После пропажи сына капитан в сердцах угрожал поддержать единоверцев и припоминал давний скандал, в котором были замешаны Орлен с Жерардом. Видимо, чтобы утихомирить де Сатильона, вождь велел испытать Ноэля и покончить со всем.
Франсуа это не спасло. Патруль обнаружил его тело на рассвете в день церемонии, ещё свежим. Дозорным показалось, что де Сатильон воспринял эту новость спокойно.
Смешно. Капитан просто усыпил их бдительность, чтобы отомстить виновнику – лишить чего-то равноценного. Поэтому и напал не на Николаса, который подвергал людей опасности, а на Ноэля, любимого внука Жерарда. Оружие злоумышленник пронёс благодаря связям с дворцовой стражей, да только противника недооценил. Впрочем, с королём и его людьми пускай разбирается вождь, раз уж имеет такое влияние на Орлена и наверняка жаждет покарать причастных к покушению.
Думал бы де Сатильон холоднее, не стал бы вести себя так опрометчиво. Единственное, чего он добился – сорвал церемонию. Но хотя бы правда выплыла наружу до того, как по-настоящему опасный преступник не приставил лезвие к шее Ноэля.
Из-за испытаний Николас настолько погрузился в себя, что ничего не замечал. Друг прав, нельзя относиться к происходящему легкомысленно. Найти убийцу нужно во что бы то ни стало.
В таблицу с датами и обстоятельствами исчезновений добавились даты, когда обнаруживали тела. Какие между ними сходства? Может, получится вычислить закономерность, если свериться с лунным календарём? Но никакой системы не наблюдалось. Возможно, случаи, когда тел не нашли, не были связаны с остальными. Хотя во время происшествия с госпожой де Болонже тоже слышали лай.
На этом отчёты исчерпали себя. Дальше сведения придётся добывать самостоятельно.
Охотник пришёл на конюшню затемно и принялся седлать Вестфольду. Гулко шаркая ногами, к нему приблизился Жюльбер.
– Я с тобой! Не хочу, чтобы на мой клан напраслину возводили.
Помощь знатока звериных повадок и обладателя острого нюха была весьма кстати.
– На руины? – спросил оборотень, когда они выехали из штаба Компании. – Я знаю короткий путь.
– Вначале осмотрим тело Франсуа, – Николас направил кобылу к городу.
Резвым шагом они успели к открытию ворот и попали в штаб дозорных к началу службы. Внутрь их пропустил немолодой целитель, одолженный Компанией для нужд короны.
– Рад, что за это дело взялись всерьёз. От неодарённых проку никакого, – сетовал он, провожая их в помещение, где хранились мертвецы до того, как родственники забирали их для погребения. – А вождю везде мерещатся заговоры, как в Ланжу.
– Его можно понять. Его родители погибли от рук единоверцев, – заступился за него Жюльбер.
– Белый Палач казнил мою семью и сжёг мой дом, однако я не ищу Лучезарных там, где их быть не может, – возразил Николас и поспешил сменить тему: – Как капитан де Сатильон после вчерашнего?
– Мастер Пареда приставил к нему целителя разума. Даст Вулкан, поправится через некоторое время. Весть о гибели сына его сильно подкосила.
– Неужели вождь так расстарался? – удивился Николас.
– Вождь? Нет, я про молодого мастера, про Ноэля.
Угу, на него напали, и он же потом извинился, что де Сатильону пришлось так себя утрудить.
– Знайте, я не верю, что это вы убираете претендентов на звание Безликого, – продолжил болтать целитель, не скрывая любопытства. – Как вы думаете… Это может быть Безликий?
– Нет! – отрезал Николас. – Безликий – это Ноэль. Да и не стал бы бог заниматься такими глупостями. Откуда вообще взялись эти нелепые слухи?
– Так бедняки твердят, что видели Безликого в тумане. Слышали, как он клялся покарать погрязший во лжи и пороках город.
Ага, бедняков-то никто допросить не удосужился. Возможно, похищения случались у них, только они не обращались к дозору, которому не доверяли. Да и пропадали люди в тёмных безлюдных местах неподалёку от трущоб. Нужно установить там слежку и расспросить обитателей о необычных происшествиях.
