Одержимости! У них в сердцах осколки Мрака – пульсируют чернотой жилы в ауре. Неужели никто не видит? Не слышит шепчущих им в уши голосов: «Подчините! Поработите! Уничтожьте!»
По мостовой мерно застучали кованые сапоги, из арки показалась внушительная фигура в белом плаще. Николас затаил дыхание. Лорд Микаш Веломри! Вживую, а не во сне!
Магистры разом поднялись и поприветствовали Белого Палача. Сесиль и Олаф уставились на него одинаковыми, полными восхищения взглядами.
– Можете сесть. Нет времени на расшаркивания – веско пробасил голос из кошмаров. Магистры опустились на скамейки. – Что слышно про катакомбы?
– Все входы, что вы указали, надёжно запечатаны. Мы не можем их открыть, – ответил один из разноглазых
– Позволено будет сказать, – встрял другой. – У северного, того, что находится за стеной, наш патруль вчера ночью засёк бродягу-мануша.
– И вы не привели его ко мне? – напрягся Белый Палач.
– Его прочитали тщательнейшим образом и ничего подозрительного не обнаружили.
– Может, потому что плохо смотрели? Разве вы не понимаете, какую опасность представляет этот город? Это же колыбель Сумеречников. Здесь на каждом шагу бунтовщики и их опасные тайны. Эскендерия ещё долго будет манить колдовской сброд, как огонь мотыльков. Именно поэтому мы и переносим сюда главную резиденцию – чтобы отрезать их от всех источников сил. Следите за происходящим тщательней. О любых подозрительных происшествиях докладывайте мне незамедлительно. Я найду время проверить всё лично, раз уж вы ни на что не годитесь!
Ряды Магистров пристыжено дрогнули.
– Какие вести из Авалора?
– Народ недоволен, что мы посадили короля в застенок, – отозвался третий Магистр. – Все эти легенды о священной династии Хассийцев-Майери… Люди хоть и приняли Единого, а старые суеверия отпускать не хотят.
– Объявите, что король ещё жив. Заставьте его написать обращение к народу. Или запишите под его диктовку, если он сам не в состоянии, – распорядился Белый Палач. – Кстати об авалорских заговорщиках, что слышно о лорде Комри?
– Ничего, – доложил следующий Магистр, самый старый. – Если он жив, в чём мы сомневаемся, учитывая, насколько жалким оказалось его семейство, то скрывается под чужим именем на неподвластных нам территориях. Зачем он вам? Право же, не стоит ставить личную месть выше общих нужд.
– Кто такой этот лорд Комри? – зашептала Сесиль.
– Так звали предводителя колдунов, который объявил их капитуляцию. Лорд Веломри знал его лично. Это был коварный, вероломный человек. Наверное, его родич баламутит народ и призывает к новой войне, – Олаф повёл плечами.
Николас сжимал и разжимал кулаки, до крови вонзая в кожу ногти. Как жаль, что он не взял с собой проклятый клинок. Как жаль, что он не может накинуться на эту широкую спину и изрубить на ошмётки. Как жаль, что не может окрасить этот до боли белый плащ в алый, цвет крови и огня, который гораздо больше подойдёт лжецу и душегубу.
А может и стоило! Выкрикнуть правду, чтобы услышали и Сесиль, и Олаф, и весь это проклятый город: ни его дед, ни его семья, ни он сам ни в чём не виноваты. Это разноглазые Предвестники – зло, а предатель в белом плаще – самый худший. Он ведёт мир к гибели.
– Дело не в мести, сколько раз повторять, чтобы вы поняли? – посетовал на их недогадливость Белый Палач. – Мальчишка Комри – ключ ко всему. Без него не наступит Час Возрождения, и Тень не обретёт силу.
«Какой я тебе ключ?! Сейчас как проломлю эту стену ветроплавом и разорву твою поганую глотку голыми руками! Лучше умереть, пускай даже глупо и бесславно, чем помогать тебе в твоих гнусных делишках!»
Николас вытянул ладони, вычерпывая из резерва всю энергию.
– Займёмся этим позже, время ещё терпит, – продолжал вещать ненавистный голос. – Всё ли готово к зачистке старого кладбища? Владыка Аруин требует платы за свою поддержку. Дольше он ждать не намерен.
