В погоне за утолением злости Энрайха совсем позабыла, что, возможно, секрет таила лишь графиня. Но глядя на бегающий взгляд парня, и вспомнив его слова о том, как он подслушал разговор Игнатия и Ростиславы, надежды оправдать его исчезли.
– Боже милостивый… – Пробормотала девушка, прикрыв рот ладонью. Она торопливо заметалась по комнате в попытках вернуть себе самообладание.
– Как ты вообще узнала?
Остановившись, будто врезавшись в невидимую стену, Энрайха долгое мгновение изучала собеседника, пытаясь понять, какие чувства он испытывает. Судя по всему, неожиданный визит застал его врасплох, чему она была рада. В таких ситуациях лучше всего начинать ход с неожиданности.
– Не важно, откуда я узнала. – Более сдержано произнесла целительница. – Важно лишь то, почему ты ничего не сказал. После всего, что мы пережили… что я пережила.
– Я не мог проболтаться, Эн, не имел права.
Он говорил так спокойно, так просто, отчего Энрайха подавилась словами, липнувшими к языку. Только сейчас, отойдя от первой волны эмоций, она прониклась окружающей атмосферой убаюкивающей ночи: свет настенных ламп, трепетание желтых штор под порывами прохладного ветра. И только сейчас до нее дошел факт того, что ее собеседник обнажен по пояс, явно готовясь лечь спать. Пришлось приложить не дюжинные усилия, чтобы не залиться краской от смущения.
– А мне от этого легче? – Зажмурилась целительница, уповая на то, что Илай подумает, будто она опять ощутила прилив гнева. – Но это я еще могу понять. Да, это логично – скрыть от меня же мою личность, но… но не до того, как я попала к Арицким! Если бы они узнали, что я Анна Вязова, то возможно…
– Но они не узнали, Эн! – Прервал девушку парень. – Поскольку ты не давала повода. Твое незнание спасло тебе жизнь.
– А что потом вам мешало рассказать мне? Когда вы с Terra похитили меня, когда мы прибыли сюда? Здесь это знание ничем мне не угрожало! И…
Думая затронуть вопрос об обучении технике Резвого ветра, Энрайха на секунду осеклась, а затем и вовсе умолкла, погрузившись в раздумья. Цепочка с камнем Aeris на груди внезапно потяжелела в разы, однако, вспомнив Игнатия и трюк, который он провернул в их первую встречу, посмотрела на руки.
– Так это что же… Я вовсе не…
И тут отчаяние острым клином ударило в грудь, истребив любые намеки на присутствие злости. Если она Анна Вязова, одна из хранителей божественного камня, чья семья на протяжении десятков поколений смешивала свою кровь с пылью Aeris, то дар управлять потоками ветра у нее от рождения. И это делало использование осколка, покоящегося на груди, бессмысленным. Значит, она никогда и не умела им пользоваться, он просто отзывался на течение силы в ее венах. Девушка должна была обрадоваться подобному повороту событий, ведь сила внутри нее позволяла ей быть независимой. Но Энрайха почувствовала только боль.
Значит, она никогда не умела пользоваться Aeris. То, что она считала превосходным навыком манипуляции тончайших потоков, никогда не требовало для нее долгих часов практики. Ее называли искусным целителем, и она гордилась этим, поскольку думала, что всему научилась сама, что у нее талант. Она потратила столько сил и времени на обучение тому, что уже дано ей по праву рождения. Она умела все, и в то же время не умела ничего.
– Вот почему я так быстро освоила технику Резвого ветра… вот почему мои глаза мерцали голубым, когда я использовала Aeris.
– Эн…
– Нет! – Прервала парня Энрайха, не отрывая взгляда от пола. Она не могла пережить еще один удар. – Нет… не надо.
Бредя, словно в тумане, она покинула покои Илай, навалившись на дверь спиной с наружной стороны. Сердце трепетало в груди от волнения, слезы щипали глаза, одиночными каплями скатываясь по щекам. Весь мир перевернулся с ног на голову за короткий миг.