К тому же, речи «Безликого» звучали знакомо. Неужели это горбун Умбер? С его увечьями вряд ли, но он наверняка что-то знает. Хорошо бы разыскать его.
– А что бы сделал ты на месте Безликого? – прервал размышления Жюльбер.
Николас задумался:
– Я бы отошёл в сторону и позволил людям самим расхлёбывать эту кашу.
– Очень в твоём духе, – усмехнулся оборотень.
Собственно, Безликий так и поступил. Значит, вот каково его истинное наказание.
Отперев дверь, целитель пропустил их внутрь. Укрытое простынёй тело лежало на столе для бальзамирования. Целитель отбросил её.
Пах мертвец болотистой гнилью, тело распухло и посинело. От горла осталось кровавое месиво, а кожа с некогда красивого лица была срезана по линии лба, ушей и подбородка.
– Это не волк, а большая собака, – заключил Жюльбер, поворачивая голову покойного из стороны в сторону, чтобы осмотреть рану на горле. – Его явно загрызли, а волки режут жертв и рвут на части. У них челюсти по-другому устроены. На лице край раны очень ровный, кожу явно срезали ножом. Человек… или пёс-оборотень в человечьем обличье.
В отчётах тоже упоминался собачий лай, а не волчий вой. К тому же, волк в городе выглядел бы куда подозрительней, чем бродячий пёс, коих в трущобах шатались своры.
– Да, умению этого мясника позавидовал бы любой целитель, – усмехнулся дозорный, заложив руки за спину. – Смотрите, кровь здесь запеклась. Значит, лезвие было очень горячим. На запястьях остались ссадины от верёвки. Его держали связанным, прежде чем умертвить. Судя по состоянию тела, к моменту гибели бедолага был сильно истощён и не ел дней десять.
– Вдруг старик де Годон на него волкодава натравил? – ухмыльнулся Жюльбер. – Двух зайцев одним выстрелом уложил: и от очередного любовника своей не такой уж благоверной избавился, и тебя подставил.
– Он же трус. Только доносить и заступничества требовать умеет. К тому же, зачем ему убивать остальных? – брезгливо сплюнул Николас. – Десять дней – срок перехода в Горний мир демонов. Именно столько они держат людей в плену на пороге своего дома и предлагают только свою пищу. Вкусив её, человек уже не найдёт дороги назад и станет их вечным рабом. А тех, кто отказывается, демоны убивают и выбрасывают… на пустырях.
– Вы думаете, это демон? Готовится нашествие? – всполошился целитель.
– Ага-ага, старику везде мерещатся происки единоверцев, а тебе – демонов, – поддел оборотень.
– Это больше похоже на их почерк, – пожал плечами Николас. – Они достаточно ожесточены, чтобы мучить и убивать людей без сожалений. Они не признают границ и перемирий. Уж если кто и ненавидит меня, Компанию, всех Сумеречников и Безликого заодно больше Белого Палача, так это демоны. Века бесконечной борьбы за земли и выживание – у них самый веский мотив для мести.
– Так что, надо мчать на заставу, звонить в колокола? – целитель уже готовился к забегу, что, учитывая выдающийся живот, смотрелось очень потешно.
– Пока это только предположения, – успокоил его Охотник. – Если вам больше нечего показать, мы пойдём.
Жаль, остальные тела уже закопали, и вряд ли бы вид полуистлевших останков подсказал большее.
Бывшие владения Лугару находились в нескольких часах пути от города. От дворца Компании дорога заняла бы меньше, но тело хотелось осмотреть без лишних свидетелей спозаранок.
Пустырь располагался на острове-холме, где сохранилась кладка мрачного родового замка Лугару. С запада к ней примыкали заболоченные плавни судоходной реки, которая в честь них называлась Плавной. Заросшая тростником, осокой и багульником трясина хлюпала коричневой жижей. Вдалеке росли чахлые берёзы и осины, кое-где виднелись островки с соснами.
– Зачем ваш клан занесло в такую глушь? – поинтересовался Николас, когда они выбрались на узкую песчаную насыпь, ведшую к развалинам.