Больно запульсировала родинка на затылке, напоминая о проклятье мар.
«Снова сговариваетесь с демонами Неистового гона? – взвился Николас. – Я не чудовище. Истинное чудовище – это ты!»
«Ты уверен?» – отголоском эха шепнул Безликий.
Кап-кап-кап.
Охотник опустил взгляд на собственные руки. Вместо ветросгустка по ним текла кровь, нет, не из вчерашнего пореза на запястье. Чужая, горькая, им же пролитая – кровь его преступления.
«Не лучше, ничем не лучше. Много хуже, чем он», – крался по спине холодком предательский голос.
– Морти, что с тобой? – пихнул его в плечо Олаф.
Николас ошалело глянул на него. От щеки к щеке лицо Лучезарного перечёркивал кровавый след, такой же был на шее. На белой рубашке под голубым плащом растекалось тёмное пятно.
– Ты как будто призрака увидел, – продолжал беспокоиться Олаф.
Прочь наваждение! Нельзя сходить с ума, только не здесь и не сейчас. Никакой крови нет, всё лишь глупый детский кошар.
– Туда уже направляется отряд. К полуночи камня на камне не останется, – как сквозь толщу воды донёсся ответ Магистра.
Виктор! Он на кладбище, его поймают! Надо спешить!
– Простите! Мне срочно нужно… Простите! – не объяснив ничего, Николас помчался к выходу.
Сесиль с Олафом в недоумении смотрели ему вслед.
– Заканчивайте здесь сами, – снова взял слово Белый Палач. – Я же знаю, как вы любите перемывать мне косточки за моей спиной, – он расхохотался с вызовом. – А я лучше пригляжу, чтобы на кладбище всё прошло, как надо. Неистовый гон хорошо попирует у норикийцев следующей ночью, Аруин останется доволен.
Он повернул голову в сторону стены, из-за которой за ним внимательно следили две пары глаз.
Сегодня земля обагрится кровью.
Патрулей у стены стало значительно меньше, видно, большую часть сил отправили на зачистку кладбища. До лагеря дорогу не заступали. Охотник поседлал коня, забросил поперёк его спины перемётные сумки и привязал сбоку мечи.
Солнце уже закатывалось, темнело стремительно, время утекало сквозь пальцы.
– Что случиться? – схватил его за ногу Маньялай, когда Николас уже запрыгнул на мерина. – Где быть хозяин?
Охотник бросил на него оценивающий взгляд:
– В беде!
Он пришпорил коня пятками и помчался к роще. Впереди уже наливались голубым светом ауры Лучезарных. Лайга была привязана в том же месте между деревьев. Проносясь мимо, Николас выхватил мечи и обрубил верёвку. Кобыла рванула за мерином, слишком напуганная, чтобы оставаться одной.
Мимо промелькнули ворота, копыта застучали по кладбищенской дороге. Впереди горели факелы, слышался лязг оружия.
– Сдавайся, ты окружён! – кричали Лучезарные.
Они стояли вокруг Виктора плотным кольцом. Тот замер. Со всех сторон к нему тянулись тонкие мыслепуты.
Лучезарные уже оборачивались на топот копыт. Николас зачерпнул побольше из резерва. Хоть бы дар не подвёл. Хоть бы безумие не настигло в самый неподходящий момент!
Боевой клич оглушил. С другой стороны в Голубых Капюшонов врезался Маньялай. Как добежал так быстро?
Мыслепуты уже тянулись к гиганту. Николас выпустил первый сгусток. Гудя, он пронзил самую гущу стихийных потоков. Не такой мощный, снаряд всё равно рвал мысленити, и те стреляли в Лучезарных с усиленной отдачей. Ещё один удар справа, слева и в центр, пока Виктор не высвободился из сети.
– Беги! – заорал Николас на пике лёгких.
Лайга помчалась на Голубых Капюшонов, сшибая их с дороги грудью. Как только она поравнялась с фокусником, тот схватил её за повод и запрыгнул в седло.
Лучезарные уже очухались: щетинились мечами, вскидывали луки. В темноте вспыхнул ветрощит, залп стрел бессильно отлетел от него.
