Мысли о неминуемом взрыве усиленно подавляла. Сафонов никак не вызывал меня, но я ему безоговорочно доверяла и знала: шеф свое обещание выполнит, поэтому просто терпеливо ждала любой развязки.
Павел принес заказанный мной сэндвич с тунцом и от себя приволок коробку с вкуснейшим фруктовым салатом, которую я приняла с некоторым скандальчиком, заявив, дескать, не стоит по своей инициативе таскать то, чего не заказывают. Он мне не заботливая мама, пичкающая своё чадо витаминами, и не нянька Арина Родионовна! Парень глядел на меня недоуменно и пожимал плечами, а вернувшийся из курилки Виктор ехидно посмеивался в свои гусарские усы. Сменив гнев на милость, я все же откушала салат, но тоном, не допускающим возражений, велела взять за него деньги и больше подобных штук не откалывать. "Буду, если сочту нужным," - ответствовал испорченный отрок. Однако готовят у нас в столовой обалденно, язык проглотишь!
Едва я успела насладиться салатом, как меня вызвал шеф.
- Риточка, я связался с Сергеем Павловичем по телефону, попросил его лично все проверить. Знаешь, академик серьёзно отнесся к моей просьбе, ему успели рассказать о твоих подозрениях. Можешь расслабиться, вчера глубоким вечером Камынин лично готовил все составляющие процесса, упаковывал их в контейнеры и прятал в сейфы. Сергей ушел с работы очень поздно, никто не мог подменить реагенты, кроме ночных дежурных – сотрудника дражайших спецслужб и охраны, общей для трех блоков. Эти, сама знаешь, натасканы и вышколены, как собаки, о них даже речи нет. Установка работает, словно японские часы, с точностью до миллиградуса и сотой доли секунды, - рассказывал шеф ровным голосом, в котором не чувствовалось ни малейшего раздражения на меня, колготу-матушку.
- А утром?
- Ребята "заряжали" котел под контролем Дюкина, ну не станут же они взрывать сами себя! Можешь успокоиться, все под контролем.
- Если бы! Мои датчики показывают обратное. Сергей Афанасьевич, вы думаете, я с ума спятила, ведь так?
- Конечно, нет, тогда я вряд ли стал бы звонить Камынину...
- Спасибо Вам! Видимо, я действительно гоню.
- Не бери в голову, Рита. Меня волнует другой малоприятный факт - после твоего похода в блок №13, ты ещё больше привлекла к себе пристальное внимание спецслужб, - Сафонов никогда не считал оправданным щадить человека, скрывая от него правду. Наоборот, всегда дОлжно знать об угрозе и думать, как защититься.
- Меня могут уволить? - с ужасом спросила я, для меня потерять работу страшнее смерти: без моих "скелетов", без коллег, без шефа жизнь обеднеет до полного убожества!
- Нет, Рита, успокойся, - шеф очень хорошо понимал меня, - не о том речь. Ты же нигде не проштрафилась, наоборот, проявила излишнюю бдительность, работник ты отличный, и я тебя без боя не отдам. Просто, если ещё раз засветишься, тебя заставят пройти повторное медицинское обследование. Последствия, как ты сама догадываешься, могут быть самые непредсказуемые.
- Спасибо, - выдавила я из себя и, увидев, как он махнул рукой, выскочила из кабинета, пряча наполнившиеся влагой глаза.
Реакция шефа на мои выкрутасы взволновала до слез. Он снова думал только о том, как защитить взбалмошную коллегу. Мы оба слишком хорошо представляли, насколько опасно повторное медицинское обследование. Сначала спецслужбисты удовольствовались консультацией врачей из больницы, но наши-то эскулапы так мозги прополощут - прямо у них на глазах спятишь. Станут копаться в биографии, тысячу раз задавать одни и те же въедливые вопросы, провоцируя вспышку гнева, потом могут подвергнуть сеансу гипноза - не дай Бог, какой "важняк" мимо их носа проскочит!