Двинувшись вперед по коридору, девушка не замечала ничего вокруг: ни стражников, ни яркие блики факелов. Краем сердца ей хотелось, чтобы Илай последовал за ней и извинился, но она слишком хорошо его знала, чтобы он поступил подобным образом. Да и с чего бы ему просить прощения, ведь он не сделал ничего дурного, а попросту следовал приказу Ростиславы.
– Ой! – Вынырнув из-за поворота ей навстречу, неожиданно воскликнула Картана. – Ну ты и напугала меня… Эй, что с тобой?
Девушке не хотелось ни с кем говорить, она смогла лишь измучено улыбнуться и покачать головой. Оставив блондинку без единого слова, она проследовала дальше, пока не пришла на открытую веранду.
В окружении покоя ночного сада, живущего трелью цикад и кузнечиков, Энрайха почувствовала себя невероятно уязвленной. Опустив руки на перила, она попыталась всмотреться в блики огней на противоположной стороне, а затем подняла взгляд к звездному небу.
Все верно, в этой истории не было виноватых и правых. Ростислава выполняла свой долг, защищая последних выживших из семьи Вязовых. Игнатия она отправила на юг, договорившись с султаном, а младенца оставила подле себя, окрестив его крестьянским ребенком. Как врач, Энрайха понимала, почему женщина не отправила ее вместе с двоюродным братом – она бы не пережила морского путешествия.
Теперь, зная о своем происхождении, для нее становились понятны некоторые странности. Например, светлые, едва ли не выбеленные тонкие волосы – муж Анастасии Вязовой являлся уроженцем западных земель, лежащих далеко за княжеством. Много ли людей и народов во всем царстве? Юг – Арадетта – это, конечно, отдельная страна, но Север является лишь частью огромного государства, по сути, его западной точкой, отсеченной перешейком гор.
Но таинства остальных земель не интересовали Энрайху, ей с головой хватало проблем Веронии, лютого и жестокого Севера, жертвой которого пала ее семья. В голове не укладывалось, что она могла принадлежать знатному роду. Всю жизнь она знала себя крестьянской девочкой, служившей у прекрасной госпожи. Вместо балов и изысканного этикета Энрайха довольствовалась играми с детворой и общими правилами приличия.
Какая жизнь у нее могла быть? Чего лишила ее семья Арицких?
Судьба будто смеялась над ней, или же, наоборот, Энрайха дивилась тому, что не испытывала ненависти по отношению к бывшим господам. Она до сих пор хранила любовь к Василине и Анатолю, с которым, конечно, виделась намного реже, а также не забывала об уважении к Владиславу. От этого не становилось лучше: стыд и горечь, о которых она клялась забыть, напомнили о себе.
Все казалось неправильным. Предательство Арицких, смерть Ростиславы, утаивание ее тайны. Она понятия не имела, какими принципами руководился Илай, но даже если бы князь узнал о ее происхождении, то вряд ли бы убил. Ведь приказ об уничтожении семьи Вязовых отдал его отец, а не он. Но чем старательнее пыталась себя убедить в этом Энрайха, тем труднее в это верилось.
Но почему Илай не раскрыл ей тайну после схватки в Корпусе – неизвестно. Может, он боялся ее злости – что, в общем-то, маловероятно, ибо парня редко интересовали чьи-то чувства. И почему султан не хотел, чтобы она узнала о родственной связи с Игнатием?
Вопросов становилось больше, чем ответов, отчего Энрайха поняла, что лучше разбираться со всем постепенно. Не стоит браться за все одновременно, но первым делом ей следовало извиниться перед Илаем. Может, он и поступил нехорошо, утаив подобное, но она тоже повела себя некрасиво, набросившись на него с обвинениями. Не в его силах оказалось решать, рассказывать ей о Вязовых или промолчать.
Так что, растерев соленые дорожки от слез на щеках, Энрайха собралась с силами и пошла в обратном направлении, с каждым шагом приходя к выводу, что это наилучший вариант.
