Она машинально метала вдаль выструганную палку для Бемби, который носился за игрушкой по команде: «Апорт!» и возвращал её по команде: «Дай!». В награду оленёнок получал периодически маленький кусочек мяса. Кроме того, щенок разучивал команду «Ждать!», призванную обучить сорванца не нестись сломя голову куда попало.
Параллельно девушка предавалась размышлениям.
«Выходит, лунная трава, всё-таки, прорывается за кордон леса, -- думала София. – Ну что же. Почему же при этом, лунная трава здесь не превращается в «Хмарь»? Почему она не заполоняет окрестности со сказочной скоростью? Ответ этому может быть не один. Во-первых, это может значить только то, что здесь обитает некий вид или виды растений, который вытесняют столь агрессивную форму – лунную траву, могущую беспрепятственно разрастаться в Большой Долине. Что же это за вид?.. Ну, как минимум, стволы деревьев в данном лесу нечувствительны к «Хмари». Значит, если явление и возникнет, то завязнет среди этих стволов и, скорее всего, купируется в них. И если под этими деревьями не будет подлеска, скажем, задушенного теми же самыми стволами, то «Хмарь» сама вскоре затухнет за отсутствием топлива для поддержки и разрастания. Ну, с лесом понятно…
А что же тогда происходит здесь, в Лесной Долине, на огромном плато? Ведь здесь нет никаких деревьев. А ростков лунной травы не шибко-то видать. Точнее, данный индивид единственный, встреченный мной доселе в Долине. Значит, здесь есть травы, которые не позволяют лунной траве разрастись. Кроме высокого роста и широких листьев у лунной травы нет каких бы то ни было приспособлений, чтобы повысить свою конкуренцию при произрастании. В Большой Долине этому агрессивному виду помогает прогрессировать в конце сезона симбиозная мутация с бактериями, в которые трансформируется взрослое растение. Именно бактериологическая форма лунной травы беспокоится и подготавливает условия для будущих ростков взрослого растения на будущий год. «Хмарь» вычищает все конкурентные виды от сторонних растений с их семенами до животных-вредителей из почвы.
Таким образом, на будущий год, лунной траве требуется всего лишь только взойти, из бактериологической формы превратившись в растительную. Условия роста для ростков лунной травы в Большой Долине напоминают тепличные – ни тебе конкурентов среди прочих растений, ни тебе животных-вредителей. Таким образом, сама растительная форма этого вида деградирует в таких условиях. У растительной формы лунной травы нет не устойчивых корней, которые могут посоревноваться за питательную среду с другими растительными видами. Ни стеблей с листьями, которые в своём росте должны опередить рост сторонних видов растений.
В итоге, лунная трава здесь на стадии вызревания забивается более устойчивыми видами неких трав, которые успевают конкурентно развиться на просторах и задушить медленней растущие ростки лунной травы ещё в зародыше. Лунная трава просто не успевает вырасти. Поэтому в конце сезона превращаться в «Хмарь» попросту нечему. Этот неизвестный мне пока конкурентный для лунной травы вид растений произрастает только здесь, в Лесной Долине. И, может быть, ещё и в самом лесу.
Но в Большой Долине этот вид по каким-то причинам не укоренился. Очень возможно, что регрессивно на лунную траву действует и деятельность растительноядных животных в Долине. Которые ещё зимой освобождают от снежного покрова и выкашивают под корень ростки растений, обитающих в Долине. Те же ростки и корни, что травоядные не выкашивают – промерзают, будучи на оголённой мёрзлой земле.
И всё же порой у лунной травы бывают победы в этом мире. Скорее всего, в тот или иной год лунная трава успевает подняться местечковыми зонами то тут, то там. И в конце сезона, как и положено, «Хмарь» начинает своё путешествие по лесу или по Лесной Долине. Охватывая и зачищая целые зоны в местах возникновения.
Это лишний раз объясняет, почему здесь также, как и в Большой Долине, нет мелких тварей, мелких насекомых и прочих обитателей почв за редким исключением. «Хмарь» борется здесь и с гнильём, и с сухостоем, производя, своего рода, санитарные зачистки. Но всё это носит тут, скорее, очаговый характер. Что-то достаточно быстро «гасит» такие очаги «возгорания». В лесу это, очевидно, деревья. В Лесной же Долине есть что-то ещё.
