Что занесло сюда неуёмного неслуха, можно было лишь гадать. Важно, что ситуация уже сложилась крайне опасная.
Но Вялка со своей стороны не собиралась хорониться. Напротив, олениха, ощетинившись, сама пошла в атаку навстречу целой толпе одной из самых опасных и доминирующих групп травоядных, известных Софии. Где каждое из животных лишь всего ненамного уступало Вялке в росте, и при этом же каждое в несколько раз превосходило хищницу весом.
Понимая, что идти на такой безрассудный шаг всегда разумную и осторожную волчицу может заставить только одно обстоятельство – защита волчонка, София отдавала себе отчёт, что предотвратить бойню и спастись им может помочь лишь наискорейшее нахождение Бемби и выдёргивание его прочь из этой заварухи.
Она спешила к волкам по снежному полю, так до конца и не имея чёткого плана, что может противопоставить ярости взбешённого стада, когда оно пойдёт в атаку.
Софи крутила головой, пытаясь определить, где же находится сейчас проклятый волчонок. И, холодея, услышала тот звук, который боялась услышать. Это был рёв капибар, узревших своего врага, и увесистой поступью начинающих свою страшную разворачивающуюся в широкий фронт атаку. Переходящую сперва на тяжёлую рысь и постепенно разгоняющуюся до всесметающего галопа.
По положению ощерившейся в приземистой оборонительной стойке Вялки, София, наконец, смогла определить, какую зону за собой старается прикрывать волчица. И, повинуясь догадке, заспешила туда.
Раздражённо всхрапывающие капибары, гневно раздувающие ноздри, взметая копытами снег, сближались с фигурой вышедшего им навстречу взбешённого зверя. Именно непривычное поведение волчицы немного вводило передние ряды стада в недоумение. Вид Вялки не являл собой испуга или хотя бы намёка на осторожность. Волчица укрепилась на снегу, и с решимостью ждала, когда атакующие достигнут её. Её, готовящуюся принять свой последний, но явно разрушительный для своих врагов бой. Было видно, что своё существование безумная олениха хочет продать максимально дорого, прихватив с собой как можно больше жизней нападавших.
Капибары, очевидно, тоже почувствовали, что на этот раз на пути у них стоит некая реальная опасность. И степень риска от неё необычайно велика. Потому не спешили форсировать столкновение сразу же. Вместо этого развёрнутый фронт перешедших на галоп животных плавно изогнулся, свободно как бы обтекая саму волчицу и прикрываемую ею область с волчонком позади неё. Капибары закрутили свою карусель вокруг волков и Софии, подоспевшей к распростёртому телу Бемби на снегу.
Волчонок пытался подняться на передних лапах. Но Софи заметила, что у него сломаны задние конечности. Бемби был растерян. От боли и испуга он испытывал шок и дрожал всем телом, не понимая, что с ним происходит.
-- Ах ты бедный малыш, -- сжалось сердце у Софии. – Не уберёгся всё-таки…
Она опустилась на колено перед волчонком и нежно провела ладонью того по морде. Ища защиты от мучений, Бемби в усилии потянулся к девушке, ткнувшись носом в её меховую куртку.
-- Потерпи, -- не имея возможности больше отвлекаться, бросила Софи.
Она воткнула перед собой в снег выдернутый из колчана целый пучок стрел.
Упруго свистнули разогнувшиеся плечи лука, и стрела умчала в цель. Тут же в переднем ряду на левом краю фронта нападавших дико дёрнулся крупный рыжий самец капибары, получив сокрушительный удар в грудь у основания шеи. Самец рухнул на скаку, брякнувшись прямо под ноги следующих позади капибар. Две из которых от неожиданности споткнулись о тело собрата и тяжело покатились кубарем по снегу. Их тучные тела при кувыркании нелепо раскидывали в стороны крепкие ноги с острыми копытами, вздымая в воздух снежные брызги… Тут же все три неудачливых капибары оказались под копытами своих товарищей.
