– Не удобнее ли ехать через Норикию и Элам? – встрял отец. – Это южнее, погода лучше, путь проще, да и ближе через Поднебесную-то. Там нет Лучезарных.
– Зато там есть Компания «Норн», – осадил его Гвидион. – Стоит твоему сыну хоть ногой ступить на земли Норикии, как он тут же попадёт в лапы вождю-книжнику, и тот его никуда не выпустит. Слышишь, Николас? Держись как можно дальше от норикийцев. Не верь им. Они немногим лучше Лучезарных.
Николас вздохнул, делая зарубку на памяти.
– В Лапии найдёшь себе компаньона, – продолжал учительствовать старик. – Там тоже сохранились общины Сумеречников. Из наших никто с тобой поехать не сможет. Тебе с твоими склонностями и характером лучше всего подойдёт целитель, желательно, старше и осмотрительней, чем ты сам.
Вот уж нет! Говорят, Лапия – страна огнежаров. Надо найти того, кто тоже мечтает о подвигах и славе. Вдвоём, огонь и ветер, будут непобедимы. Или хотя бы прорвутся сквозь патрули Лучезарных, ведь мыслечтение на Николаса не действует.
– Эй, я знаю, о чём ты думаешь! – взмахнул у него перед лицом ладонью Гвидион. – Не применяй ветроплав без крайней нужды, не снимай амулет Кишно, не привлекай к себе внимание. Ты один с Лучезарными не справишься. Не называй своего имени, постарайся достать дорожные грамоты.
– Мы могли бы попросить Лесли, – заметил отец.
– Долго, к тому же просьбу могут перехватить, – покачал головой Гвидион. – Неделю Мардуна проводи на священной земле и соблюдай все предосторожности. Неистовый гон может докатываться аж до Рифейских гор. Дорога дальняя, всем тебя даже отец не обеспечит. Нанимайся на посильную работу, но не иди против совести и наших законов. Главное, плату всегда бери вперёд.
Отец придвинул к сыну большой кошель.
– Это всё, что есть. Там ещё пару неприметных безделушек на продажу.
– А как же приданное для Лизи? – замотал головой Николас.
– Ты сейчас важнее.
– Тут я полностью согласен, – поддержал его наставник. – Первое время без денег ты не продержишься, да и за дорогу до Урсалии придётся заплатить.
Они обговаривали менее существенные детали и собирали оставшиеся вещи, споря, что будет лишним. На рассвете, передав Николасу подарки – рубашку с оберёжной вышивкой от Рианы и лук со стрелами от Мидрира – Гвидион попрощался и скрылся в лесу.
Когда всё уже было готово, начали просыпаться домочадцы. Лизи первой выбежала в гостиную, почувствовав, что отец с братом уже давно не спят.
– Ты снова уезжаешь? – понурилась она.
– Да, на этот раз надолго. Года на два-три, но я обязательно привезу тебе какую-нибудь диковинку, и, может быть, раздобуду денег на приданное, – неловко отшутился Николас и обнял её на прощание.
– Два-три года – это так долго, – в глазах Лизи стыли слёзы. – Куда же ты и зачем?
Николас потупился:
– Так надо. Просто надо. Не спрашивай больше!
– Лизи! – на лестнице показалась мама.
Она обняла и поцеловала в лоб.
– Мне иногда жаль, что твой отец ничего нам не рассказывает. Но как бы там ни было, моя любовь и моё благословение всегда с тобой, мой милый мальчик.
С её губ сорвался всхлип, его рубашка промокла от её слёз.
– Мама! – Николас чувствовал себя до жути неловко, словно снова стал мелким сопливым мальчишкой, который тоже вот-вот расплачется. – Не надо, пожалуйста!.. Я… Я же не навсегда, я только туда и обратно!
– Конечно, – она отстранилась и вытерла глаза платком. – Возвращайся! Мы все будем тебя ждать и считать дни.
Зачем он так чурался их, когда было время? Вернётся ли он? Выживет ли? Нет, нельзя даже думать о неудаче.
Эдвард не собирался заглядывать домой в ближайшие дни – с ним никак попрощаться не удастся.
Подхватив тюки, Николас поспешил во двор, где его ждал отец с посёдланной лошадью. Остальные наблюдали с порога, давая им возможность попрощаться без посторонних ушей.
