Иногда, проснувшись, я первые несколько секунд думаю, что нахожусь в родовом поместье, однако на меня моментально опускается озарение. Осознание, что я в совершенно другой стране, а вокруг ни одного близкого человека.
От рассуждений собеседника Энрайхе стало не по себе, будто вина за то, что Игнатий лишился дома, лежала исключительно на ее плечах. Арицкие погубили его семью, лишили достойной жизни, а она до сих пор продолжала питать к ним теплые чувства.
– Поэтому порой мне хочется вернуться обратно.
– Обратно? – Удивилась девушка. – Но ведь… не уверена, что это здравая мысль.
– Из-за того, что меня могут убить? Не спорю. – Моментально согласился Игнатий, посмотрев вперед, на Акацию Гурира, едущую в окружении стражи. – Но кто знает, может, минувшие годы успокоили людей, к тому же им не обязательно знать, кто я. Всего лишь очередной странник.
– При всем уважении, не уверена, что князь пропустит ваш визит мимо глаз. Если вы покинете эти земли, то южане точно не станут держать язык за зубами. А слухи распространяются быстро.
– Тогда, действительно, все сделать по-тихому не удастся. – С ухмылкой отозвался Игнатий.
Настрой собеседника никак не укладывался в голове Энрайхи, будто мужчина не представлял, какую угрозу для него представлял князь. Возмущение так и билось в такт сердцу о грудную клетку, разжигая недовольство, которое девушка постаралась скрыть в форме вопроса:
– Почему вы так спокойны? Арицкие убили всю вашу семью и… почему вы не злитесь?
Задумчивый взгляд, от которого Энрайхе стало не по себе, стал ответом, не требующим пояснений, однако собеседник, несмотря на смущение девушки, поведал:
– Я ненавижу их. Ненавижу за то, что они у меня отняли: мою семью, дом. Я бы пошел на все, чтобы вновь быть с людьми, дорогими моему сердцу, даже если потребовалось бы вернуться. Я бы преклонил колено перед князем, если бы это помогло мне быть с семьей, но… семьи у меня нет. По крайней мере той, которую я потерял.
– Мне жаль, – искренне призналась девушка, пристыжено отведя взгляд в сторону. И с чего ей вздумалось, что жизнь в теплой солнечной стране смогла унести печали прошлого?
– Ничего страшного, – ободряюще улыбнулся Игнатий, возвращая внимание собеседницы. – Эта страна не заменит мне дом, но и здесь я обрел многое.
– Подождите… вы сказали «той, которую потерял». То есть у вас здесь появилась семья?
– Это так удивительно? Что я женился?
– Нет, что вы. – Улыбнулась целительница. – Просто вы об этом не говорили, и я не видела вашу жену, поэтому…
– Не видели? – На этот раз в голосе мужчины проскользнула напряженная нотка, отмеченная едкостью. – Хм-м… ее довольно сложно не заметить, тем более учитывая, что она вас к нам и привела.
Терзаться размышлениями и догадками Энрайхе не пришлось, но вместо того чтобы восхититься выбором пассии, она с растерянным удивлением смотрела на Игнатия.
– Вот и она с таким же выражением лица смотрела на меня, когда ее отце объявил о нашей помолвке.
– То есть дочь султана…
– Моя жена. – Победоносно улыбнулся Игнатий, но взгляд его сделался трагичным и печальным. – И поверьте, Энрайха, это далеко еще не все сюрпризы, которые вас ожидают.
Этот момент определенно стал для Энрайхи одним из самых непривычных в жизни, она будто перевоплотилась в совершенно иного человека, обрела незнакомую жизнь. Одевшись в традиционное платье Арадетта, легкое и невесомое, защищающее лишь от солнечных лучей и любопытных взглядов, она ощущала себя розовым облаком, парящим над полом. К тому же прическа с распущенными волосами приносила дискомфорт, целительница никогда не позволяла себе отвлекаться на выпадающие пряди во время работы. Тем более только дамы верхних сословий могли позволить себе подобную роскошь.
