Хорошо бы лечь спать пораньше. Следующий день обещал быть трудным.
– Надо перешивать всю одежду, – досадовал Николас.
Его щиколотки выглядывали из-под льняных штанов, а рукава рубашки доходили лишь до середины запястий.
– Я же предупреждал. Вы подросли чуть ли не на полторы головы и хотите, чтобы одежда, которую вы носили до обучения в Храме Ветров, была вам в пору? – ответил Эглаборг.
– Ну и ладно, – отмахнулся Охотник. – Подумаешь, чуть короткое. Сделаем вид, что так и надо. Главное, что чистое. После купим более подходящее.
– При условии, что вас не съест дракон, – напомнил целитель, и они поспешили на смотровую площадку.
Там их уже ждали шестеро человек. Салим перешёптывался с неизвестным мужчиной. Две принцессы стояли поодаль и тревожно вглядывались в мутную гладь реки. Надира оказалась невысокой и плотной, но под ворохом зелёной парчи и шёлка разглядеть её не получалось. Принцесс охраняли два молчаливых конных стражника.
– А вот и наш последний чемпион, – поприветствовал Николаса визирь. – Господин…
– Мортимер Стигс из Авалора, – подсказал Охотник.
– Хасан, думаю, самое время поведать твой план, – обратился Салим к незнакомцу.
Его аура была мутной, как вода в реке, с вкраплениями болотной ржавчины и островками ряски. Значит, дар у мага всё-таки был. Если приложить к нему недюжинную смекалку, то Надира спасётся. Денег хоть и не дадут, если другой чемпион победит, но и тулпара не отберут. Сожалеть не о чем, лучше искренне болеть за среднюю принцессу.
Хасан бочонком выпятил грудь и заговорил, накручивая на палец чёрный ус:
– Когда принцесса Надира войдёт в реку, я отвлеку дракона «чудесным огнём», состав которого знаю только я.
Он показал несколько бамбуковых снарядов. Эглаборг с Николасом переглянулись. Такие они уже видели в Поднебесной, похожим способом Белый Палач сломил неприступные стены Эскендерии. Вот только подействует ли такой трюк на дракона?
Хасан продолжил:
– Когда принцесса ступит на остров, то скормит василиску этот яд. Его изготавливают по тайному рецепту великие мастера севера.
Хасан протянул им маленький кожаный мешочек.
– Молотый волчий корень, – Эглаборг удостоил яд всего одним взглядом. – Тоже мне тайный рецепт. Мы им грызунов травим. Только василиска он не усыпит.
Николас вздохнул и заложил руки за спину. Час от часу не легче. Ещё и ящер-переросток!
– Когда яд подействует и принцесса сорвёт с дерева яблоко, я сотворю иллюзию каркаданна, который обратит гнев птицы Рух на себя, – подобрался к концу Хасан. – И принцесса беспрепятственно вернётся в безопасность.
Рух?! Хуже некуда! Огромная, как скала, стремительная, как стадо взбешённых грифонов, Рух – эманация ярости в чистом виде. Как с такой справиться?
– Не бойся, малыш, – похлопал его по плечу чемпион Надиры. – Сумеречник Хасан победит жуткую птицу, ты и глазом моргнуть не успеешь.
Если так можно назвать слабенького мороча, который развлекает придворных потешными иллюзиями. Надиру тоже ждёт гибель!
Николас подался вперёд, но Салим упредительно выставил руку:
– Дождись своей очереди, горячая голова. Нарушение древних традиций карается казнью.
Охотник яростно сверкнул глазами. Как можно безучастно смотреть на расправу?!
Надира во главе торжественной процессии спустилась к реке, разоблачилась и нырнула в воду. Хасан остался на берегу готовить снаряды. Не успела принцесса проплыть и половину пути, как на поверхности снова показалась чешуйчатая голова. Хасан поджёг фитили. Загрохотали снаряды и подняли в небо снопы жёлтых искр.
Дракон вытянулся в полный рост, глядя на тусклую при дневном свете шутиху. Он оказался крупнее сородичей из Поднебесной, с синим гребнем и плавниками-крыльями на спине. Голову венчали светло-фиолетовые пятна, наподобие седых волос. Похоже, дракон был уже в почтенном возрасте.