– Ты ещё не видел, как здесь всё затапливает во время весеннего паводка. До замка только на лодках добраться получается, и то можно в трясине завязнуть, – ухмыльнулся Жюльбер. – Зато неодарённые не надоедают по полгода. Они же выдумывали, что мы больны чем-то вроде бешенства – ликантропией. Она якобы передаётся через укус. В полнолуние укушенный тоже становится волком. Некоторые неодарённые так жаждали обернуться, что молили, чтобы мы их покусали. Представляешь, какая гадость?
– Угу, люди выстраивались в очереди и осаждали замок. А твои предки запирались внутри и с тоски выли на луну по ночам, – дополнил его рассказ Николас.
Жюльбер фыркнул:
– Вот-вот, ты понимаешь!
Затрепетали плакучие ветви ракиты, выпь взвыла пронзительно. Посреди трясины полыхнул огонёк белёсой с красными прожилками ауры, будто призрак.
Вестфольда захрапела и попятилась, едва не налетев на мерина Жюльбера. Бросив поводья, Николас ударил её пятками по бокам. Кобыла сорвалась так резко, что Охотник едва не выпал ей на шею. Натянул поводья – без толку. Кобыла закусила удила и помчала во весь опор, не обращая внимания, что копыта вязли и оскальзывались.
Ветер свистел в ушах, пролетающие мимо деревья слились в бешеный хоровод красок. Не свернуть – повсюду трясина. Николас откинулся назад и попытал счастья ещё раз, но Вестфольда только набирала темп. Копыта мелькали высоко над головой. Впереди сверкнула лужа, грязь плеснулась тучей брызг, залепила лицо и глаза.
Кобыла начала валиться на бок. Охотник сжался, кутая себя в кокон сгущённого воздуха, и рухнул в трясину. Она чавкала, засасывая в бездну. Там уже ждали, протягивали руки, чтобы пленить, загрызть, срезать с лица кожу и отобрать обличье.
«Иди ко мне, милое дитя! Я так долго тебя ждал! Месть будет сладка», – напевал голос искушённого барда.
– Николас! – вывел из транса оклик Жюльбера.
Охотник распахнул глаза. Вода набиралась в нос и рот так, что он едва не захлёбывался. Надо успокоиться, не шевелиться, иначе утонет.
– Держись! – оборотень протянул ему мощную ветку.
Николас сгустил вокруг рук ветроплав – благо, на это не требовалось подпитки от материнской стихии. Высвободив ладони, он вцепился в ветку. Жюльбер потянул со звериным усилием. Воздух выталкивал Охотника на поверхность, освобождая от торфяного плена, пузырьки булькали всё сильнее. Через пару мгновений Николас растянул на насыпи, харкая грязью.
Жюльбер вынул флягу. Охотник закашлялся и вытянул сложенные лодочкой руки. Плеснулась холодная вода. Едва хватило, чтобы вымыть ладони и лицо, да прополоскать рот.
Перепачканная до сходства с болотным кельпи, Вестфольда паслась на холме впереди. Седло на её спине перекосилось, а кожа на нём продралась.
– Скотина безмозглая! Зачем ты с ней возишься? – обругал кобылу оборотень.
Николас повёл плечами. Подарок Ноэля всё-таки, большую часть времени она служила верой и правдой.
– Тут был демон, он её вспугнул, – ответил Охотник.
– Не оправдывайся. Я бы почуял, – отмахнулся Жюльбер и снял с себя плащ. – Возьми, а то продрогнешь.
Укутавшись, Николас поднялся на холм и расседлал кобылу. Насобирав дров и сухого торфа, Жюльбер распалил костёр, чтобы посушить вещи. Охотник начал осматриваться. Холод на открытой ветрам вершине подирал до костей. Впрочем, за каменной кладкой удалось найти укрытие.
– Тут следы! – позвал Николас.
Жюльбер поспешил к нему.
– Как я и говорил – собачьи. У волков пальцы дальше от лапы отстоят и след глубже. А вон смотри – каблуки сапог.
– Могли дозорные оставить, – пожал плечами Николас. – Убийца явно хотел, чтобы тела нашли.
– Издеваются. Играют. Вождь не желал принимать их правила, вот они и обозлились.
