Этот «кто-то» с оглушительным рёвом уже рвал брюхожора со спины, не позволяя чудовищу защищаться. Брюхожор извивался, пытаясь развернуться. Но какая-то несокрушимая яростная сила удерживала его от этого. С каждым разом тело мехового червя сотрясалось от рывков «того», кто орудовал с противоположной стороны. И по отлетавшим в стороны и вверх ошмёткам было видно, что несокрушимый мышечный каркас червя рвут и разносят в лоскуты.
Брюхожор сражался. Его утроба и губы вокруг неё то раскрывались по всей длине в бесплодной попытке зацепиться за что-то, то закрывались попеременно. Тридцатиметровое тело извивалось, пытаясь охватить и обвить того, кто незримо атаковал сзади. Но эти все движения не приводили ни к чему.
И вот, наконец, тот, кто был с противоположной стороны твари, встал на дыбы и сверху обхватил тело брюхожора исполинскими когтистыми передними лапами.
София в испуге выдохнула.
Самец снежного дракона яростно впился в бок мехового червя, и могучие челюсти разом вырвали с громким хрустом из твари огромный пучок мышечных волокон размером с целую капибару. Оторванный кусок был тотчас отброшен в сторону. А сверхмощные лапы и гигантская башка звероящера моментально погрузились в образовавшуюся прореху и яростно принялись раздирать плоть врага изнутри.
Софи отметила, что в движениях бьющегося и извивающегося брюхожора что-то изменилось. Тварь стала более скованной. Ей перестало хватать амплитуды движений.
Вскоре девушка поняла, почему.
Беснующийся в воинственном раже снежный дракон, по-прежнему погружённый внутрь венторофага, сильными толчками что-то выгрызал оттуда. И, внезапно резко дёрнув челюстями и лапами, единым движением разорвал длинную тварь пополам.
Обе половины тела брюхожора, лежали и зияли наружу кровавым пульсирующим нутром, словно два обширных входа во вскрытый посередине туннель. Мелкая дрожь прокатывалась по сотрясаемым судорогой и ходящим ходуном стенам этих двух извивающихся и дёргающихся труб по всей их длине.
Самец снежного дракона ещё минут пять в бешенстве терзал гигантские останки издыхающего врага. После чего с презрением отбросил их в сторону.
А сам, быстро оглядев окрестности, поспешно рванулся к кучам месива, исторгнутого из чрева брюхожора в момент битвы.
У Софии возникло даже подозрение, что дракон хочет поглотить всё это.
Но звероящер вместо того разбросал лапами ошмётки, освобождая от нагромождений драконицу. Сделав это, самец недоверчиво обнюхивал бездыханное тело матери драконов. Он осторожно толкал погибшую своей глыбоподобной продолговатой башкой, снова касался своими ноздрями, вдыхая её запах. В довершение снежный дракон принялся вылизывать окровавленную морду своей подруги. Делал он это чрезвычайно аккуратно и нежно. Так, что у Софии даже затеплилась надежда, будто мать драконов всё ещё жива.
Софи, смотрела на них как заворожённая. Девушка пока ещё не могла отойти до конца от шока из-за произошедшего с ней в последние полчаса-час.
Внезапно до Софии дошло, что она только что счастливо пережила битву гигантов, развернувшуюся прямо над ней, не оказавшись раздавленной.
Софи осторожно начала оглядываться, пытаясь оценить ситуацию вокруг и переживая за своих волков.
Вялку Софи увидела сразу же. Волчица сидела чуть в отдалении, высунув язык и тяжело дыша. Вид у Вялки был обескураженный. Не факт, что она понимала, где находится. По её мутному взгляду и неуверенному упору на передние лапы София поняла, что олениха, похоже, только что очнулась. Видимо, бедную неслабо приложило об наст во время падения, когда отбросило в сторону от накатывавшегося брюхожора.
Стиснув зубы, девушка поднялась, несмотря на боль в ноге, и хотела уже направиться к Вялке, когда поняла, что своей активностью привлекла нежелательное внимание снежного дракона.