Простреленный Софией самец бился в предсмертных конвульсиях. Морду первой споткнувшейся об него капибары размозжили скачущие последующие ряды стада. Смерть её была мгновенной и ужасной. Вторая из споткнувшихся капибар просто не могла встать. Её сшибали в снег всё вновь и вновь.
Благодаря Вялке, прикрывавшей собой девушку и щенка, Софию с волками не смели тотчас же. Стадо, натолкнувшись на берсерка в виде волчицы, с непривычки спасовало вначале. И сейчас, взяв пришельцев в кольцо, «накручивало» по спирали свою жуткую карусель. А в центре этой смертельной вращающейся воронки были одна полная решимости и гнева отважная волчица и девушка с луком, склонившаяся над распростёртым оленёнком.
София, командуя сама себе, выпускала в толпу скачущих вокруг животных стрелу за стрелой. Задача её была погасить темп этой атаки и заставить врагов рассеяться или хотя бы потерять интерес к волкам.
Капибары в тяжёлом галопе ревели, перекрывая рокочущий топот. Подстреленные падали на скаку, но тут же поглощались следующими рядами стада, втаптывающими раненных в снег так, как будто тех никогда и не было.
Софи понимала обречённость положения. Казалось, ничто не может остановить этот неутомимый поток. Лишь то, что капибары не смели их сразу, пока спасало обороняющихся. Теперь линия вращающегося переднего фронта стада проходила серединой точно через Софию. И потому скорость бега животных в центре: вокруг Софи с Вялкой, была невелика. Напротив, в непосредственной близости от волков, капибары, постоянно теснимые с боков к центру соратниками, вынуждены были даже перейти на шаг, фактически топчась на месте и нелепо разворачиваясь вместе с фронтом. И по той же причине в центре совсем рядом с волчицей происходила своего рода заминка. Ближние животные в последний момент стушёвывались и шарахались в стороны от мощных клацающих челюстей скалящейся хищницы.
Но это не могло происходить вечно. Стадная ярость нарастала. Софи чувствовала, что, когда центр вращающейся «карусели» сместится в сторону хотя бы на несколько метров, капибары растопчут девушку вместе с Вялкой.
Внезапно охотница осознала, что только что её рука выдернула из-за спины и воткнула перед собой в снег последний пучок стрел. Огромный запас их оставался там, в лагере на санях. Ну а сейчас колчан за плечами был безнадёжно пуст.
«Конец», -- промелькнула в мозгу мысль.
Теперь София выбирала цели вдумчивей, с задержкой. Как бы отсрочивая момент, когда опираться на убойную силу лука будет невозможно и придётся переходить на рукопашный бой и браться за глефу или меч. Впрочем, это не имело значения. Спасения не существовало.
У ног девушки беззвучно дёргался Бемби. Он уже не скулил.
И вдруг прямо перед Вялкой взметнулись вверх снежные толщи, и что-то неохватно огромное, чёрно-бурое, вынеслось на поверхность, словно подводный боевой корабль из глубин океана, и вознеслось ввысь десятиметровым столпом, раскидывая в стороны ближние ряды капибар. Замерев в вертикальном положении, задержавшись в нём секунд на двадцать, это нечто начало крениться набок и падать. Гигантская махина рухнула сверху, погребая под собой с десяток животных из стада.
Падая, брюхожор раскрыл свою страшную прорезь на животе и прямо сходу попытался цапнуть ею тех, до кого успел дотянуться. Толстые вывернутые наружу губы раскрытой брюшины предвкушающе и ищуще подрагивали. Из открывшегося нутра чудовища на морозном воздухе повалил пар. И София даже смогла почувствовать исходящий оттуда смрад.
Рухнувшая туша брюхожора подмяла под себя ещё трёх травоядных. Жадные губы-створы сцапали жертв, едва только коснулись и нащупали их. Одновременно брюхожор продолжал выползать из-под снега, полностью извлекая наружу своё неизмеримо длинное тело. В нём было никак не меньше тридцати метров в длину. В высоту или, пожалуй, в диаметре, существо имело порядка трёх метров.
