Тело аванка покрывала густая коричневая шерсть с лоскутами блестящей зелёной чешуи. Длинной футов в пять, лапы и тулово – как у бобра, а морда как у ящерицы, только с чёрными усами.
– Чистая работа, – Гвидион похлопал Николаса по плечу.
Он стоял пришибленный. Голова пустая, все силы пропали вместе с боевым запалом, словно в первый раз демона видел. Оказывается, своими руками убивать куда тяжелее. Вот-вот слеза по щеке скатится.
– Заканчивай дело. Сам же хотел охотиться по-настоящему, – укорил его Гвидион.
Николас схватил оставленную у сосны лопату и принялся копать яму подальше от берега, чтобы тушу не смыло паводком. Земля здесь была рыхлая, но тяжёлая от сырости. Николас умаялся гораздо больше, чем за короткие мгновения охоты и старался не смотреть в сторону мёртвого аванка. Вот и пригодилась медитация, пускай даже сосредотачивался он на мерных взмахах лопаты.
Сбросив тушу в яму, Николас засыпал её и накрыл сверху дёрном, чтобы выглядело как маленький холмик. Главное, чтобы кладоискатели раскапывать не полезли.
Риана вытерла ему пот платком и напоила водой из фляги. Солнце кренилось к западу, нужно было возвращаться.
– Что ты усвоил из этого урока, мой мальчик? – спрашивал Гвидион, пока они брели к холмам на северо-востоке.
– Убить – это только полбеды, потом надо справиться с последствиями, – хмуро ответил Николас.
Перед глазами всё ещё возникала мёртвая тварь.
– Привыкнешь со временем. Если в первый раз не сломался, дальше будет легче, – Гвидион сжал его плечо и ободряюще улыбнулся.
Только надо ли, чтобы становилось легче?
1563 г. от заселения Мунгарда, Озёрный край, Авалор
Шесть лет прошло, как Гвидион взял Николаса в ученики. Мальчик окреп и возмужал, хотя оставался невысоким и жилистым – ветроплавы вырастают позже остальных. Наставник ещё это помнил.
Под присмотром Мидрира Николас научился использовать свои особенности, как преимущество, к тому же дар позволял ему справляться с весом большим, чем он сам. Да и способностями мальчик овладел ошеломительно быстро, привык к Горнему миру и его обитателям, словно был их частью. Он так стремился повзрослеть, справляться со всем самостоятельно, хотя опыта ему не хватало, общения с обычными людьми. Родись он на поколение-два раньше, стал бы маршалом, а то и Архимагистром, а сейчас даже настоящего Сумеречника из него не сделать. Остаётся надеяться, что в будущем обстоятельства изменятся.
Казалось, Николас всегда жил в Доме-под-холмом, наполняя их изгнание светом и радостью. Когда ученик уходил, все дела текли лениво.
Едва-едва начал таять снег, разлилась половодьем Тейта, на лесных прогалинах показались первоцветы. Несколько дней моросил дождь, изредка подсыпая мокрыми хлопьями снега. Дороги развезло, и грязь была повсюду, но хотя бы этот вечер выдался тихий и безветренный. Тоскливо подвывали волки на опушке, ухали совы.
Риана разливала горячий травяной отвар от простуды по глиняным чашкам. Гвидион оторвался от своих мыслей и перебрался за стол. Мидрира потребовалось окликнуть несколько раз, прежде чем он отвлёкся от полировки меча, невзрачного на первый взгляд, но очень удобного и сбалансированного.
Они уселись за стол, Гвидион капнул себе и Мидриру по капле виски в чашку. Чокнулись, выпили. Тишину нарушало лишь их дыхание. Пахло чабрецом и вербеной. Даже взгляды не желали пересекаться сегодня, а уж тянуть из себя слова и вовсе не хотелось.
На дороге снаружи зачавкало почти плотоядно. Все вздрогнули, отвар выплеснулся из чашки Рианы. В дверь гулко постучали, будто клюкой. Мидрир подскочил и потянулся за мечом, но Гвидион отстранил его и подошёл к потаённому оконцу.
– Вёльва… – сорвался с губ тревожный шёпот.
– Зачем? Что ей ещё нужно?! – возмутился Мидрир, сжимая кулаки.