– Осталось только выиграть, – вздохнул Николас, окидывая взглядом пространство вокруг.
Шелестели камыши, пел тростник. Вода переливалась оттенками зелёного, тёмно-синего, коричневого и сизого. Деревья только-только приоделись в червонное золото. Одинокий лист оторвался от ближней осины и отчаянно помчался к крошечному островку суши, но утонул, не дотянув до спасения самую малость. Захлюпала в злорадстве прожорливая топь.
Насколько доставало чутьё, никаких аур не ощущалось. Словно по унылым пустошам бродили призраки, сверкая огоньками-гнилушками из трясины. То ли ветер выл и стенал, то ли цепи звенели тоскливо.
– Жаль, нас не позвали, как только нашли тело, – заключил Охотник. – Уже и след остыл.
– Остыл, – подтвердил Жюльбер, дёргая носом. – По такой вони его и свежий почуять было бы сложно.
– Интересно, где прятали жертв и как умыкали из городских стен. Наверняка здесь есть подземный ход.
– Есть, – согласился оборотень. – Дед рассказывал, как они тайком в квартал развлечений бегали. По топям через редкие кочки-островки до самой сухой земли, где начинался ход.
– Понятно, в кого ты такой испорченный, – подначил его Николас. – Дорогу покажешь?
– Я знаю только со слов, но попробую поискать в архивах. Поехали обратно. К ночи холодать начнёт, а ты весь мокрый.
Чистить кобылу и вещи пришлось ещё час. Верхом Охотник не садился, предпочитая вести строптивицу в поводу. Потом надо будет выбрать кого-то сговорчивее. Удаль, конечно, хорошо, но сильно мешает делу.
Когда они добрались до места падения, на грани зрения сверкнула аура и пропала бесследно. На островке сбоку в мутной воде купали плети-ветви ракиты, стучали друг о друга колосья рогоза, квакали надсадно лягушки. Травы стелились низко и оплетали конские копыта, чавканье становилось всё плотоядней.
– У меня на родине трясину называют вратами демонов, – вспомнилось Охотнику. – Через неё мары уносят нежеланных детей к владыке ши Аруину. Трижды залает собака, запляшут вокруг огоньки, и разверзнется у ног земля. Там, на дне чёрной бездны ждёт двуликий ши. Он сдерёт с тебя кожу и сошьёт из неё новое обличье.
– Жуткие у вас сказки! – присвистнул Жюльбер.
– Это не сказки, – возразил Николас. – Думаю, наш убийца принадлежит к племени ши. Места и почерк очень похожи. Холмовые гончие пугают лаем, мары похищают, всадники-дуллаханы убивают. Правда, они отрубают головы и складывают в мешки. Нет, дуллаханы так кожу не срезали бы, да и затейливо слишком. Это явно кто-то из высших златоглазых ши, приближённых к Аруину. Возможно даже, действуют по его указке. Справиться с ними будет сложно.
Николас передёрнул плечами, вспоминая последнюю встречу с владыкой. Печать мар полностью лишила Охотника сил, и Неистовый гон едва не утянул его под холмы. Но Ноэль прогнал Аруина. Если смог один раз, сможет и ещё. Главное, чтобы Жерард позволил вступить в схватку. С другой стороны, если друг одолеет подложного Безликого, то весь Дюарль уверится в его избранности. Осталось только отыскать убийцу и обеспечить внуку вождя победу. Вдвоём они свернут горы.
Сбоку снова что-то зашевелилось. Николас пощупал носком ближайшую кочку.
– Смотри, вот она – тропа. К островку ведёт, где сосны. Там твёрдая земля.
– Только не надо проверять. Стемнеет скоро. Хватит уже купаний на сегодня, – отсоветовал Жюльбер.
Пришлось согласиться. К тому же, Охотник нацеплял на себя пиявок. В следующий раз обязательно проверит.
За ракитами в тумане проглядывал силуэт белого пса, его красные глаза внимательно следили за путниками.
Ноэль занимал себя ежедневными хлопотами, взялся даже за то неважное, что откладывал на потом, лишь бы не думать о произошедшем. Дед приставил к нему пару плечистых охранников, пока он находился в штабе Компании, и ещё четверо сопровождали за пределами. К слежке Ноэль привык с детства, но сейчас невозможность побыть одному раздражала, как никогда.