Трепещущие ветроволны защищали Маньялая с Виктором от мыслеплена. Фокусник выхватил с пояса флягу и плеснул водой. Молочный туман заволок кладбище. Повсюду возникали тёмные силуэты всадников и гигантов. Иллюзии бросались в рассыпную, путая Голубых Капюшонов. Где настоящие враги поди разбери? А учитывая, что читать мысли мешал ветроплав…
– Держите их, держите! – слышались отрывистые приказы. – Не дайте колдунам перейти границу!
– Тот! Тот! Да не этот!
Лучезарные нападали наудачу. Стрелы пронзали иллюзии, мечи проходили сквозь пустоту.
Даже Николас потерял товарищей в этом бедламе. Выберутся. Больше он ничем не поможет.
Узкая тропа вилась между каменных плит. Охотник гнал коня к ветхой ограде. Граница должна быть там. Нужно успеть.
– Что вы творите, идиоты?! – зазвучал нагонявший ужас голос. – Ветроплава хватайте! Это же Комри! Комри! Зажмурьте глаза и ориентируйтесь по ауре. Только по ней! Дар не использовать!
Николас всадил пятки в бока мерина. Тот помчался, перемахивая через могилы.
Из тумана выскочил огромный белый конь и захрипел у самого уха. Затылок щекотало горячее дыхание преследователя.
Впереди вырисовались густые терновые заросли, высокие и широкие – не всякая лошадь одолеет.
– Но! – заорал Николас во всю глотку, нахлёстывая мерина ветроплавом.
«Не останавливайся! Только не останавливайся!»
Ошалевший конь оттолкнулся и поджал под себя ноги. Охотник уцепился за гриву. Копыта ударились об землю на противоположной стороне.
Хоть бы погоня отстала!
Но нет. Через несколько темпов бешеного карьера рядом раздалось:
– Убью! Не уйдёшь!
Белый конь летел следом, развевался плащ. Свистнула стрела – слабо вспыхнул щит.
Николас нахлёстывал мерина всё сильнее. Тот распластывал себя над землёй в широких скачках, но двигаться быстрее уже не мог.
Впереди показался перелесок, за которым начиналась свободная от единоверцев Норикия.
Самая малость, друг!
– Комри-и-и-и!
Дорога заворачивала под густые кроны. Стрелы бились о щит всё яростней.
И вдруг…
Щит потух, связь с даром оборвалась, оглушив звенящей пустотой. Последняя стрела чиркнула по плечу, наконечник вспорол плащ, рубаху и кожу, прежде чем воткнуться в ствол справа.
– Передавай моё почтение Аруину! – донёс ветер злорадную фразу.
Николас перевёл взмыленного коня на рысь.
Граница. Дальше Лучезарные не поедут, иначе нарушат перемирие. Главное, не попадаться никому на глаза.
Плечо горело, хотя рана была не глубокая. Охотник пошевелил затёкшими пальцами. Ветроплав заискрился на кончике ногтя. Дар вернулся!
Почему он отказал, когда хозяину грозила опасность? И что это за липкое сумасшествие, которое прячется на глубине души и всаживает жало тогда, когда больнее всего? Как удержать себя, как выстоять в страшной буре, что захлестнула весь мир?
Николас натянул поводья и спрыгнул. Мерин с трудом перебирал ногами, с шеи и из-под хвоста сочилась пена. Надо бы пошагать.
Конь дремал, спотыкаясь на ровном месте. Охотник двигался всё более скованно. Глаза закрывались сами по себе, а ноги становились тряпичными. Разогретое тело начинало знобить от пронизывающего ночного ветра. Плечо тянуло, рана болезненно пульсировала.
Хоть бы не яд, хоть бы, хоть бы…
1567 г. от заселения Мунгарда, Норикийская граница
Едва отшагав коня, Николас расседлал его на первой встречной поляне. Рядом бил ключ. Охотник промыл рану, нанёс заживляющую мазь и перевязал чистым лоскутом. Поддерживала его одна сила воли, но стоило расслабиться, как ноги подкосились, и Охотник распластался на земле без чувств.
Проснулся он от того, что кто-то разматывал на запястье повязку, которая скрывала «тайное имя». Николас отдёрнулся и перекатился в сторону. Тело налилось тяжестью, голова кружилась, раненое плечо онемело. Всё-таки стрела оказалось отравленной.
– Глядите, он очухался! – донёсся звонкий детский голос.