– В Ленноксе продай – ещё денег выручишь, – сказал отец, впервые осмелившись взглянуть сыну в лицо. Даже слабо улыбнулся. – Вот… это теперь твоё по праву.
Он вручил сыну продолговатый свёрток. Николас отогнул ткань и ахнул: сверкнул коричневый камушек-крестовик в навершии дедовского клеймора.
– Надеюсь, он послужит тебе верой и правдой, как служил Утреннему Всаднику.
– Отец, что ты скрываешь? Гвидион же тогда соврал – я видел, – не выдержал Николас его унылого вида.
– Я... не могу. Прости. Ты должен ехать, – отец замолчал, глотая ртом воздух. – Это испытание – твоя судьба. Твой дед просил меня об этом перед казнью.
– Поэтому ты обрёк меня на проклятье мар ещё до моего рождения? – взвился Николас, нутром чувствуя фальшь.
– Кто тебе… Гвидион, подлец! Кто же ещё?
– Какая разница! Почему даже сейчас ты не можешь в меня поверить? Что я выстою, смогу один без дедовых волшебных мечей и твоих денег!
– Но ведь я… Я просто хочу, чтобы ты прожил долгую счастливую жизнь. Николас!
Не слушая отца, он закинул тюки на лошадь и запрыгнул в седло. Хватит! От слёз и траурного выражения лица родных, будто его уже похоронили, тошнило.
Даррен ухватил коня за поводья, заглядывая Николасу в глаза:
– Пожалуйста, давай не будем расставаться вот так. Я сделал всё, чтобы загладить свою вину, всё, чтобы ты выжил. Ну же, не молчи! Скажи, что не держишь на меня зла. Быть может, мы больше никогда не увидимся, сын!
Руки предательски дрогнули, Николас стиснул зубы и вырвал у отца поводья. Зачем, зачем они травят ему душу?
Нет, он не хлюпик и не слабак, он не будет плакать. Он доберётся до мифической долины, чего бы это ни стоило. Он найдёт там… чего бы ни требовалось. Он вернётся домой победителем, и тогда отец поймёт, все поймут, что он настоящий воин не хуже деда!
Пятки со всей силы врезались в конские бока. Не потрудившись даже разогреть лошадь, юноша погнал её галопом к лесной дороге. Лишь ветер и восходящее солнце видели выступившие на его глазах злые слёзы.
Когда усадьба скрылась за поворотом, Николас придержал коня. Холодный весенний воздух остудил его пыл. Во взрослой жизни всё придётся делать самому. Никто уже не подскажет и не одёрнет за руку, если он потеряет бдительность и совершит ошибку, которая может стоить не только миссии, но и жизни. Надо собраться и не совершать глупостей сгоряча.
Николас внимательно следил за дорогой и перебирал в голове все советы наставника и свои знания, составляя примерный план. Держаться тише воды ниже травы и не привлекать внимания – вот лучшая тактика. А неприятности найдут его сами.
Лесные дороги развезло так, что ехать быстро не получалось, а показываться на открытой местности, рядом с селениями до самого Леннокса не стоило.
Без приключений Николас добрался до места через пару дней к закату. Небольшой портовый городок кишел людьми. За ворота пропускали всех, кто выглядел хоть немного пристойно и мог заплатить пошлину. Николас натянул капюшон поглубже и бросил медьку в подставленную ладонь стражника, когда подошла его очередь.
Люди толкались, кричали друг на друга, тянули на себе узлы с вещами. Несмотря на сгущающиеся сумерки, все торопились в порт. Николас спешился и повёл коня в поводу. Не меньше часа понадобилось, чтобы протиснуться к конторе распорядителя в доках. Сложенная из серого камня хибара трещала от наплыва посетителей. Хвост очереди тянулся до конца улицы.
Николас решил сперва продать коня, пока его не украли. Цены он помнил плохо и жалел, что пропускал важные сведения мимо ушей. Торговаться с ушлым перекупщиком, норовившим облапошить безусого юнца, пришлось долго. Проливным дождём лились речи о том, как всем тяжело живётся в нынешнее непростое время, но вроде бы Николас выручил справедливую плату.