Риана схватила брата за запястье, чтобы успокоить.
Гвидион вышел в прихожую. Заскрежетали, отворяясь, засовы, дверь распахнулась.
– Чем обязаны, о дальноглядящая? – спросил Гвидион с наигранной почтительностью, впрочем, согнулся в поклоне.
На свет вышла коренастая морщинистая старуха. Не та, что приходила к ним на Мардунтайд четырнадцать лет назад. И всё же, белоглазые горевестницы – все одинаковые. Служат своей грязноволосой богине морской пучины – Седне, повинуются оракулу Норн, который построил норикийский вождь-книжник.
Ветхий плащ был одет поверх серого балахона, стоптались заляпанные грязью сапоги. Вёльва оставляла на полу грязные лужицы, сучковатая клюка отбивала монотонный ритм. Белые глаза шарили по всему дому, словно пронзая обитателей и их судьбы слепым взором. Как предвещавшая ненастье туча.
– Тем, чем и всегда. Божественной волей. Твой ученик должен немедля отправиться на испытание, – просипела вёльва, снова обернувшись к Гвидиону.
– Мы больше не отправляем никого на испытания, да и ему ещё два года до совершеннолетия, – вмешалась Риана.
– Это высшее повеление, а не ваши косные традиции. Если боги сочли, что он готов, значит, так и есть. Не вы ли сами утверждали, что он развит не по годам?
Обитатели дома переглянулись. Звериные глаза Мидрира наливались яростью, ходили желваки по скулам, бледнела Риана. В их глазах отражалась тревога Гвидиона, хоть вести себя неосмотрительно было для него роскошью.
– Оракул Норн говорит, что грядут новые гонения на Сумеречников, прольётся много крови. Если мальчик останется здесь, то не доживёт до пятнадцатой зимы. Он не принадлежит вам, как не принадлежит собственному отцу. Откажитесь от планов, которые вы уже составили на его судьбу. Она гораздо важнее, чем судьба сына или ученика. Вещие Норны шепчутся о нём. Впервые за долгое время они вынырнули из глубин источника, чтобы предсказать его рождение. Сейчас они желают уберечь его больше всего на свете.
– Вы заберёте его в золотой Дюарль? Неужели он важнее норикийского мальчика-мессии? – не удержался от колкости Мидрир.
Вёльва сверкнула на него белёсыми глазами, осаживая.
– Они – часть одной сущности, их судьбы неразрывно связаны. Но нет, ваш ученик отправится не в Норикию, а в Долину Агарти в Снежных горах. Он должен отыскать себя. А после сам поймёт, куда ему ехать.
– Это даже не испытание, а горячечный бред обкуренных кампалой баб! – вспылил Мидрир.
Не обратив на него внимания, Гвидион заключил:
– Мы сделаем, что вы просите, пускай даже для нас это значит лишиться единственного за много лет ученика и надежды на будущее.
– Главное, чтобы он жил, – кивнула вёльва и, не прощаясь, направилась к выходу.
На улице проснулся ветер. Он свистел, развевая лоскуты её ветхого одеяния. Вёльва ползла вверх по дороге между холмами, расплёскивая воду из луж, пока беззвёздная ночь не поглотила её.
Гвидион затворил дверь и обернулся к остальным:
– Риана, зови единорога и скачи в горы. Собирай всех наших в крепости. Мидрир – на тебе дозорные и те, кто ютится по округе. Мы должны укрыться до того, как сюда явятся Лучезарные. Если подступят к крепости, уйдём дальше в горы по потайным пещерным ходам. Там и встретимся. Я предупрежу Комри.
Риана с Мидриром одновременно бросились перебирать вещи. Каждому хотелось оставить ученику подарок, пускай даже они не готовились к прощанию заранее.
К усадьбе Комри по весенней распутице Гвидион добрался только следующей ночью. Замок на воротах легко поддался умелым рукам. Укутанные иллюзией спокойствия даже дворовые псы не подняли лай.
В окнах не горел свет, видно, обитатели спали. Гвидион постучал в дверь. Ждать пришлось долго, пока изнутри не донеслись торопливые шаги. На пороге показался заспанный Даррен в белой рубахе до пят и ночном колпаке. В руке чадил огарок свечи.