Теперь змееподобная тварь подавала попавшуюся добычу себе в утробу, скручивая и подворачивая внутрь хищные края всепоглощающей брюшины. Голова одной, тело другой и нога третьей брыкающейся капибар были зажаты в плотном капкане. И пленённые животные неумолимо затягивались внутрь толстыми околобрюшными губами, попутно заживо стискиваясь, безжалостно плющась и сминаясь словно огромными мясистыми катками…
Стадо капибар мгновенно распалось.
Звери бросились врассыпную, прочь от страшного ненасытного врага.
Оказавшись на поверхности, тварь вытянулась по прямой и внезапно начала заваливаться набок. И вдруг просто покатилась, словно гигантская меховая труба.
Попутно губы на животе её – в предвкушении раскрывшись, цапали и зажимали всё, на что могли натолкнуться в снегу – останки подстреленных, раздавленных капибар, или просто контуженных внезапным появлением брюхожора животных.
Ни Вялка, ни Софи не успели отреагировать, когда страшный катящийся вал надвинулся на них. Вялка оказалась откинутой назад – в момент наката брюхожор был обращён к волчице спиной. София в последний момент вскочила на ноги, но убежать не успела. В тот самый миг, когда туша венторофага должна была уже накрыть и её и Бемби, девушка вдруг ощутила, что куда-то проваливается.
Софи очутилась в темноте. Её обожгло холодным снегом, и что-то жутко сжало с боков, не давая дышать.
«Если это нутро гадины, почему же здесь так ужасно холодно, -- пронеслась мысль в голове у Софии. – Почему вокруг меня снег, а не соки этой утробы?»
И тут же Софи догадалась, что, очевидно, она провалилась в подснежный проход, из которого только что выбрался брюхожор. А прокатившийся сверху создатель этого туннеля своей массой спрессовал и обрушил его своды, напрочь погребя и запечатав в снегу несчастную Софию.
С великим трудом она начала двигаться. Через какое-то время ей удалось высвободить левую руку. С помощью которой девушка чуть-чуть попробовала размягчить спрессованное снежное пространство напротив груди, тем самым уменьшив давление на неё. Но дышать по-прежнему было нечем.
София задыхалась. Лицо было вжато в обжигающе обмораживающий кожу снег. И двинуться, чтобы облегчить своё состояние девушка не могла.
Удушье накатило внезапно. Казалось, остатки воздуха выжали из Софи. А сдавленная грудь не могла даже шевельнуться и прокачнуть в лёгкие очередную порцию живительного газа. Да и лицо в снегу не давало возможности сделать вдох.
В глазах потемнело и сознание девушки на миг потухло.
Она начала вновь осознавать окружающее, когда почувствовала, что её кто-то тащит наверх.
Сначала Софии почудилось, что это брюхожор вернулся, и полез за ней, чтобы добыть её и дожрать, как редкий инопланетный деликатес. Но через краткое время она отмела эту безумную мысль. Кто-то расшвырял над ней снег в стороны, так, что воздух снова начал поступать к лицу. София носом и ртом со страшным сипом сделала свой первый вдох, не замечая снега, попавшего в рот. Она безостановочно ловила всё новые и новые порции воздуха глотками, словно пила воду. Через десять секунд она мучительно с болью закашлялась, и её вывернуло.
Всё ещё слепая от снега, Софи жадно дышала ртом, чуть не захлебнувшись собственными рвотными массами. Постепенно дыхание страдалицы восстанавливалось.
Кто-то тащил её челюстями на поверхность из ямы-каверны. Девушка решила, что это Вялка. Но как только руки смогли освободиться, София инстинктивно стёрла с лица снег и, задев челюсти, вытягивающие её, к своему ужасу поняла, что это вовсе не волчица.
«Ох, вашу!.. Кто это?! – промелькнула мысль в холодеющем сознании. – Я всё же чья-то добыча?»
И девушка закашлялась от снега.