Тот оторвался от бездыханного тела своей подруги и внимательно посмотрел на Софию и на Вялку. И то, как он смотрел, очень не понравилось Софи.
«Этого мы не удержим даже вдвоём с Вялкой», -- промелькнула мысль у девушки.
-- Милый, прости. Прости меня… Я знаю… Если бы не я, твоя подруга не кинулась бы меня спасать и не прикрыла меня собой, сцепившись с накатывающей сверху тварью, -- прошептала она вслух, обращаясь к звероящеру.
Тот тем временем продолжал сверлить Софию тяжёлым взглядом своих буркал. Софи чувствовала, что в голове у «овдовевшего» самца протекают, скорее, схожие мысли. Снежный дракон вполне мог связать причину гибели своей самки напрямую с Софией.
«Я ему всегда не шибко-то нравилась. Он терпел меня исключительно из-за подруги, -- думала девушка. – И вот сейчас имеет достаточно поводов, чтобы поквитаться со мной».
Молчаливое бурение взглядом замершей без движения на морозном воздухе Софии затягивалось.
-- Да-да-да… Имеешь право меня сожрать, не спорю, -- вновь пробормотала себе под нос Софи, со страхом глядя на звероящера. – Но тогда всё, что делала Она, защищая меня – всё это будет напрасно…
Не отрывая взгляда от девушки, ящер облизнул свою морду, счищая кровь.
И, вдруг, что-то отвлекло его сзади.
Снежный дракон оглянулся. И, в следующий миг, развернувшись, целеустремлённо направился в ту сторону.
София не могла поверить такому счастью. Она осторожно постаралась разглядеть за силуэтом Снежного дракона и понять, что ожидало его там. И тут увидела трёх молодых дракончиков, жавшихся друг к дружке от страха в ожидании возвращения своих родителей.
На душе у Софи стало больно, едва она только разглядела драконьих малышей, осиротевших сегодня на одного родителя.
Но те встретили возвращение отца радостно. И отец благосклонно принял их приближение. Он поочерёдно обнюхал потомство, лизнул каждого и затем как-то устало побрёл прочь отсюда. По его сдержанному виду трудно было что-либо понять, но Софии показалось, что на снежного гиганта, понурившись бредущего в сторону выхода из Долины, навалилась какая-то тяжкая ноша -- безнадёжная тоска. Тут же весь юный выводок снежных драконов покладисто устремился вслед за отцом.
Внимание Софи вернулось к Вялке. Сначала она бросилась к волчице, обняла её и попыталась подпереть пошатывающего зверя, помогая той держаться на лапах.
Но по мере того, как волчица приходила в себя, Вялка неудержимо стремилась туда, далее, к кучам и нагромождениям тел.
Как бы не замечая её, волчица отстранилась от Софии и пошла на неуверенных лапах в одном ведомом ей направлении.
София не видела цели следования оленихи. Но знала, куда та идёт.
Пройдя метров пятьдесят, Вялка принялась вынюхивать и копать лапами снег.
Подоспевшая София начала ей помогать. Но у волчицы получалось это намного лучше.
Уже через минуты две из-под снега показалась торчащая в стороны пара волчьих лапок…
…Бемби был мёртв. Страшная змееподобная тварь раздавила его своим весом, когда перекатывалась по снегу. А София чудом избежала той же участи, провалившись в каверну брюхожора.
Девушка надеялась, что малыш умер без лишних мучений.
Когда они с Вялкой откопали труп волчонка, олениха долго обнюхивала своего сына. А потом заскулила тонко и протяжно.
Волчица улеглась подле, сгребая передними лапами тело волчонка поближе к себе, и принялась тщательно нализывать, приводя в порядок шерстку на заснеженной шкуре малыша.
У Софии глаза наполнились слезами. Ей было ужасно жаль их обоих.