– Вы знаете, который сейчас час? Я не отпущу с вами сына, ещё три дня он пробудет дома!
– Ах, если бы! Впусти меня, на пороге такие вещи обсуждать не стоит, особенно в наше тревожное время.
Даррен посторонился. Гвидион вошёл в гостиную и устроился в мягком кресле. Хозяин налил ему и себе по чашке ещё не остывшего отвара, чтобы согреться и проснуться.
– У нас была вёльва… – нашёл слова наставник. – Она приходила за твоим сыном. Ты же знаешь, что он живёт у тебя в долг, перед ней и перед нами.
Пронзительно-синие, как у всех в роду Комри, глаза испуганно расширились. Даррен сложил руки на груди:
– Давайте не будем об этом!
– Вот и я предлагаю забыть вражду, – кивнул Гвидион. – Грядут новые гонения, Белый Палач будет искать Николаса. Он уже видел мальчика и наверняка узнает его при встрече. Николас должен уехать.
– В Норикию? – нахмурился Даррен.
Это известие он принял лучше, чем предполагалось. Видимо, тоже жил в страхе перед гонениями, что-то уже решил.
– Нет, на испытание.
– Он ещё слишком мал! – непроизвольно повысил голос Даррен и осёкся, оглянувшись на лестницу. Но дом оставался тих. – Нет, я не отправлю его на смерть.
– Это его единственный шанс выжить. Забудь, наконец, что случилось с твоим братом, перестань быть маленьким испуганным мальчиком. Николас рос на моих глазах, он гораздо сильнее, чем все мои ученики вместе взятые. Если кто и сможет пройти испытание сейчас, то только он. Дай ему шанс!
– Нет. Нет! – Даррен мотал головой. – Я и так перед ним виноват. Я смогу защитить его здесь, я что-нибудь придумаю. Лесли нам поможет.
Гвидион перехватил его трясущиеся ладони:
– От Лесли слишком долго не было вестей. Белый Палач давно подбивал к нему клинья и, вполне вероятно, преуспел.
– Нет! Народ бы возмутился!
– Для народа Лучезарные сочинят очередную сказку, и те поверят, как верили всегда. А нам надо быть умнее. Отправь Николаса на испытание сегодня же, а сам забирай семью и езжай с нами в Каледонские горы. Даю слово, никто вас не тронет.
– Нет, моя семья ничего не знает о Сумеречниках. Они неодарённые и не станут жить, как изгои, боясь собственной тени. – Даррен презрительно сузил глаза. – Гонения были и раньше, мы их пережили. Переживём и это. Мой отец слишком многим пожертвовал, чтобы я сдался так легко.
– Твоя гордыня тебя погубит, – покачал головой Гвидион. – Николас отправится на испытание. Это моя воля, как его наставника. У тебя нет власти ей перечить. И ты ничего не скажешь ему о причине спешки.
– Кому не скажет? О чём?
Они оба вздрогнули и повернулась к лестнице. На ней стоял растрёпанный со сна Николас в ночной рубашке до середины икр, с такой же свечкой в руках, с какой Гвидиона встречал Даррен.
Обстановка в усадьбе немного смягчилась после того, как Эдварду стукнуло шестнадцать и он вышел из-под опеки отца. Теперь большую часть времени брат пропадал в соседнем городке. Он обучал желающих фехтованию и участвовал в показательных поединках. Выручал небольшие деньги и просаживал их на развлечения. Дома Эдвард бывал редко, а когда возвращался Николас, так и вовсе не заглядывал. Отец переживал, что брат вляпается в неприятности, но Николас втайне радовался за него и мечтал тоже зажить самостоятельно.
Лизи запоем читала рыцарские романы и щебетала только о замужестве. Сестра сетовала, что родителям вряд ли удастся собрать для неё богатое приданое, а без него приличного жениха не найти. Мать вздыхала всё чаще о том, как быстро вырастают дети.
Эти заботы были настолько далеки от Николаса, насколько это было возможно. Настоящая жизнь начиналась за лесом у гряды холмов, в Горнем мире духов и демонов. Сейчас же приходилось помогать отцу по хозяйству, вникать в нюансы содержания усадьбы и получения дохода с принадлежащих им земель от арендаторов, торговли и прочей скуки. Николас сделал бы всё иначе, жил бы по-другому, даже дом построил иной в другом месте, если бы только мог.