А, может, Долина и зачищается «Хмарью» под «ноль». Все животные здесь имеют более-менее крупные формы. И они успевают скрыться в такие «ненастные» года в лесу.
Интересно, что мелкие виды животных могли бы, вроде бы, жить и укрываться на деревьях. Наподобие земных короедов, муравьёв, тли и прочих видов. Но здесь надо понимать, что на земле их взрослые особи, как правило, умеют летать от дерева к дереву, что облегчает этим насекомым распространяться быстрее по деревьям. На этой планете на полётах поставлен крест. Поэтому все виды вынуждены перемещаться посредством спускания на землю. А это уже прямой контакт с «Хмарью», когда она присутствует. Ну, допустим, возможно, ещё и сами деревья умеют противостоять формам животных, пытающихся забраться в стволы под кору или на листья. Вон, эта кора при жизни – устойчива же к «Явлению». Кто знает, какие тайные хранят ещё эти деревья?
Хотя некоторые простейшие формы жизни умудрились-таки выживать, -- София вспомнила, кольчатых червей, на которых около приводопадной реки охотились местные «крысоподобные опоссумы». -- Кто знает, может, эти беспозвоночные либо крайне глубоко умудряются прятаться от «Хмари», либо крайне быстро восстанавливают свою популяцию, скажем, из цистовых стадий».
Окончив изучение лунной травы, София на всякий случай метнула истерзанный стебель с остатками листьев в костёр.
«Было бы неплохо выяснить, что эта за трава в лесу и Лесной Долине, способная задушить рост Лунной травы в зародыше. Возможно, это бы пригодилось в дальнейшем и в Большой Долине, если колонистам потребовалось бы отбивать территорию у лунной травы», -- задумалась София.
* * *
Через три дня опухоль с плеча и предплечья Софии спала. А само плечо и верхняя часть левой руки окрасились в сине-фиолетовый оттенок.
«Ну вот и хорошо. Ушиб почти прошёл», -- обрадовалась Софи.
Это событие София планировала отпраздновать банным днём.
В центре лагеря она развела широкий костёр. В середине которого сложила небольшой бревенчатый колодец в два венца – для устойчивости. Сняв полозья с большого панцирного корыта, девушка зачерпнула им снега до краёв и взгромоздила ёмкость поверх колодца. Корыто плотно закрепилось на нём. По мере расплавления снега, София досыпала в резервуар новые порции так, что через полчаса гигантский чан наполнился водой до краёв.
А ещё через полтора часа вода в котле стала достаточно тёплой, даже горячей.
София разделась догола и с удовольствием залезла в нагретую ванну. Такого удовольствия девушка не испытывала безумно давно. Она вымыла тело и волосы. И с наслаждением лежала, прогреваясь в горячей воде. Изредка София брала заготовленные выдолбленные вёдра, наполненные снегом, и высыпала их содержимое к себе в ванну, охлаждая воду до приемлемой температуры.
Всё это время мать с сыном из волчьего зверинца Софи недоверчиво смотрели на девушку и волновались за неё издали.
Проведя в горячей ванне порядка часа, София вылезла на мороз вся размягчённая, пышущая паром и тут же завернулась в шкуру капибары. Свою одежду она застирала в остывшей воде. А потом развесила сушиться на рогатинах.
Мокрая одежда на морозе сохла поразительно быстро.
В последние дни девушка начала выгуливать свою волчью команду вблизи и вокруг лагеря. Вялка ещё нелепо ковыляла со своей лапой в лубках. Волчица следовала вокруг Софии, не отходя далеко. Как бы понимая, что в данном положении безопасность и благополучие жизни как её самой, так и её отпрыска полностью зависят от девушки. Софии было интересно смотреть, как самка обходит окрестности, обнюхивая снег, кусты и деревья. На что обращает внимание. Как метит вокруг себя периметр, оставляя пахучие метки по некоей одной ей понятной системе.
Балбес-Бемби носился вокруг Софии по сугробам, то юркая в кусты, то кидаясь за брошенной ему палкой, а то и просто валяясь и дурачась в снегу.
Такие неспешные прогулки не длились более часа. В конце которых вся троица возвращалась в лагерь, задвигаясь нодьями.