Охотник протёр глаза. Очертания мира проступали неясными контурами и тенями, но ауры различались хорошо. Рядом маленький огнежар, далеко – средней силы звероуст, между ними – неодарённый. Его выдавали звуки.
– Целых два меча! Зачем ему два меча? – позвал он ломающимся голосом подростка.
Поднявшись на локтях, Николас встряхнул головой, чтобы прогнать остатки сна. Неодарённый копался в сваленных посреди поляны вещах. Если возьмёт в руки проклятый клинок…
– Нет, остановись! – преодолевая слабость, Николас бросился к нему.
Мальчишка вынул из ножен меч и замахнулся. Рукоять выскользнула из ладони, лезвие разрезало штанину и рассекло бедро. Ветросгусток едва успел сшибить незадачливого воришку, чтобы тот не остался без ноги.
– Ау-уа-уа-уа! – завопил он.
Аура огнежара рядом разбухала. Вот-вот рванёт. Охотник повалил неодарённого на землю и накрыл собой. Струя пламени прошла в локте от затылка, обдав таким жаром, что кончики волос оплавились.
– Что происходит?! – вскричал звероуст. Видно, старший из них.
Послышались его торопливые шаги, аура приближалась.
К животу подкатила волна дурноты. Николас отполз в сторону, и его тут же вывернуло.
Неодарённый продолжал лежать на земле и тихо скулить.
– Успокойся, вдох-выдох! – звероуст решил, что огнежару помощь нужнее.
В голове немного просветлело. Охотник вернулся к неодарённому и осмотрел его рану. Неглубокая, правда, крови много. Заживляющая мазь ещё осталась на самом донышке туеска. Николас обработал порез и перевязал. Эх, как сейчас не хватало Эглаборга даже с его нытьём и переполошенным оханьем.
– Всё не так страшно. В следующий раз будешь знать, как зариться на чужое добро, – попенял подростку Охотник.
– Я не вор, – слабо пробормотал тот, пропуская пальцы через свои сбившиеся в сосульки пепельные волосы.
– Патрик! – позвал огнежар, придя в себя.
Неодарённому было лет двенадцать. Высокий и крупный, он выглядел болезненно бледным. Серые глаза казались выцветшими. Потёртые штаны и рубаха висели бесформенными мешками.
Огнежар подбежал к Патрику и сел рядом на колени. Невысокий и худой, лет десять на вид, волосы чуть светлее, чем у старшего товарища, менее патлатые, глаза цвета топлёного молока, тонкий нос в россыпи веснушек. Тем не менее, в чертах обоих мальчишек сквозило родственное сходство.
– Ты как? – спросил огнежар.
– Всё хорошо, Жан. Тебе нельзя волноваться, – успокоил его неодарённый.
Николас помог ему сесть. В лопатки упёрлось остриё меча. За спиной стоял звероуст: повернув голову, Николас боковым зрением увидел взбешённое лицо.
– Моё имя Аллен, я дозорный из Компании «Норн», а это мой ученик Жан и его брат Патрик. А кто ты? Мы нашли у тебя грамоту на имя кундского рыцаря Мортимера Стигса, – начал допрос звероуст. – Неужели единоверцы принимают на службу ветроплавов?
Охотник запустил ладонь за пазуху. Амулет Кишно пропал. Сняли, мерзавцы, прямо со спящего!
– Хотя, скорее всего, грамота поддельная. Твой конь поведал, как вы удирали от «страшного белого всадника», – испытывал его терпение Аллен.
Щуплый, невысокий, он выглядел едва ли не младше Охотника. За спиной длинный лук и стрелы, рыжие волосы в пучке на затылке на манер Сумеречников.
– У него два меча… – прерывисто сообщил Патрик. – И книга, которая не открывается.
Он указал на лежавшую рядом «Книгу тайн». Жан подхватил её и попытался распахнуть, сопя от усилий.
– Оставьте мои вещи в покое! Я беженец и никому не желаю зла. Мне просто нужно добраться до Лапии.
Николас подскочил и принялся всё собирать. Не хватало, чтобы они снова взялись за звёздный клинок или порвали рубашку из перьев.
Аллен не отводил от него оружия и выпячивал грудь, чтобы казаться внушительней.
– Придётся обождать, – он поцокал языком безо всякого сожаления. – Я передал весть о тебе на ближайшую заставу и срочной соколиной почтой в Дюарль.