Она полюбила Бемби за его весёлый неугомонный нрав. За то, как оленёнок сам принял и полюбил девушку, ставшей для него частью семьи и чуть ли не единственной в его короткой жизни стаи.
И сейчас, видя мучения и трагедию Вялки, София страдала вдвойне. Она погладила волчицу по гриве, ласково взъерошила той шерсть между ушей и рогов. Но олениха не обращала на девушку никакого внимания.
Поднявшись на ноги, Софи оставила Вялку в покое. А сама отправилась в обход, обыскивая местность недавнего сражения.
Снежное пространство вокруг напоминало полигон.
Взрытые, как после бомбёжки, испачканные кровью сугробы, торчащие из-под снега останки тел, и, наконец, огромные трупы драконицы и брюхожора давали какой-то ирреальный вид открывающейся картине.
София подошла к матери драконов и опустила руку на огромную залитую кровью голову.
-- Спасибо тебе. Ты оберегала меня с тех самых первых моментов, как незримо появилась рядом со мной. Каждую ночёвку и вообще каждый раз, когда беда надвигалась на меня в, казалось, безвыходных ситуациях. Даже с моих первых дней в этих лесах, когда я впервые наткнулась на белые пятна-«грибницы» твоих выделений. И вот в последний раз ты спасла меня как никто другой. Ценой своей жизни. Ты всегда отождествляла меня со своей дочерью. Даже тогда, когда у тебя появились свои собственные настоящие дети и любящий партнёр-защитник. Скажу больше. Я и сама считала себя как бы твоей дочерью. Да… Я только сейчас это поняла по-настоящему… Прощай… И спасибо тебе за всё, -- девушка погладила мех на голове мёртвой самки звероящера и поцеловала между огромных закрытых глаз.
Рядом с местом своего подснежного заточения, из которого её вызволила мать драконов, София подобрала свой лук. Осмотр удовлетворил её – лук был цел и невредим. Меч на поясе и даже щит с колчаном на спине оказались при Софи. Девушка предположила, что, может быть, именно щит, закинутый за спину, помог ей пережить снежный плен без относительных повреждений тела. Но вот глефа куда-то подевалась.
«Скорее, валяется где-нибудь под снегом», -- подумала София, всё ещё утирая мокрые глаза после прощания с драконицей.
Она опять обвела взглядом окрестности.
«О-о-о… Ну что ж. Начинается… Долгожданная публика подтягивается», -- невесело усмехнулась София.
Откуда-то со стороны с характерным тявканьем появилась стая шакальих волчков. Сначала их было несколько десятков. Но продолжали прибывать всё новые и новые представители. И количество их перевалило за две сотни.
Девушка выхватила с пояса меч древоруба. С ним она чувствовала себя уверенней. Но шакальих волчков не интересовала София.
Всё окружающее пространство было завалено трупами капибар, не считая останков звероящера и брюхожора. Для падальщиков теперь это был сказочный шведский стол.
Связываться с девушкой, в своём поведении явно демонстрирующей повадки опасной доминирующей особи в этом мире, никто не собирался. Волчки обходили её стороной. Тем более, что еды здесь было навалом и без необходимости таких обострений.
Стая разбрелась по округе, распределив между собой добычу. Возле отдельных мёртвых туш завязались драки.
София посчитала нужным вернуться назад к Вялке.
Волчицу девушка нашла на том же месте. Осиротевшая мать положила свою огромную морду на лапы рядом с трупом волчонка.
Девушка опустилась подле, усевшись на остывающую тушу какой-то капибары.
Шло время. Пасмурно-синие цвета раскрасили заснеженную Долину. На фоне их кровь на снегу выглядела тёмно-бордовой. А трупы в сугробах казались чёрными.
София зябко поёживалась, ощущая, как мороз подбирает ключи к её одежде. Вялка по-прежнему лежала, не меняя позы. Глаза её были полузакрыты.