Но сейчас все изменилось. Сидя на подушках в тени веранды, сквозь плетеную ограду которой пробивались блики зажженных факелов, девушка не могла отделаться от дурного предчувствия. Над головой сплеталась крыша из ветвей и листьев винограда, скрывающая ночное небо; свежий ветер приносил запахи цветов из сада, а лежащие на подносе фрукты дополняли картину обилия. Атмосфера благоволила расслаблению, если бы не собеседники, склонившиеся над картой в обсуждении плана атаки.
– Говорю вам – это безумие, нападать сейчас. Захват Корпуса он не оставил без внимания, к тому же инцидент с Энрайхой его подстрекнул к действию. Я вообще удивлена, что он не спустил всю Веронию к морской границе, посадив солдат на корабли.
– Так чего он медлит? Чего боится?
– О, ты серьезно думаешь, что князь боится? Да, наверняка забился в угол и плачет.
Сколько времени продолжался разговор, Энрайха не могла сказать с определенной точностью. Она лишь помнила колючий обмен «любезностями» Кастиля и Акации, напоминающих детей в попытке доказать свою правоту.
Несмотря на трудное решение, Акация Гурира согласилась помогать султану Назарии, делясь с ним информацией. По большому счету у нее не оставалось выбора, поскольку роль пленницы она не хотела рассматривать. Смерть дяди, эксперименты с божественным камнем по приказу князя и кровавая бойня в Корпусе помогли ей справиться с муками совести. Энрайха догадалась об этом, глядя в черные, словно обсидиан, глаза женщины, в которых также таилась тоска об утерянном доме.
В отличие от своей персоны, целительница с завистью наблюдала за Акацией, сумевшей сохранить былую стойкость и самоуверенность. Отказавшись от длинных платьев и блестящих украшений, она осталась верна своему образу, надев брюки и жакет поверх просторной рубашки. Но эта одежда делала ее не менее привлекательной, даже слегка вызывающей, подчеркивая пышность груди и бедер.
– Прошу, обойдемся без ссор. – Призвал к спокойствию султан, постучав пальцем по бумажной карте. – Нам известно, что вдоль южной границы князь оставил часть своего войска под командованием княжича Анатоля. Сейчас он разместился в крепости неподалеку от главного портового города с парой сотен человек. – Подняв взгляд на Акацию, мужчина добавил: – Это хорошая возможность для атаки. Если уничтожим княжича, это уязвит князя.
– А почему вы на меня смотрите? – Удивилась женщина. – При всем уважении, я не военный тактик.
– Но важная фигура в Веронии, а, значит, должны знать своего господина.
– Он мне больше не господин.
– Да, прошу прощения. – С напускной вежливостью извинился султан. – Так что?
Подавив глубокий вздох вместе с возмущением, Акация сказала:
– Если вы хотите лишить его бдительности и концентрации, ослепить его, то этот ход хорош. Однако в таком случае я могу лишь пожелать вам удачи, поскольку в ярости этот человек сметет все на своем пути.
– Он не сможет смести все на своем пути, – вмешался Кастиль, с видом знатока победоносно улыбнувшись. – Нас разделяет море, а крушить их корабли для нас не составит труда.
– Так чего мелочиться? – Внезапно подключился к разговору Игнатий, наблюдавший со стороны за жаркой дискуссией собеседников. – Давайте переправим целое войско через Speculum в столицу и за одну ночь решим все проблемы.
– Вот ты и будешь их переправлять. – Отреагировал Terra, изначально решивший не вмешиваться в дискуссию, стоя на краю веранды. Однако замечание мужчины привлекло его внимание. – Каждый прошедший через врата человек убивает проводника в прямом смысле этого слова. Максимум я могу пропустить человек двадцать, но потом мне потребуется время для восстановления.
– Так и отправляйся один, – с ухмылкой подметила Картана, разлегшись на подушках подле Энрайхи. – По-тихому убьешь князя, отомстишь за уничтоженный осколок Terra и будешь счастлив!
– Картана, – обратился к сестре Кастиль с напускной серьезностью, – ешь свой виноград и помалкивай.