Франсуа это не спасло. Патруль обнаружил его тело на рассвете в день церемонии, ещё свежим. Дозорным показалось, что де Сатильон воспринял эту новость спокойно.
Смешно. Капитан просто усыпил их бдительность, чтобы отомстить виновнику – лишить чего-то равноценного. Поэтому и напал не на Николаса, который подвергал людей опасности, а на Ноэля, любимого внука Жерарда. Оружие злоумышленник пронёс благодаря связям с дворцовой стражей, да только противника недооценил. Впрочем, с королём и его людьми пускай разбирается вождь, раз уж имеет такое влияние на Орлена и наверняка жаждет покарать причастных к покушению.
Думал бы де Сатильон холоднее, не стал бы вести себя так опрометчиво. Единственное, чего он добился – сорвал церемонию. Но хотя бы правда выплыла наружу до того, как по-настоящему опасный преступник не приставил лезвие к шее Ноэля.
Из-за испытаний Николас настолько погрузился в себя, что ничего не замечал. Друг прав, нельзя относиться к происходящему легкомысленно. Найти убийцу нужно во что бы то ни стало.
В таблицу с датами и обстоятельствами исчезновений добавились даты, когда обнаруживали тела. Какие между ними сходства? Может, получится вычислить закономерность, если свериться с лунным календарём? Но никакой системы не наблюдалось. Возможно, случаи, когда тел не нашли, не были связаны с остальными. Хотя во время происшествия с госпожой де Болонже тоже слышали лай.
На этом отчёты исчерпали себя. Дальше сведения придётся добывать самостоятельно.
***
Охотник пришёл на конюшню затемно и принялся седлать Вестфольду. Гулко шаркая ногами, к нему приблизился Жюльбер.
– Я с тобой! Не хочу, чтобы на мой клан напраслину возводили.
Помощь знатока звериных повадок и обладателя острого нюха была весьма кстати.
– На руины? – спросил оборотень, когда они выехали из штаба Компании. – Я знаю короткий путь.
– Вначале осмотрим тело Франсуа, – Николас направил кобылу к городу.
Резвым шагом они успели к открытию ворот и попали в штаб дозорных к началу службы. Внутрь их пропустил немолодой целитель, одолженный Компанией для нужд короны.
– Рад, что за это дело взялись всерьёз. От неодарённых проку никакого, – сетовал он, провожая их в помещение, где хранились мертвецы до того, как родственники забирали их для погребения. – А вождю везде мерещатся заговоры, как в Ланжу.
– Его можно понять. Его родители погибли от рук единоверцев, – заступился за него Жюльбер.
– Белый Палач казнил мою семью и сжёг мой дом, однако я не ищу Лучезарных там, где их быть не может, – возразил Николас и поспешил сменить тему: – Как капитан де Сатильон после вчерашнего?
– Мастер Пареда приставил к нему целителя разума. Даст Вулкан, поправится через некоторое время. Весть о гибели сына его сильно подкосила.
– Неужели вождь так расстарался? – удивился Николас.
– Вождь? Нет, я про молодого мастера, про Ноэля.
Угу, на него напали, и он же потом извинился, что де Сатильону пришлось так себя утрудить.
– Знайте, я не верю, что это вы убираете претендентов на звание Безликого, – продолжил болтать целитель, не скрывая любопытства. – Как вы думаете… Это может быть Безликий?
– Нет! – отрезал Николас. – Безликий – это Ноэль. Да и не стал бы бог заниматься такими глупостями. Откуда вообще взялись эти нелепые слухи?
– Так бедняки твердят, что видели Безликого в тумане. Слышали, как он клялся покарать погрязший во лжи и пороках город.
Ага, бедняков-то никто допросить не удосужился. Возможно, похищения случались у них, только они не обращались к дозору, которому не доверяли. Да и пропадали люди в тёмных безлюдных местах неподалёку от трущоб. Нужно установить там слежку и расспросить обитателей о необычных происшествиях.
К тому же, речи «Безликого» звучали знакомо. Неужели это горбун Умбер? С его увечьями вряд ли, но он наверняка что-то знает. Хорошо бы разыскать его.