Когда дневной фейерверк истлел, огромная туша упала в воду, поднимая волны. К счастью, Надира уже доплыла до острова и, выбросив наживку, спряталась за валуном. Из пещеры выполз василиск, принюхался и проглотил отраву. Принцесса дождалась, чтобы он упал на землю, и, выбравшись из укрытия, побежала к яблоне.
Плоды висели только на верхних ветках. С трудом вскарабкавшись по скользкому стволу, Надира протянула руку к ближайшему яблоку. Небеса разверзлись, из-за облаков вылетела исполинская птица, напоминающая коричневого орла.
Из речной воды соткался каркаданн. Он походил на крупного тяжеловоза с короткими когтистыми лапами. Мощное тулово покрывали пластины толстой серой кожи. Из грузной треугольной морды рос длинный закруглённый рог. Каркаданн оглушительно затрубил. Птица закричала и спикировала на своего врага.
По лицу Хасана струился пот. Чтобы поддерживать иллюзию на таком расстоянии, приходилось тратить огромные силы. Аура тускнела: истирались проплешины ржавчины, ряска, даже голубой цвет водной стихии становился всё более прозрачным. Вот-вот утечёт последняя капля, аура вспыхнет красным, носом пойдёт кровь, и от иллюзии не останется и следа.
Эглаборг перебирал руками, словно не знал, куда их деть.
Надира соскочила на землю и из последних сил кинулась к берегу. Может, успеет? Ещё самую малость!
Поднялся разбуженный василиск.
На смотровой площадке все испуганно вздрогнули. Инай прикрыла лицо руками.
Вскрикнув, под взглядом лиловых глаз Надира превратилась в камень. Каркаданн исчез, Рух улетела за облака, а василиск скрылся в пещере.
– Не-е-ет! – простонал Хасан и упал на колени.
Один из стражников спешился, отвязал от седла край верёвки и прикрепил её к ногам мороча.
Николас с Эглаборгом одновременно шагнули вперёд, но Салим снова перехватил их за локти:
– Не вмешивайтесь. Иначе ваша участь будет такой же! Он знал, на что шёл.
Инай сжималась ещё сильнее, её колотила крупная дрожь. Стражник дал команду своему напарнику, и тот пустил лошадь галопом, таща за собой неудачливого чемпиона. Запахло кровью. Вскоре они скрылись за горизонтом, оставив на песке багровую полосу.
– Слабак, – брезгливо сплюнул визирь. – Завтра жду вас тут в это же время. И не пробуйте сбежать!
Николас с Эглаборгом кивнули и направились обратно в лагерь.
– Бешеные дикари! – причитал целитель. – Разве можно так? Да ещё с принцессой?
Наверняка раньше орден запрещал подобные забавы, а как его распустили, неодарённые совсем распоясались. Николас сжал ладони в кулаки: ни остановить, ни помочь не дали, ублюдки! Нет уж, Инай он спасёт во что бы то ни стало!
Вещи в их лагере сторожил Харысай, а точнее гонял мух и пощипывал куцую траву.
– Что там с Гамаюн? – выловил его Николас.
– Мудрая птица? Отец рассказывал, что возил к ней хана Саргала за советом. Правда, она отказала, – жеребёнок сокрушённо потупился. – Она только своим помогает. Ты должен стать похожим на птицу, например, облиться дёгтем и вываляться в перьях. Так делал хан Саргал.
Николас достал рубаху Умай и натянул на себя. Она оказалась будто на него сшита: села легко, идеально облегая фигуру, нигде не тёрла и даже не кололась.
– Дёготь был лучше, – отозвался Харысай.
Николас покачал головой, разглаживая руками мягкие белые перья:
– Показывай дорогу!
1567 г. от заселения Мунгарда, Элам, Маракандское ханство
Птица Гамаюн обитала на вершине Чёрных cкал в нескольких часах пути от Мараканда. Николас оставил жеребёнка у подножья, и продолжил путь один. После тренировок в Храме Ветров, да с помощью дара, карабкаться по узким выступам на отвесной стене оказалось не так уж сложно. Выходит, навык и сноровка никуда не делись. Как хорошо смахнуть с них пыль!