В ответ женщина очаровательно улыбнулась и, подмигнув, закинула спелую ягоду в рот.
Энрайха молчаливо наблюдала за обсуждением плана атаки на ее родной дом, ощущая себя чужой на этом празднике жизни. Эта картина никак не вязалась с ее пониманием военного искусства: на севере обсуждения велись за закрытыми дверьми в кругу полководцев и политиков, куда не допускались посторонние. Проходя мимо залов, за которыми мужчины обсуждали вопросы, можно было почувствовать царящую там атмосферу напряжения. Здесь же все выглядело неестественным и приукрашенным, фальшивым и несерьезным. Обсуждение плана атаки напоминало игру, в которой мог каждый принять участие, несмотря на титул и образованность.
– А ведь это неплохая идея. – Задумчиво протянул султан, медленно оборачиваясь к Terra. – Зачем стрелять из пушки по воробьям, когда у нас есть ружье?
– Я?
– Мы можем избавиться от угрозы в один миг. Ты можешь переправить наших бойцов через Speculum на юг Веронии, к княжичу, а сам займешься князем и его дочерью. Ты…
– Нет.
От услышанного у Энрайхи встали волосы дыбом. Сжав тонкую ткань подушек, она на мгновение представила, как Terra вонзает кинжал в грудь Василины, дробя ей ребра и кромсая легкие. От вида воображаемой крови, вырывающейся изо рта княжны, целительница застыла, будто каменная статуя. Чувства обострились: запах фруктов бил по носу омерзительной сладостью, горящие факелы разносили вонь паленого масла. Несмотря на попытки убедить себя, что предательство Арицких изначально заключалось в том, чтобы подтвердить верность семьи Сохо, Энрайха любила этих людей. А мысль об их смерти привела ее в ужас.
Именно поэтому одно слово, брошенное посреди выразительных речей, погрузило веранду в напряженную тишину. Энрайха вдвойне испугалась, осознав, что мысли могли найти выход, однако люди не обращали на нее никакого внимание – все с недоумением смотрели на Игнатия.
– Нет? – Настороженно переспросил Назария, отчетливо намекая, что оспаривать его решения не стоит.
– Нет. – С уверенностью повторил мужчина, не стесняясь своего мнения.
– Игнатий. – Вмешалась в разговор Картана, поспешно поднявшись с подушек и одарив говорившего человека столь недовольным взглядом, что Энрайхе стало не по себе. – Не надо.
– Что «не надо»? – Упрямился он. – Вы хоть понимаете, что предлагаете? Убить князя – это одно, но вырезать всю его семью… чем вы тогда будете лучше Арицких?
– Я понимаю твое негодование, – обратился к нему султан. – Но и ты пойми, что война не щадит никого. Я не говорю, что мы поступим именно так, но это действительно хорошая идея.
– Это паршивая идея.
– Эй! – Возмущенно воскликнул Кастиль, бесцеремонно развернув мужчину за плечо к себе лицом. – Ты забыл, с кем говоришь?!
– А ты забыл, к кому обращаешься?! – В ответ возмутился Игнатий, оттолкнув блондина.
В воздухе моментально возросло напряжение, вспыхнувшая злость в крови мужчин рвалась наружу, отчего всем стало не до шуток.
– Вы что вообще вытворяете, оба?! – Не удержалась Картана, вскочив с подушек столь неожиданно, отчего фрукты рассыпались по светлой ткани дивана. – Не хватало нам поссориться из-за каких-то северян!
– Я тоже северянин, – едко подметил Игнатий, и прежде, чем брат с сестрой успели угомонить его, он успел завершить начатую мысль: – Вы предлагаете вырезать целую семью, убить беззащитную больную девушку. Да, князь не отличается великодушием и добротой, но его детей народ любит. Если им удастся бежать, их обязательно кто-то скроет, как и нас однажды, появится такая же семья Сохо, которая…
– Так, стоп, что?!
– Довольно! – Грозно воскликнул Назария, обрушив кулак на стол с такой силой, что из кубков на карту выплеснулось вино.