Ещё через неделю София после длительного, тщательного осмотра сняла с оленихи лубки. Перелом сросся. И теперь волчице предстояла реабилитация по восстановлению работоспособности конечности.
Без лубков Вялка передвигалась гораздо свободнее. Хотя и по-прежнему ещё прихрамывала на переднюю лапу.
София с удивлением раздумывала, как странно развиваются вокруг неё события. Прошёл всего лишь месяц с тех пор, как случай свёл её с совершенно дикой особью, представителем одних из доминирующих хищников на планете. К тому же особью с детёнышем. А у девушки уже возникли с опасным зверем не просто доверительные, но и иерархические взаимоотношения. В которых она выступала в качестве лидера, добившегося послушания от некогда необузданного животного. Животного, являющегося по сути врагом и конкурентом в пищевой цепочке для Софии. Как для представителя вида, тоже небезуспешно охотящегося на этой планете.
Да, конечно, были уже претенденты по приручению и одомашниванию колонистами на Керии целых стад волков-оленей. Но всё это было в другой реальности – в Большой Долине. Благодаря наличию лунной травы -- при полном природном подавлении у всех животных в ареале хищнических инстинктов и повадок – странном и пока что не до конца изученном явлении.
Здесь был совсем другой мир, нежели в рафинированной Большой Долине. Мир, в котором, казалось, нет места для выживания современному человеку без средств достижений развития технологий.
София вновь окунулась в воспоминания своей прошлой жизни – жизни среди людей. С тех пор минуло не более четырёх месяцев. Но все эти воспоминания были какие-то совершенно далёкими. Потусторонними. И та жизнь протекала с какой-то другой, нереальной Софией.
В один из на удивление ясных, но редко-ветреных дней София сидела на собранном из колод кресле и любовалась небом. Солнце заливало сугробы вокруг Софи ярким светом. Снег в лучах светила играл и искрился вокруг до рези в глазах. Ультрамарин над головой Софии подсвеченный солнечным освещением явил над лесом довлеющий в небе зелёный глаз Цитруса, жутко подведённый тонким красным ореолом. И незаметная при этом стеснительная Спес скромно держалась вдалеке от брата, еле различимая над видимым горизонтом, маленьким полупрозрачным фиолетовым пятном. Несмотря на ясную погоду в вышине безостановочно пробегали мелкие белые искры, словно кто-то решил средь бела дня расцветить дневной небосклон яркими огнями шутих или белого салюта. Это были всполохи тысяч мелких электрических разрядов.
«Однако сегодня там штормит в небесах, -- восторженно пробормотала София, поедая прожаренный кусочек вырезки и запивая молоком из кружки. – Главное, чтобы снова не нагнало снежных туч. Снегопады слегка уже надоели».
София не боялась электрической феерии, происходящей высоко над планетой. Такое уже бывало ни раз. Там, в вышине, скорость ветров была намного выше, нежели ближе к поверхности Керии. И хоть разреженность воздуха была больше, но нет-нет, но такие явления происходили. Их изучениями плотно занимались учёные в городе колонистов на горном плато.
Волков в лагере Софии, похоже, тоже непогода в верхних слоях атмосферы мало волновала. Бемби грыз очередную палку, выданную ему для этих целей Софией. А заботливая Вялка пыталась при этом вылизать шёрстку малышу, приводя его в порядок.
Первой сторонний звук услышала волчица. Она встревоженно буркнула и вскочила на ноги, вглядываясь в лес куда-то в направлении Лесной Долины.
София ничего не слышала. Но она не сомневалась в том, что олениха что-то различила. И это «что-то» не пустой звук.
Девушка краем взгляда отметила местоположение лука со стрелами, глефы, щита и продолжила трапезу, не отводя заинтересованного взгляда с волчицы.
Та же широко расставила лапы и легонько угрожающе зарычала. Шерсть на её загривке поднялась дыбом.
«Ну что ж. Значит, ждём гостей», -- решила София.
Она запихала в себя последний кусок жаренного мяса и, допив молоко, отставила в сторону кружку.
Пять стрел было воткнуто в снег перед Софией. А сама девушка терпеливо сидела и ждала с луком на коленях.