В конце концов, с высокой вероятностью признают повышенную нервную возбудимость, неадекватное поведение, нетерпимость к окружающим и прочую чушь собачью, вынесут убийственное заключение типа "депрессивный психоз" или, того хуже, "шизофрения" и забомбахают в лечебницу. На "Фантоме" случались подобные вещи, и медотсек крайне редко давал положительное заключение, считая, что дыма без огня не бывает, и надо только выявить отклонение всеми возможными способами. А в средствах они не стесняются, ибо всяко лучше перестраховаться, чем недобдить и не убрать вовремя сотрудника с тараканами в голове.
Словом, под этот лемех лучше не попадать. Отбросив плохие мысли, я снова углубилась в работу над премилой чешуйчатой зверюшкой. Незаметно вахта подошла к концу, о чем возвестил специальный сигнал.
Ни наш отдел, ни химлаборатория не пашут в две смены, просто у серого корпуса ненормируемый рабочий день. В случае острой необходимости те или другие отделы могут задержать своих людей на любое время, предупредив спецслужбы, так или иначе оставляющие в подшефном подразделении наблюдателя, продолжая проявлять чудеса бдительности в любое время суток, даже без наличия объектов слежки. Такая система позволяет осуществлять двойной контроль, так как есть ещё и охранники, присматривающие за людьми в черном, и наоборот.
Опять же, сверхбдительность имеет логичное объяснение. Соглядатаи относятся к спецслужбам, созданным на самом "Фантоме", а охранники - к ударным силам государственных "убойных" структур. Да и то сказать, и те, и другие, как минимум всего лишь человеки, следовательно, могут реально выбросить любой фортель и нуждаются в неусыпном надзоре. Душки-надсмотрщики, насквозь пропитанные идиотским фанатизмом, пользуются почти безграничным доверием со стороны спецслужб. В то время как госохранники чисто выполняют свою работу, не вникая в дела "Фантома". Такая система вполне устраивает обе стороны. На мой взгляд, тотальная слежка всех за всеми представляет собой порочный замкнутый круг, но как изменить существующее положение вещей, я затрудняюсь ответить.
Не в силах произнести хотя бы слово, я вместе со всеми двигалась по коридору, ехала в лифте, шла через "проверялку" для обратного досмотра, застывшая и захолодевшая в ожидании неминуемой беды. Леденящий кошмар заполз в душу, точно подлая старая крыса, и грыз, рвал, терзал мою грешную беззащитную плоть. В гуще других сотрудников я достигла огромного светлого и просторного холла. Предстояло пройти пост охранников, где всегда скапливалась некоторая людская масса, которая быстро рассасывалась. Здесь мы снова перед сдачей ИП подвергались внешнему беглому осмотру. Замешкавшись возле пункта безопасности, я вдруг ощутила, как кто-то мяконькой лапкой взял меня под локоток. Валерка! Его ехидная физиономия ядовито ухмылялась:
- Видишь, милая Ритуля, все в полной кожуре, никакого взрыва! Как ты там вещала, к концу смены? И где? Я все больше склоняюсь к мысли, что твой утренний демарш связан с желанием снова меня увидеть! Ладно уж, давай провожу...
- Валерка, почему ты не остался доваривать "Яну"? - не обращая внимания на колкие фразочки, осведомилась я.
- Зачем? - дернул плечом Дюкин. - Не вижу необходимости. Там остались наши, через двадцать минут процесс закончится, они "Яну" сольют, определят в тару, установку поставят на холостой режим для очистки и отчалят по домам. Ни я, ни Камынин им там не нужны.
- Нет, Валера, нет у них ни одной минуты! - воскликнула я и рванулась назад.
Видимо, на моей перекошенной от ужаса физиономии четко отразилась близкая трагедия, заставив Валерку встревоженно вскрикнуть:
- Рита, ты куда?