Пребывая в полном недоумении, Энрайха сконфуженно наблюдала за дальнейшими событиями. Игнатий не обронил более ни слова, как можно скорее покинув общество бывших собеседников, отгоняя злым выражением лица всех со своего пути. Пение цикад заполнило веранду, и лишь Картана, шурша юбкой платья, бормоча что-то под нос, поспешила следом за удалившимся мужчиной.
– Что ж, на этом можно закончить. – Подвел итог Назария, призывая всех расходиться. – Я созову вас завтра, так что…
– Нет, стойте. – Поспешно встав с подушек, Энрайха преградила выход с веранды, требовательным и растерянным взглядом одарив присутствующих людей. – Что это значит? О чем он говорил?
– Для Игнатия это больная тема, сама понимаешь. – Убедительно произнес Кастиль, с сожалением устремив взгляд за спину девушки, где минутой ранее скрылся мужчина. – Когда он слышит о подобных вещах, то заговаривается.
– Нет, – уверенно отметила Энрайха, ощущая, что ей нагло врут в лицо. – Он сказал «нас» и указал на меня, когда говорил о своей семье.
– Дитя, все мы взвинчены, поэтому тебе лучше успокоиться и оставить все на завтра. – С неуместным спокойствием и добродушием протянул султан, будто обращаясь к маленькой глупой девочке. – Игнатий сам скажет, что оговорился…
– Да может хватит наговаривать?
Вопрос Terra острым клином разорвал тонкую пелену лжи, которой пытались окутать девушку. Взглянув на обладателя божественного камня, стоящего поодаль, целительница поняла, что он не собирается врать. Это осознал и султан, бросив в его сторону грузный взгляд, но все же предпочел промолчать, чем ухудшать шаткое положение.
– Мы с Илаем возились с тобой не потому что ты часть дома Сохо, не потому что от тебя был хоть какой-то прок, как от Энрайхи Калет. Хотя, признаться, ты нам помогла, выкрав ключ у князя, я не ожидал.
– Что?..
– Если опустить интригующее вступление, – прервал девушку Кастиль, одарив Terra упрекающим взглядом, – то, как и сказал Игнатий, смерть забрала далеко не всех Вязовых. Спастись в ту ночь удалось не только ему, но и его тете, Анастасии Вязовой, которых и приютила Ростислава Сохо. Однако дорога и стресс усугубили положение Анастасии, что вызвало преждевременные… и смертельные для нее роды. Однако ребенок выжил. И его у себя оставила Ростислава и одарила простым крестьянским именем, чтобы скрыть девочку от угрозы. Чтобы скрыть тебя, Анну Вязову, от врага, с которым ты жила до недавнего времени под одной крышей.
Самым наилучшим решением стало бы успокоиться, обдумать поученную информацию. Энрайха всегда поступала подобным образом, не спеша поддаваться эмоциям. Признаться, ей никогда не доводилось испытать испепеляющую душу злость, но в любой момент могут появиться исключения.
Столь острого приступа ярости девушка не испытывала никогда в своей жизни. Она ощущала себя обманутой и преданной, и даже поступок Ростиславы, вынудивший убить ее, не будоражил столь сильно. Энрайха забылась, мчалась сломя голову по коридорам, шумно дыша через рот. Щеки раскраснелись, будто от пощечин.
В спешке остановившись перед одной из многочисленных дверей, девушка засомневалась, туда ли она пришла. Сомнение вынудило ее поднять руку, чтобы постучать ради приличия, но в последний момент Энрайха отбросила эту мысль и вломилась внутрь.
– Эн?..
– Это как понимать?!
Недоумение Илая ничуть не смутило ее, только громко ударившая по стене дверь вынудила вздрогнуть. Парень явно готовился ко сну, слишком спокойным и безмятежным он казался на фоне маленькой фурии, влетевшей в его покои подобно штормовому ветру.
– Ты знал! – Воскликнула девушка. – Ты знал и ничего мне не говорил?!
– Стоп, ты… ты о чем вообще?
– О чем? – Возмутилась блондинка. – Только не говори, что ты понятия не мел, кто я на самом деле. Анна Вязова. Серьезно?! Как вы с Ростиславой могли скрыть такое от меня? Ведь ты знал! Ведь… знал?