Уныние постепенно отступало прочь, словно волны, убегающие в белой пене обратно к океану. Девушке даже хватило духа улыбнуться и с уверенностью постучать в дверь, которую она захлопнула несколько минут назад. Она понимала, что уходить не извинившись нельзя, поэтому настойчиво стучала по деревянной поверхности, пока на пороге не появился Илай.
– Что опять?
Грубость слов удивила Энрайху, но она поспешила себе напомнить, что вполне естественно встретить подобное раздражение.
– Я просто хотела извиниться. Для меня стало шоком узнать о моем происхождении, и тот факт, что ты скрывал это от меня…
– Я понял. – Резко оборвал девушку парень, на что она уже не могла не обратить внимания. Вероятно, свою ошибку осознал и Илай, поспешно добавив: – Слушай, я устал и… мы можем отложить этот разговор на завтра?
Не знала целительница, какое выражение приобрело ее лицо, но в голове у нее возник большой вопрос, окутанный облаком недоумения. Требовалось хоть как-то отреагировать на замечание, вот только слова застряли в горле, отчего Энрайха не сразу вымолвила:
– Ты… ты пытаешься меня спровадить?
– Нет. То есть да. То есть… – Старательно прикрывая дверь, не позволяя блондинке заглянуть в комнату, брюнет устало вздохнул.
– Я не поняла… это что…
– Я не один, ясно?
Не столько резкость – да что там, именно резкость и ввергла Энрайху в ступор, отчего она ощущала себя загнанным в угол мышонком. Трудно признать, но ее пронзил укол ревности не столько из-за того, что Илай проводил ночи с другими девушками, а потому, что он не объяснил ей все спокойным тоном. Внезапных гостей поздно вечером никто не любит, да и парень не отличался мягкостью характера, вот только он вел себя так, словно вышвыривал беспомощного котенка на улицу.
Тем не менее Энрайха молча проглотила обиду. Она никогда не питала иллюзий относительно Илая, тем более минувшие годы унесли далеко в прошлое остатки теплых чувств к этому человеку. Но ей хотелось верить, что они хотя бы остались друзьями или приятелями, которые способны с уважением обращаться друг к другу.
– Ты уж извини, но…
– Нет, не стоит. – Прикрыв глаза, подняла руку девушка в останавливающем жесте. Хватит с нее потрясений. – Просто удивлена, что за время моего отсутствия ты успел так преуспеть.
– Ревнуешь? Это так на тебя похоже.
В глазах целительницы вспыхнула злость, однако она не обжигала горячим пламенем, а напоминала бунтарский огонек.
– Увидимся завтра.
Дверь медленно начала закрываться, но едва створка готовилась захлопнуться, как блондинка с силой остановила ее. В один миг что-то щелкнуло в подсознании Энрайхи, и, сопоставив факты, она представила перед собой удручающую картину.
– Эн?
Вопрос, застывший во взгляде Илая, моментально сменился пониманием того, что целительница обо всем догадалось и это не пришлось ей по душе. Он пытался преградить ей путь, но она изворотливо отпрянула в сторону, сумев проскочить мимо двери в комнату и подтвердить опасения.
– Вы… – У Энрайхи больше не нашлось слов, чтобы описать глубину чувств, захлестнувших ее сердце. – Да как вы…
– Милая моя, успокойся, все нормально. – Прикрываясь одеялом, с невинным видом произнесла Картана, без смущения натянув очаровательную улыбку. – Но я все же попрошу тебя уйти.
Не находя слов, целительница стояла с открытым ртом, поражаясь абсурдности ситуации. У нее не укладывалось в голове, почему принцесса вела себя столь беззаботно, будто ее застукали за топтанием садовых цветов, а не изменой.
– Вы… вы… у вас же есть муж! Игнатий, он хоть…
– Он знает. – Вмиг помрачнела женщина. – И это не его дело.
– Что?!
– Эн! – Воскликнул брюнет, привлекая внимание незваной гостьи отчетливо выраженным недовольством. – Уходи.