Он всегда спал чутко, особенно в усадьбе, где не уставал так сильно. Потому и проснулся от громких возгласов отца. Послышался едва различимый голос Гвидиона. Николас спустился к ним, но услышал только последнюю фразу.
Их лица вытянулись, как у заговорщиков. Николас недовольно прищурился: ещё в детстве бесило, когда его дурили, и он не понимал, что происходит. Но сейчас ощущения было во сто крат хуже, ведь он уже почти взрослый.
– Это что-то связанное со мной? Договаривайте! – потребовал Николас, подойдя к ним вплотную. – Или вы мне не доверяете?
– Доверяем, Ники, конечно, доверяем, – успокоил его наставник, в то время как отец продолжал таращиться, приоткрыв рот. – Мы не хотели, чтобы твой старший брат знал, куда ты уедешь.
– Я куда-то уеду? – Николас вскинул брови.
– Да, ты отправляешься на испытание и станешь Сумеречником, – сообщил Гвидион.
– Но вы же говорили… Да и учиться мне ещё два года, – насторожился Николас.
– Ты очень талантлив и уже знаешь всё, что нужно. К тому же, когда доберёшься до места, тебе уже минет шестнадцать. Так что не переживай, – Гвидион поднялся и положил руку ему на плечо, но хотелось услышать слова отца для разнообразия.
– Почему ты кричал? Думаешь, я не справлюсь?
– Ники, я… – отец запнулся и опустил взгляд.
– Даррен, будь добр, карту. У нас совсем нет времени, – распорядился Гвидион, и отец покорно отправился в свой кабинет. – А ты что стоишь? Беги вещи собирать. Тебе выезжать на рассвете.
Слушаться не хотелось. Покорность, своя и отца, бесила до одури. Но поделать ничего не получалось – слишком в кровь въелась власть наставника. Вещи стояли собранные в узелках в углу на случай, если общине понадобится помощь. Они заранее об этом уславливались. Ещё нужна была еда, больше оружия и деньги, раз уж самостоятельная жизнь, о которой Николас столько грезил, начнётся уже на рассвете.
Когда он вернулся в гостиную, Гвидион с отцом снова сидели за столом перед картой, но на этот раз молчали. Второй поддерживал руками голову, всё так же избегая взгляда сына.
– Смотри, – подозвал его наставник. – Ты должен достичь Долины Агарти в Снежных горах и найти там… себя.
– Себя? – одновременно спросили отец и сын.
– Что это за трофей? – недоумевал Николас. – Я думал, цель испытания – охота на демона.
– Я не знаю. Это повеление свыше. Ты должен разобраться сам, – пожал плечами Гвидион. – Там ты поймёшь, куда лежит твой путь дальше.
– Но Агарти – это миф! Никому ещё не удавалось перебраться за кольцо неприступных гор и вернуться, чтобы рассказать об этом, – возмутился отец.
– Но откуда-то же о ней известно, – непроницаемо ответил Гвидион, отмеряя пальцами расстояние от Туманных островов до Крыши мира у восточной окраины Мунгарда. – Зато это не Червоточина в Нордхейме и не кладбище слонов в Гундигарде.
– Не уверен, что это было бы хуже, – отец снова горестно свесил голову, словно хоронил сына заживо.
– Николас, запоминай внимательно. Это – единственное, чем я могу помочь. Поезжай в Леннокс, – Гвидион указал на портовый город на юго-востоке Каледонских гор. – Там сядешь на корабль до Урсалии. Оттуда проедешь через всю Лапию на юг. Вольные города безопасны, Лучезарные ещё не установили там свою власть. Потом минуешь Кундию, где сейчас такой разброд, что на тебя вряд ли обратят внимание. В Веломовии держись подальше от больших городов. Границы Белоземской и Зареченской провинций – самый безопасный путь. Голубые Капюшоны в них наведываются, только когда детей-мыслечтецов ищут. Как перевалишь через Рифейский хребет, спустись по течению Седой реки до Снежных гор. Там-то она и будет – Долина Агарти.