От рассуждений собеседника Энрайхе стало не по себе, будто вина за то, что Игнатий лишился дома, лежала исключительно на ее плечах. Арицкие погубили его семью, лишили достойной жизни, а она до сих пор продолжала питать к ним теплые чувства.
– Поэтому порой мне хочется вернуться обратно.
– Обратно? – Удивилась девушка. – Но ведь… не уверена, что это здравая мысль.
– Из-за того, что меня могут убить? Не спорю. – Моментально согласился Игнатий, посмотрев вперед, на Акацию Гурира, едущую в окружении стражи. – Но кто знает, может, минувшие годы успокоили людей, к тому же им не обязательно знать, кто я. Всего лишь очередной странник.
– При всем уважении, не уверена, что князь пропустит ваш визит мимо глаз. Если вы покинете эти земли, то южане точно не станут держать язык за зубами. А слухи распространяются быстро.
– Тогда, действительно, все сделать по-тихому не удастся. – С ухмылкой отозвался Игнатий.
Настрой собеседника никак не укладывался в голове Энрайхи, будто мужчина не представлял, какую угрозу для него представлял князь. Возмущение так и билось в такт сердцу о грудную клетку, разжигая недовольство, которое девушка постаралась скрыть в форме вопроса:
– Почему вы так спокойны? Арицкие убили всю вашу семью и… почему вы не злитесь?
Задумчивый взгляд, от которого Энрайхе стало не по себе, стал ответом, не требующим пояснений, однако собеседник, несмотря на смущение девушки, поведал:
– Я ненавижу их. Ненавижу за то, что они у меня отняли: мою семью, дом. Я бы пошел на все, чтобы вновь быть с людьми, дорогими моему сердцу, даже если потребовалось бы вернуться. Я бы преклонил колено перед князем, если бы это помогло мне быть с семьей, но… семьи у меня нет. По крайней мере той, которую я потерял.
– Мне жаль, – искренне призналась девушка, пристыжено отведя взгляд в сторону. И с чего ей вздумалось, что жизнь в теплой солнечной стране смогла унести печали прошлого?
– Ничего страшного, – ободряюще улыбнулся Игнатий, возвращая внимание собеседницы. – Эта страна не заменит мне дом, но и здесь я обрел многое.
– Подождите… вы сказали «той, которую потерял». То есть у вас здесь появилась семья?
– Это так удивительно? Что я женился?
– Нет, что вы. – Улыбнулась целительница. – Просто вы об этом не говорили, и я не видела вашу жену, поэтому…
– Не видели? – На этот раз в голосе мужчины проскользнула напряженная нотка, отмеченная едкостью. – Хм-м… ее довольно сложно не заметить, тем более учитывая, что она вас к нам и привела.
Терзаться размышлениями и догадками Энрайхе не пришлось, но вместо того чтобы восхититься выбором пассии, она с растерянным удивлением смотрела на Игнатия.
– Вот и она с таким же выражением лица смотрела на меня, когда ее отце объявил о нашей помолвке.
– То есть дочь султана…
– Моя жена. – Победоносно улыбнулся Игнатий, но взгляд его сделался трагичным и печальным. – И поверьте, Энрайха, это далеко еще не все сюрпризы, которые вас ожидают.
***
Этот момент определенно стал для Энрайхи одним из самых непривычных в жизни, она будто перевоплотилась в совершенно иного человека, обрела незнакомую жизнь. Одевшись в традиционное платье Арадетта, легкое и невесомое, защищающее лишь от солнечных лучей и любопытных взглядов, она ощущала себя розовым облаком, парящим над полом. К тому же прическа с распущенными волосами приносила дискомфорт, целительница никогда не позволяла себе отвлекаться на выпадающие пряди во время работы. Тем более только дамы верхних сословий могли позволить себе подобную роскошь.