Но было уже поздно, да и чем мы могли помочь? Каждый, кто находился в холле, почувствовал, как под ногами дрогнул пол, словно при слабом землетрясении. Одновременно загорелась и замигала красная лампочка на пульте у охранников, раздался тревожный звук: включилась сигнализация. Голова моя заработала, словно хронометр, перед глазами возникла четкая и ясная картина: черные вихрящиеся воронки в котле 18-5БИС, наконец, заполнили пространство гигантской цистерны, захватив её объем до последнего миллиметра, закрутились в одну смерчеподобную массу, готовую к последнему броску, за которым - свобода!
Для мрачной разросшейся силы десятисантиметровые стенки установки - лишь слабенькая преграда, разлетевшаяся, подобно яичной скорлупе, без малейших усилий! Вырвавшись на волю, черные клубы вспыхнули ярчайшими огненными шарами, все испепеляющими на своем пути, охватывающими установку за установкой, помещение за помещением. Двое ребят, оставленных Валеркой Дюкиным в лаборатории, вспыхнули, как две свечки, не успев даже крикнуть, сметенные огненной лавиной. Химики записывали показания приборов, готовясь к завершению работы, когда прервались в огненном вихре их молодые талантливые жизни.
Стены лабораторных блоков, сделанные на совесть из мощнейших бетонно-армированных плит полутораметровой толщины и обшитых толстыми металлическими панелями, в местах, удаленных от взрыва, выстояли, обуглившись и почернев. Но ближайшая к котлу 18-5БИС стена не выдержала, дрогнув и рассыпавшись на длине примерно метров тридцать, пламя ворвалось в зияющий проем соседнего блока №12, лабораторию органической химии - интереснейшую сестричку химлаборатории, тоже набитую под завязку дорогостоящим уникальным оборудованием. Но, Слава Богу, за рухнувшей стеной находились лишь несколько вспомогательных помещений: подсобка, комната отдыха, кабинеты начальника и его зама.
Попавшие под раздачу конторы выгорели дотла, но в них ни людей, ни чего-либо особо ценного не было, кроме компьютеров. Данные лабораторий, к счастью, дублировались специальной программой и поступали в головной терминал.
Включилась противопожарная защита: с потолка хлынула мощными струями вспененная смесь для тушения химических пожаров. Эта мера, конечно, немного замедлила распространение огня, но начали взрываться контейнеры с различными опасными веществами. Рухнула и противоположная стена, соседствовавшая с помещением охраны, общей для трех блоков - 11-го, 12-го, 13-го. Здесь людей тоже не осталось: едва услыхав взрывы, трое охранников тут же сделали ноги и, удалившись на безопасное расстояние от очага бедствия, стали немедленно связываться с центральным пультом и просить помощи. Но компьютеризированный пункт охраны выгорел полностью.
Я достаточно спокойно и внятно описываю хронологию событий, но, услыхав тревогу, и наблюдая в звуках и красках невесть откуда взявшуюся полную картину трагедии, я абсолютно ничего не соображала, раздавленная невообразимой тяжестью странной ответственности за случившееся. Народ вокруг ровным счетом ничего не понимал, лишь спецслужбы и охрана наблюдали происходившее на экранах телевизоров.
Группа спасателей, облаченных в термонепроницаемые костюмы и шлемы, обвешанных различным оборудованием, чем-то похожих на космонавтов или водолазов, уже спешила к месту взрыва. Служба спасения на "Фантоме" имелась своя. Правда, местным сталкерам ни разу не приходилось применять свое умение на практике - здесь никогда ничего не случалось. Но службу держали все равно, а как иначе? Целыми днями ребята оттачивали свое мастерство на учебных полигонах и зажиреть, естественно, не успели, отрабатывая навыки по периодически усложняющимся программам до седьмого пота.
Теперь они четкими отточенными движениями отстегивали со спин оборудование для тушения, подключались к ППС - противопожарным стойкам - и смело шли в самую гущу огня и дыма. В холле, где в тревожном ожидании комком застыла людская масса, зазвучал механический голос из динамиков:
- Внимание! Опасность! Взрыв в блоке №13. Разрушения: блок №13 - 100%, помещение охраны - 100%, блок №12 - 30%, блок №11 - 15%, коридор - 10%. Человеческие жертвы: химик-лаборант Дьяченко Николай Антонович персональный номер 137556Г и химик-технолог Пеночкин Иван Иванович персональный номер 188925Г. Всем сотрудникам, находящимся вне зоны опасности, оставаться на своих местах и проследовать в ближайшие пункты "икс". Остальным - немедленная эвакуация! Повторяю...