Риана неплохо понатаскала Николаса в географии, а отец всегда заботился, чтобы он был в курсе последних событий. Что да как Николас примерно представлял.
– Чистая работа, – Гвидион похлопал Николаса по плечу.
Он стоял пришибленный. Голова пустая, все силы пропали вместе с боевым запалом, словно в первый раз демона видел. Оказывается, своими руками убивать куда тяжелее. Вот-вот слеза по щеке скатится.
– Заканчивай дело. Сам же хотел охотиться по-настоящему, – укорил его Гвидион.
Николас схватил оставленную у сосны лопату и принялся копать яму подальше от берега, чтобы тушу не смыло паводком. Земля здесь была рыхлая, но тяжёлая от сырости. Николас умаялся гораздо больше, чем за короткие мгновения охоты и старался не смотреть в сторону мёртвого аванка. Вот и пригодилась медитация, пускай даже сосредотачивался он на мерных взмахах лопаты.
Сбросив тушу в яму, Николас засыпал её и накрыл сверху дёрном, чтобы выглядело как маленький холмик. Главное, чтобы кладоискатели раскапывать не полезли.
Риана вытерла ему пот платком и напоила водой из фляги. Солнце кренилось к западу, нужно было возвращаться.
– Что ты усвоил из этого урока, мой мальчик? – спрашивал Гвидион, пока они брели к холмам на северо-востоке.
– Убить – это только полбеды, потом надо справиться с последствиями, – хмуро ответил Николас.
Перед глазами всё ещё возникала мёртвая тварь.
– Привыкнешь со временем. Если в первый раз не сломался, дальше будет легче, – Гвидион сжал его плечо и ободряюще улыбнулся.
Только надо ли, чтобы становилось легче?
Глава 7. Прощание с отцом
1563 г. от заселения Мунгарда, Озёрный край, Авалор
Шесть лет прошло, как Гвидион взял Николаса в ученики. Мальчик окреп и возмужал, хотя оставался невысоким и жилистым – ветроплавы вырастают позже остальных. Наставник ещё это помнил.
Под присмотром Мидрира Николас научился использовать свои особенности, как преимущество, к тому же дар позволял ему справляться с весом большим, чем он сам. Да и способностями мальчик овладел ошеломительно быстро, привык к Горнему миру и его обитателям, словно был их частью. Он так стремился повзрослеть, справляться со всем самостоятельно, хотя опыта ему не хватало, общения с обычными людьми. Родись он на поколение-два раньше, стал бы маршалом, а то и Архимагистром, а сейчас даже настоящего Сумеречника из него не сделать. Остаётся надеяться, что в будущем обстоятельства изменятся.
Казалось, Николас всегда жил в Доме-под-холмом, наполняя их изгнание светом и радостью. Когда ученик уходил, все дела текли лениво.
Едва-едва начал таять снег, разлилась половодьем Тейта, на лесных прогалинах показались первоцветы. Несколько дней моросил дождь, изредка подсыпая мокрыми хлопьями снега. Дороги развезло, и грязь была повсюду, но хотя бы этот вечер выдался тихий и безветренный. Тоскливо подвывали волки на опушке, ухали совы.
Риана разливала горячий травяной отвар от простуды по глиняным чашкам. Гвидион оторвался от своих мыслей и перебрался за стол. Мидрира потребовалось окликнуть несколько раз, прежде чем он отвлёкся от полировки меча, невзрачного на первый взгляд, но очень удобного и сбалансированного.
Они уселись за стол, Гвидион капнул себе и Мидриру по капле виски в чашку. Чокнулись, выпили. Тишину нарушало лишь их дыхание. Пахло чабрецом и вербеной. Даже взгляды не желали пересекаться сегодня, а уж тянуть из себя слова и вовсе не хотелось.
На дороге снаружи зачавкало почти плотоядно. Все вздрогнули, отвар выплеснулся из чашки Рианы. В дверь гулко постучали, будто клюкой. Мидрир подскочил и потянулся за мечом, но Гвидион отстранил его и подошёл к потаённому оконцу.
– Вёльва… – сорвался с губ тревожный шёпот.
– Зачем? Что ей ещё нужно?! – возмутился Мидрир, сжимая кулаки.
Риана схватила брата за запястье, чтобы успокоить.