Но сейчас все изменилось. Сидя на подушках в тени веранды, сквозь плетеную ограду которой пробивались блики зажженных факелов, девушка не могла отделаться от дурного предчувствия. Над головой сплеталась крыша из ветвей и листьев винограда, скрывающая ночное небо; свежий ветер приносил запахи цветов из сада, а лежащие на подносе фрукты дополняли картину обилия. Атмосфера благоволила расслаблению, если бы не собеседники, склонившиеся над картой в обсуждении плана атаки.
– Говорю вам – это безумие, нападать сейчас. Захват Корпуса он не оставил без внимания, к тому же инцидент с Энрайхой его подстрекнул к действию. Я вообще удивлена, что он не спустил всю Веронию к морской границе, посадив солдат на корабли.
– Так чего он медлит? Чего боится?
– О, ты серьезно думаешь, что князь боится? Да, наверняка забился в угол и плачет.
Сколько времени продолжался разговор, Энрайха не могла сказать с определенной точностью. Она лишь помнила колючий обмен «любезностями» Кастиля и Акации, напоминающих детей в попытке доказать свою правоту.
Несмотря на трудное решение, Акация Гурира согласилась помогать султану Назарии, делясь с ним информацией. По большому счету у нее не оставалось выбора, поскольку роль пленницы она не хотела рассматривать. Смерть дяди, эксперименты с божественным камнем по приказу князя и кровавая бойня в Корпусе помогли ей справиться с муками совести. Энрайха догадалась об этом, глядя в черные, словно обсидиан, глаза женщины, в которых также таилась тоска об утерянном доме.
В отличие от своей персоны, целительница с завистью наблюдала за Акацией, сумевшей сохранить былую стойкость и самоуверенность. Отказавшись от длинных платьев и блестящих украшений, она осталась верна своему образу, надев брюки и жакет поверх просторной рубашки. Но эта одежда делала ее не менее привлекательной, даже слегка вызывающей, подчеркивая пышность груди и бедер.
– Прошу, обойдемся без ссор. – Призвал к спокойствию султан, постучав пальцем по бумажной карте. – Нам известно, что вдоль южной границы князь оставил часть своего войска под командованием княжича Анатоля. Сейчас он разместился в крепости неподалеку от главного портового города с парой сотен человек. – Подняв взгляд на Акацию, мужчина добавил: – Это хорошая возможность для атаки. Если уничтожим княжича, это уязвит князя.
– А почему вы на меня смотрите? – Удивилась женщина. – При всем уважении, я не военный тактик.
– Но важная фигура в Веронии, а, значит, должны знать своего господина.
– Он мне больше не господин.
– Да, прошу прощения. – С напускной вежливостью извинился султан. – Так что?
Подавив глубокий вздох вместе с возмущением, Акация сказала:
– Если вы хотите лишить его бдительности и концентрации, ослепить его, то этот ход хорош. Однако в таком случае я могу лишь пожелать вам удачи, поскольку в ярости этот человек сметет все на своем пути.
– Он не сможет смести все на своем пути, – вмешался Кастиль, с видом знатока победоносно улыбнувшись. – Нас разделяет море, а крушить их корабли для нас не составит труда.
– Так чего мелочиться? – Внезапно подключился к разговору Игнатий, наблюдавший со стороны за жаркой дискуссией собеседников. – Давайте переправим целое войско через Speculum в столицу и за одну ночь решим все проблемы.
– Вот ты и будешь их переправлять. – Отреагировал Terra, изначально решивший не вмешиваться в дискуссию, стоя на краю веранды. Однако замечание мужчины привлекло его внимание. – Каждый прошедший через врата человек убивает проводника в прямом смысле этого слова. Максимум я могу пропустить человек двадцать, но потом мне потребуется время для восстановления.
– Так и отправляйся один, – с ухмылкой подметила Картана, разлегшись на подушках подле Энрайхи. – По-тихому убьешь князя, отомстишь за уничтоженный осколок Terra и будешь счастлив!
– Картана, – обратился к сестре Кастиль с напускной серьезностью, – ешь свой виноград и помалкивай.
В ответ женщина очаровательно улыбнулась и, подмигнув, закинула спелую ягоду в рот.