Конечно же, "проследовать в ближайшие пункты "икс" - значило скучковаться у помещений спецслужб для выявления подозрительных лиц. Странно, но после сообщения о взрыве страшнейшее напряжение и давящая тяжесть ушли, словно в песок вода. Как ни парадоксально, мне стало легче: беда уже случилась. Взрыв, разрушения, смерти, ребята-спасатели, рискующие жизнью в адском пламени, существовали как данность, как испытание свыше, но воздух стал беспрепятственно поступать в мои легкие, я продолжала жить дальше.
Ближайший пункт "икс" находился тут же, в холле. Оглянувшись и найдя глазами Валерку, стоявшего неподалеку, я от души посочувствовала бывшему любовнику, понимая его состояние. Побледневшее лицо Дюкина являло собой "живую муку", губы дрожали. Поймав мой взгляд, он вдруг шагнул ко мне, схватив за лацканы пиджака, его перекошенное страданием лицо наехало на меня, как в замедленной киносъемке.
- Рита, откуда ты знала?! Откуда? - хриплым срывающимся голосом произнес Валерка, - Откуда, ну? откуда? - бессмысленно повторял он одно и то же, тряся меня за грудки.
- Я не могу объяснить...
- Ну почему ты не настояла, Рита, почему, почему? - теперь химика заклинило на другом вопросительном слове. Оно вылетало с болью, точно раня его перекошенный рот.
- Отпусти её! - прозвучало рядом. - Рита пыталась предупредить, но ты лишь поиздевался, а теперь хочешь свалить все на нее? Она ни в чем не виновата!
За меня вступился новенький. С тех пор, как мы ушли из блока №13, и до сего момента я ощущала рядом присутствие Павла, его ободряющее дружеское участие. Несносный мальчишка частично докучал мне, но и морально поддержал, поверив моим словам сразу и безоговорочно. Валерка размяк, разжал руки, и его сардонический облик так же медленно, как в киносъемке, отплыл от моего лица. Я ничуть не сомневалась: ни меня, ни Валерку, ни Павла не отпустят подобру-поздорову, у них наверняка уже есть видеозапись, сделанная в течение дня и сохранившаяся в памяти головного компьютера.
Так и получилось. Из пункта "икс", находящегося в холле, разошелся народ, прошедший проверку. Нас троих препроводили в темную комнату без окон и мебели, кроме нескольких стульев и встроенного в стену экрана. Вскоре здесь оказались соглядатай, дежуривший в блоке №13 и выставивший нас с Пашкой вон, по счастливой случайности в момент взрыва он находился вне зоны огня и сумел через запасный выход выбраться из блока до его полного разрушения, и наш шеф, Сергей Афанасьевич Сафонов.
Нам показали красноречивую запись моего преткновения, начинавшуюся с момента, когда мы с Павлом вышли из блока №7, и заканчивавшуюся бесславным изгнанием из химлаборатории. Я глубоко втянула воздух: сейчас начнется! Пашка, мой верный рыцарь, тревожно покосился на меня.
- Итак, коллеги, вы всё видели! - поднялся со своего места высокий господин с проницательным цепким взглядом узеньких, как щелочки, карих глаз. - Какие у вас возникли вопросы?
Повисла пауза, никто ничего не говорил, все чего-то ждали. Высокий продолжал:
- Полагаю, вопрос один: каким образом эта молодая особа узнала о надвигающейся катастрофе? Почему встревожилась, когда никто, даже люди, напрямую связанные с экспериментом, не обнаружили ничего подозрительного? Как вы объясните столь своевременное и столь же бесплодное вмешательство? - теперь он наклонился ко мне, впиваясь в моё лицо цепким взором.