– А что бы сделал ты на месте Безликого? – прервал размышления Жюльбер.
Николас задумался:
– Я бы отошёл в сторону и позволил людям самим расхлёбывать эту кашу.
– Очень в твоём духе, – усмехнулся оборотень.
Собственно, Безликий так и поступил. Значит, вот каково его истинное наказание.
Отперев дверь, целитель пропустил их внутрь. Укрытое простынёй тело лежало на столе для бальзамирования. Целитель отбросил её.
Пах мертвец болотистой гнилью, тело распухло и посинело. От горла осталось кровавое месиво, а кожа с некогда красивого лица была срезана по линии лба, ушей и подбородка.
– Это не волк, а большая собака, – заключил Жюльбер, поворачивая голову покойного из стороны в сторону, чтобы осмотреть рану на горле. – Его явно загрызли, а волки режут жертв и рвут на части. У них челюсти по-другому устроены. На лице край раны очень ровный, кожу явно срезали ножом. Человек… или пёс-оборотень в человечьем обличье.
В отчётах тоже упоминался собачий лай, а не волчий вой. К тому же, волк в городе выглядел бы куда подозрительней, чем бродячий пёс, коих в трущобах шатались своры.
– Да, умению этого мясника позавидовал бы любой целитель, – усмехнулся дозорный, заложив руки за спину. – Смотрите, кровь здесь запеклась. Значит, лезвие было очень горячим. На запястьях остались ссадины от верёвки. Его держали связанным, прежде чем умертвить. Судя по состоянию тела, к моменту гибели бедолага был сильно истощён и не ел дней десять.
– Вдруг старик де Годон на него волкодава натравил? – ухмыльнулся Жюльбер. – Двух зайцев одним выстрелом уложил: и от очередного любовника своей не такой уж благоверной избавился, и тебя подставил.
– Он же трус. Только доносить и заступничества требовать умеет. К тому же, зачем ему убивать остальных? – брезгливо сплюнул Николас. – Десять дней – срок перехода в Горний мир демонов. Именно столько они держат людей в плену на пороге своего дома и предлагают только свою пищу. Вкусив её, человек уже не найдёт дороги назад и станет их вечным рабом. А тех, кто отказывается, демоны убивают и выбрасывают… на пустырях.
– Вы думаете, это демон? Готовится нашествие? – всполошился целитель.
– Ага-ага, старику везде мерещатся происки единоверцев, а тебе – демонов, – поддел оборотень.
– Это больше похоже на их почерк, – пожал плечами Николас. – Они достаточно ожесточены, чтобы мучить и убивать людей без сожалений. Они не признают границ и перемирий. Уж если кто и ненавидит меня, Компанию, всех Сумеречников и Безликого заодно больше Белого Палача, так это демоны. Века бесконечной борьбы за земли и выживание – у них самый веский мотив для мести.
– Так что, надо мчать на заставу, звонить в колокола? – целитель уже готовился к забегу, что, учитывая выдающийся живот, смотрелось очень потешно.
– Пока это только предположения, – успокоил его Охотник. – Если вам больше нечего показать, мы пойдём.
Жаль, остальные тела уже закопали, и вряд ли бы вид полуистлевших останков подсказал большее.
***
Бывшие владения Лугару находились в нескольких часах пути от города. От дворца Компании дорога заняла бы меньше, но тело хотелось осмотреть без лишних свидетелей спозаранок.
Пустырь располагался на острове-холме, где сохранилась кладка мрачного родового замка Лугару. С запада к ней примыкали заболоченные плавни судоходной реки, которая в честь них называлась Плавной. Заросшая тростником, осокой и багульником трясина хлюпала коричневой жижей. Вдалеке росли чахлые берёзы и осины, кое-где виднелись островки с соснами.
– Зачем ваш клан занесло в такую глушь? – поинтересовался Николас, когда они выбрались на узкую песчаную насыпь, ведшую к развалинам.