По мостовой мерно застучали кованые сапоги, из арки показалась внушительная фигура в белом плаще. Николас затаил дыхание. Лорд Микаш Веломри! Вживую, а не во сне!
Магистры разом поднялись и поприветствовали Белого Палача. Сесиль и Олаф уставились на него одинаковыми, полными восхищения взглядами.
– Можете сесть. Нет времени на расшаркивания – веско пробасил голос из кошмаров. Магистры опустились на скамейки. – Что слышно про катакомбы?
– Все входы, что вы указали, надёжно запечатаны. Мы не можем их открыть, – ответил один из разноглазых
– Позволено будет сказать, – встрял другой. – У северного, того, что находится за стеной, наш патруль вчера ночью засёк бродягу-мануша.
– И вы не привели его ко мне? – напрягся Белый Палач.
– Его прочитали тщательнейшим образом и ничего подозрительного не обнаружили.
– Может, потому что плохо смотрели? Разве вы не понимаете, какую опасность представляет этот город? Это же колыбель Сумеречников. Здесь на каждом шагу бунтовщики и их опасные тайны. Эскендерия ещё долго будет манить колдовской сброд, как огонь мотыльков. Именно поэтому мы и переносим сюда главную резиденцию – чтобы отрезать их от всех источников сил. Следите за происходящим тщательней. О любых подозрительных происшествиях докладывайте мне незамедлительно. Я найду время проверить всё лично, раз уж вы ни на что не годитесь!
Ряды Магистров пристыжено дрогнули.
– Какие вести из Авалора?
– Народ недоволен, что мы посадили короля в застенок, – отозвался третий Магистр. – Все эти легенды о священной династии Хассийцев-Майери… Люди хоть и приняли Единого, а старые суеверия отпускать не хотят.
– Объявите, что король ещё жив. Заставьте его написать обращение к народу. Или запишите под его диктовку, если он сам не в состоянии, – распорядился Белый Палач. – Кстати об авалорских заговорщиках, что слышно о лорде Комри?
– Ничего, – доложил следующий Магистр, самый старый. – Если он жив, в чём мы сомневаемся, учитывая, насколько жалким оказалось его семейство, то скрывается под чужим именем на неподвластных нам территориях. Зачем он вам? Право же, не стоит ставить личную месть выше общих нужд.
– Кто такой этот лорд Комри? – зашептала Сесиль.
– Так звали предводителя колдунов, который объявил их капитуляцию. Лорд Веломри знал его лично. Это был коварный, вероломный человек. Наверное, его родич баламутит народ и призывает к новой войне, – Олаф повёл плечами.
Николас сжимал и разжимал кулаки, до крови вонзая в кожу ногти. Как жаль, что он не взял с собой проклятый клинок. Как жаль, что он не может накинуться на эту широкую спину и изрубить на ошмётки. Как жаль, что не может окрасить этот до боли белый плащ в алый, цвет крови и огня, который гораздо больше подойдёт лжецу и душегубу.
А может и стоило! Выкрикнуть правду, чтобы услышали и Сесиль, и Олаф, и весь это проклятый город: ни его дед, ни его семья, ни он сам ни в чём не виноваты. Это разноглазые Предвестники – зло, а предатель в белом плаще – самый худший. Он ведёт мир к гибели.
– Дело не в мести, сколько раз повторять, чтобы вы поняли? – посетовал на их недогадливость Белый Палач. – Мальчишка Комри – ключ ко всему. Без него не наступит Час Возрождения, и Тень не обретёт силу.
«Какой я тебе ключ?! Сейчас как проломлю эту стену ветроплавом и разорву твою поганую глотку голыми руками! Лучше умереть, пускай даже глупо и бесславно, чем помогать тебе в твоих гнусных делишках!»
Николас вытянул ладони, вычерпывая из резерва всю энергию.
– Займёмся этим позже, время ещё терпит, – продолжал вещать ненавистный голос. – Всё ли готово к зачистке старого кладбища? Владыка Аруин требует платы за свою поддержку. Дольше он ждать не намерен.
Больно запульсировала родинка на затылке, напоминая о проклятье мар.
«Снова сговариваетесь с демонами Неистового гона? – взвился Николас. – Я не чудовище. Истинное чудовище – это ты!»