К распорядителю он вернулся под конец служб, когда зазвонили колокола в замшелом храме Единого-милостивого, который служил ещё и маяком. Судя по причудливой архитектуре и украшениям в виде морских чудищ, раньше он принадлежал Повелителю Вод. Видимо, денег здесь не хватило даже на то, чтобы хоть немного подновить постройку.
У конторы до сих пор толпились люди. На узкий порог вышел человек в засаленной рубахе и штанах. Он принялся всех выпроваживать, выслушивая череду возмущений.
– Завтра всё, завтра! Не нужно меня во дворе караулить и пугать моих кошек.
Николас подался вперёд, разглядывая его в свете свечного фонаря. Воротник на рубашке был не зашнурован, хотя с наступлением темноты начало пробирать от сырости. Из-под отвёрнутого края на груди выглядывала татуировка в виде паутины – знак общины Каледонских гор.
Мужчина уже закончил ругаться с посетителями и направился к Николасу. Тот вытянул из кошелька деревянный кругляш с таким же узором и покатал между пальцами. Этот знак они использовали в общине, чтобы узнавать друг друга.
– А-а-а, племянничек! – лицо распорядителя скривилось в ухмылке. Он приветственно похлопал Николаса по спине. – Ступай в дом скорее, стол уже накрыт. А то мы переживали, что на тебя в дороге напали. Мало ли, времена лихие.
Николас удивился, но виду не показал и направился на задний двор. Дверь открыла сухая женщина в старом залатанном платье и переднике, волосы скрывал посеревший от стирки чепец.
– Ты родственник Бойда с той стороны Каледонских гор? – спросила она, изучая его.
Николас учуял запах рыбной похлёбки и заглянул внутрь. За столом сидели трое мелких мальчишек и косились на него с любопытством.
– Да, – сказал он, напуская на себя уверенный вид. – Бойд послал меня к вам.
– Заходи, садись за стол, – она забрала его плащ и повертела в руках, разглядывая ткань и швы. – Не думала, что в рыбацкой деревушке можно разжиться такой роскошью.
– Отец последнее отдал, – Николас пожал плечами, выдумывая на ходу историю. Лишь бы рассказ Бойда ей не противоречил, ведь женщина, судя по всему, об общине ничего не знала. – Хочет, чтобы я стал кундским рыцарем, помог семье выбраться из бедности. Я смогу!
Она скептически хмыкнула, но спрашивать ничего не стала. За её спиной появился распорядитель Бойд.
– Ух, достали! – посетовал он. – Чувствую, завтра штурмом контору будут брать. Где ж я для них столько мест найду, раз кораблей почти не осталось?
– А что случилось? – нахмурился Николас.
– Вы, видать, в своём захолустье ничего не слышали. На юге перекрыли все порты, из больших городов никого не выпускают. Лучезарные готовят облаву на колдунов. Говорят, вскрылся заговор при дворе. Все боятся новой войны и бегут на большую землю, – объяснил распорядитель.
Засосало под ложечкой, живот стянуло до тошноты. Отец! Они все остались там! Знают ли? Нужно вернуться, предупредить! Николас проводит их в безопасность, а потом отправится на испытание. Жаль, конечно, бросать общину, им тоже понадобится помощь…
Стоп! А Гвидион? Разве он мог не знать о грядущей буре? Если уж Бойд в курсе, то и остальные тоже. Так зачем Николаса, неплохого, пускай даже непосвящённого бойца, высылают с острова перед битвой?
– Не бледней так! – положил ему руку на плечо Бойд. – Мы с твоим стариком обо всём договорились. Завтра утром сядешь на корабль до Урсалии – последнее место для тебя выбил. Чай не чужие, – он улыбнулся щербатым ртом. – Главное, не опаздывай. Наш порт тоже со дня на день закроют, а все места на корабли распроданы. Смельчаки жаждут ехать в рыбацких лодках, а кто и вовсе вплавь. Это при том, что вода ледяная.
Николас сник, кусая губы. Значит, вывести семью в безопасность не удастся, да и шансов пройти испытание не останется. Если Николас вернётся, то докажет, что он несамостоятельный слабак. И дня не прошло, как он испугался ответственности взрослой жизни, выбрал неправильно, ошибся.