– Ты ещё не видел, как здесь всё затапливает во время весеннего паводка. До замка только на лодках добраться получается, и то можно в трясине завязнуть, – ухмыльнулся Жюльбер. – Зато неодарённые не надоедают по полгода. Они же выдумывали, что мы больны чем-то вроде бешенства – ликантропией. Она якобы передаётся через укус. В полнолуние укушенный тоже становится волком. Некоторые неодарённые так жаждали обернуться, что молили, чтобы мы их покусали. Представляешь, какая гадость?
– Угу, люди выстраивались в очереди и осаждали замок. А твои предки запирались внутри и с тоски выли на луну по ночам, – дополнил его рассказ Николас.
Жюльбер фыркнул:
– Вот-вот, ты понимаешь!
Затрепетали плакучие ветви ракиты, выпь взвыла пронзительно. Посреди трясины полыхнул огонёк белёсой с красными прожилками ауры, будто призрак.
Вестфольда захрапела и попятилась, едва не налетев на мерина Жюльбера. Бросив поводья, Николас ударил её пятками по бокам. Кобыла сорвалась так резко, что Охотник едва не выпал ей на шею. Натянул поводья – без толку. Кобыла закусила удила и помчала во весь опор, не обращая внимания, что копыта вязли и оскальзывались.
Ветер свистел в ушах, пролетающие мимо деревья слились в бешеный хоровод красок. Не свернуть – повсюду трясина. Николас откинулся назад и попытал счастья ещё раз, но Вестфольда только набирала темп. Копыта мелькали высоко над головой. Впереди сверкнула лужа, грязь плеснулась тучей брызг, залепила лицо и глаза.
Кобыла начала валиться на бок. Охотник сжался, кутая себя в кокон сгущённого воздуха, и рухнул в трясину. Она чавкала, засасывая в бездну. Там уже ждали, протягивали руки, чтобы пленить, загрызть, срезать с лица кожу и отобрать обличье.
«Иди ко мне, милое дитя! Я так долго тебя ждал! Месть будет сладка», – напевал голос искушённого барда.
– Николас! – вывел из транса оклик Жюльбера.
Охотник распахнул глаза. Вода набиралась в нос и рот так, что он едва не захлёбывался. Надо успокоиться, не шевелиться, иначе утонет.
– Держись! – оборотень протянул ему мощную ветку.
Николас сгустил вокруг рук ветроплав – благо, на это не требовалось подпитки от материнской стихии. Высвободив ладони, он вцепился в ветку. Жюльбер потянул со звериным усилием. Воздух выталкивал Охотника на поверхность, освобождая от торфяного плена, пузырьки булькали всё сильнее. Через пару мгновений Николас растянул на насыпи, харкая грязью.
Жюльбер вынул флягу. Охотник закашлялся и вытянул сложенные лодочкой руки. Плеснулась холодная вода. Едва хватило, чтобы вымыть ладони и лицо, да прополоскать рот.
Перепачканная до сходства с болотным кельпи, Вестфольда паслась на холме впереди. Седло на её спине перекосилось, а кожа на нём продралась.
– Скотина безмозглая! Зачем ты с ней возишься? – обругал кобылу оборотень.
Николас повёл плечами. Подарок Ноэля всё-таки, большую часть времени она служила верой и правдой.
– Тут был демон, он её вспугнул, – ответил Охотник.
– Не оправдывайся. Я бы почуял, – отмахнулся Жюльбер и снял с себя плащ. – Возьми, а то продрогнешь.
Укутавшись, Николас поднялся на холм и расседлал кобылу. Насобирав дров и сухого торфа, Жюльбер распалил костёр, чтобы посушить вещи. Охотник начал осматриваться. Холод на открытой ветрам вершине подирал до костей. Впрочем, за каменной кладкой удалось найти укрытие.
– Тут следы! – позвал Николас.
Жюльбер поспешил к нему.
– Как я и говорил – собачьи. У волков пальцы дальше от лапы отстоят и след глубже. А вон смотри – каблуки сапог.
– Могли дозорные оставить, – пожал плечами Николас. – Убийца явно хотел, чтобы тела нашли.
– Издеваются. Играют. Вождь не желал принимать их правила, вот они и обозлились.
– Осталось только выиграть, – вздохнул Николас, окидывая взглядом пространство вокруг.