«Ты уверен?» – отголоском эха шепнул Безликий.
Кап-кап-кап.
Охотник опустил взгляд на собственные руки. Вместо ветросгустка по ним текла кровь, нет, не из вчерашнего пореза на запястье. Чужая, горькая, им же пролитая – кровь его преступления.
«Не лучше, ничем не лучше. Много хуже, чем он», – крался по спине холодком предательский голос.
– Морти, что с тобой? – пихнул его в плечо Олаф.
Николас ошалело глянул на него. От щеки к щеке лицо Лучезарного перечёркивал кровавый след, такой же был на шее. На белой рубашке под голубым плащом растекалось тёмное пятно.
– Ты как будто призрака увидел, – продолжал беспокоиться Олаф.
Прочь наваждение! Нельзя сходить с ума, только не здесь и не сейчас. Никакой крови нет, всё лишь глупый детский кошар.
– Туда уже направляется отряд. К полуночи камня на камне не останется, – как сквозь толщу воды донёсся ответ Магистра.
Виктор! Он на кладбище, его поймают! Надо спешить!
– Простите! Мне срочно нужно… Простите! – не объяснив ничего, Николас помчался к выходу.
Сесиль с Олафом в недоумении смотрели ему вслед.
– Заканчивайте здесь сами, – снова взял слово Белый Палач. – Я же знаю, как вы любите перемывать мне косточки за моей спиной, – он расхохотался с вызовом. – А я лучше пригляжу, чтобы на кладбище всё прошло, как надо. Неистовый гон хорошо попирует у норикийцев следующей ночью, Аруин останется доволен.
Он повернул голову в сторону стены, из-за которой за ним внимательно следили две пары глаз.
Сегодня земля обагрится кровью.
***
Патрулей у стены стало значительно меньше, видно, большую часть сил отправили на зачистку кладбища. До лагеря дорогу не заступали. Охотник поседлал коня, забросил поперёк его спины перемётные сумки и привязал сбоку мечи.
Солнце уже закатывалось, темнело стремительно, время утекало сквозь пальцы.
– Что случиться? – схватил его за ногу Маньялай, когда Николас уже запрыгнул на мерина. – Где быть хозяин?
Охотник бросил на него оценивающий взгляд:
– В беде!
Он пришпорил коня пятками и помчался к роще. Впереди уже наливались голубым светом ауры Лучезарных. Лайга была привязана в том же месте между деревьев. Проносясь мимо, Николас выхватил мечи и обрубил верёвку. Кобыла рванула за мерином, слишком напуганная, чтобы оставаться одной.
Мимо промелькнули ворота, копыта застучали по кладбищенской дороге. Впереди горели факелы, слышался лязг оружия.
– Сдавайся, ты окружён! – кричали Лучезарные.
Они стояли вокруг Виктора плотным кольцом. Тот замер. Со всех сторон к нему тянулись тонкие мыслепуты.
Лучезарные уже оборачивались на топот копыт. Николас зачерпнул побольше из резерва. Хоть бы дар не подвёл. Хоть бы безумие не настигло в самый неподходящий момент!
Боевой клич оглушил. С другой стороны в Голубых Капюшонов врезался Маньялай. Как добежал так быстро?
Мыслепуты уже тянулись к гиганту. Николас выпустил первый сгусток. Гудя, он пронзил самую гущу стихийных потоков. Не такой мощный, снаряд всё равно рвал мысленити, и те стреляли в Лучезарных с усиленной отдачей. Ещё один удар справа, слева и в центр, пока Виктор не высвободился из сети.
– Беги! – заорал Николас на пике лёгких.
Лайга помчалась на Голубых Капюшонов, сшибая их с дороги грудью. Как только она поравнялась с фокусником, тот схватил её за повод и запрыгнул в седло.
Лучезарные уже очухались: щетинились мечами, вскидывали луки. В темноте вспыхнул ветрощит, залп стрел бессильно отлетел от него.
Трепещущие ветроволны защищали Маньялая с Виктором от мыслеплена. Фокусник выхватил с пояса флягу и плеснул водой. Молочный туман заволок кладбище. Повсюду возникали тёмные силуэты всадников и гигантов. Иллюзии бросались в рассыпную, путая Голубых Капюшонов. Где настоящие враги поди разбери? А учитывая, что читать мысли мешал ветроплав…
– Держите их, держите! – слышались отрывистые приказы. – Не дайте колдунам перейти границу!