Энрайха молчаливо наблюдала за обсуждением плана атаки на ее родной дом, ощущая себя чужой на этом празднике жизни. Эта картина никак не вязалась с ее пониманием военного искусства: на севере обсуждения велись за закрытыми дверьми в кругу полководцев и политиков, куда не допускались посторонние. Проходя мимо залов, за которыми мужчины обсуждали вопросы, можно было почувствовать царящую там атмосферу напряжения. Здесь же все выглядело неестественным и приукрашенным, фальшивым и несерьезным. Обсуждение плана атаки напоминало игру, в которой мог каждый принять участие, несмотря на титул и образованность.
– А ведь это неплохая идея. – Задумчиво протянул султан, медленно оборачиваясь к Terra. – Зачем стрелять из пушки по воробьям, когда у нас есть ружье?
– Я?
– Мы можем избавиться от угрозы в один миг. Ты можешь переправить наших бойцов через Speculum на юг Веронии, к княжичу, а сам займешься князем и его дочерью. Ты…
– Нет.
От услышанного у Энрайхи встали волосы дыбом. Сжав тонкую ткань подушек, она на мгновение представила, как Terra вонзает кинжал в грудь Василины, дробя ей ребра и кромсая легкие. От вида воображаемой крови, вырывающейся изо рта княжны, целительница застыла, будто каменная статуя. Чувства обострились: запах фруктов бил по носу омерзительной сладостью, горящие факелы разносили вонь паленого масла. Несмотря на попытки убедить себя, что предательство Арицких изначально заключалось в том, чтобы подтвердить верность семьи Сохо, Энрайха любила этих людей. А мысль об их смерти привела ее в ужас.
Именно поэтому одно слово, брошенное посреди выразительных речей, погрузило веранду в напряженную тишину. Энрайха вдвойне испугалась, осознав, что мысли могли найти выход, однако люди не обращали на нее никакого внимание – все с недоумением смотрели на Игнатия.
– Нет? – Настороженно переспросил Назария, отчетливо намекая, что оспаривать его решения не стоит.
– Нет. – С уверенностью повторил мужчина, не стесняясь своего мнения.
– Игнатий. – Вмешалась в разговор Картана, поспешно поднявшись с подушек и одарив говорившего человека столь недовольным взглядом, что Энрайхе стало не по себе. – Не надо.
– Что «не надо»? – Упрямился он. – Вы хоть понимаете, что предлагаете? Убить князя – это одно, но вырезать всю его семью… чем вы тогда будете лучше Арицких?
– Я понимаю твое негодование, – обратился к нему султан. – Но и ты пойми, что война не щадит никого. Я не говорю, что мы поступим именно так, но это действительно хорошая идея.
– Это паршивая идея.
– Эй! – Возмущенно воскликнул Кастиль, бесцеремонно развернув мужчину за плечо к себе лицом. – Ты забыл, с кем говоришь?!
– А ты забыл, к кому обращаешься?! – В ответ возмутился Игнатий, оттолкнув блондина.
В воздухе моментально возросло напряжение, вспыхнувшая злость в крови мужчин рвалась наружу, отчего всем стало не до шуток.
– Вы что вообще вытворяете, оба?! – Не удержалась Картана, вскочив с подушек столь неожиданно, отчего фрукты рассыпались по светлой ткани дивана. – Не хватало нам поссориться из-за каких-то северян!
– Я тоже северянин, – едко подметил Игнатий, и прежде, чем брат с сестрой успели угомонить его, он успел завершить начатую мысль: – Вы предлагаете вырезать целую семью, убить беззащитную больную девушку. Да, князь не отличается великодушием и добротой, но его детей народ любит. Если им удастся бежать, их обязательно кто-то скроет, как и нас однажды, появится такая же семья Сохо, которая…
– Так, стоп, что?!
– Довольно! – Грозно воскликнул Назария, обрушив кулак на стол с такой силой, что из кубков на карту выплеснулось вино.