Стайка волчков, осторожно подтявкивая, задержалась неподалёку, заинтересовавшись трупом капибары, на которой сидела девушка. Возможно, их интересовал и Бемби. Но проявлять более навязчивое внимание и заинтересованность животные не рискнули. А, оценив обстановку, удалились попытать счастье в другой части поля бойни.
София знала, что они ещё вернутся. И не только эти. Пока еды здесь относительно хватало, можно было не беспокоиться. Но когда сюда подтянется ещё больше конкурентов, и на этой площади станет тесно, а еда для падальщиков будет заканчиваться… Об этом пока даже не хотелось думать.
Вялка оставалась безучастной к происходящему вокруг. София не решалась нарушить покой подруги.
Тем временем, с противоположной стороны раздались громкие визги и тявканье. София приподняла голову и даже привстала с капибары, чтобы лучше видеть происходящее.
Оказывается, появилась первая стая волков-оленей.
София насчитала тринадцать особей, из которых пять были самками. Олени вели себя нагло и уверено. Они по-деловому, не обращая внимания на разбегающихся шакальих волчков, перераспределились возле тел капибар. Волчки прыснули в стороны подальше от тех туш, которые приглянулись волкам.
Волки, безусловно, видели Софию и лежащую рядом Вялку. Но не спешили идти «знакомиться» или проявлять какой-нибудь активный интерес. Возможно, уже знали Софи не понаслышке. А, может, спешили закрепить за собой уже занятую добычу и не хотели отвлекаться и оставлять территорию.
Так или иначе, но животных прибывало.
Вот, осторожно двигаясь, словно тень, появился ещё один любитель плоти. София не поверила своим глазам. До смерти распугав стаю шакалов и заставив потесниться двух волков, среди всеобщей сумятицы, несмотря на свои широкие габариты изящно пройдя мимо остальных, внезапно проявилась мантикора, как будто возникнув из воздуха. Одновременно пространство вокруг новой хищницы мигом опустело.
Как какой-то купец, движущийся вдоль торговых рядов, мантикора прошлась по всем закоулкам, исследуя, чем богат присланный проведением «шведский стол». Все присутствующие осторожно и опасливо расступались перед хищником. Даже волки на время оставили свои трофеи и отошли в сторонку.
Поравнявшись с Софией и Вялкой, мантикора посмотрела на них с едва заметным замешательством.
Девушка с волчицей не покинули своего места рядом с Бемби. И это уже привлекло внимание редкого хищника. Чёрные буркала кабаньей головы, повернувшейся на мощной шее, внимательно разглядывали странную пару. Видно было, что рыло втягивает в себя запахи, пытаясь проанализировать, с чем приходится иметь дело. Но, очевидно, богатство выбора не побудило мантикору пойти на сближение с неизвестностью. И запах Софии был запомнен, но оставлен без изучения. Угрожающе держа над собой подобно скорпиону поднятый хобот-хвост с шипом на конце, животное двинулось дальше. Особо задержалось перед трупом матери драконов. Заметно было, что даже мёртвым звероящер-гигант пугает мантикору.
Кабаньеголовый насторожённо принюхивался к туше огромного зверя с расстояния никак не ближе метра. Явно недоверие к смерти снежного дракона порождало у него серьёзные опасения. Так и не набравшись храбрости приблизиться, зверь обошёл мать драконов по дуге и оказался перед трупом брюхожора.
На удивление вид останков колоссального венторофага не потряс сознание мантикоры так, как смерть снежного дракона. Животное смело заглянуло в один из огромных туннелей нутра располовиненного брюхожора. И даже свободно прошло с пяток метров внутрь его брюшной полости, всё ещё держащей прочность сводов и округлость формы. С визгами и скулежом оттуда брызнуло разом с два десятка койотообразных шакалов. Мантикора никак не отреагировала на ретирующихся мелких конкурентов.
Так же не спеша кабаньеголовый вышел обратно наружу из туши брюхожора. А вот, что, действительно, заинтересовало мантикору – оказались требуха и остатки полупереваренного обеда, исторгнутые брюхожором прямо перед своей последней битвой. Стараясь держаться подальше от трупа матери драконов, кабаньеголовый начал всё это с аппетитом пожирать.