Павел принес заказанный мной сэндвич с тунцом и от себя приволок коробку с вкуснейшим фруктовым салатом, которую я приняла с некоторым скандальчиком, заявив, дескать, не стоит по своей инициативе таскать то, чего не заказывают. Он мне не заботливая мама, пичкающая своё чадо витаминами, и не нянька Арина Родионовна! Парень глядел на меня недоуменно и пожимал плечами, а вернувшийся из курилки Виктор ехидно посмеивался в свои гусарские усы. Сменив гнев на милость, я все же откушала салат, но тоном, не допускающим возражений, велела взять за него деньги и больше подобных штук не откалывать. "Буду, если сочту нужным," - ответствовал испорченный отрок. Однако готовят у нас в столовой обалденно, язык проглотишь!
Едва я успела насладиться салатом, как меня вызвал шеф.
- Риточка, я связался с Сергеем Павловичем по телефону, попросил его лично все проверить. Знаешь, академик серьёзно отнесся к моей просьбе, ему успели рассказать о твоих подозрениях. Можешь расслабиться, вчера глубоким вечером Камынин лично готовил все составляющие процесса, упаковывал их в контейнеры и прятал в сейфы. Сергей ушел с работы очень поздно, никто не мог подменить реагенты, кроме ночных дежурных – сотрудника дражайших спецслужб и охраны, общей для трех блоков. Эти, сама знаешь, натасканы и вышколены, как собаки, о них даже речи нет. Установка работает, словно японские часы, с точностью до миллиградуса и сотой доли секунды, - рассказывал шеф ровным голосом, в котором не чувствовалось ни малейшего раздражения на меня, колготу-матушку.
- А утром?
- Ребята "заряжали" котел под контролем Дюкина, ну не станут же они взрывать сами себя! Можешь успокоиться, все под контролем.
- Если бы! Мои датчики показывают обратное. Сергей Афанасьевич, вы думаете, я с ума спятила, ведь так?
- Конечно, нет, тогда я вряд ли стал бы звонить Камынину...
- Спасибо Вам! Видимо, я действительно гоню.
- Не бери в голову, Рита. Меня волнует другой малоприятный факт - после твоего похода в блок №13, ты ещё больше привлекла к себе пристальное внимание спецслужб, - Сафонов никогда не считал оправданным щадить человека, скрывая от него правду. Наоборот, всегда дОлжно знать об угрозе и думать, как защититься.
- Меня могут уволить? - с ужасом спросила я, для меня потерять работу страшнее смерти: без моих "скелетов", без коллег, без шефа жизнь обеднеет до полного убожества!
- Нет, Рита, успокойся, - шеф очень хорошо понимал меня, - не о том речь. Ты же нигде не проштрафилась, наоборот, проявила излишнюю бдительность, работник ты отличный, и я тебя без боя не отдам. Просто, если ещё раз засветишься, тебя заставят пройти повторное медицинское обследование. Последствия, как ты сама догадываешься, могут быть самые непредсказуемые.
- Спасибо, - выдавила я из себя и, увидев, как он махнул рукой, выскочила из кабинета, пряча наполнившиеся влагой глаза.
Реакция шефа на мои выкрутасы взволновала до слез. Он снова думал только о том, как защитить взбалмошную коллегу. Мы оба слишком хорошо представляли, насколько опасно повторное медицинское обследование. Сначала спецслужбисты удовольствовались консультацией врачей из больницы, но наши-то эскулапы так мозги прополощут - прямо у них на глазах спятишь. Станут копаться в биографии, тысячу раз задавать одни и те же въедливые вопросы, провоцируя вспышку гнева, потом могут подвергнуть сеансу гипноза - не дай Бог, какой "важняк" мимо их носа проскочит!