Николас подтянулся на плоскую вершину. Пышной шапкой её венчало гнездо из тонких белых прутьев. Там сидела птица, превосходящая по размерам человека раза в полтора. Перья на спине отливали червонным золотом, грудь и шея поблёскивали изумрудным цветом, из хвоста веером торчали длинные перья со сложным разноцветным узором. Птица подняла голову, вполне человечью, с красивым лицом зрелой женщины в обрамлении густых золотистых локонов.
– Добрый день, о великая и мудрая Гамаюн, – Николас поклонился.
– Кто тревожит мой покой? – спросила та, не открывая глаз.
– Я… гм… сын Белой Птицы Умай. – Духи-то всё равно его за Безликого принимают. – Мне нужна помощь.
Гамаюн встрепенулась и уставилась на него голубыми глазами.
– Я сестра Умай. Мы часто летали вместе, пока Небесный Повелитель не отобрал её у нас. А ты совсем на неё не похож.
Николас нервно сглотнул, пока она внимательно изучала его лицо и гладила кончиком крыла его щёку. Не поверила? Интересно, что она сделает с обманщиком?
– В отца весь: и лицом, и статью, и характером самоуверенным. Садись мне на спину. Сейчас полетаем, – рассмеялась она, видя его испуганное выражение.
На Цильине он уже скакал. Разве что-то может быть хуже?
Стараясь не вырвать перья, Николас забрался ей на спину. Гамаюн расправила могучие крылья, оттолкнулась от скалы и взвилась к облакам. Ветер свистел в ушах и студил лицо, глаза застилала пелена слёз. Так высоко Охотнику подниматься ещё не приходилось.
– А теперь, посмотрим, как летаешь ты, сын Белой Птицы.
Гамаюн стряхнула его со спины. Руки беспомощно скользнули по перьям, Николас рухнул к земле. Даже ветроплав не замедлил падения. Охотник зажмурился и раскинул руки в стороны.
Удара не последовало. Послышался шелест перьев, руки плавно взмахивали сами по себе. Николас открыл глаза: он действительно парил! Руки превратились в белые крылья, он словно помнил, как ими нужно двигать, чтобы скользить по потокам воздуха.
Охотник оттолкнулся от созданной ветроплавом подушки и взмыл ввысь, как хищная птица. Воздух защекотал перья, тело стало невесомым. От заполнившего грудь восторга хотелось кричать. Можно сделать мёртвые петли, упасть в бездонное ущелье и понестись вертикально вверх, чтобы пронзить купол неба.
Николас развернулся и заложил крутой вираж.
– Что ж, птенец, летаешь ты пока плохо, но задатки есть, – потешалась Гамаюн, поравнявшись с ним. – Давай обратно к скалам.
Тяжело дыша, Николас опустился на край гнезда. Полёт отнял гораздо больше сил, чем показалось вначале. Мышцы гудели, сердце бешено колотилось об рёбра. Как только ноги коснулись земли, крылья снова стали руками.
– Что у тебя за беда, сын Умай? – спросила Гамаюн, устраиваясь рядом.
– Испытание принцесс, – с трудом переводя дыхание, вымолвил Охотник. – Нужно принести рубиновое яблоко с острова посреди реки, но путь к нему преграждает дракон, василиск и птица Рух. Как их обойти?
– Речной дракон? В моих владениях? – Гамаюн воинственно вскинулась. – Ну, он у меня попляшет!
Она уже раскрыла крылья, но Николас её остановил.
– Погоди, у подножья ждёт мой тулпар.
Птица высмотрела пасущегося среди колючек жеребёнка.
– Он не выглядит тяжёлым. Возьму его с собой, но ты полетишь сам.
Гамаюн спустилась к Харысаю, что-то сказала и сомкнула когти вокруг его спины.
Набравшись смелости, Николас спрыгнул с обрыва. Руки снова обратились в крылья, и он помчался вслед за птицей.
Обратный путь занял не больше часа. Николас быстро привыкал к полёту, но усталость брала своё. Руки немели от перенапряжения, мышцы под лопатками зудели и болели.
Внизу показалась мутная гладь реки. Гамаюн поставила Харысая на берег и подошла к воде. Николас плавно опустился рядом.
Благо, до города было далеко, вряд ли неодарённые их заметили. А если бы и заметили, то решили, что последний разум покинул их.
– Летать здорово. Только нечестно, что крылья выросли у тебя, а не у меня, – обиженно заявил тулпар.