Смотреть на его пиршество было неприятно и даже отвратительно. София отвернулась.
Вялка ко всей суете вокруг была по-прежнему безразлична.
Брюхожор сражался. Его утроба и губы вокруг неё то раскрывались по всей длине в бесплодной попытке зацепиться за что-то, то закрывались попеременно. Тридцатиметровое тело извивалось, пытаясь охватить и обвить того, кто незримо атаковал сзади. Но эти все движения не приводили ни к чему.
И вот, наконец, тот, кто был с противоположной стороны твари, встал на дыбы и сверху обхватил тело брюхожора исполинскими когтистыми передними лапами.
София в испуге выдохнула.
Самец снежного дракона яростно впился в бок мехового червя, и могучие челюсти разом вырвали с громким хрустом из твари огромный пучок мышечных волокон размером с целую капибару. Оторванный кусок был тотчас отброшен в сторону. А сверхмощные лапы и гигантская башка звероящера моментально погрузились в образовавшуюся прореху и яростно принялись раздирать плоть врага изнутри.
Софи отметила, что в движениях бьющегося и извивающегося брюхожора что-то изменилось. Тварь стала более скованной. Ей перестало хватать амплитуды движений.
Вскоре девушка поняла, почему.
Беснующийся в воинственном раже снежный дракон, по-прежнему погружённый внутрь венторофага, сильными толчками что-то выгрызал оттуда. И, внезапно резко дёрнув челюстями и лапами, единым движением разорвал длинную тварь пополам.
Обе половины тела брюхожора, лежали и зияли наружу кровавым пульсирующим нутром, словно два обширных входа во вскрытый посередине туннель. Мелкая дрожь прокатывалась по сотрясаемым судорогой и ходящим ходуном стенам этих двух извивающихся и дёргающихся труб по всей их длине.
Самец снежного дракона ещё минут пять в бешенстве терзал гигантские останки издыхающего врага. После чего с презрением отбросил их в сторону.
А сам, быстро оглядев окрестности, поспешно рванулся к кучам месива, исторгнутого из чрева брюхожора в момент битвы.
У Софии возникло даже подозрение, что дракон хочет поглотить всё это.
Но звероящер вместо того разбросал лапами ошмётки, освобождая от нагромождений драконицу. Сделав это, самец недоверчиво обнюхивал бездыханное тело матери драконов. Он осторожно толкал погибшую своей глыбоподобной продолговатой башкой, снова касался своими ноздрями, вдыхая её запах. В довершение снежный дракон принялся вылизывать окровавленную морду своей подруги. Делал он это чрезвычайно аккуратно и нежно. Так, что у Софии даже затеплилась надежда, будто мать драконов всё ещё жива.
Софи, смотрела на них как заворожённая. Девушка пока ещё не могла отойти до конца от шока из-за произошедшего с ней в последние полчаса-час.
Внезапно до Софии дошло, что она только что счастливо пережила битву гигантов, развернувшуюся прямо над ней, не оказавшись раздавленной.
Софи осторожно начала оглядываться, пытаясь оценить ситуацию вокруг и переживая за своих волков.
Вялку Софи увидела сразу же. Волчица сидела чуть в отдалении, высунув язык и тяжело дыша. Вид у Вялки был обескураженный. Не факт, что она понимала, где находится. По её мутному взгляду и неуверенному упору на передние лапы София поняла, что олениха, похоже, только что очнулась. Видимо, бедную неслабо приложило об наст во время падения, когда отбросило в сторону от накатывавшегося брюхожора.
Стиснув зубы, девушка поднялась, несмотря на боль в ноге, и хотела уже направиться к Вялке, когда поняла, что своей активностью привлекла нежелательное внимание снежного дракона.
Тот оторвался от бездыханного тела своей подруги и внимательно посмотрел на Софию и на Вялку. И то, как он смотрел, очень не понравилось Софи.