– Садись ужинать, не стесняйся так! – прикрикнул Бойд. – А потом спать. Корабль на рассвете отходит. Сейчас к тому же штормит – плаванье будет не из лёгких.
Николас заставил себя съесть миску похлёбки, хотя кусок в горло не лез. Что станется с родными и с общиной за время его отсутствия? Крепость в Каледонских горах хорошо спрятана и неприступна. Гвидион говорил, что все её тайны знают лишь несколько посвящённых, до которых Лучезарные точно не доберутся. Если что, наставник укроет там его семью. Точно! Так и будет.
Если Николас останется, то не факт, получится на что-то повлиять. Один в поле не воин, тем более неопытный, непосвящённый. А возможность стать Сумеречником одна – уехать завтра в Урсалию. Быть может, он обретёт силу, с которой защитит родных и поможет общине выбраться из подполья.
На ночь Николаса устроили на лавке у очага – почётное место для гостей, самое тёплое. Но тревога не давала заснуть. Он отвернулся к стенке и разглядывал бугристый камень. Даже медитация успокоиться не помогала. В ушах всё бились слова отца, мольба в его взгляде.
Так хотелось услышать:
«Ты всё сможешь, сын. Ты поступаешь правильно. Я горжусь тобой!»
– Вот, выпей. Тебе нужно поспать, – коснулся его плеча Бойд.
Николас повернулся и взял из его рук чашку с горячим отваром.
– Не переживай, – зашептал распорядитель в самое ухо. – Если в общине решили, что ты должен ехать, значит, так будет лучше для всех. Если хочешь помочь, не дури, думай головой. Ты обязан исполнить свою миссию.
– Я понимаю. Спасибо, – кивнул Николас и выпил обжигающий напиток залпом.
Сморило его, как только голова опустилась на набитую соломой подушку. Казалось, всего через пару мгновений Бойд разбудил его, коснувшись плеча.
– Лучезарные нагрянули. Надо торопиться на причал. Если тебя здесь застанут… – распорядитель покачал головой. – Я проведу.
Николас накинул плащ и взвалил на плечо тюк с вещами. К быстрым побудкам ему было не привыкать.
К причалу пришлось пробираться по подворотням и задним дворам. Повезло, что Бойд знал все входы и выходы. Иногда, улавливая голубые отсветы аур Лучезарных, они оба замирали и ждали, пока пройдёт патруль. Уже светало, когда между расступившихся домов показался деревянный настил, к которому пришвартовалась небольшая двухмачтовая шхуна. У спущенного трапа дежурили Лучезарные в голубых плащах и проверяли прорывающихся на борт пассажиров.
– Вот демоны, опоздали! – тихо выругался Бойд. – Хоть бы рейс не отменили. Иди! Голову выше, веди себя так, словно тебе нечего скрывать. Может, пронесёт.
Николас отсчитал ему щедрое вознаграждение.
– Не ждите меня, ступайте домой, у вас же семья, – кивнул он. – Благодарю за помощь. Пускай дни ваши будут долгими и светлыми.
Церемониально прощаться в присутствии врага Николас не решился и бодро двинулся по причалу к хвосту длинной очереди.
– Кто таков? Где твои грамоты? – строго спросил его дозорный. – Цель и место назначения?
Николас вытащил из-за пазухи лист, который ему вручил Бойд.
– Мортимер Стигс из Дорнаха на западном берегу Каледонии. Следую в кундский гарнизон Каплис. Хочу стать рыцарем и бить иноверцев в Эламе.
– Больно ты хорошо одет для простолюдина и говоришь правильно, – Лучезарный смерил Николаса тяжёлым взглядом и поднял его подбородок на кончике пальца.
Хоть бы не заметил болтавшийся на кожаном шнуре амулет. К Николасу потянулись голубые мысленити. В голове он монотонно повторил то же, что и вслух, представляя себе скалистые берега Дорнаха, череду мостившихся друг к другу домов и запах попавшейся в сети рыбы. Опытного мыслечтеца, который сталкивался бы с ветроплавами раньше, такой трюк не провёл бы.
– Мой отец – купец. Смог подняться после того, как вы освободили нас от гнёта колдунов. Он считает, что его старший сын обязан вернуть вам долг и помочь в борьбе за остальные земли Мунгарда.