Охотник снисходительно потрепал его по шее:
– Ты же сам сказал, что нужно подождать до трёх лет. Ты ещё будешь летать куда лучше нашего.
Не обращая на них внимания, Гамаюн грозно затопала когтистыми лапами.
– Эй, змеюка подколодная, а ну, выползай! С тобой изволит говорить почтенная птица!
Вода вспенилась, и из неё вынырнул рассерженный дракон. Увидев его, Харысай удрал за валун.
– Гамаюн, ты что ли, старая карга? – удивился дракон.
– Пёрышки мои, так это ты, Лунь! Какие демоны принесли тебя сюда из самой Поднебесной? – птица сменила гнев на милость. – Средняя полоса Элама моя вотчина.
Дракон шлёпнулся обратно в воду и сердито забулькал:
– Мрак, чтоб его! Повсюду свои щупальца запустил, даже до Снежных гор добрался. Хозяйничает в Поднебесной вовсю. Скоро и Предвестники появятся.
Гамаюн прикрыла лицо крылом:
– Неужели он снова набрал силу? После всего, что мы сделали, что потеряли и чем пожертвовали?
Видимо, Лучезарные не только Сумеречникам покоя не давали. Но благодаря этому можно договориться с духами о союзе. Один из них наверняка укротит звёздный клинок.
– А почему ты не задал Мраку трёпку? В былые времена ты никогда не бежал от драки, – укорила дракона Гамаюн.
– Тебе повезло. Ты не была в Зюдхейме во время последней битвы. А я до сих пор мучаюсь кошмарами, вспоминая, как пал Небесный Повелитель, и Благословенный град на Девятых Небесах накрыла вечная ночь.
Николас внимательно вгляделся в седую морду Луня. Сны из детства – они ведь именно об этом. Почему он воспринимает воспоминания Безликого как свои? Скоро он и сам начнёт принимать себя за вредное божество.
– Кто это? Кого ты привела? – забеспокоился дракон, перехватив его взгляд.
– Это птенец Умай, – сказала Гамаюн, крылом придвигая Николаса к дракону.
Лунь навис над самой его макушкой, будто хотел проглотить. Охотник поёжился.
– Я слышал, все птенцы Умай погибли. Не больно ты похож на небожителя. Хотя и от человека в тебе мало, раз понимаешь нас.
– Ты сомневаешься в моих суждениях? – угрожающе заклекотала Гамаюн.
– Конечно, нет, – дракон испуганно опустился на воду.
– Хорошо, потому что у него к тебе просьба, – расслабилась птица.
– Не могли бы вы завтра позволить принцессе Инай переплыть реку, – сказал Николас, подавив в себе страх.
– Что, завтра будет ещё одна? Эти оголтелые маракандцы! Я думал, утопив парочку, я запугаю их достаточно, чтобы они перестали сюда соваться, – грозно зарычал дракон.
– Ей нужно достать яблоко с того острова. Как только она его получит, даю слово, никто вас не потревожит, – пообещал Николас.
– Принцессу – пропущу, но больше – ни души. Ясно? – проворчал дракон и снова обнюхал Николаса, шумно всасывая воздух огромными ноздрями. – И всё-таки ты человек.
Лунь скрылся в мутной воде.
– Дальше василиск, с ним я справлюсь, – задумчиво почесал в затылке Охотник. – А вот что делать с Рух?
– Драться! – воинственно воскликнула Гамаюн. – Ух, и повыдергаю я перья этой невеже! Только нужно её ослабить.
– И я! И я драться хочу! – выскочил из-за валуна Харысай, как только Лунь уплыл.
– Ты ещё маленький! – шикнул на него Охотник.
– Но ведь я и в воду вошёл, и недоуздок ношу, – захныкал конёк.
– Не обижай ребёнка, – вступилась Гамаюн. – Между прочим, на тулпаров, даже таких крохотных, взгляд василиска не действует. Слишком они шустрые.
– Да, я такой! – прихвастнул жеребёнок.
– Лучше бы у них умишко побольше был, – буркнул Николас.
– Умишка у них ровно столько, сколько у их хозяев, – осадила его Гамаюн. – Если тебе хватит мудрости хорошо его воспитать, будет у тебя умный и верный помощник. А если нет, пеняй только на себя.
– Ладно, – Охотник повёл плечами. – Не мне же тащить его на остров в когтях. Встречаемся завтра на рассвете.