Через секунды забрезжил свет. Софию выдернули наверх и тут же опустили на наст…
Пока челюсти держали её, Софи не могла двинуться и даже посмотреть на своего спасителя. Но как только она оказалась на поверхности, девушка окинула взглядом вокруг всё, что могла разглядеть.
И как раз вовремя, чтобы заметить, как страшная труба брюхожора вновь надвигается на неё. Очевидно прожорливая тварь катилась уже в обратном направлении, по-прежнему просеивая снег и выбирая из него свою добычу.
Одновременно девушка ощутила, что над ней кто-то стоит. Кто-то настолько огромный, что София, находясь у него в ногах между лап, не могла из своего положения даже разобрать, кто это. Этот «кто-то» размерами в разы превосходил волков и капибар.
В следующий миг этот «кто-то» бросился навстречу накатывающемуся брюхожору и с громким рёвом вцепился в него.
София, превозмогая боль во всём теле, приподнялась на локте и наконец смогла увидеть происходящее.
Мать драконов вгрызлась в бок брюхожора, вцепившись в него челюстями и лапами.
Меховой червь не смог продолжить свой смертельный перекат на Софию, натолкнувшись на такую крупную преграду, как снежный дракон. Но всё равно, самодвижущаяся утроба была в разы больше и, конечно, длиннее и тяжелее звероящера.
Брюхожор начал скручиваться, подтягивая своё тело в попытках обвить им мать драконов. Челюсти и лапы звероящера были необычайно сильны. Видно, что брюхожору с трудом удаётся противостоять их мощи. Но всё же гадина развернула на животе губы-тиски и, прижимаясь своим безмерным по протяжённости брюхом с разных сторон, впилась ими в дракониху. Заработал неумолимый мышечно-гидравлический механизм, медленно защемляя, плюща и затягивая части тела своего противника внутрь утробы червя. Но всё же видно было, что даже здесь этот процесс даётся брюхожору с трудом, на пределе мощности.
Теперь это уже была не охота брюхожора. Это была битва за выживание двух монстров. Затрещали ткани. И мать драконов издала мучительный рёв боли. Но в следующую секунду она снова вцепилась челюстями и когтистыми лапами в прочный кожисто-мышечный каркас брюхожора, на меховой шкуре которого показались рваные раны.
Оба гиганта повалились набок, вцепившись друг в друга. Через минут пять снежный дракон начал слабеть. Часть тела драконицы была зажата, сплющена на входе и втянута внутрь плотносведённой жадной брюшной щели шерстяного червя. Щели, обрамлённой напряжёнными губами, с перекатывающимися по ним желваками мышц. И сейчас из пасти матери драконов текла тонкая струйка крови.
Хватка звероящера стала слабеть. Мать драконов перестала цепляться и рвать бок брюхожора. Она отпустила своего врага и теперь постепенно валилась набок. Гигантская голова её запрокинулась. Из пасти самки снежного дракона хлынула ручьями кровь, перемешанная с какой-то выдавленной внутриутробной жидкостью.
Тело брюхожора продолжало работать, как некий неутомимый всеплющащий механизм, и трястись в напряжении, обрабатывая и поглощая непостижимо большую и трудную жертву.
И вдруг вдали раздался громогласный рёв, заглушающий все прочие звуки вокруг в Долине.
София не видела, кто это, но слышала быстро приближающийся топот.
И вдруг, что-то с силой врезалось сзади в брюхожора. Удар был такой мощи, что всё тридцатиметровое тело червя дёрнуло и протащило боком по снегу метров на пять.
Брюхожор крайне быстро изогнулся. Перед Софией распахнулась вся бездонная брюшная полость червя, потужно извергая наружу всё, что было в ней захвачено за последнее время. Брюхожор спешно вываливал из себя своё зловонное содержимое. В сторону Софии выкатывались жутко сплющенные и изуродованные тела жертв, обтянутые наполовину какими-то кожисто-слизистыми мешками с прожилками связок различных соединительно эпителиальных тканей.
Опустошённый и лишённый балласта брюхожор постарался развернуться к невидимому пока для Софии противнику, атаковавшему брюхожора сзади. Но было поздно.