– Зато там есть Компания «Норн», – осадил его Гвидион. – Стоит твоему сыну хоть ногой ступить на земли Норикии, как он тут же попадёт в лапы вождю-книжнику, и тот его никуда не выпустит. Слышишь, Николас? Держись как можно дальше от норикийцев. Не верь им. Они немногим лучше Лучезарных.
Николас вздохнул, делая зарубку на памяти.
– В Лапии найдёшь себе компаньона, – продолжал учительствовать старик. – Там тоже сохранились общины Сумеречников. Из наших никто с тобой поехать не сможет. Тебе с твоими склонностями и характером лучше всего подойдёт целитель, желательно, старше и осмотрительней, чем ты сам.
Вот уж нет! Говорят, Лапия – страна огнежаров. Надо найти того, кто тоже мечтает о подвигах и славе. Вдвоём, огонь и ветер, будут непобедимы. Или хотя бы прорвутся сквозь патрули Лучезарных, ведь мыслечтение на Николаса не действует.
– Эй, я знаю, о чём ты думаешь! – взмахнул у него перед лицом ладонью Гвидион. – Не применяй ветроплав без крайней нужды, не снимай амулет Кишно, не привлекай к себе внимание. Ты один с Лучезарными не справишься. Не называй своего имени, постарайся достать дорожные грамоты.
– Мы могли бы попросить Лесли, – заметил отец.
– Долго, к тому же просьбу могут перехватить, – покачал головой Гвидион. – Неделю Мардуна проводи на священной земле и соблюдай все предосторожности. Неистовый гон может докатываться аж до Рифейских гор. Дорога дальняя, всем тебя даже отец не обеспечит. Нанимайся на посильную работу, но не иди против совести и наших законов. Главное, плату всегда бери вперёд.
Отец придвинул к сыну большой кошель.
– Это всё, что есть. Там ещё пару неприметных безделушек на продажу.
– А как же приданное для Лизи? – замотал головой Николас.
– Ты сейчас важнее.
– Тут я полностью согласен, – поддержал его наставник. – Первое время без денег ты не продержишься, да и за дорогу до Урсалии придётся заплатить.
Они обговаривали менее существенные детали и собирали оставшиеся вещи, споря, что будет лишним. На рассвете, передав Николасу подарки – рубашку с оберёжной вышивкой от Рианы и лук со стрелами от Мидрира – Гвидион попрощался и скрылся в лесу.
Когда всё уже было готово, начали просыпаться домочадцы. Лизи первой выбежала в гостиную, почувствовав, что отец с братом уже давно не спят.
– Ты снова уезжаешь? – понурилась она.
– Да, на этот раз надолго. Года на два-три, но я обязательно привезу тебе какую-нибудь диковинку, и, может быть, раздобуду денег на приданное, – неловко отшутился Николас и обнял её на прощание.
– Два-три года – это так долго, – в глазах Лизи стыли слёзы. – Куда же ты и зачем?
Николас потупился:
– Так надо. Просто надо. Не спрашивай больше!
– Лизи! – на лестнице показалась мама.
Она обняла и поцеловала в лоб.
– Мне иногда жаль, что твой отец ничего нам не рассказывает. Но как бы там ни было, моя любовь и моё благословение всегда с тобой, мой милый мальчик.
С её губ сорвался всхлип, его рубашка промокла от её слёз.
– Мама! – Николас чувствовал себя до жути неловко, словно снова стал мелким сопливым мальчишкой, который тоже вот-вот расплачется. – Не надо, пожалуйста!.. Я… Я же не навсегда, я только туда и обратно!
– Конечно, – она отстранилась и вытерла глаза платком. – Возвращайся! Мы все будем тебя ждать и считать дни.
Зачем он так чурался их, когда было время? Вернётся ли он? Выживет ли? Нет, нельзя даже думать о неудаче.
Эдвард не собирался заглядывать домой в ближайшие дни – с ним никак попрощаться не удастся.
Подхватив тюки, Николас поспешил во двор, где его ждал отец с посёдланной лошадью. Остальные наблюдали с порога, давая им возможность попрощаться без посторонних ушей.