***
– Надо перешивать всю одежду, – досадовал Николас.
Его щиколотки выглядывали из-под льняных штанов, а рукава рубашки доходили лишь до середины запястий.
– Я же предупреждал. Вы подросли чуть ли не на полторы головы и хотите, чтобы одежда, которую вы носили до обучения в Храме Ветров, была вам в пору? – ответил Эглаборг.
– Ну и ладно, – отмахнулся Охотник. – Подумаешь, чуть короткое. Сделаем вид, что так и надо. Главное, что чистое. После купим более подходящее.
– При условии, что вас не съест дракон, – напомнил целитель, и они поспешили на смотровую площадку.
Там их уже ждали шестеро человек. Салим перешёптывался с неизвестным мужчиной. Две принцессы стояли поодаль и тревожно вглядывались в мутную гладь реки. Надира оказалась невысокой и плотной, но под ворохом зелёной парчи и шёлка разглядеть её не получалось. Принцесс охраняли два молчаливых конных стражника.
– А вот и наш последний чемпион, – поприветствовал Николаса визирь. – Господин…
– Мортимер Стигс из Авалора, – подсказал Охотник.
– Хасан, думаю, самое время поведать твой план, – обратился Салим к незнакомцу.
Его аура была мутной, как вода в реке, с вкраплениями болотной ржавчины и островками ряски. Значит, дар у мага всё-таки был. Если приложить к нему недюжинную смекалку, то Надира спасётся. Денег хоть и не дадут, если другой чемпион победит, но и тулпара не отберут. Сожалеть не о чем, лучше искренне болеть за среднюю принцессу.
Хасан бочонком выпятил грудь и заговорил, накручивая на палец чёрный ус:
– Когда принцесса Надира войдёт в реку, я отвлеку дракона «чудесным огнём», состав которого знаю только я.
Он показал несколько бамбуковых снарядов. Эглаборг с Николасом переглянулись. Такие они уже видели в Поднебесной, похожим способом Белый Палач сломил неприступные стены Эскендерии. Вот только подействует ли такой трюк на дракона?
Хасан продолжил:
– Когда принцесса ступит на остров, то скормит василиску этот яд. Его изготавливают по тайному рецепту великие мастера севера.
Хасан протянул им маленький кожаный мешочек.
– Молотый волчий корень, – Эглаборг удостоил яд всего одним взглядом. – Тоже мне тайный рецепт. Мы им грызунов травим. Только василиска он не усыпит.
Николас вздохнул и заложил руки за спину. Час от часу не легче. Ещё и ящер-переросток!
– Когда яд подействует и принцесса сорвёт с дерева яблоко, я сотворю иллюзию каркаданна, который обратит гнев птицы Рух на себя, – подобрался к концу Хасан. – И принцесса беспрепятственно вернётся в безопасность.
Рух?! Хуже некуда! Огромная, как скала, стремительная, как стадо взбешённых грифонов, Рух – эманация ярости в чистом виде. Как с такой справиться?
– Не бойся, малыш, – похлопал его по плечу чемпион Надиры. – Сумеречник Хасан победит жуткую птицу, ты и глазом моргнуть не успеешь.
Если так можно назвать слабенького мороча, который развлекает придворных потешными иллюзиями. Надиру тоже ждёт гибель!
Николас подался вперёд, но Салим упредительно выставил руку:
– Дождись своей очереди, горячая голова. Нарушение древних традиций карается казнью.
Охотник яростно сверкнул глазами. Как можно безучастно смотреть на расправу?!
Надира во главе торжественной процессии спустилась к реке, разоблачилась и нырнула в воду. Хасан остался на берегу готовить снаряды. Не успела принцесса проплыть и половину пути, как на поверхности снова показалась чешуйчатая голова. Хасан поджёг фитили. Загрохотали снаряды и подняли в небо снопы жёлтых искр.
Дракон вытянулся в полный рост, глядя на тусклую при дневном свете шутиху. Он оказался крупнее сородичей из Поднебесной, с синим гребнем и плавниками-крыльями на спине. Голову венчали светло-фиолетовые пятна, наподобие седых волос. Похоже, дракон был уже в почтенном возрасте.