Но Вялка со своей стороны не собиралась хорониться. Напротив, олениха, ощетинившись, сама пошла в атаку навстречу целой толпе одной из самых опасных и доминирующих групп травоядных, известных Софии. Где каждое из животных лишь всего ненамного уступало Вялке в росте, и при этом же каждое в несколько раз превосходило хищницу весом.
Понимая, что идти на такой безрассудный шаг всегда разумную и осторожную волчицу может заставить только одно обстоятельство – защита волчонка, София отдавала себе отчёт, что предотвратить бойню и спастись им может помочь лишь наискорейшее нахождение Бемби и выдёргивание его прочь из этой заварухи.
Она спешила к волкам по снежному полю, так до конца и не имея чёткого плана, что может противопоставить ярости взбешённого стада, когда оно пойдёт в атаку.
Софи крутила головой, пытаясь определить, где же находится сейчас проклятый волчонок. И, холодея, услышала тот звук, который боялась услышать. Это был рёв капибар, узревших своего врага, и увесистой поступью начинающих свою страшную разворачивающуюся в широкий фронт атаку. Переходящую сперва на тяжёлую рысь и постепенно разгоняющуюся до всесметающего галопа.
По положению ощерившейся в приземистой оборонительной стойке Вялки, София, наконец, смогла определить, какую зону за собой старается прикрывать волчица. И, повинуясь догадке, заспешила туда.
Раздражённо всхрапывающие капибары, гневно раздувающие ноздри, взметая копытами снег, сближались с фигурой вышедшего им навстречу взбешённого зверя. Именно непривычное поведение волчицы немного вводило передние ряды стада в недоумение. Вид Вялки не являл собой испуга или хотя бы намёка на осторожность. Волчица укрепилась на снегу, и с решимостью ждала, когда атакующие достигнут её. Её, готовящуюся принять свой последний, но явно разрушительный для своих врагов бой. Было видно, что своё существование безумная олениха хочет продать максимально дорого, прихватив с собой как можно больше жизней нападавших.
Капибары, очевидно, тоже почувствовали, что на этот раз на пути у них стоит некая реальная опасность. И степень риска от неё необычайно велика. Потому не спешили форсировать столкновение сразу же. Вместо этого развёрнутый фронт перешедших на галоп животных плавно изогнулся, свободно как бы обтекая саму волчицу и прикрываемую ею область с волчонком позади неё. Капибары закрутили свою карусель вокруг волков и Софии, подоспевшей к распростёртому телу Бемби на снегу.
Волчонок пытался подняться на передних лапах. Но Софи заметила, что у него сломаны задние конечности. Бемби был растерян. От боли и испуга он испытывал шок и дрожал всем телом, не понимая, что с ним происходит.
-- Ах ты бедный малыш, -- сжалось сердце у Софии. – Не уберёгся всё-таки…
Она опустилась на колено перед волчонком и нежно провела ладонью того по морде. Ища защиты от мучений, Бемби в усилии потянулся к девушке, ткнувшись носом в её меховую куртку.
-- Потерпи, -- не имея возможности больше отвлекаться, бросила Софи.
Она воткнула перед собой в снег выдернутый из колчана целый пучок стрел.
Упруго свистнули разогнувшиеся плечи лука, и стрела умчала в цель. Тут же в переднем ряду на левом краю фронта нападавших дико дёрнулся крупный рыжий самец капибары, получив сокрушительный удар в грудь у основания шеи. Самец рухнул на скаку, брякнувшись прямо под ноги следующих позади капибар. Две из которых от неожиданности споткнулись о тело собрата и тяжело покатились кубарем по снегу. Их тучные тела при кувыркании нелепо раскидывали в стороны крепкие ноги с острыми копытами, вздымая в воздух снежные брызги… Тут же все три неудачливых капибары оказались под копытами своих товарищей.