– Так вот почему… – Отмахнувшись от замечания, пробормотала целительница, со смесью озарения и отвращения посмотрев на парня. – Подрываешь идеалы о спокойной жизни? Это в тебе не нравилось Кастилю? Теперь я понимаю, что он имел в виду! Ты вообще хоть думал, что творишь?!
– Это тебя не касается!
– Ты переспал с женой моего брата и это меня не касается?!
– Хватит! – Не выдержала Картана. – Девочка, я понимаю твой шок, но пора было бы уже осознать, что твой брат… мой муж здесь лишь гость, навязанный мне родителями, и в личную жизнь другого человека тебе не следует лезть.
Правдивые слова не заставили Энрайху отказаться от обуявших ее эмоций, однако высказаться по этому поводу она не успела, да и не смогла. Ее настолько шокировала увиденная картина, что она без сопротивления позволила Илаю выставить себя за дверь, даже не испугавшись громкого хлопка двери, раздавшегося перед носом.
Для нее брак казался чем-то далеким и неосязаемым, словно недосягаемое определение мудрости, привилегия знати и свободных людей, не скованных обязательствами службы гильдии. Конечно, Энрайхе не воспрещалось выйти замуж, но она никогда об этом не задумывалась, однако воспринимала супружескую связь, как нечто крепкое и нерушимое, священный закон верности. Поэтому увиденная сцена произвела на нее неизгладимое впечатление, причем не самое лучшее. Она ощутила себя униженной и раздавленной, будто на нее вылели ведро грязи. Даже никогда не носив фамилию Вязовых, она буквально физически почувствовала стыд и унижение, которым без зазрения совести подвергла их семью Картана. И судя по всему, это продолжалось довольно долго, и об этом знали при дворе, что вдвойне выставляло Игнатия в ужасном положении. Почему он это не прекратил? Или же не знал об этом? Но верилось с трудом.
Тем не менее, вспоминая последние слова Картаны, Энрайха почувствовала всю глубину унижения и отчаяния. Может, Игнатий и ее муж, но он не имеет здесь поддержки, в его руках нет власти, он лишь незваный гость. Бесценный сувенир, преподнесенный Ростиславой Сохо в качестве платы за возможность сотрудничества. Дикая птица, заточенная в золотую клетку, ровно, как и она, беспомощная целительница, попавшая в капкан невидимого противника.
Они с Игнатием вовсе не почетные гости, не ценные союзники. Они пленники. Без права голоса, без права на ошибку.
Ей не удалось заснуть, на протяжении долгой ночи Энрайха металась из угла в угол, бессильно пытаясь совладать с эмоциями. Поэтому к утру у нее не осталось энергии, чтобы встретить новый день с улыбкой или хотя бы надеждой на лучшее. Сонная, растрепанная, она покинула спальню, не в силах терпеть замкнутое пространство и давящую тишину. Она думала, что ничто не сможет помочь ей избавиться от угнетающего чувства. Однако рассвет произвел на нее умиротворяющее впечатление.
Блеклые лучи тянулись из-за гребней гор, насыщая небо голубизной, разгоняя ночную дымку тумана, стелящуюся по лесу. Морская гладь переливалась бликами, оттачивалась штилем, приносящим запах соли и водорослей в просыпающийся город.
Целительница уже давно приметила высокую башню, на которую забиралась, чтобы осмотреть пейзаж вокруг дворца. Ранним утром картина открывалась столь же чудесная, как и поздним вечером, когда небо наливалось болезненным румянцем. Сейчас же девушка наблюдала исцеление, пробуждение жизни, бескрайние просторы, от которых захватывало дух. И глядя на них, она ощущала, как сердце болезненно сжималось.
Как бы Энрайха не пыталась превознести все прелести Арадетта, этой теплой и открытой страны, она тосковала по дому. Ее княжество – всего лишь небольшая часть Веронии, холодная и лютая, с высокими колючими елями и просторными полями. И она любила его всем сердцем, несмотря ни на что.