Когда дневной фейерверк истлел, огромная туша упала в воду, поднимая волны. К счастью, Надира уже доплыла до острова и, выбросив наживку, спряталась за валуном. Из пещеры выполз василиск, принюхался и проглотил отраву. Принцесса дождалась, чтобы он упал на землю, и, выбравшись из укрытия, побежала к яблоне.
Плоды висели только на верхних ветках. С трудом вскарабкавшись по скользкому стволу, Надира протянула руку к ближайшему яблоку. Небеса разверзлись, из-за облаков вылетела исполинская птица, напоминающая коричневого орла.
Из речной воды соткался каркаданн. Он походил на крупного тяжеловоза с короткими когтистыми лапами. Мощное тулово покрывали пластины толстой серой кожи. Из грузной треугольной морды рос длинный закруглённый рог. Каркаданн оглушительно затрубил. Птица закричала и спикировала на своего врага.
По лицу Хасана струился пот. Чтобы поддерживать иллюзию на таком расстоянии, приходилось тратить огромные силы. Аура тускнела: истирались проплешины ржавчины, ряска, даже голубой цвет водной стихии становился всё более прозрачным. Вот-вот утечёт последняя капля, аура вспыхнет красным, носом пойдёт кровь, и от иллюзии не останется и следа.
Эглаборг перебирал руками, словно не знал, куда их деть.
Надира соскочила на землю и из последних сил кинулась к берегу. Может, успеет? Ещё самую малость!
Поднялся разбуженный василиск.
На смотровой площадке все испуганно вздрогнули. Инай прикрыла лицо руками.
Вскрикнув, под взглядом лиловых глаз Надира превратилась в камень. Каркаданн исчез, Рух улетела за облака, а василиск скрылся в пещере.
– Не-е-ет! – простонал Хасан и упал на колени.
Один из стражников спешился, отвязал от седла край верёвки и прикрепил её к ногам мороча.
Николас с Эглаборгом одновременно шагнули вперёд, но Салим снова перехватил их за локти:
– Не вмешивайтесь. Иначе ваша участь будет такой же! Он знал, на что шёл.
Инай сжималась ещё сильнее, её колотила крупная дрожь. Стражник дал команду своему напарнику, и тот пустил лошадь галопом, таща за собой неудачливого чемпиона. Запахло кровью. Вскоре они скрылись за горизонтом, оставив на песке багровую полосу.
– Слабак, – брезгливо сплюнул визирь. – Завтра жду вас тут в это же время. И не пробуйте сбежать!
Николас с Эглаборгом кивнули и направились обратно в лагерь.
– Бешеные дикари! – причитал целитель. – Разве можно так? Да ещё с принцессой?
Наверняка раньше орден запрещал подобные забавы, а как его распустили, неодарённые совсем распоясались. Николас сжал ладони в кулаки: ни остановить, ни помочь не дали, ублюдки! Нет уж, Инай он спасёт во что бы то ни стало!
Вещи в их лагере сторожил Харысай, а точнее гонял мух и пощипывал куцую траву.
– Что там с Гамаюн? – выловил его Николас.
– Мудрая птица? Отец рассказывал, что возил к ней хана Саргала за советом. Правда, она отказала, – жеребёнок сокрушённо потупился. – Она только своим помогает. Ты должен стать похожим на птицу, например, облиться дёгтем и вываляться в перьях. Так делал хан Саргал.
Николас достал рубаху Умай и натянул на себя. Она оказалась будто на него сшита: села легко, идеально облегая фигуру, нигде не тёрла и даже не кололась.
– Дёготь был лучше, – отозвался Харысай.
Николас покачал головой, разглаживая руками мягкие белые перья:
– Показывай дорогу!
Глава 24. Гамаюн
1567 г. от заселения Мунгарда, Элам, Маракандское ханство
Птица Гамаюн обитала на вершине Чёрных cкал в нескольких часах пути от Мараканда. Николас оставил жеребёнка у подножья, и продолжил путь один. После тренировок в Храме Ветров, да с помощью дара, карабкаться по узким выступам на отвесной стене оказалось не так уж сложно. Выходит, навык и сноровка никуда не делись. Как хорошо смахнуть с них пыль!
Николас подтянулся на плоскую вершину. Пышной шапкой её венчало гнездо из тонких белых прутьев. Там сидела птица, превосходящая по размерам человека раза в полтора. Перья на спине отливали червонным золотом, грудь и шея поблёскивали изумрудным цветом, из хвоста веером торчали длинные перья со сложным разноцветным узором. Птица подняла голову, вполне человечью, с красивым лицом зрелой женщины в обрамлении густых золотистых локонов.