Простреленный Софией самец бился в предсмертных конвульсиях. Морду первой споткнувшейся об него капибары размозжили скачущие последующие ряды стада. Смерть её была мгновенной и ужасной. Вторая из споткнувшихся капибар просто не могла встать. Её сшибали в снег всё вновь и вновь.
Благодаря Вялке, прикрывавшей собой девушку и щенка, Софию с волками не смели тотчас же. Стадо, натолкнувшись на берсерка в виде волчицы, с непривычки спасовало вначале. И сейчас, взяв пришельцев в кольцо, «накручивало» по спирали свою жуткую карусель. А в центре этой смертельной вращающейся воронки были одна полная решимости и гнева отважная волчица и девушка с луком, склонившаяся над распростёртым оленёнком.
София, командуя сама себе, выпускала в толпу скачущих вокруг животных стрелу за стрелой. Задача её была погасить темп этой атаки и заставить врагов рассеяться или хотя бы потерять интерес к волкам.
Капибары в тяжёлом галопе ревели, перекрывая рокочущий топот. Подстреленные падали на скаку, но тут же поглощались следующими рядами стада, втаптывающими раненных в снег так, как будто тех никогда и не было.
Софи понимала обречённость положения. Казалось, ничто не может остановить этот неутомимый поток. Лишь то, что капибары не смели их сразу, пока спасало обороняющихся. Теперь линия вращающегося переднего фронта стада проходила серединой точно через Софию. И потому скорость бега животных в центре: вокруг Софи с Вялкой, была невелика. Напротив, в непосредственной близости от волков, капибары, постоянно теснимые с боков к центру соратниками, вынуждены были даже перейти на шаг, фактически топчась на месте и нелепо разворачиваясь вместе с фронтом. И по той же причине в центре совсем рядом с волчицей происходила своего рода заминка. Ближние животные в последний момент стушёвывались и шарахались в стороны от мощных клацающих челюстей скалящейся хищницы.
Но это не могло происходить вечно. Стадная ярость нарастала. Софи чувствовала, что, когда центр вращающейся «карусели» сместится в сторону хотя бы на несколько метров, капибары растопчут девушку вместе с Вялкой.
Внезапно охотница осознала, что только что её рука выдернула из-за спины и воткнула перед собой в снег последний пучок стрел. Огромный запас их оставался там, в лагере на санях. Ну а сейчас колчан за плечами был безнадёжно пуст.
«Конец», -- промелькнула в мозгу мысль.
Теперь София выбирала цели вдумчивей, с задержкой. Как бы отсрочивая момент, когда опираться на убойную силу лука будет невозможно и придётся переходить на рукопашный бой и браться за глефу или меч. Впрочем, это не имело значения. Спасения не существовало.
У ног девушки беззвучно дёргался Бемби. Он уже не скулил.
И вдруг прямо перед Вялкой взметнулись вверх снежные толщи, и что-то неохватно огромное, чёрно-бурое, вынеслось на поверхность, словно подводный боевой корабль из глубин океана, и вознеслось ввысь десятиметровым столпом, раскидывая в стороны ближние ряды капибар. Замерев в вертикальном положении, задержавшись в нём секунд на двадцать, это нечто начало крениться набок и падать. Гигантская махина рухнула сверху, погребая под собой с десяток животных из стада.
Падая, брюхожор раскрыл свою страшную прорезь на животе и прямо сходу попытался цапнуть ею тех, до кого успел дотянуться. Толстые вывернутые наружу губы раскрытой брюшины предвкушающе и ищуще подрагивали. Из открывшегося нутра чудовища на морозном воздухе повалил пар. И София даже смогла почувствовать исходящий оттуда смрад.
Рухнувшая туша брюхожора подмяла под себя ещё трёх травоядных. Жадные губы-створы сцапали жертв, едва только коснулись и нащупали их. Одновременно брюхожор продолжал выползать из-под снега, полностью извлекая наружу своё неизмеримо длинное тело. В нём было никак не меньше тридцати метров в длину. В высоту или, пожалуй, в диаметре, существо имело порядка трёх метров.