«Этого мы не удержим даже вдвоём с Вялкой», -- промелькнула мысль у девушки.
-- Милый, прости. Прости меня… Я знаю… Если бы не я, твоя подруга не кинулась бы меня спасать и не прикрыла меня собой, сцепившись с накатывающей сверху тварью, -- прошептала она вслух, обращаясь к звероящеру.
Тот тем временем продолжал сверлить Софию тяжёлым взглядом своих буркал. Софи чувствовала, что в голове у «овдовевшего» самца протекают, скорее, схожие мысли. Снежный дракон вполне мог связать причину гибели своей самки напрямую с Софией.
«Я ему всегда не шибко-то нравилась. Он терпел меня исключительно из-за подруги, -- думала девушка. – И вот сейчас имеет достаточно поводов, чтобы поквитаться со мной».
Молчаливое бурение взглядом замершей без движения на морозном воздухе Софии затягивалось.
-- Да-да-да… Имеешь право меня сожрать, не спорю, -- вновь пробормотала себе под нос Софи, со страхом глядя на звероящера. – Но тогда всё, что делала Она, защищая меня – всё это будет напрасно…
Не отрывая взгляда от девушки, ящер облизнул свою морду, счищая кровь.
И, вдруг, что-то отвлекло его сзади.
Снежный дракон оглянулся. И, в следующий миг, развернувшись, целеустремлённо направился в ту сторону.
София не могла поверить такому счастью. Она осторожно постаралась разглядеть за силуэтом Снежного дракона и понять, что ожидало его там. И тут увидела трёх молодых дракончиков, жавшихся друг к дружке от страха в ожидании возвращения своих родителей.
На душе у Софи стало больно, едва она только разглядела драконьих малышей, осиротевших сегодня на одного родителя.
Но те встретили возвращение отца радостно. И отец благосклонно принял их приближение. Он поочерёдно обнюхал потомство, лизнул каждого и затем как-то устало побрёл прочь отсюда. По его сдержанному виду трудно было что-либо понять, но Софии показалось, что на снежного гиганта, понурившись бредущего в сторону выхода из Долины, навалилась какая-то тяжкая ноша -- безнадёжная тоска. Тут же весь юный выводок снежных драконов покладисто устремился вслед за отцом.
Внимание Софи вернулось к Вялке. Сначала она бросилась к волчице, обняла её и попыталась подпереть пошатывающего зверя, помогая той держаться на лапах.
Но по мере того, как волчица приходила в себя, Вялка неудержимо стремилась туда, далее, к кучам и нагромождениям тел.
Как бы не замечая её, волчица отстранилась от Софии и пошла на неуверенных лапах в одном ведомом ей направлении.
София не видела цели следования оленихи. Но знала, куда та идёт.
Пройдя метров пятьдесят, Вялка принялась вынюхивать и копать лапами снег.
Подоспевшая София начала ей помогать. Но у волчицы получалось это намного лучше.
Уже через минуты две из-под снега показалась торчащая в стороны пара волчьих лапок…
…Бемби был мёртв. Страшная змееподобная тварь раздавила его своим весом, когда перекатывалась по снегу. А София чудом избежала той же участи, провалившись в каверну брюхожора.
Девушка надеялась, что малыш умер без лишних мучений.
Когда они с Вялкой откопали труп волчонка, олениха долго обнюхивала своего сына. А потом заскулила тонко и протяжно.
Волчица улеглась подле, сгребая передними лапами тело волчонка поближе к себе, и принялась тщательно нализывать, приводя в порядок шерстку на заснеженной шкуре малыша.
У Софии глаза наполнились слезами. Ей было ужасно жаль их обоих.
Она полюбила Бемби за его весёлый неугомонный нрав. За то, как оленёнок сам принял и полюбил девушку, ставшей для него частью семьи и чуть ли не единственной в его короткой жизни стаи.
И сейчас, видя мучения и трагедию Вялки, София страдала вдвойне. Она погладила волчицу по гриве, ласково взъерошила той шерсть между ушей и рогов. Но олениха не обращала на девушку никакого внимания.