– Тот! Тот! Да не этот!
Лучезарные нападали наудачу. Стрелы пронзали иллюзии, мечи проходили сквозь пустоту.
Даже Николас потерял товарищей в этом бедламе. Выберутся. Больше он ничем не поможет.
Узкая тропа вилась между каменных плит. Охотник гнал коня к ветхой ограде. Граница должна быть там. Нужно успеть.
– Что вы творите, идиоты?! – зазвучал нагонявший ужас голос. – Ветроплава хватайте! Это же Комри! Комри! Зажмурьте глаза и ориентируйтесь по ауре. Только по ней! Дар не использовать!
Николас всадил пятки в бока мерина. Тот помчался, перемахивая через могилы.
Из тумана выскочил огромный белый конь и захрипел у самого уха. Затылок щекотало горячее дыхание преследователя.
Впереди вырисовались густые терновые заросли, высокие и широкие – не всякая лошадь одолеет.
– Но! – заорал Николас во всю глотку, нахлёстывая мерина ветроплавом.
«Не останавливайся! Только не останавливайся!»
Ошалевший конь оттолкнулся и поджал под себя ноги. Охотник уцепился за гриву. Копыта ударились об землю на противоположной стороне.
Хоть бы погоня отстала!
Но нет. Через несколько темпов бешеного карьера рядом раздалось:
– Убью! Не уйдёшь!
Белый конь летел следом, развевался плащ. Свистнула стрела – слабо вспыхнул щит.
Николас нахлёстывал мерина всё сильнее. Тот распластывал себя над землёй в широких скачках, но двигаться быстрее уже не мог.
Впереди показался перелесок, за которым начиналась свободная от единоверцев Норикия.
Самая малость, друг!
– Комри-и-и-и!
Дорога заворачивала под густые кроны. Стрелы бились о щит всё яростней.
И вдруг…
Щит потух, связь с даром оборвалась, оглушив звенящей пустотой. Последняя стрела чиркнула по плечу, наконечник вспорол плащ, рубаху и кожу, прежде чем воткнуться в ствол справа.
– Передавай моё почтение Аруину! – донёс ветер злорадную фразу.
Николас перевёл взмыленного коня на рысь.
Граница. Дальше Лучезарные не поедут, иначе нарушат перемирие. Главное, не попадаться никому на глаза.
Плечо горело, хотя рана была не глубокая. Охотник пошевелил затёкшими пальцами. Ветроплав заискрился на кончике ногтя. Дар вернулся!
Почему он отказал, когда хозяину грозила опасность? И что это за липкое сумасшествие, которое прячется на глубине души и всаживает жало тогда, когда больнее всего? Как удержать себя, как выстоять в страшной буре, что захлестнула весь мир?
Николас натянул поводья и спрыгнул. Мерин с трудом перебирал ногами, с шеи и из-под хвоста сочилась пена. Надо бы пошагать.
Конь дремал, спотыкаясь на ровном месте. Охотник двигался всё более скованно. Глаза закрывались сами по себе, а ноги становились тряпичными. Разогретое тело начинало знобить от пронизывающего ночного ветра. Плечо тянуло, рана болезненно пульсировала.
Хоть бы не яд, хоть бы, хоть бы…
Часть IV. Компания «Норн»
Глава 28. Бескрылый ворон
1567 г. от заселения Мунгарда, Норикийская граница
Едва отшагав коня, Николас расседлал его на первой встречной поляне. Рядом бил ключ. Охотник промыл рану, нанёс заживляющую мазь и перевязал чистым лоскутом. Поддерживала его одна сила воли, но стоило расслабиться, как ноги подкосились, и Охотник распластался на земле без чувств.
Проснулся он от того, что кто-то разматывал на запястье повязку, которая скрывала «тайное имя». Николас отдёрнулся и перекатился в сторону. Тело налилось тяжестью, голова кружилась, раненое плечо онемело. Всё-таки стрела оказалось отравленной.
– Глядите, он очухался! – донёсся звонкий детский голос.