В конце концов, с высокой вероятностью признают повышенную нервную возбудимость, неадекватное поведение, нетерпимость к окружающим и прочую чушь собачью, вынесут убийственное заключение типа "депрессивный психоз" или, того хуже, "шизофрения" и забомбахают в лечебницу. На "Фантоме" случались подобные вещи, и медотсек крайне редко давал положительное заключение, считая, что дыма без огня не бывает, и надо только выявить отклонение всеми возможными способами. А в средствах они не стесняются, ибо всяко лучше перестраховаться, чем недобдить и не убрать вовремя сотрудника с тараканами в голове.
Словом, под этот лемех лучше не попадать. Отбросив плохие мысли, я снова углубилась в работу над премилой чешуйчатой зверюшкой. Незаметно вахта подошла к концу, о чем возвестил специальный сигнал.
Ни наш отдел, ни химлаборатория не пашут в две смены, просто у серого корпуса ненормируемый рабочий день. В случае острой необходимости те или другие отделы могут задержать своих людей на любое время, предупредив спецслужбы, так или иначе оставляющие в подшефном подразделении наблюдателя, продолжая проявлять чудеса бдительности в любое время суток, даже без наличия объектов слежки. Такая система позволяет осуществлять двойной контроль, так как есть ещё и охранники, присматривающие за людьми в черном, и наоборот.
Опять же, сверхбдительность имеет логичное объяснение. Соглядатаи относятся к спецслужбам, созданным на самом "Фантоме", а охранники - к ударным силам государственных "убойных" структур. Да и то сказать, и те, и другие, как минимум всего лишь человеки, следовательно, могут реально выбросить любой фортель и нуждаются в неусыпном надзоре. Душки-надсмотрщики, насквозь пропитанные идиотским фанатизмом, пользуются почти безграничным доверием со стороны спецслужб. В то время как госохранники чисто выполняют свою работу, не вникая в дела "Фантома". Такая система вполне устраивает обе стороны. На мой взгляд, тотальная слежка всех за всеми представляет собой порочный замкнутый круг, но как изменить существующее положение вещей, я затрудняюсь ответить.
ГЛАВА 8. Взрыв.
Не в силах произнести хотя бы слово, я вместе со всеми двигалась по коридору, ехала в лифте, шла через "проверялку" для обратного досмотра, застывшая и захолодевшая в ожидании неминуемой беды. Леденящий кошмар заполз в душу, точно подлая старая крыса, и грыз, рвал, терзал мою грешную беззащитную плоть. В гуще других сотрудников я достигла огромного светлого и просторного холла. Предстояло пройти пост охранников, где всегда скапливалась некоторая людская масса, которая быстро рассасывалась. Здесь мы снова перед сдачей ИП подвергались внешнему беглому осмотру. Замешкавшись возле пункта безопасности, я вдруг ощутила, как кто-то мяконькой лапкой взял меня под локоток. Валерка! Его ехидная физиономия ядовито ухмылялась:
- Видишь, милая Ритуля, все в полной кожуре, никакого взрыва! Как ты там вещала, к концу смены? И где? Я все больше склоняюсь к мысли, что твой утренний демарш связан с желанием снова меня увидеть! Ладно уж, давай провожу...
- Валерка, почему ты не остался доваривать "Яну"? - не обращая внимания на колкие фразочки, осведомилась я.
- Зачем? - дернул плечом Дюкин. - Не вижу необходимости. Там остались наши, через двадцать минут процесс закончится, они "Яну" сольют, определят в тару, установку поставят на холостой режим для очистки и отчалят по домам. Ни я, ни Камынин им там не нужны.
- Нет, Валера, нет у них ни одной минуты! - воскликнула я и рванулась назад.
Видимо, на моей перекошенной от ужаса физиономии четко отразилась близкая трагедия, заставив Валерку встревоженно вскрикнуть:
- Рита, ты куда?
Но было уже поздно, да и чем мы могли помочь? Каждый, кто находился в холле, почувствовал, как под ногами дрогнул пол, словно при слабом землетрясении. Одновременно загорелась и замигала красная лампочка на пульте у охранников, раздался тревожный звук: включилась сигнализация. Голова моя заработала, словно хронометр, перед глазами возникла четкая и ясная картина: черные вихрящиеся воронки в котле 18-5БИС, наконец, заполнили пространство гигантской цистерны, захватив её объем до последнего миллиметра, закрутились в одну смерчеподобную массу, готовую к последнему броску, за которым - свобода!