– Добрый день, о великая и мудрая Гамаюн, – Николас поклонился.
– Кто тревожит мой покой? – спросила та, не открывая глаз.
– Я… гм… сын Белой Птицы Умай. – Духи-то всё равно его за Безликого принимают. – Мне нужна помощь.
Гамаюн встрепенулась и уставилась на него голубыми глазами.
– Я сестра Умай. Мы часто летали вместе, пока Небесный Повелитель не отобрал её у нас. А ты совсем на неё не похож.
Николас нервно сглотнул, пока она внимательно изучала его лицо и гладила кончиком крыла его щёку. Не поверила? Интересно, что она сделает с обманщиком?
– В отца весь: и лицом, и статью, и характером самоуверенным. Садись мне на спину. Сейчас полетаем, – рассмеялась она, видя его испуганное выражение.
На Цильине он уже скакал. Разве что-то может быть хуже?
Стараясь не вырвать перья, Николас забрался ей на спину. Гамаюн расправила могучие крылья, оттолкнулась от скалы и взвилась к облакам. Ветер свистел в ушах и студил лицо, глаза застилала пелена слёз. Так высоко Охотнику подниматься ещё не приходилось.
– А теперь, посмотрим, как летаешь ты, сын Белой Птицы.
Гамаюн стряхнула его со спины. Руки беспомощно скользнули по перьям, Николас рухнул к земле. Даже ветроплав не замедлил падения. Охотник зажмурился и раскинул руки в стороны.
Удара не последовало. Послышался шелест перьев, руки плавно взмахивали сами по себе. Николас открыл глаза: он действительно парил! Руки превратились в белые крылья, он словно помнил, как ими нужно двигать, чтобы скользить по потокам воздуха.
Охотник оттолкнулся от созданной ветроплавом подушки и взмыл ввысь, как хищная птица. Воздух защекотал перья, тело стало невесомым. От заполнившего грудь восторга хотелось кричать. Можно сделать мёртвые петли, упасть в бездонное ущелье и понестись вертикально вверх, чтобы пронзить купол неба.
Николас развернулся и заложил крутой вираж.
– Что ж, птенец, летаешь ты пока плохо, но задатки есть, – потешалась Гамаюн, поравнявшись с ним. – Давай обратно к скалам.
Тяжело дыша, Николас опустился на край гнезда. Полёт отнял гораздо больше сил, чем показалось вначале. Мышцы гудели, сердце бешено колотилось об рёбра. Как только ноги коснулись земли, крылья снова стали руками.
– Что у тебя за беда, сын Умай? – спросила Гамаюн, устраиваясь рядом.
– Испытание принцесс, – с трудом переводя дыхание, вымолвил Охотник. – Нужно принести рубиновое яблоко с острова посреди реки, но путь к нему преграждает дракон, василиск и птица Рух. Как их обойти?
– Речной дракон? В моих владениях? – Гамаюн воинственно вскинулась. – Ну, он у меня попляшет!
Она уже раскрыла крылья, но Николас её остановил.
– Погоди, у подножья ждёт мой тулпар.
Птица высмотрела пасущегося среди колючек жеребёнка.
– Он не выглядит тяжёлым. Возьму его с собой, но ты полетишь сам.
Гамаюн спустилась к Харысаю, что-то сказала и сомкнула когти вокруг его спины.
Набравшись смелости, Николас спрыгнул с обрыва. Руки снова обратились в крылья, и он помчался вслед за птицей.
Обратный путь занял не больше часа. Николас быстро привыкал к полёту, но усталость брала своё. Руки немели от перенапряжения, мышцы под лопатками зудели и болели.
Внизу показалась мутная гладь реки. Гамаюн поставила Харысая на берег и подошла к воде. Николас плавно опустился рядом.
Благо, до города было далеко, вряд ли неодарённые их заметили. А если бы и заметили, то решили, что последний разум покинул их.
– Летать здорово. Только нечестно, что крылья выросли у тебя, а не у меня, – обиженно заявил тулпар.
Охотник снисходительно потрепал его по шее:
– Ты же сам сказал, что нужно подождать до трёх лет. Ты ещё будешь летать куда лучше нашего.