Вчерашнее происшествие, открытие, обрушившееся на нее нежданным сюрпризом, подтвердило догадки.
– Боже милостивый… – Пробормотала девушка, прикрыв рот ладонью. Она торопливо заметалась по комнате в попытках вернуть себе самообладание.
– Как ты вообще узнала?
Остановившись, будто врезавшись в невидимую стену, Энрайха долгое мгновение изучала собеседника, пытаясь понять, какие чувства он испытывает. Судя по всему, неожиданный визит застал его врасплох, чему она была рада. В таких ситуациях лучше всего начинать ход с неожиданности.
– Не важно, откуда я узнала. – Более сдержано произнесла целительница. – Важно лишь то, почему ты ничего не сказал. После всего, что мы пережили… что я пережила.
– Я не мог проболтаться, Эн, не имел права.
Он говорил так спокойно, так просто, отчего Энрайха подавилась словами, липнувшими к языку. Только сейчас, отойдя от первой волны эмоций, она прониклась окружающей атмосферой убаюкивающей ночи: свет настенных ламп, трепетание желтых штор под порывами прохладного ветра. И только сейчас до нее дошел факт того, что ее собеседник обнажен по пояс, явно готовясь лечь спать. Пришлось приложить не дюжинные усилия, чтобы не залиться краской от смущения.
– А мне от этого легче? – Зажмурилась целительница, уповая на то, что Илай подумает, будто она опять ощутила прилив гнева. – Но это я еще могу понять. Да, это логично – скрыть от меня же мою личность, но… но не до того, как я попала к Арицким! Если бы они узнали, что я Анна Вязова, то возможно…
– Но они не узнали, Эн! – Прервал девушку парень. – Поскольку ты не давала повода. Твое незнание спасло тебе жизнь.
– А что потом вам мешало рассказать мне? Когда вы с Terra похитили меня, когда мы прибыли сюда? Здесь это знание ничем мне не угрожало! И…
Думая затронуть вопрос об обучении технике Резвого ветра, Энрайха на секунду осеклась, а затем и вовсе умолкла, погрузившись в раздумья. Цепочка с камнем Aeris на груди внезапно потяжелела в разы, однако, вспомнив Игнатия и трюк, который он провернул в их первую встречу, посмотрела на руки.
– Так это что же… Я вовсе не…
И тут отчаяние острым клином ударило в грудь, истребив любые намеки на присутствие злости. Если она Анна Вязова, одна из хранителей божественного камня, чья семья на протяжении десятков поколений смешивала свою кровь с пылью Aeris, то дар управлять потоками ветра у нее от рождения. И это делало использование осколка, покоящегося на груди, бессмысленным. Значит, она никогда и не умела им пользоваться, он просто отзывался на течение силы в ее венах. Девушка должна была обрадоваться подобному повороту событий, ведь сила внутри нее позволяла ей быть независимой. Но Энрайха почувствовала только боль.
Значит, она никогда не умела пользоваться Aeris. То, что она считала превосходным навыком манипуляции тончайших потоков, никогда не требовало для нее долгих часов практики. Ее называли искусным целителем, и она гордилась этим, поскольку думала, что всему научилась сама, что у нее талант. Она потратила столько сил и времени на обучение тому, что уже дано ей по праву рождения. Она умела все, и в то же время не умела ничего.
– Вот почему я так быстро освоила технику Резвого ветра… вот почему мои глаза мерцали голубым, когда я использовала Aeris.
– Эн…
– Нет! – Прервала парня Энрайха, не отрывая взгляда от пола. Она не могла пережить еще один удар. – Нет… не надо.
Бредя, словно в тумане, она покинула покои Илай, навалившись на дверь спиной с наружной стороны. Сердце трепетало в груди от волнения, слезы щипали глаза, одиночными каплями скатываясь по щекам. Весь мир перевернулся с ног на голову за короткий миг.