Пребывая в полном недоумении, Энрайха сконфуженно наблюдала за дальнейшими событиями. Игнатий не обронил более ни слова, как можно скорее покинув общество бывших собеседников, отгоняя злым выражением лица всех со своего пути. Пение цикад заполнило веранду, и лишь Картана, шурша юбкой платья, бормоча что-то под нос, поспешила следом за удалившимся мужчиной.
– Что ж, на этом можно закончить. – Подвел итог Назария, призывая всех расходиться. – Я созову вас завтра, так что…
– Нет, стойте. – Поспешно встав с подушек, Энрайха преградила выход с веранды, требовательным и растерянным взглядом одарив присутствующих людей. – Что это значит? О чем он говорил?
– Для Игнатия это больная тема, сама понимаешь. – Убедительно произнес Кастиль, с сожалением устремив взгляд за спину девушки, где минутой ранее скрылся мужчина. – Когда он слышит о подобных вещах, то заговаривается.
– Нет, – уверенно отметила Энрайха, ощущая, что ей нагло врут в лицо. – Он сказал «нас» и указал на меня, когда говорил о своей семье.
– Дитя, все мы взвинчены, поэтому тебе лучше успокоиться и оставить все на завтра. – С неуместным спокойствием и добродушием протянул султан, будто обращаясь к маленькой глупой девочке. – Игнатий сам скажет, что оговорился…
– Да может хватит наговаривать?
Вопрос Terra острым клином разорвал тонкую пелену лжи, которой пытались окутать девушку. Взглянув на обладателя божественного камня, стоящего поодаль, целительница поняла, что он не собирается врать. Это осознал и султан, бросив в его сторону грузный взгляд, но все же предпочел промолчать, чем ухудшать шаткое положение.
– Мы с Илаем возились с тобой не потому что ты часть дома Сохо, не потому что от тебя был хоть какой-то прок, как от Энрайхи Калет. Хотя, признаться, ты нам помогла, выкрав ключ у князя, я не ожидал.
– Что?..
– Если опустить интригующее вступление, – прервал девушку Кастиль, одарив Terra упрекающим взглядом, – то, как и сказал Игнатий, смерть забрала далеко не всех Вязовых. Спастись в ту ночь удалось не только ему, но и его тете, Анастасии Вязовой, которых и приютила Ростислава Сохо. Однако дорога и стресс усугубили положение Анастасии, что вызвало преждевременные… и смертельные для нее роды. Однако ребенок выжил. И его у себя оставила Ростислава и одарила простым крестьянским именем, чтобы скрыть девочку от угрозы. Чтобы скрыть тебя, Анну Вязову, от врага, с которым ты жила до недавнего времени под одной крышей.
***
Самым наилучшим решением стало бы успокоиться, обдумать поученную информацию. Энрайха всегда поступала подобным образом, не спеша поддаваться эмоциям. Признаться, ей никогда не доводилось испытать испепеляющую душу злость, но в любой момент могут появиться исключения.
Столь острого приступа ярости девушка не испытывала никогда в своей жизни. Она ощущала себя обманутой и преданной, и даже поступок Ростиславы, вынудивший убить ее, не будоражил столь сильно. Энрайха забылась, мчалась сломя голову по коридорам, шумно дыша через рот. Щеки раскраснелись, будто от пощечин.
В спешке остановившись перед одной из многочисленных дверей, девушка засомневалась, туда ли она пришла. Сомнение вынудило ее поднять руку, чтобы постучать ради приличия, но в последний момент Энрайха отбросила эту мысль и вломилась внутрь.
– Эн?..
– Это как понимать?!
Недоумение Илая ничуть не смутило ее, только громко ударившая по стене дверь вынудила вздрогнуть. Парень явно готовился ко сну, слишком спокойным и безмятежным он казался на фоне маленькой фурии, влетевшей в его покои подобно штормовому ветру.
– Ты знал! – Воскликнула девушка. – Ты знал и ничего мне не говорил?!
– Стоп, ты… ты о чем вообще?
– О чем? – Возмутилась блондинка. – Только не говори, что ты понятия не мел, кто я на самом деле. Анна Вязова. Серьезно?! Как вы с Ростиславой могли скрыть такое от меня? Ведь ты знал! Ведь… знал?