Теперь змееподобная тварь подавала попавшуюся добычу себе в утробу, скручивая и подворачивая внутрь хищные края всепоглощающей брюшины. Голова одной, тело другой и нога третьей брыкающейся капибар были зажаты в плотном капкане. И пленённые животные неумолимо затягивались внутрь толстыми околобрюшными губами, попутно заживо стискиваясь, безжалостно плющась и сминаясь словно огромными мясистыми катками…
Стадо капибар мгновенно распалось.
Звери бросились врассыпную, прочь от страшного ненасытного врага.
Оказавшись на поверхности, тварь вытянулась по прямой и внезапно начала заваливаться набок. И вдруг просто покатилась, словно гигантская меховая труба.
Попутно губы на животе её – в предвкушении раскрывшись, цапали и зажимали всё, на что могли натолкнуться в снегу – останки подстреленных, раздавленных капибар, или просто контуженных внезапным появлением брюхожора животных.
Ни Вялка, ни Софи не успели отреагировать, когда страшный катящийся вал надвинулся на них. Вялка оказалась откинутой назад – в момент наката брюхожор был обращён к волчице спиной. София в последний момент вскочила на ноги, но убежать не успела. В тот самый миг, когда туша венторофага должна была уже накрыть и её и Бемби, девушка вдруг ощутила, что куда-то проваливается.
Софи очутилась в темноте. Её обожгло холодным снегом, и что-то жутко сжало с боков, не давая дышать.
«Если это нутро гадины, почему же здесь так ужасно холодно, -- пронеслась мысль в голове у Софии. – Почему вокруг меня снег, а не соки этой утробы?»
И тут же Софи догадалась, что, очевидно, она провалилась в подснежный проход, из которого только что выбрался брюхожор. А прокатившийся сверху создатель этого туннеля своей массой спрессовал и обрушил его своды, напрочь погребя и запечатав в снегу несчастную Софию.
С великим трудом она начала двигаться. Через какое-то время ей удалось высвободить левую руку. С помощью которой девушка чуть-чуть попробовала размягчить спрессованное снежное пространство напротив груди, тем самым уменьшив давление на неё. Но дышать по-прежнему было нечем.
София задыхалась. Лицо было вжато в обжигающе обмораживающий кожу снег. И двинуться, чтобы облегчить своё состояние девушка не могла.
Удушье накатило внезапно. Казалось, остатки воздуха выжали из Софи. А сдавленная грудь не могла даже шевельнуться и прокачнуть в лёгкие очередную порцию живительного газа. Да и лицо в снегу не давало возможности сделать вдох.
В глазах потемнело и сознание девушки на миг потухло.
Она начала вновь осознавать окружающее, когда почувствовала, что её кто-то тащит наверх.
Сначала Софии почудилось, что это брюхожор вернулся, и полез за ней, чтобы добыть её и дожрать, как редкий инопланетный деликатес. Но через краткое время она отмела эту безумную мысль. Кто-то расшвырял над ней снег в стороны, так, что воздух снова начал поступать к лицу. София носом и ртом со страшным сипом сделала свой первый вдох, не замечая снега, попавшего в рот. Она безостановочно ловила всё новые и новые порции воздуха глотками, словно пила воду. Через десять секунд она мучительно с болью закашлялась, и её вывернуло.
Всё ещё слепая от снега, Софи жадно дышала ртом, чуть не захлебнувшись собственными рвотными массами. Постепенно дыхание страдалицы восстанавливалось.
Кто-то тащил её челюстями на поверхность из ямы-каверны. Девушка решила, что это Вялка. Но как только руки смогли освободиться, София инстинктивно стёрла с лица снег и, задев челюсти, вытягивающие её, к своему ужасу поняла, что это вовсе не волчица.
«Ох, вашу!.. Кто это?! – промелькнула мысль в холодеющем сознании. – Я всё же чья-то добыча?»
И девушка закашлялась от снега.
Через секунды забрезжил свет. Софию выдернули наверх и тут же опустили на наст…
Пока челюсти держали её, Софи не могла двинуться и даже посмотреть на своего спасителя. Но как только она оказалась на поверхности, девушка окинула взглядом вокруг всё, что могла разглядеть.