Не обращая на них внимания, Гамаюн грозно затопала когтистыми лапами.
– Эй, змеюка подколодная, а ну, выползай! С тобой изволит говорить почтенная птица!
Вода вспенилась, и из неё вынырнул рассерженный дракон. Увидев его, Харысай удрал за валун.
– Гамаюн, ты что ли, старая карга? – удивился дракон.
– Пёрышки мои, так это ты, Лунь! Какие демоны принесли тебя сюда из самой Поднебесной? – птица сменила гнев на милость. – Средняя полоса Элама моя вотчина.
Дракон шлёпнулся обратно в воду и сердито забулькал:
– Мрак, чтоб его! Повсюду свои щупальца запустил, даже до Снежных гор добрался. Хозяйничает в Поднебесной вовсю. Скоро и Предвестники появятся.
Гамаюн прикрыла лицо крылом:
– Неужели он снова набрал силу? После всего, что мы сделали, что потеряли и чем пожертвовали?
Видимо, Лучезарные не только Сумеречникам покоя не давали. Но благодаря этому можно договориться с духами о союзе. Один из них наверняка укротит звёздный клинок.
– А почему ты не задал Мраку трёпку? В былые времена ты никогда не бежал от драки, – укорила дракона Гамаюн.
– Тебе повезло. Ты не была в Зюдхейме во время последней битвы. А я до сих пор мучаюсь кошмарами, вспоминая, как пал Небесный Повелитель, и Благословенный град на Девятых Небесах накрыла вечная ночь.
Николас внимательно вгляделся в седую морду Луня. Сны из детства – они ведь именно об этом. Почему он воспринимает воспоминания Безликого как свои? Скоро он и сам начнёт принимать себя за вредное божество.
– Кто это? Кого ты привела? – забеспокоился дракон, перехватив его взгляд.
– Это птенец Умай, – сказала Гамаюн, крылом придвигая Николаса к дракону.
Лунь навис над самой его макушкой, будто хотел проглотить. Охотник поёжился.
– Я слышал, все птенцы Умай погибли. Не больно ты похож на небожителя. Хотя и от человека в тебе мало, раз понимаешь нас.
– Ты сомневаешься в моих суждениях? – угрожающе заклекотала Гамаюн.
– Конечно, нет, – дракон испуганно опустился на воду.
– Хорошо, потому что у него к тебе просьба, – расслабилась птица.
– Не могли бы вы завтра позволить принцессе Инай переплыть реку, – сказал Николас, подавив в себе страх.
– Что, завтра будет ещё одна? Эти оголтелые маракандцы! Я думал, утопив парочку, я запугаю их достаточно, чтобы они перестали сюда соваться, – грозно зарычал дракон.
– Ей нужно достать яблоко с того острова. Как только она его получит, даю слово, никто вас не потревожит, – пообещал Николас.
– Принцессу – пропущу, но больше – ни души. Ясно? – проворчал дракон и снова обнюхал Николаса, шумно всасывая воздух огромными ноздрями. – И всё-таки ты человек.
Лунь скрылся в мутной воде.
– Дальше василиск, с ним я справлюсь, – задумчиво почесал в затылке Охотник. – А вот что делать с Рух?
– Драться! – воинственно воскликнула Гамаюн. – Ух, и повыдергаю я перья этой невеже! Только нужно её ослабить.
– И я! И я драться хочу! – выскочил из-за валуна Харысай, как только Лунь уплыл.
– Ты ещё маленький! – шикнул на него Охотник.
– Но ведь я и в воду вошёл, и недоуздок ношу, – захныкал конёк.
– Не обижай ребёнка, – вступилась Гамаюн. – Между прочим, на тулпаров, даже таких крохотных, взгляд василиска не действует. Слишком они шустрые.
– Да, я такой! – прихвастнул жеребёнок.
– Лучше бы у них умишко побольше был, – буркнул Николас.
– Умишка у них ровно столько, сколько у их хозяев, – осадила его Гамаюн. – Если тебе хватит мудрости хорошо его воспитать, будет у тебя умный и верный помощник. А если нет, пеняй только на себя.
– Ладно, – Охотник повёл плечами. – Не мне же тащить его на остров в когтях. Встречаемся завтра на рассвете.