Шелестели камыши, пел тростник. Вода переливалась оттенками зелёного, тёмно-синего, коричневого и сизого. Деревья только-только приоделись в червонное золото. Одинокий лист оторвался от ближней осины и отчаянно помчался к крошечному островку суши, но утонул, не дотянув до спасения самую малость. Захлюпала в злорадстве прожорливая топь.
Насколько доставало чутьё, никаких аур не ощущалось. Словно по унылым пустошам бродили призраки, сверкая огоньками-гнилушками из трясины. То ли ветер выл и стенал, то ли цепи звенели тоскливо.
– Жаль, нас не позвали, как только нашли тело, – заключил Охотник. – Уже и след остыл.
– Остыл, – подтвердил Жюльбер, дёргая носом. – По такой вони его и свежий почуять было бы сложно.
– Интересно, где прятали жертв и как умыкали из городских стен. Наверняка здесь есть подземный ход.
– Есть, – согласился оборотень. – Дед рассказывал, как они тайком в квартал развлечений бегали. По топям через редкие кочки-островки до самой сухой земли, где начинался ход.
– Понятно, в кого ты такой испорченный, – подначил его Николас. – Дорогу покажешь?
– Я знаю только со слов, но попробую поискать в архивах. Поехали обратно. К ночи холодать начнёт, а ты весь мокрый.
Чистить кобылу и вещи пришлось ещё час. Верхом Охотник не садился, предпочитая вести строптивицу в поводу. Потом надо будет выбрать кого-то сговорчивее. Удаль, конечно, хорошо, но сильно мешает делу.
Когда они добрались до места падения, на грани зрения сверкнула аура и пропала бесследно. На островке сбоку в мутной воде купали плети-ветви ракиты, стучали друг о друга колосья рогоза, квакали надсадно лягушки. Травы стелились низко и оплетали конские копыта, чавканье становилось всё плотоядней.
– У меня на родине трясину называют вратами демонов, – вспомнилось Охотнику. – Через неё мары уносят нежеланных детей к владыке ши Аруину. Трижды залает собака, запляшут вокруг огоньки, и разверзнется у ног земля. Там, на дне чёрной бездны ждёт двуликий ши. Он сдерёт с тебя кожу и сошьёт из неё новое обличье.
– Жуткие у вас сказки! – присвистнул Жюльбер.
– Это не сказки, – возразил Николас. – Думаю, наш убийца принадлежит к племени ши. Места и почерк очень похожи. Холмовые гончие пугают лаем, мары похищают, всадники-дуллаханы убивают. Правда, они отрубают головы и складывают в мешки. Нет, дуллаханы так кожу не срезали бы, да и затейливо слишком. Это явно кто-то из высших златоглазых ши, приближённых к Аруину. Возможно даже, действуют по его указке. Справиться с ними будет сложно.
Николас передёрнул плечами, вспоминая последнюю встречу с владыкой. Печать мар полностью лишила Охотника сил, и Неистовый гон едва не утянул его под холмы. Но Ноэль прогнал Аруина. Если смог один раз, сможет и ещё. Главное, чтобы Жерард позволил вступить в схватку. С другой стороны, если друг одолеет подложного Безликого, то весь Дюарль уверится в его избранности. Осталось только отыскать убийцу и обеспечить внуку вождя победу. Вдвоём они свернут горы.
Сбоку снова что-то зашевелилось. Николас пощупал носком ближайшую кочку.
– Смотри, вот она – тропа. К островку ведёт, где сосны. Там твёрдая земля.
– Только не надо проверять. Стемнеет скоро. Хватит уже купаний на сегодня, – отсоветовал Жюльбер.
Пришлось согласиться. К тому же, Охотник нацеплял на себя пиявок. В следующий раз обязательно проверит.
За ракитами в тумане проглядывал силуэт белого пса, его красные глаза внимательно следили за путниками.
***
Ноэль занимал себя ежедневными хлопотами, взялся даже за то неважное, что откладывал на потом, лишь бы не думать о произошедшем. Дед приставил к нему пару плечистых охранников, пока он находился в штабе Компании, и ещё четверо сопровождали за пределами. К слежке Ноэль привык с детства, но сейчас невозможность побыть одному раздражала, как никогда.