Гвидион вышел в прихожую. Заскрежетали, отворяясь, засовы, дверь распахнулась.
– Чем обязаны, о дальноглядящая? – спросил Гвидион с наигранной почтительностью, впрочем, согнулся в поклоне.
На свет вышла коренастая морщинистая старуха. Не та, что приходила к ним на Мардунтайд четырнадцать лет назад. И всё же, белоглазые горевестницы – все одинаковые. Служат своей грязноволосой богине морской пучины – Седне, повинуются оракулу Норн, который построил норикийский вождь-книжник.
Ветхий плащ был одет поверх серого балахона, стоптались заляпанные грязью сапоги. Вёльва оставляла на полу грязные лужицы, сучковатая клюка отбивала монотонный ритм. Белые глаза шарили по всему дому, словно пронзая обитателей и их судьбы слепым взором. Как предвещавшая ненастье туча.
– Тем, чем и всегда. Божественной волей. Твой ученик должен немедля отправиться на испытание, – просипела вёльва, снова обернувшись к Гвидиону.
– Мы больше не отправляем никого на испытания, да и ему ещё два года до совершеннолетия, – вмешалась Риана.
– Это высшее повеление, а не ваши косные традиции. Если боги сочли, что он готов, значит, так и есть. Не вы ли сами утверждали, что он развит не по годам?
Обитатели дома переглянулись. Звериные глаза Мидрира наливались яростью, ходили желваки по скулам, бледнела Риана. В их глазах отражалась тревога Гвидиона, хоть вести себя неосмотрительно было для него роскошью.
– Оракул Норн говорит, что грядут новые гонения на Сумеречников, прольётся много крови. Если мальчик останется здесь, то не доживёт до пятнадцатой зимы. Он не принадлежит вам, как не принадлежит собственному отцу. Откажитесь от планов, которые вы уже составили на его судьбу. Она гораздо важнее, чем судьба сына или ученика. Вещие Норны шепчутся о нём. Впервые за долгое время они вынырнули из глубин источника, чтобы предсказать его рождение. Сейчас они желают уберечь его больше всего на свете.
– Вы заберёте его в золотой Дюарль? Неужели он важнее норикийского мальчика-мессии? – не удержался от колкости Мидрир.
Вёльва сверкнула на него белёсыми глазами, осаживая.
– Они – часть одной сущности, их судьбы неразрывно связаны. Но нет, ваш ученик отправится не в Норикию, а в Долину Агарти в Снежных горах. Он должен отыскать себя. А после сам поймёт, куда ему ехать.
– Это даже не испытание, а горячечный бред обкуренных кампалой баб! – вспылил Мидрир.
Не обратив на него внимания, Гвидион заключил:
– Мы сделаем, что вы просите, пускай даже для нас это значит лишиться единственного за много лет ученика и надежды на будущее.
– Главное, чтобы он жил, – кивнула вёльва и, не прощаясь, направилась к выходу.
На улице проснулся ветер. Он свистел, развевая лоскуты её ветхого одеяния. Вёльва ползла вверх по дороге между холмами, расплёскивая воду из луж, пока беззвёздная ночь не поглотила её.
Гвидион затворил дверь и обернулся к остальным:
– Риана, зови единорога и скачи в горы. Собирай всех наших в крепости. Мидрир – на тебе дозорные и те, кто ютится по округе. Мы должны укрыться до того, как сюда явятся Лучезарные. Если подступят к крепости, уйдём дальше в горы по потайным пещерным ходам. Там и встретимся. Я предупрежу Комри.
Риана с Мидриром одновременно бросились перебирать вещи. Каждому хотелось оставить ученику подарок, пускай даже они не готовились к прощанию заранее.
***
К усадьбе Комри по весенней распутице Гвидион добрался только следующей ночью. Замок на воротах легко поддался умелым рукам. Укутанные иллюзией спокойствия даже дворовые псы не подняли лай.
В окнах не горел свет, видно, обитатели спали. Гвидион постучал в дверь. Ждать пришлось долго, пока изнутри не донеслись торопливые шаги. На пороге показался заспанный Даррен в белой рубахе до пят и ночном колпаке. В руке чадил огарок свечи.
– Вы знаете, который сейчас час? Я не отпущу с вами сына, ещё три дня он пробудет дома!