Поднявшись на ноги, Софи оставила Вялку в покое. А сама отправилась в обход, обыскивая местность недавнего сражения.
Снежное пространство вокруг напоминало полигон.
Взрытые, как после бомбёжки, испачканные кровью сугробы, торчащие из-под снега останки тел, и, наконец, огромные трупы драконицы и брюхожора давали какой-то ирреальный вид открывающейся картине.
София подошла к матери драконов и опустила руку на огромную залитую кровью голову.
-- Спасибо тебе. Ты оберегала меня с тех самых первых моментов, как незримо появилась рядом со мной. Каждую ночёвку и вообще каждый раз, когда беда надвигалась на меня в, казалось, безвыходных ситуациях. Даже с моих первых дней в этих лесах, когда я впервые наткнулась на белые пятна-«грибницы» твоих выделений. И вот в последний раз ты спасла меня как никто другой. Ценой своей жизни. Ты всегда отождествляла меня со своей дочерью. Даже тогда, когда у тебя появились свои собственные настоящие дети и любящий партнёр-защитник. Скажу больше. Я и сама считала себя как бы твоей дочерью. Да… Я только сейчас это поняла по-настоящему… Прощай… И спасибо тебе за всё, -- девушка погладила мех на голове мёртвой самки звероящера и поцеловала между огромных закрытых глаз.
Рядом с местом своего подснежного заточения, из которого её вызволила мать драконов, София подобрала свой лук. Осмотр удовлетворил её – лук был цел и невредим. Меч на поясе и даже щит с колчаном на спине оказались при Софи. Девушка предположила, что, может быть, именно щит, закинутый за спину, помог ей пережить снежный плен без относительных повреждений тела. Но вот глефа куда-то подевалась.
«Скорее, валяется где-нибудь под снегом», -- подумала София, всё ещё утирая мокрые глаза после прощания с драконицей.
Она опять обвела взглядом окрестности.
«О-о-о… Ну что ж. Начинается… Долгожданная публика подтягивается», -- невесело усмехнулась София.
Откуда-то со стороны с характерным тявканьем появилась стая шакальих волчков. Сначала их было несколько десятков. Но продолжали прибывать всё новые и новые представители. И количество их перевалило за две сотни.
Девушка выхватила с пояса меч древоруба. С ним она чувствовала себя уверенней. Но шакальих волчков не интересовала София.
Всё окружающее пространство было завалено трупами капибар, не считая останков звероящера и брюхожора. Для падальщиков теперь это был сказочный шведский стол.
Связываться с девушкой, в своём поведении явно демонстрирующей повадки опасной доминирующей особи в этом мире, никто не собирался. Волчки обходили её стороной. Тем более, что еды здесь было навалом и без необходимости таких обострений.
Стая разбрелась по округе, распределив между собой добычу. Возле отдельных мёртвых туш завязались драки.
София посчитала нужным вернуться назад к Вялке.
Волчицу девушка нашла на том же месте. Осиротевшая мать положила свою огромную морду на лапы рядом с трупом волчонка.
Девушка опустилась подле, усевшись на остывающую тушу какой-то капибары.
Шло время. Пасмурно-синие цвета раскрасили заснеженную Долину. На фоне их кровь на снегу выглядела тёмно-бордовой. А трупы в сугробах казались чёрными.
София зябко поёживалась, ощущая, как мороз подбирает ключи к её одежде. Вялка по-прежнему лежала, не меняя позы. Глаза её были полузакрыты.
Стайка волчков, осторожно подтявкивая, задержалась неподалёку, заинтересовавшись трупом капибары, на которой сидела девушка. Возможно, их интересовал и Бемби. Но проявлять более навязчивое внимание и заинтересованность животные не рискнули. А, оценив обстановку, удалились попытать счастье в другой части поля бойни.