Охотник протёр глаза. Очертания мира проступали неясными контурами и тенями, но ауры различались хорошо. Рядом маленький огнежар, далеко – средней силы звероуст, между ними – неодарённый. Его выдавали звуки.
– Целых два меча! Зачем ему два меча? – позвал он ломающимся голосом подростка.
Поднявшись на локтях, Николас встряхнул головой, чтобы прогнать остатки сна. Неодарённый копался в сваленных посреди поляны вещах. Если возьмёт в руки проклятый клинок…
– Нет, остановись! – преодолевая слабость, Николас бросился к нему.
Мальчишка вынул из ножен меч и замахнулся. Рукоять выскользнула из ладони, лезвие разрезало штанину и рассекло бедро. Ветросгусток едва успел сшибить незадачливого воришку, чтобы тот не остался без ноги.
– Ау-уа-уа-уа! – завопил он.
Аура огнежара рядом разбухала. Вот-вот рванёт. Охотник повалил неодарённого на землю и накрыл собой. Струя пламени прошла в локте от затылка, обдав таким жаром, что кончики волос оплавились.
– Что происходит?! – вскричал звероуст. Видно, старший из них.
Послышались его торопливые шаги, аура приближалась.
К животу подкатила волна дурноты. Николас отполз в сторону, и его тут же вывернуло.
Неодарённый продолжал лежать на земле и тихо скулить.
– Успокойся, вдох-выдох! – звероуст решил, что огнежару помощь нужнее.
В голове немного просветлело. Охотник вернулся к неодарённому и осмотрел его рану. Неглубокая, правда, крови много. Заживляющая мазь ещё осталась на самом донышке туеска. Николас обработал порез и перевязал. Эх, как сейчас не хватало Эглаборга даже с его нытьём и переполошенным оханьем.
– Всё не так страшно. В следующий раз будешь знать, как зариться на чужое добро, – попенял подростку Охотник.
– Я не вор, – слабо пробормотал тот, пропуская пальцы через свои сбившиеся в сосульки пепельные волосы.
– Патрик! – позвал огнежар, придя в себя.
Неодарённому было лет двенадцать. Высокий и крупный, он выглядел болезненно бледным. Серые глаза казались выцветшими. Потёртые штаны и рубаха висели бесформенными мешками.
Огнежар подбежал к Патрику и сел рядом на колени. Невысокий и худой, лет десять на вид, волосы чуть светлее, чем у старшего товарища, менее патлатые, глаза цвета топлёного молока, тонкий нос в россыпи веснушек. Тем не менее, в чертах обоих мальчишек сквозило родственное сходство.
– Ты как? – спросил огнежар.
– Всё хорошо, Жан. Тебе нельзя волноваться, – успокоил его неодарённый.
Николас помог ему сесть. В лопатки упёрлось остриё меча. За спиной стоял звероуст: повернув голову, Николас боковым зрением увидел взбешённое лицо.
– Моё имя Аллен, я дозорный из Компании «Норн», а это мой ученик Жан и его брат Патрик. А кто ты? Мы нашли у тебя грамоту на имя кундского рыцаря Мортимера Стигса, – начал допрос звероуст. – Неужели единоверцы принимают на службу ветроплавов?
Охотник запустил ладонь за пазуху. Амулет Кишно пропал. Сняли, мерзавцы, прямо со спящего!
– Хотя, скорее всего, грамота поддельная. Твой конь поведал, как вы удирали от «страшного белого всадника», – испытывал его терпение Аллен.
Щуплый, невысокий, он выглядел едва ли не младше Охотника. За спиной длинный лук и стрелы, рыжие волосы в пучке на затылке на манер Сумеречников.
– У него два меча… – прерывисто сообщил Патрик. – И книга, которая не открывается.
Он указал на лежавшую рядом «Книгу тайн». Жан подхватил её и попытался распахнуть, сопя от усилий.
– Оставьте мои вещи в покое! Я беженец и никому не желаю зла. Мне просто нужно добраться до Лапии.
Николас подскочил и принялся всё собирать. Не хватало, чтобы они снова взялись за звёздный клинок или порвали рубашку из перьев.
Аллен не отводил от него оружия и выпячивал грудь, чтобы казаться внушительней.
– Придётся обождать, – он поцокал языком безо всякого сожаления. – Я передал весть о тебе на ближайшую заставу и срочной соколиной почтой в Дюарль.