– Ах, если бы! Впусти меня, на пороге такие вещи обсуждать не стоит, особенно в наше тревожное время.
Даррен посторонился. Гвидион вошёл в гостиную и устроился в мягком кресле. Хозяин налил ему и себе по чашке ещё не остывшего отвара, чтобы согреться и проснуться.
– У нас была вёльва… – нашёл слова наставник. – Она приходила за твоим сыном. Ты же знаешь, что он живёт у тебя в долг, перед ней и перед нами.
Пронзительно-синие, как у всех в роду Комри, глаза испуганно расширились. Даррен сложил руки на груди:
– Давайте не будем об этом!
– Вот и я предлагаю забыть вражду, – кивнул Гвидион. – Грядут новые гонения, Белый Палач будет искать Николаса. Он уже видел мальчика и наверняка узнает его при встрече. Николас должен уехать.
– В Норикию? – нахмурился Даррен.
Это известие он принял лучше, чем предполагалось. Видимо, тоже жил в страхе перед гонениями, что-то уже решил.
– Нет, на испытание.
– Он ещё слишком мал! – непроизвольно повысил голос Даррен и осёкся, оглянувшись на лестницу. Но дом оставался тих. – Нет, я не отправлю его на смерть.
– Это его единственный шанс выжить. Забудь, наконец, что случилось с твоим братом, перестань быть маленьким испуганным мальчиком. Николас рос на моих глазах, он гораздо сильнее, чем все мои ученики вместе взятые. Если кто и сможет пройти испытание сейчас, то только он. Дай ему шанс!
– Нет. Нет! – Даррен мотал головой. – Я и так перед ним виноват. Я смогу защитить его здесь, я что-нибудь придумаю. Лесли нам поможет.
Гвидион перехватил его трясущиеся ладони:
– От Лесли слишком долго не было вестей. Белый Палач давно подбивал к нему клинья и, вполне вероятно, преуспел.
– Нет! Народ бы возмутился!
– Для народа Лучезарные сочинят очередную сказку, и те поверят, как верили всегда. А нам надо быть умнее. Отправь Николаса на испытание сегодня же, а сам забирай семью и езжай с нами в Каледонские горы. Даю слово, никто вас не тронет.
– Нет, моя семья ничего не знает о Сумеречниках. Они неодарённые и не станут жить, как изгои, боясь собственной тени. – Даррен презрительно сузил глаза. – Гонения были и раньше, мы их пережили. Переживём и это. Мой отец слишком многим пожертвовал, чтобы я сдался так легко.
– Твоя гордыня тебя погубит, – покачал головой Гвидион. – Николас отправится на испытание. Это моя воля, как его наставника. У тебя нет власти ей перечить. И ты ничего не скажешь ему о причине спешки.
– Кому не скажет? О чём?
Они оба вздрогнули и повернулась к лестнице. На ней стоял растрёпанный со сна Николас в ночной рубашке до середины икр, с такой же свечкой в руках, с какой Гвидиона встречал Даррен.
***
Обстановка в усадьбе немного смягчилась после того, как Эдварду стукнуло шестнадцать и он вышел из-под опеки отца. Теперь большую часть времени брат пропадал в соседнем городке. Он обучал желающих фехтованию и участвовал в показательных поединках. Выручал небольшие деньги и просаживал их на развлечения. Дома Эдвард бывал редко, а когда возвращался Николас, так и вовсе не заглядывал. Отец переживал, что брат вляпается в неприятности, но Николас втайне радовался за него и мечтал тоже зажить самостоятельно.
Лизи запоем читала рыцарские романы и щебетала только о замужестве. Сестра сетовала, что родителям вряд ли удастся собрать для неё богатое приданое, а без него приличного жениха не найти. Мать вздыхала всё чаще о том, как быстро вырастают дети.
Эти заботы были настолько далеки от Николаса, насколько это было возможно. Настоящая жизнь начиналась за лесом у гряды холмов, в Горнем мире духов и демонов. Сейчас же приходилось помогать отцу по хозяйству, вникать в нюансы содержания усадьбы и получения дохода с принадлежащих им земель от арендаторов, торговли и прочей скуки. Николас сделал бы всё иначе, жил бы по-другому, даже дом построил иной в другом месте, если бы только мог.