– В Ленноксе продай – ещё денег выручишь, – сказал отец, впервые осмелившись взглянуть сыну в лицо. Даже слабо улыбнулся. – Вот… это теперь твоё по праву.
Он вручил сыну продолговатый свёрток. Николас отогнул ткань и ахнул: сверкнул коричневый камушек-крестовик в навершии дедовского клеймора.
– Надеюсь, он послужит тебе верой и правдой, как служил Утреннему Всаднику.
– Отец, что ты скрываешь? Гвидион же тогда соврал – я видел, – не выдержал Николас его унылого вида.
– Я... не могу. Прости. Ты должен ехать, – отец замолчал, глотая ртом воздух. – Это испытание – твоя судьба. Твой дед просил меня об этом перед казнью.
– Поэтому ты обрёк меня на проклятье мар ещё до моего рождения? – взвился Николас, нутром чувствуя фальшь.
– Кто тебе… Гвидион, подлец! Кто же ещё?
– Какая разница! Почему даже сейчас ты не можешь в меня поверить? Что я выстою, смогу один без дедовых волшебных мечей и твоих денег!
– Но ведь я… Я просто хочу, чтобы ты прожил долгую счастливую жизнь. Николас!
Не слушая отца, он закинул тюки на лошадь и запрыгнул в седло. Хватит! От слёз и траурного выражения лица родных, будто его уже похоронили, тошнило.
Даррен ухватил коня за поводья, заглядывая Николасу в глаза:
– Пожалуйста, давай не будем расставаться вот так. Я сделал всё, чтобы загладить свою вину, всё, чтобы ты выжил. Ну же, не молчи! Скажи, что не держишь на меня зла. Быть может, мы больше никогда не увидимся, сын!
Руки предательски дрогнули, Николас стиснул зубы и вырвал у отца поводья. Зачем, зачем они травят ему душу?
Нет, он не хлюпик и не слабак, он не будет плакать. Он доберётся до мифической долины, чего бы это ни стоило. Он найдёт там… чего бы ни требовалось. Он вернётся домой победителем, и тогда отец поймёт, все поймут, что он настоящий воин не хуже деда!
Пятки со всей силы врезались в конские бока. Не потрудившись даже разогреть лошадь, юноша погнал её галопом к лесной дороге. Лишь ветер и восходящее солнце видели выступившие на его глазах злые слёзы.
***
Когда усадьба скрылась за поворотом, Николас придержал коня. Холодный весенний воздух остудил его пыл. Во взрослой жизни всё придётся делать самому. Никто уже не подскажет и не одёрнет за руку, если он потеряет бдительность и совершит ошибку, которая может стоить не только миссии, но и жизни. Надо собраться и не совершать глупостей сгоряча.
Николас внимательно следил за дорогой и перебирал в голове все советы наставника и свои знания, составляя примерный план. Держаться тише воды ниже травы и не привлекать внимания – вот лучшая тактика. А неприятности найдут его сами.
Лесные дороги развезло так, что ехать быстро не получалось, а показываться на открытой местности, рядом с селениями до самого Леннокса не стоило.
Без приключений Николас добрался до места через пару дней к закату. Небольшой портовый городок кишел людьми. За ворота пропускали всех, кто выглядел хоть немного пристойно и мог заплатить пошлину. Николас натянул капюшон поглубже и бросил медьку в подставленную ладонь стражника, когда подошла его очередь.
Люди толкались, кричали друг на друга, тянули на себе узлы с вещами. Несмотря на сгущающиеся сумерки, все торопились в порт. Николас спешился и повёл коня в поводу. Не меньше часа понадобилось, чтобы протиснуться к конторе распорядителя в доках. Сложенная из серого камня хибара трещала от наплыва посетителей. Хвост очереди тянулся до конца улицы.
Николас решил сперва продать коня, пока его не украли. Цены он помнил плохо и жалел, что пропускал важные сведения мимо ушей. Торговаться с ушлым перекупщиком, норовившим облапошить безусого юнца, пришлось долго. Проливным дождём лились речи о том, как всем тяжело живётся в нынешнее непростое время, но вроде бы Николас выручил справедливую плату.