Двинувшись вперед по коридору, девушка не замечала ничего вокруг: ни стражников, ни яркие блики факелов. Краем сердца ей хотелось, чтобы Илай последовал за ней и извинился, но она слишком хорошо его знала, чтобы он поступил подобным образом. Да и с чего бы ему просить прощения, ведь он не сделал ничего дурного, а попросту следовал приказу Ростиславы.
– Ой! – Вынырнув из-за поворота ей навстречу, неожиданно воскликнула Картана. – Ну ты и напугала меня… Эй, что с тобой?
Девушке не хотелось ни с кем говорить, она смогла лишь измучено улыбнуться и покачать головой. Оставив блондинку без единого слова, она проследовала дальше, пока не пришла на открытую веранду.
В окружении покоя ночного сада, живущего трелью цикад и кузнечиков, Энрайха почувствовала себя невероятно уязвленной. Опустив руки на перила, она попыталась всмотреться в блики огней на противоположной стороне, а затем подняла взгляд к звездному небу.
Все верно, в этой истории не было виноватых и правых. Ростислава выполняла свой долг, защищая последних выживших из семьи Вязовых. Игнатия она отправила на юг, договорившись с султаном, а младенца оставила подле себя, окрестив его крестьянским ребенком. Как врач, Энрайха понимала, почему женщина не отправила ее вместе с двоюродным братом – она бы не пережила морского путешествия.
Теперь, зная о своем происхождении, для нее становились понятны некоторые странности. Например, светлые, едва ли не выбеленные тонкие волосы – муж Анастасии Вязовой являлся уроженцем западных земель, лежащих далеко за княжеством. Много ли людей и народов во всем царстве? Юг – Арадетта – это, конечно, отдельная страна, но Север является лишь частью огромного государства, по сути, его западной точкой, отсеченной перешейком гор.
Но таинства остальных земель не интересовали Энрайху, ей с головой хватало проблем Веронии, лютого и жестокого Севера, жертвой которого пала ее семья. В голове не укладывалось, что она могла принадлежать знатному роду. Всю жизнь она знала себя крестьянской девочкой, служившей у прекрасной госпожи. Вместо балов и изысканного этикета Энрайха довольствовалась играми с детворой и общими правилами приличия.
Какая жизнь у нее могла быть? Чего лишила ее семья Арицких?
Судьба будто смеялась над ней, или же, наоборот, Энрайха дивилась тому, что не испытывала ненависти по отношению к бывшим господам. Она до сих пор хранила любовь к Василине и Анатолю, с которым, конечно, виделась намного реже, а также не забывала об уважении к Владиславу. От этого не становилось лучше: стыд и горечь, о которых она клялась забыть, напомнили о себе.
Все казалось неправильным. Предательство Арицких, смерть Ростиславы, утаивание ее тайны. Она понятия не имела, какими принципами руководился Илай, но даже если бы князь узнал о ее происхождении, то вряд ли бы убил. Ведь приказ об уничтожении семьи Вязовых отдал его отец, а не он. Но чем старательнее пыталась себя убедить в этом Энрайха, тем труднее в это верилось.
Но почему Илай не раскрыл ей тайну после схватки в Корпусе – неизвестно. Может, он боялся ее злости – что, в общем-то, маловероятно, ибо парня редко интересовали чьи-то чувства. И почему султан не хотел, чтобы она узнала о родственной связи с Игнатием?
Вопросов становилось больше, чем ответов, отчего Энрайха поняла, что лучше разбираться со всем постепенно. Не стоит браться за все одновременно, но первым делом ей следовало извиниться перед Илаем. Может, он и поступил нехорошо, утаив подобное, но она тоже повела себя некрасиво, набросившись на него с обвинениями. Не в его силах оказалось решать, рассказывать ей о Вязовых или промолчать.
Так что, растерев соленые дорожки от слез на щеках, Энрайха собралась с силами и пошла в обратном направлении, с каждым шагом приходя к выводу, что это наилучший вариант.