Для мрачной разросшейся силы десятисантиметровые стенки установки - лишь слабенькая преграда, разлетевшаяся, подобно яичной скорлупе, без малейших усилий! Вырвавшись на волю, черные клубы вспыхнули ярчайшими огненными шарами, все испепеляющими на своем пути, охватывающими установку за установкой, помещение за помещением. Двое ребят, оставленных Валеркой Дюкиным в лаборатории, вспыхнули, как две свечки, не успев даже крикнуть, сметенные огненной лавиной. Химики записывали показания приборов, готовясь к завершению работы, когда прервались в огненном вихре их молодые талантливые жизни.
Стены лабораторных блоков, сделанные на совесть из мощнейших бетонно-армированных плит полутораметровой толщины и обшитых толстыми металлическими панелями, в местах, удаленных от взрыва, выстояли, обуглившись и почернев. Но ближайшая к котлу 18-5БИС стена не выдержала, дрогнув и рассыпавшись на длине примерно метров тридцать, пламя ворвалось в зияющий проем соседнего блока №12, лабораторию органической химии - интереснейшую сестричку химлаборатории, тоже набитую под завязку дорогостоящим уникальным оборудованием. Но, Слава Богу, за рухнувшей стеной находились лишь несколько вспомогательных помещений: подсобка, комната отдыха, кабинеты начальника и его зама.
Попавшие под раздачу конторы выгорели дотла, но в них ни людей, ни чего-либо особо ценного не было, кроме компьютеров. Данные лабораторий, к счастью, дублировались специальной программой и поступали в головной терминал.
Включилась противопожарная защита: с потолка хлынула мощными струями вспененная смесь для тушения химических пожаров. Эта мера, конечно, немного замедлила распространение огня, но начали взрываться контейнеры с различными опасными веществами. Рухнула и противоположная стена, соседствовавшая с помещением охраны, общей для трех блоков - 11-го, 12-го, 13-го. Здесь людей тоже не осталось: едва услыхав взрывы, трое охранников тут же сделали ноги и, удалившись на безопасное расстояние от очага бедствия, стали немедленно связываться с центральным пультом и просить помощи. Но компьютеризированный пункт охраны выгорел полностью.
Я достаточно спокойно и внятно описываю хронологию событий, но, услыхав тревогу, и наблюдая в звуках и красках невесть откуда взявшуюся полную картину трагедии, я абсолютно ничего не соображала, раздавленная невообразимой тяжестью странной ответственности за случившееся. Народ вокруг ровным счетом ничего не понимал, лишь спецслужбы и охрана наблюдали происходившее на экранах телевизоров.
Группа спасателей, облаченных в термонепроницаемые костюмы и шлемы, обвешанных различным оборудованием, чем-то похожих на космонавтов или водолазов, уже спешила к месту взрыва. Служба спасения на "Фантоме" имелась своя. Правда, местным сталкерам ни разу не приходилось применять свое умение на практике - здесь никогда ничего не случалось. Но службу держали все равно, а как иначе? Целыми днями ребята оттачивали свое мастерство на учебных полигонах и зажиреть, естественно, не успели, отрабатывая навыки по периодически усложняющимся программам до седьмого пота.
Теперь они четкими отточенными движениями отстегивали со спин оборудование для тушения, подключались к ППС - противопожарным стойкам - и смело шли в самую гущу огня и дыма. В холле, где в тревожном ожидании комком застыла людская масса, зазвучал механический голос из динамиков:
- Внимание! Опасность! Взрыв в блоке №13. Разрушения: блок №13 - 100%, помещение охраны - 100%, блок №12 - 30%, блок №11 - 15%, коридор - 10%. Человеческие жертвы: химик-лаборант Дьяченко Николай Антонович персональный номер 137556Г и химик-технолог Пеночкин Иван Иванович персональный номер 188925Г. Всем сотрудникам, находящимся вне зоны опасности, оставаться на своих местах и проследовать в ближайшие пункты "икс". Остальным - немедленная эвакуация! Повторяю...