Через минут пять в направлении, в котором вглядывалась по-прежнему напряжённая Вялка, стало заметно какое-то движение.
София привстала и присвистнула. Через лес ломился табун капибар Пржевальского. Животные шли прочь от Лесной Долины. В их стаде было порядка трёхсот голов. Они двигались сравнительно плотными рядами, растянувшись в длину на полкилометра. На лагерь Софии животные не обратили внимания. Даже если они его и видели. Сбоку от стада бежала шумная большая гурьба шакальих волчков. Хищники тявкали и переругивались. София не знала, на что рассчитывают волчки вблизи грозного табуна капибар. Но, видно, у волчков на это был другой какой-то план с возлагаемыми надеждами.
Опираясь на присутствие койтов, Софи сделала вывод, что прочие более крупные хищники, в первую очередь волко-олени, миграцию капибар не сопровождают.
Капибары шли и шли мимо девушки, глядящей из своего лагеря на это переселение. Вялка продолжала рычать, но вела себя, хоть и насторожённо, но относительно спокойно.
Очнулся только балбес-Бемби, который только теперь заметил проходящих невдалеке животных. Бросив палку, волчонок с почти взрослым рычанием, перемешанным при этом с малодушным тявканьем, бросился в нападение, ломанувшись мимо нодей.
Но София громовым голосом рявкнула: «Нельзя!», «Ждать!» так, что беглец моментально остановился как вкопанный и тут же, испуганно сложив уши и втянув голову, лёг в снег.
Внимание на крик Софии обратили все проходящие мимо животные. И из рядов волчков в сторону Бемби, лежащего в снегу за периметром лагеря, отрядилось было несколько хищников. Но хруст стрелы, входящей в тело одного из слишком самонадеянных падальщиков, и дальнейшее кувыркание по снегу его трупа моментально образумили всю стаю. Койоты тут же, не то чтобы потеряли интерес к Софии и её подопечным, а, напротив, проявили максимальное внимание, чтобы удалиться от лагеря девушки как можно дальше.
Вялка уже стояла и нервно топталась на границе нодей. Она переживала за своё бестолковое чадо.
София отозвала Бемби в лагерь, где тот, уворачиваясь от встречных нежностей матери, как ни в чём не бывало ринулся к своей палке и продолжил её яростное «уничтожение».
Софи напряжённо кусала губу. Такое количество мяса проходило совсем рядом с лагерем. Тогда как обычно за этой едой приходилось отправляться за тридевять земель. И добыча её была сопряжена с неимоверным риском.
Но если табун взъярится, то София не была уверена, что она сможет отсидеться с волками за горящими брёвнами нодей. Капибары вполне могут в своём бешенстве, не щадя себя, снести и сравнять с землёй, вернее, с сугробами, лагерь девушки.
Но время шло, как и проходил мимо поток капибар. Надо было принимать решение.
София подняла лук и выстрелила. Громко всхрапнув, одна из капибар, подогнув ноги, тяжело опустилась в снег. Второй стрелой София положила набок капибару в полусотне метров от первой раненной. Животное лежало на боку, барахтаясь в снегу и кричало.
Параллельно девушка предавалась размышлениям.
«Выходит, лунная трава, всё-таки, прорывается за кордон леса, -- думала София. – Ну что же. Почему же при этом, лунная трава здесь не превращается в «Хмарь»? Почему она не заполоняет окрестности со сказочной скоростью? Ответ этому может быть не один. Во-первых, это может значить только то, что здесь обитает некий вид или виды растений, который вытесняют столь агрессивную форму – лунную траву, могущую беспрепятственно разрастаться в Большой Долине. Что же это за вид?.. Ну, как минимум, стволы деревьев в данном лесу нечувствительны к «Хмари». Значит, если явление и возникнет, то завязнет среди этих стволов и, скорее всего, купируется в них. И если под этими деревьями не будет подлеска, скажем, задушенного теми же самыми стволами, то «Хмарь» сама вскоре затухнет за отсутствием топлива для поддержки и разрастания. Ну, с лесом понятно…
А что же тогда происходит здесь, в Лесной Долине, на огромном плато? Ведь здесь нет никаких деревьев. А ростков лунной травы не шибко-то видать. Точнее, данный индивид единственный, встреченный мной доселе в Долине. Значит, здесь есть травы, которые не позволяют лунной траве разрастись. Кроме высокого роста и широких листьев у лунной травы нет каких бы то ни было приспособлений, чтобы повысить свою конкуренцию при произрастании. В Большой Долине этому агрессивному виду помогает прогрессировать в конце сезона симбиозная мутация с бактериями, в которые трансформируется взрослое растение. Именно бактериологическая форма лунной травы беспокоится и подготавливает условия для будущих ростков взрослого растения на будущий год. «Хмарь» вычищает все конкурентные виды от сторонних растений с их семенами до животных-вредителей из почвы.
