногах правды нет, – Жерард указал на стул перед собой, и когда внук сел, продолжил: – Что за девицу ты подцепил приёме?
– Подцепил?! – Ноэль поморщился. Грубости он терпеть не мог, а в отношении Бианки – и подавно. – Она – героиня Ланжу, многообещающая ясновидица, моя ученица.
– Дорогой мой внук, разве ты не знаешь, что учениц надо учить, а не лазать к ним под юбки? Что за подростковые выходки? Я думал, ты уже перерос эти глупости!
– Вот именно! Я сам решаю, с кем и как мне общаться. Все смеются, потому что ты до сих пор обращаешься со мной, как с ребёнком. Ты же сам объявил меня Безликим. Тогда сколько мне лет? Полтора десятка веков или в два раза больше? Перестань меня опекать!
– Тогда перестань вести себя неразумно. Это тебя прохвост с замашками помойного кота подучил, да? Сам норовит погибнуть по собственной глупости, так ещё и тебя за собой тащит!
– Ты же хотел, чтобы мы подружились. Спасибо тебе за это. Он лучший друг, что у меня когда-либо был!
– Я растил тебя с тех самых пор, как ты появился на свет. Я заботился о тебе и потакал всем твоим капризам. Я твой единственный близкий родственник и друг. Только я пекусь о твоих интересах и никогда не предам. Я, а не этот мальчишка перекати-поле, сегодня здесь, а завтра на другом краю Мунгарда. Имей хоть каплю совести! Ты – Безликий, обещанный герой. От тебя зависит всё наше племя.
– Хорошо же! – оборвал патетичную речь Ноэль. – Если я Безликий, то передай мне власть над Компанией. Я не хочу, чтобы мы тратили деньги на роскошь, слушали бредни белоглазых старух, поощряли неравноправие и предрассудки. Мы направим все усилия на военную подготовку, а золото – на покупку оружия. Мы установим более плотные связи с простыми людьми за пределами Норикии. После провала в Заречье будет сложно, но мы пообещаем не повторять подобных ошибок. Мы…
– Ты хоть понимаешь, насколько наивны твои идеи? Ты не готов управлять всем самостоятельно. Слушай меня, и я приведу тебя к победе.
– А ты будешь слушать меня, когда начнёшь стряпать свои дела от моего имени? Не желаю в этом участвовать. Не хочу зваться богом и не мочь распоряжаться даже своей жизнью. Я отказываюсь! И буду расследовать это дело вместе с Николасом. Ты меня не остановишь!
Жерард с оттягом ударил его по щеке. Внук отступил на шаг, приложив ладонь к ушибленному месту.
– Я старший. Я вождь. Я твой дед. Ты обязан подчиняться!
Свободная рука сжалась в кулак. Под ложечкой болезненно сосала собственная слабость. Слабость перед стариком. Он мог кричать, поучать, запрещать, оскорблять и даже ударить, а у Ноэля получалось лишь молча глотать обиду.
В детстве он с завистью наблюдал за мальчишками во дворе, с которыми ему не позволяли даже разговаривать. Когда товарищи отправлялись на опасные и интересные задания, его не пускали. Когда он придумывал новые стратегии развития, дед отклонял их, даже не вникнув.
– Нет! – выкрикнул внук в сердцах и отступил к двери.
Разговаривать бесполезно. Ударить в ответ – невозможно. Как ударить собственного, пускай и сварливого деда?
– Ноэль, стой! Послушай же! Стой, я тебе говорю!
Нет, всё бесполезно. Все мечты – наивное и пустое. Надо что-то менять.
***
Спать Николас не ложился и успел за ночь выжать из дозорных всё, что им было известно. К утру он уже в общих чертах представлял, что творилось у него за спиной.
Судя по жалобам, люди стали пропадать сразу после начала испытаний. Молодой повеса Ожен Дюпре в тот же день, когда не смог открыть книгу, не вернулся домой. Видели его в последний раз в сумерках – он спешил в квартал домов терпимости. Тело так и не нашли, свидетелей похищения – тоже.
Второй жертвой стала девица из купеческой семьи – Эрика Нивье. Ради смеха с подружками отправилась на испытание. Пропала спустя три дня. Отлучилась из дома на тайное свидание с юношей из небогатой семьи ремесленников, с которым ей встречаться запрещали родители. Ухажёр не дождался её тем вечером. Родители Эрики обвиняли его в пропаже. Юношу даже задерживали для дознания, но отпустили, когда охотники на уток обнаружили посреди руин уже мёртвую девицу. С момента исчезновения прошло двадцать дней, тело начало разлагаться из-за сырости и было настолько обезображено, что его опознали лишь по украшениям и родимым пятнам.
Третьей пропала уважаемая мать семейства, госпожа де Болонже. Зачем ей понадобилось проходить испытания, выяснить не удалось. Спустя почти три недели она не вернулась от ростовщика, которому заложила золотую брошь, чтобы отдать карточный долг мужа. Сразу после её ухода ростовщик услышал лай собаки и выбежал на улицу проверить, не случилось ли чего, но госпожа де Болонже как сквозь землю провалилась. Её тоже не нашли.
Четвёртым исчез Оскар Кираден, видный чиновник. Язвительный старик пытался доказать, что испытание – обман. Его сослуживцы затрубили тревогу и обвинили Компанию, что она устраняет неугодных. Капитан де Сатильон потребовал остановить испытания, но Жерард убедил Орлена в его несостоятельности, и король передал дело Сумеречникам. Те быстро заткнули рты недовольным и взялись за расследование основательно.
Выяснилось, что Кираден привечал у себя и платил немалые деньги Понсу Димо, который нарвался на драку с Николасом во время испытаний. Будучи матросом на судах контрабандистов, Понс оказался связным группки норикийских заговорщиков с единоверцами из Империи. Вместе с несколькими недовольными властью неодарёнными они вели в Дюарле подрывную деятельность и настраивали простолюдинов против Компании. Кираден был их главарём.
Без его руководства заговорщики стали неосторожны и попались ищейкам Жерарда. Скрыться удалось лишь одному прыткому ланжуйскому аристократу Августу де Лорту. Лазутчики докладывали, что он бежал в Империю и там был схвачен Лучезарными.
Из остальных под пытками выбили признание во всех убийствах и тайно казнили, а тела сбросили в общие могилы для бродяг и бандитов. После Жерард отдал приказ хватать всех, кто подозревался в связах с повстанцами из Ланжу или с единоверцами.
Что ж, версию с заговорщиками уже отработали, а зная мнительность Жерарда, можно не сомневаться, что его люди будут рыть носом землю, пока не вычистят весь город и окрестности от смутьянов. Вряд ли здесь пригодится помощь Охотника.
Королевские гвардейцы меж тем обнаружили тело Кирадена на том же месте, что и тело Эрики. Де Сатильон возмутился, что никаких доказательств вины заговорщиков, кроме сомнительного признания, Сумеречники не предоставили. Король его слушать не пожелал и намекнул на скорую отставку. К тому же, довольно долго новых сообщений о пропажах не поступало, и все уверились в правоте Жерарда.
Десять дней назад будто в насмешку исчез Франсуа. Зачем он отлучился из дома среди ночи, никто не знал, но до этого он жаловался, что его преследовал бродячий пёс и пугал своим лаем.