Конечно же, "проследовать в ближайшие пункты "икс" - значило скучковаться у помещений спецслужб для выявления подозрительных лиц. Странно, но после сообщения о взрыве страшнейшее напряжение и давящая тяжесть ушли, словно в песок вода. Как ни парадоксально, мне стало легче: беда уже случилась. Взрыв, разрушения, смерти, ребята-спасатели, рискующие жизнью в адском пламени, существовали как данность, как испытание свыше, но воздух стал беспрепятственно поступать в мои легкие, я продолжала жить дальше.
Ближайший пункт "икс" находился тут же, в холле. Оглянувшись и найдя глазами Валерку, стоявшего неподалеку, я от души посочувствовала бывшему любовнику, понимая его состояние. Побледневшее лицо Дюкина являло собой "живую муку", губы дрожали. Поймав мой взгляд, он вдруг шагнул ко мне, схватив за лацканы пиджака, его перекошенное страданием лицо наехало на меня, как в замедленной киносъемке.
- Рита, откуда ты знала?! Откуда? - хриплым срывающимся голосом произнес Валерка, - Откуда, ну? откуда? - бессмысленно повторял он одно и то же, тряся меня за грудки.
- Я не могу объяснить...
- Ну почему ты не настояла, Рита, почему, почему? - теперь химика заклинило на другом вопросительном слове. Оно вылетало с болью, точно раня его перекошенный рот.
- Отпусти её! - прозвучало рядом. - Рита пыталась предупредить, но ты лишь поиздевался, а теперь хочешь свалить все на нее? Она ни в чем не виновата!
За меня вступился новенький. С тех пор, как мы ушли из блока №13, и до сего момента я ощущала рядом присутствие Павла, его ободряющее дружеское участие. Несносный мальчишка частично докучал мне, но и морально поддержал, поверив моим словам сразу и безоговорочно. Валерка размяк, разжал руки, и его сардонический облик так же медленно, как в киносъемке, отплыл от моего лица. Я ничуть не сомневалась: ни меня, ни Валерку, ни Павла не отпустят подобру-поздорову, у них наверняка уже есть видеозапись, сделанная в течение дня и сохранившаяся в памяти головного компьютера.
Так и получилось. Из пункта "икс", находящегося в холле, разошелся народ, прошедший проверку. Нас троих препроводили в темную комнату без окон и мебели, кроме нескольких стульев и встроенного в стену экрана. Вскоре здесь оказались соглядатай, дежуривший в блоке №13 и выставивший нас с Пашкой вон, по счастливой случайности в момент взрыва он находился вне зоны огня и сумел через запасный выход выбраться из блока до его полного разрушения, и наш шеф, Сергей Афанасьевич Сафонов.
Нам показали красноречивую запись моего преткновения, начинавшуюся с момента, когда мы с Павлом вышли из блока №7, и заканчивавшуюся бесславным изгнанием из химлаборатории. Я глубоко втянула воздух: сейчас начнется! Пашка, мой верный рыцарь, тревожно покосился на меня.
ГЛАВА 9. Прессинг.
- Итак, коллеги, вы всё видели! - поднялся со своего места высокий господин с проницательным цепким взглядом узеньких, как щелочки, карих глаз. - Какие у вас возникли вопросы?
Повисла пауза, никто ничего не говорил, все чего-то ждали. Высокий продолжал:
- Полагаю, вопрос один: каким образом эта молодая особа узнала о надвигающейся катастрофе? Почему встревожилась, когда никто, даже люди, напрямую связанные с экспериментом, не обнаружили ничего подозрительного? Как вы объясните столь своевременное и столь же бесплодное вмешательство? - теперь он наклонился ко мне, впиваясь в моё лицо цепким взором.