София знала, что они ещё вернутся. И не только эти. Пока еды здесь относительно хватало, можно было не беспокоиться. Но когда сюда подтянется ещё больше конкурентов, и на этой площади станет тесно, а еда для падальщиков будет заканчиваться… Об этом пока даже не хотелось думать.
Вялка оставалась безучастной к происходящему вокруг. София не решалась нарушить покой подруги.
Тем временем, с противоположной стороны раздались громкие визги и тявканье. София приподняла голову и даже привстала с капибары, чтобы лучше видеть происходящее.
Оказывается, появилась первая стая волков-оленей.
София насчитала тринадцать особей, из которых пять были самками. Олени вели себя нагло и уверено. Они по-деловому, не обращая внимания на разбегающихся шакальих волчков, перераспределились возле тел капибар. Волчки прыснули в стороны подальше от тех туш, которые приглянулись волкам.
Волки, безусловно, видели Софию и лежащую рядом Вялку. Но не спешили идти «знакомиться» или проявлять какой-нибудь активный интерес. Возможно, уже знали Софи не понаслышке. А, может, спешили закрепить за собой уже занятую добычу и не хотели отвлекаться и оставлять территорию.
Так или иначе, но животных прибывало.
Вот, осторожно двигаясь, словно тень, появился ещё один любитель плоти. София не поверила своим глазам. До смерти распугав стаю шакалов и заставив потесниться двух волков, среди всеобщей сумятицы, несмотря на свои широкие габариты изящно пройдя мимо остальных, внезапно проявилась мантикора, как будто возникнув из воздуха. Одновременно пространство вокруг новой хищницы мигом опустело.
Как какой-то купец, движущийся вдоль торговых рядов, мантикора прошлась по всем закоулкам, исследуя, чем богат присланный проведением «шведский стол». Все присутствующие осторожно и опасливо расступались перед хищником. Даже волки на время оставили свои трофеи и отошли в сторонку.
Поравнявшись с Софией и Вялкой, мантикора посмотрела на них с едва заметным замешательством.
Девушка с волчицей не покинули своего места рядом с Бемби. И это уже привлекло внимание редкого хищника. Чёрные буркала кабаньей головы, повернувшейся на мощной шее, внимательно разглядывали странную пару. Видно было, что рыло втягивает в себя запахи, пытаясь проанализировать, с чем приходится иметь дело. Но, очевидно, богатство выбора не побудило мантикору пойти на сближение с неизвестностью. И запах Софии был запомнен, но оставлен без изучения. Угрожающе держа над собой подобно скорпиону поднятый хобот-хвост с шипом на конце, животное двинулось дальше. Особо задержалось перед трупом матери драконов. Заметно было, что даже мёртвым звероящер-гигант пугает мантикору.
Кабаньеголовый насторожённо принюхивался к туше огромного зверя с расстояния никак не ближе метра. Явно недоверие к смерти снежного дракона порождало у него серьёзные опасения. Так и не набравшись храбрости приблизиться, зверь обошёл мать драконов по дуге и оказался перед трупом брюхожора.
На удивление вид останков колоссального венторофага не потряс сознание мантикоры так, как смерть снежного дракона. Животное смело заглянуло в один из огромных туннелей нутра располовиненного брюхожора. И даже свободно прошло с пяток метров внутрь его брюшной полости, всё ещё держащей прочность сводов и округлость формы. С визгами и скулежом оттуда брызнуло разом с два десятка койотообразных шакалов. Мантикора никак не отреагировала на ретирующихся мелких конкурентов.
Так же не спеша кабаньеголовый вышел обратно наружу из туши брюхожора. А вот, что, действительно, заинтересовало мантикору – оказались требуха и остатки полупереваренного обеда, исторгнутые брюхожором прямо перед своей последней битвой. Стараясь держаться подальше от трупа матери драконов, кабаньеголовый начал всё это с аппетитом пожирать.
Смотреть на его пиршество было неприятно и даже отвратительно. София отвернулась.
Вялка ко всей суете вокруг была по-прежнему безразлична.