И как раз вовремя, чтобы заметить, как страшная труба брюхожора вновь надвигается на неё. Очевидно прожорливая тварь катилась уже в обратном направлении, по-прежнему просеивая снег и выбирая из него свою добычу.
Одновременно девушка ощутила, что над ней кто-то стоит. Кто-то настолько огромный, что София, находясь у него в ногах между лап, не могла из своего положения даже разобрать, кто это. Этот «кто-то» размерами в разы превосходил волков и капибар.
В следующий миг этот «кто-то» бросился навстречу накатывающемуся брюхожору и с громким рёвом вцепился в него.
София, превозмогая боль во всём теле, приподнялась на локте и наконец смогла увидеть происходящее.
Мать драконов вгрызлась в бок брюхожора, вцепившись в него челюстями и лапами.
Меховой червь не смог продолжить свой смертельный перекат на Софию, натолкнувшись на такую крупную преграду, как снежный дракон. Но всё равно, самодвижущаяся утроба была в разы больше и, конечно, длиннее и тяжелее звероящера.
Брюхожор начал скручиваться, подтягивая своё тело в попытках обвить им мать драконов. Челюсти и лапы звероящера были необычайно сильны. Видно, что брюхожору с трудом удаётся противостоять их мощи. Но всё же гадина развернула на животе губы-тиски и, прижимаясь своим безмерным по протяжённости брюхом с разных сторон, впилась ими в дракониху. Заработал неумолимый мышечно-гидравлический механизм, медленно защемляя, плюща и затягивая части тела своего противника внутрь утробы червя. Но всё же видно было, что даже здесь этот процесс даётся брюхожору с трудом, на пределе мощности.
Теперь это уже была не охота брюхожора. Это была битва за выживание двух монстров. Затрещали ткани. И мать драконов издала мучительный рёв боли. Но в следующую секунду она снова вцепилась челюстями и когтистыми лапами в прочный кожисто-мышечный каркас брюхожора, на меховой шкуре которого показались рваные раны.
Оба гиганта повалились набок, вцепившись друг в друга. Через минут пять снежный дракон начал слабеть. Часть тела драконицы была зажата, сплющена на входе и втянута внутрь плотносведённой жадной брюшной щели шерстяного червя. Щели, обрамлённой напряжёнными губами, с перекатывающимися по ним желваками мышц. И сейчас из пасти матери драконов текла тонкая струйка крови.
Хватка звероящера стала слабеть. Мать драконов перестала цепляться и рвать бок брюхожора. Она отпустила своего врага и теперь постепенно валилась набок. Гигантская голова её запрокинулась. Из пасти самки снежного дракона хлынула ручьями кровь, перемешанная с какой-то выдавленной внутриутробной жидкостью.
Тело брюхожора продолжало работать, как некий неутомимый всеплющащий механизм, и трястись в напряжении, обрабатывая и поглощая непостижимо большую и трудную жертву.
И вдруг вдали раздался громогласный рёв, заглушающий все прочие звуки вокруг в Долине.
София не видела, кто это, но слышала быстро приближающийся топот.
И вдруг, что-то с силой врезалось сзади в брюхожора. Удар был такой мощи, что всё тридцатиметровое тело червя дёрнуло и протащило боком по снегу метров на пять.
Брюхожор крайне быстро изогнулся. Перед Софией распахнулась вся бездонная брюшная полость червя, потужно извергая наружу всё, что было в ней захвачено за последнее время. Брюхожор спешно вываливал из себя своё зловонное содержимое. В сторону Софии выкатывались жутко сплющенные и изуродованные тела жертв, обтянутые наполовину какими-то кожисто-слизистыми мешками с прожилками связок различных соединительно эпителиальных тканей.
Опустошённый и лишённый балласта брюхожор постарался развернуться к невидимому пока для Софии противнику, атаковавшему брюхожора сзади. Но было поздно.