К распорядителю он вернулся под конец служб, когда зазвонили колокола в замшелом храме Единого-милостивого, который служил ещё и маяком. Судя по причудливой архитектуре и украшениям в виде морских чудищ, раньше он принадлежал Повелителю Вод. Видимо, денег здесь не хватило даже на то, чтобы хоть немного подновить постройку.
У конторы до сих пор толпились люди. На узкий порог вышел человек в засаленной рубахе и штанах. Он принялся всех выпроваживать, выслушивая череду возмущений.
– Завтра всё, завтра! Не нужно меня во дворе караулить и пугать моих кошек.
Николас подался вперёд, разглядывая его в свете свечного фонаря. Воротник на рубашке был не зашнурован, хотя с наступлением темноты начало пробирать от сырости. Из-под отвёрнутого края на груди выглядывала татуировка в виде паутины – знак общины Каледонских гор.
Мужчина уже закончил ругаться с посетителями и направился к Николасу. Тот вытянул из кошелька деревянный кругляш с таким же узором и покатал между пальцами. Этот знак они использовали в общине, чтобы узнавать друг друга.
– А-а-а, племянничек! – лицо распорядителя скривилось в ухмылке. Он приветственно похлопал Николаса по спине. – Ступай в дом скорее, стол уже накрыт. А то мы переживали, что на тебя в дороге напали. Мало ли, времена лихие.
Николас удивился, но виду не показал и направился на задний двор. Дверь открыла сухая женщина в старом залатанном платье и переднике, волосы скрывал посеревший от стирки чепец.
– Ты родственник Бойда с той стороны Каледонских гор? – спросила она, изучая его.
Николас учуял запах рыбной похлёбки и заглянул внутрь. За столом сидели трое мелких мальчишек и косились на него с любопытством.
– Да, – сказал он, напуская на себя уверенный вид. – Бойд послал меня к вам.
– Заходи, садись за стол, – она забрала его плащ и повертела в руках, разглядывая ткань и швы. – Не думала, что в рыбацкой деревушке можно разжиться такой роскошью.
– Отец последнее отдал, – Николас пожал плечами, выдумывая на ходу историю. Лишь бы рассказ Бойда ей не противоречил, ведь женщина, судя по всему, об общине ничего не знала. – Хочет, чтобы я стал кундским рыцарем, помог семье выбраться из бедности. Я смогу!
Она скептически хмыкнула, но спрашивать ничего не стала. За её спиной появился распорядитель Бойд.
– Ух, достали! – посетовал он. – Чувствую, завтра штурмом контору будут брать. Где ж я для них столько мест найду, раз кораблей почти не осталось?
– А что случилось? – нахмурился Николас.
– Вы, видать, в своём захолустье ничего не слышали. На юге перекрыли все порты, из больших городов никого не выпускают. Лучезарные готовят облаву на колдунов. Говорят, вскрылся заговор при дворе. Все боятся новой войны и бегут на большую землю, – объяснил распорядитель.
Засосало под ложечкой, живот стянуло до тошноты. Отец! Они все остались там! Знают ли? Нужно вернуться, предупредить! Николас проводит их в безопасность, а потом отправится на испытание. Жаль, конечно, бросать общину, им тоже понадобится помощь…
Стоп! А Гвидион? Разве он мог не знать о грядущей буре? Если уж Бойд в курсе, то и остальные тоже. Так зачем Николаса, неплохого, пускай даже непосвящённого бойца, высылают с острова перед битвой?
– Не бледней так! – положил ему руку на плечо Бойд. – Мы с твоим стариком обо всём договорились. Завтра утром сядешь на корабль до Урсалии – последнее место для тебя выбил. Чай не чужие, – он улыбнулся щербатым ртом. – Главное, не опаздывай. Наш порт тоже со дня на день закроют, а все места на корабли распроданы. Смельчаки жаждут ехать в рыбацких лодках, а кто и вовсе вплавь. Это при том, что вода ледяная.
Николас сник, кусая губы. Значит, вывести семью в безопасность не удастся, да и шансов пройти испытание не останется. Если Николас вернётся, то докажет, что он несамостоятельный слабак. И дня не прошло, как он испугался ответственности взрослой жизни, выбрал неправильно, ошибся.