Уныние постепенно отступало прочь, словно волны, убегающие в белой пене обратно к океану. Девушке даже хватило духа улыбнуться и с уверенностью постучать в дверь, которую она захлопнула несколько минут назад. Она понимала, что уходить не извинившись нельзя, поэтому настойчиво стучала по деревянной поверхности, пока на пороге не появился Илай.
– Что опять?
Грубость слов удивила Энрайху, но она поспешила себе напомнить, что вполне естественно встретить подобное раздражение.
– Я просто хотела извиниться. Для меня стало шоком узнать о моем происхождении, и тот факт, что ты скрывал это от меня…
– Я понял. – Резко оборвал девушку парень, на что она уже не могла не обратить внимания. Вероятно, свою ошибку осознал и Илай, поспешно добавив: – Слушай, я устал и… мы можем отложить этот разговор на завтра?
Не знала целительница, какое выражение приобрело ее лицо, но в голове у нее возник большой вопрос, окутанный облаком недоумения. Требовалось хоть как-то отреагировать на замечание, вот только слова застряли в горле, отчего Энрайха не сразу вымолвила:
– Ты… ты пытаешься меня спровадить?
– Нет. То есть да. То есть… – Старательно прикрывая дверь, не позволяя блондинке заглянуть в комнату, брюнет устало вздохнул.
– Я не поняла… это что…
– Я не один, ясно?
Не столько резкость – да что там, именно резкость и ввергла Энрайху в ступор, отчего она ощущала себя загнанным в угол мышонком. Трудно признать, но ее пронзил укол ревности не столько из-за того, что Илай проводил ночи с другими девушками, а потому, что он не объяснил ей все спокойным тоном. Внезапных гостей поздно вечером никто не любит, да и парень не отличался мягкостью характера, вот только он вел себя так, словно вышвыривал беспомощного котенка на улицу.
Тем не менее Энрайха молча проглотила обиду. Она никогда не питала иллюзий относительно Илая, тем более минувшие годы унесли далеко в прошлое остатки теплых чувств к этому человеку. Но ей хотелось верить, что они хотя бы остались друзьями или приятелями, которые способны с уважением обращаться друг к другу.
– Ты уж извини, но…
– Нет, не стоит. – Прикрыв глаза, подняла руку девушка в останавливающем жесте. Хватит с нее потрясений. – Просто удивлена, что за время моего отсутствия ты успел так преуспеть.
– Ревнуешь? Это так на тебя похоже.
В глазах целительницы вспыхнула злость, однако она не обжигала горячим пламенем, а напоминала бунтарский огонек.
– Увидимся завтра.
Дверь медленно начала закрываться, но едва створка готовилась захлопнуться, как блондинка с силой остановила ее. В один миг что-то щелкнуло в подсознании Энрайхи, и, сопоставив факты, она представила перед собой удручающую картину.
– Эн?
Вопрос, застывший во взгляде Илая, моментально сменился пониманием того, что целительница обо всем догадалось и это не пришлось ей по душе. Он пытался преградить ей путь, но она изворотливо отпрянула в сторону, сумев проскочить мимо двери в комнату и подтвердить опасения.
– Вы… – У Энрайхи больше не нашлось слов, чтобы описать глубину чувств, захлестнувших ее сердце. – Да как вы…
– Милая моя, успокойся, все нормально. – Прикрываясь одеялом, с невинным видом произнесла Картана, без смущения натянув очаровательную улыбку. – Но я все же попрошу тебя уйти.
Не находя слов, целительница стояла с открытым ртом, поражаясь абсурдности ситуации. У нее не укладывалось в голове, почему принцесса вела себя столь беззаботно, будто ее застукали за топтанием садовых цветов, а не изменой.
– Вы… вы… у вас же есть муж! Игнатий, он хоть…
– Он знает. – Вмиг помрачнела женщина. – И это не его дело.
– Что?!
– Эн! – Воскликнул брюнет, привлекая внимание незваной гостьи отчетливо выраженным недовольством. – Уходи.