Он всегда спал чутко, особенно в усадьбе, где не уставал так сильно. Потому и проснулся от громких возгласов отца. Послышался едва различимый голос Гвидиона. Николас спустился к ним, но услышал только последнюю фразу.
Их лица вытянулись, как у заговорщиков. Николас недовольно прищурился: ещё в детстве бесило, когда его дурили, и он не понимал, что происходит. Но сейчас ощущения было во сто крат хуже, ведь он уже почти взрослый.
– Это что-то связанное со мной? Договаривайте! – потребовал Николас, подойдя к ним вплотную. – Или вы мне не доверяете?
– Доверяем, Ники, конечно, доверяем, – успокоил его наставник, в то время как отец продолжал таращиться, приоткрыв рот. – Мы не хотели, чтобы твой старший брат знал, куда ты уедешь.
– Я куда-то уеду? – Николас вскинул брови.
– Да, ты отправляешься на испытание и станешь Сумеречником, – сообщил Гвидион.
– Но вы же говорили… Да и учиться мне ещё два года, – насторожился Николас.
– Ты очень талантлив и уже знаешь всё, что нужно. К тому же, когда доберёшься до места, тебе уже минет шестнадцать. Так что не переживай, – Гвидион поднялся и положил руку ему на плечо, но хотелось услышать слова отца для разнообразия.
– Почему ты кричал? Думаешь, я не справлюсь?
– Ники, я… – отец запнулся и опустил взгляд.
– Даррен, будь добр, карту. У нас совсем нет времени, – распорядился Гвидион, и отец покорно отправился в свой кабинет. – А ты что стоишь? Беги вещи собирать. Тебе выезжать на рассвете.
Слушаться не хотелось. Покорность, своя и отца, бесила до одури. Но поделать ничего не получалось – слишком в кровь въелась власть наставника. Вещи стояли собранные в узелках в углу на случай, если общине понадобится помощь. Они заранее об этом уславливались. Ещё нужна была еда, больше оружия и деньги, раз уж самостоятельная жизнь, о которой Николас столько грезил, начнётся уже на рассвете.
Когда он вернулся в гостиную, Гвидион с отцом снова сидели за столом перед картой, но на этот раз молчали. Второй поддерживал руками голову, всё так же избегая взгляда сына.
– Смотри, – подозвал его наставник. – Ты должен достичь Долины Агарти в Снежных горах и найти там… себя.
– Себя? – одновременно спросили отец и сын.
– Что это за трофей? – недоумевал Николас. – Я думал, цель испытания – охота на демона.
– Я не знаю. Это повеление свыше. Ты должен разобраться сам, – пожал плечами Гвидион. – Там ты поймёшь, куда лежит твой путь дальше.
– Но Агарти – это миф! Никому ещё не удавалось перебраться за кольцо неприступных гор и вернуться, чтобы рассказать об этом, – возмутился отец.
– Но откуда-то же о ней известно, – непроницаемо ответил Гвидион, отмеряя пальцами расстояние от Туманных островов до Крыши мира у восточной окраины Мунгарда. – Зато это не Червоточина в Нордхейме и не кладбище слонов в Гундигарде.
– Не уверен, что это было бы хуже, – отец снова горестно свесил голову, словно хоронил сына заживо.
– Николас, запоминай внимательно. Это – единственное, чем я могу помочь. Поезжай в Леннокс, – Гвидион указал на портовый город на юго-востоке Каледонских гор. – Там сядешь на корабль до Урсалии. Оттуда проедешь через всю Лапию на юг. Вольные города безопасны, Лучезарные ещё не установили там свою власть. Потом минуешь Кундию, где сейчас такой разброд, что на тебя вряд ли обратят внимание. В Веломовии держись подальше от больших городов. Границы Белоземской и Зареченской провинций – самый безопасный путь. Голубые Капюшоны в них наведываются, только когда детей-мыслечтецов ищут. Как перевалишь через Рифейский хребет, спустись по течению Седой реки до Снежных гор. Там-то она и будет – Долина Агарти.
Риана неплохо понатаскала Николаса в географии, а отец всегда заботился, чтобы он был в курсе последних событий. Что да как Николас примерно представлял.