– Садись ужинать, не стесняйся так! – прикрикнул Бойд. – А потом спать. Корабль на рассвете отходит. Сейчас к тому же штормит – плаванье будет не из лёгких.
Николас заставил себя съесть миску похлёбки, хотя кусок в горло не лез. Что станется с родными и с общиной за время его отсутствия? Крепость в Каледонских горах хорошо спрятана и неприступна. Гвидион говорил, что все её тайны знают лишь несколько посвящённых, до которых Лучезарные точно не доберутся. Если что, наставник укроет там его семью. Точно! Так и будет.
Если Николас останется, то не факт, получится на что-то повлиять. Один в поле не воин, тем более неопытный, непосвящённый. А возможность стать Сумеречником одна – уехать завтра в Урсалию. Быть может, он обретёт силу, с которой защитит родных и поможет общине выбраться из подполья.
На ночь Николаса устроили на лавке у очага – почётное место для гостей, самое тёплое. Но тревога не давала заснуть. Он отвернулся к стенке и разглядывал бугристый камень. Даже медитация успокоиться не помогала. В ушах всё бились слова отца, мольба в его взгляде.
Так хотелось услышать:
«Ты всё сможешь, сын. Ты поступаешь правильно. Я горжусь тобой!»
– Вот, выпей. Тебе нужно поспать, – коснулся его плеча Бойд.
Николас повернулся и взял из его рук чашку с горячим отваром.
– Не переживай, – зашептал распорядитель в самое ухо. – Если в общине решили, что ты должен ехать, значит, так будет лучше для всех. Если хочешь помочь, не дури, думай головой. Ты обязан исполнить свою миссию.
– Я понимаю. Спасибо, – кивнул Николас и выпил обжигающий напиток залпом.
Сморило его, как только голова опустилась на набитую соломой подушку. Казалось, всего через пару мгновений Бойд разбудил его, коснувшись плеча.
– Лучезарные нагрянули. Надо торопиться на причал. Если тебя здесь застанут… – распорядитель покачал головой. – Я проведу.
Николас накинул плащ и взвалил на плечо тюк с вещами. К быстрым побудкам ему было не привыкать.
К причалу пришлось пробираться по подворотням и задним дворам. Повезло, что Бойд знал все входы и выходы. Иногда, улавливая голубые отсветы аур Лучезарных, они оба замирали и ждали, пока пройдёт патруль. Уже светало, когда между расступившихся домов показался деревянный настил, к которому пришвартовалась небольшая двухмачтовая шхуна. У спущенного трапа дежурили Лучезарные в голубых плащах и проверяли прорывающихся на борт пассажиров.
– Вот демоны, опоздали! – тихо выругался Бойд. – Хоть бы рейс не отменили. Иди! Голову выше, веди себя так, словно тебе нечего скрывать. Может, пронесёт.
Николас отсчитал ему щедрое вознаграждение.
– Не ждите меня, ступайте домой, у вас же семья, – кивнул он. – Благодарю за помощь. Пускай дни ваши будут долгими и светлыми.
Церемониально прощаться в присутствии врага Николас не решился и бодро двинулся по причалу к хвосту длинной очереди.
– Кто таков? Где твои грамоты? – строго спросил его дозорный. – Цель и место назначения?
Николас вытащил из-за пазухи лист, который ему вручил Бойд.
– Мортимер Стигс из Дорнаха на западном берегу Каледонии. Следую в кундский гарнизон Каплис. Хочу стать рыцарем и бить иноверцев в Эламе.
– Больно ты хорошо одет для простолюдина и говоришь правильно, – Лучезарный смерил Николаса тяжёлым взглядом и поднял его подбородок на кончике пальца.
Хоть бы не заметил болтавшийся на кожаном шнуре амулет. К Николасу потянулись голубые мысленити. В голове он монотонно повторил то же, что и вслух, представляя себе скалистые берега Дорнаха, череду мостившихся друг к другу домов и запах попавшейся в сети рыбы. Опытного мыслечтеца, который сталкивался бы с ветроплавами раньше, такой трюк не провёл бы.
– Мой отец – купец. Смог подняться после того, как вы освободили нас от гнёта колдунов. Он считает, что его старший сын обязан вернуть вам долг и помочь в борьбе за остальные земли Мунгарда.