– Так вот почему… – Отмахнувшись от замечания, пробормотала целительница, со смесью озарения и отвращения посмотрев на парня. – Подрываешь идеалы о спокойной жизни? Это в тебе не нравилось Кастилю? Теперь я понимаю, что он имел в виду! Ты вообще хоть думал, что творишь?!
– Это тебя не касается!
– Ты переспал с женой моего брата и это меня не касается?!
– Хватит! – Не выдержала Картана. – Девочка, я понимаю твой шок, но пора было бы уже осознать, что твой брат… мой муж здесь лишь гость, навязанный мне родителями, и в личную жизнь другого человека тебе не следует лезть.
Правдивые слова не заставили Энрайху отказаться от обуявших ее эмоций, однако высказаться по этому поводу она не успела, да и не смогла. Ее настолько шокировала увиденная картина, что она без сопротивления позволила Илаю выставить себя за дверь, даже не испугавшись громкого хлопка двери, раздавшегося перед носом.
Для нее брак казался чем-то далеким и неосязаемым, словно недосягаемое определение мудрости, привилегия знати и свободных людей, не скованных обязательствами службы гильдии. Конечно, Энрайхе не воспрещалось выйти замуж, но она никогда об этом не задумывалась, однако воспринимала супружескую связь, как нечто крепкое и нерушимое, священный закон верности. Поэтому увиденная сцена произвела на нее неизгладимое впечатление, причем не самое лучшее. Она ощутила себя униженной и раздавленной, будто на нее вылели ведро грязи. Даже никогда не носив фамилию Вязовых, она буквально физически почувствовала стыд и унижение, которым без зазрения совести подвергла их семью Картана. И судя по всему, это продолжалось довольно долго, и об этом знали при дворе, что вдвойне выставляло Игнатия в ужасном положении. Почему он это не прекратил? Или же не знал об этом? Но верилось с трудом.
Тем не менее, вспоминая последние слова Картаны, Энрайха почувствовала всю глубину унижения и отчаяния. Может, Игнатий и ее муж, но он не имеет здесь поддержки, в его руках нет власти, он лишь незваный гость. Бесценный сувенир, преподнесенный Ростиславой Сохо в качестве платы за возможность сотрудничества. Дикая птица, заточенная в золотую клетку, ровно, как и она, беспомощная целительница, попавшая в капкан невидимого противника.
Они с Игнатием вовсе не почетные гости, не ценные союзники. Они пленники. Без права голоса, без права на ошибку.
***
Ей не удалось заснуть, на протяжении долгой ночи Энрайха металась из угла в угол, бессильно пытаясь совладать с эмоциями. Поэтому к утру у нее не осталось энергии, чтобы встретить новый день с улыбкой или хотя бы надеждой на лучшее. Сонная, растрепанная, она покинула спальню, не в силах терпеть замкнутое пространство и давящую тишину. Она думала, что ничто не сможет помочь ей избавиться от угнетающего чувства. Однако рассвет произвел на нее умиротворяющее впечатление.
Блеклые лучи тянулись из-за гребней гор, насыщая небо голубизной, разгоняя ночную дымку тумана, стелящуюся по лесу. Морская гладь переливалась бликами, оттачивалась штилем, приносящим запах соли и водорослей в просыпающийся город.
Целительница уже давно приметила высокую башню, на которую забиралась, чтобы осмотреть пейзаж вокруг дворца. Ранним утром картина открывалась столь же чудесная, как и поздним вечером, когда небо наливалось болезненным румянцем. Сейчас же девушка наблюдала исцеление, пробуждение жизни, бескрайние просторы, от которых захватывало дух. И глядя на них, она ощущала, как сердце болезненно сжималось.
Как бы Энрайха не пыталась превознести все прелести Арадетта, этой теплой и открытой страны, она тосковала по дому. Ее княжество – всего лишь небольшая часть Веронии, холодная и лютая, с высокими колючими елями и просторными полями. И она любила его всем сердцем, несмотря ни на что.
Вчерашнее происшествие, открытие, обрушившееся на нее нежданным сюрпризом, подтвердило догадки.