Таким образом, на будущий год, лунной траве требуется всего лишь только взойти, из бактериологической формы превратившись в растительную. Условия роста для ростков лунной травы в Большой Долине напоминают тепличные – ни тебе конкурентов среди прочих растений, ни тебе животных-вредителей. Таким образом, сама растительная форма этого вида деградирует в таких условиях. У растительной формы лунной травы нет не устойчивых корней, которые могут посоревноваться за питательную среду с другими растительными видами. Ни стеблей с листьями, которые в своём росте должны опередить рост сторонних видов растений.
В итоге, лунная трава здесь на стадии вызревания забивается более устойчивыми видами неких трав, которые успевают конкурентно развиться на просторах и задушить медленней растущие ростки лунной травы ещё в зародыше. Лунная трава просто не успевает вырасти. Поэтому в конце сезона превращаться в «Хмарь» попросту нечему. Этот неизвестный мне пока конкурентный для лунной травы вид растений произрастает только здесь, в Лесной Долине. И, может быть, ещё и в самом лесу.
Но в Большой Долине этот вид по каким-то причинам не укоренился. Очень возможно, что регрессивно на лунную траву действует и деятельность растительноядных животных в Долине. Которые ещё зимой освобождают от снежного покрова и выкашивают под корень ростки растений, обитающих в Долине. Те же ростки и корни, что травоядные не выкашивают – промерзают, будучи на оголённой мёрзлой земле.
И всё же порой у лунной травы бывают победы в этом мире. Скорее всего, в тот или иной год лунная трава успевает подняться местечковыми зонами то тут, то там. И в конце сезона, как и положено, «Хмарь» начинает своё путешествие по лесу или по Лесной Долине. Охватывая и зачищая целые зоны в местах возникновения.
Это лишний раз объясняет, почему здесь также, как и в Большой Долине, нет мелких тварей, мелких насекомых и прочих обитателей почв за редким исключением. «Хмарь» борется здесь и с гнильём, и с сухостоем, производя, своего рода, санитарные зачистки. Но всё это носит тут, скорее, очаговый характер. Что-то достаточно быстро «гасит» такие очаги «возгорания». В лесу это, очевидно, деревья. В Лесной же Долине есть что-то ещё.
А, может, Долина и зачищается «Хмарью» под «ноль». Все животные здесь имеют более-менее крупные формы. И они успевают скрыться в такие «ненастные» года в лесу.
Интересно, что мелкие виды животных могли бы, вроде бы, жить и укрываться на деревьях. Наподобие земных короедов, муравьёв, тли и прочих видов. Но здесь надо понимать, что на земле их взрослые особи, как правило, умеют летать от дерева к дереву, что облегчает этим насекомым распространяться быстрее по деревьям. На этой планете на полётах поставлен крест. Поэтому все виды вынуждены перемещаться посредством спускания на землю. А это уже прямой контакт с «Хмарью», когда она присутствует. Ну, допустим, возможно, ещё и сами деревья умеют противостоять формам животных, пытающихся забраться в стволы под кору или на листья. Вон, эта кора при жизни – устойчива же к «Явлению». Кто знает, какие тайные хранят ещё эти деревья?
Хотя некоторые простейшие формы жизни умудрились-таки выживать, -- София вспомнила, кольчатых червей, на которых около приводопадной реки охотились местные «крысоподобные опоссумы». -- Кто знает, может, эти беспозвоночные либо крайне глубоко умудряются прятаться от «Хмари», либо крайне быстро восстанавливают свою популяцию, скажем, из цистовых стадий».
Окончив изучение лунной травы, София на всякий случай метнула истерзанный стебель с остатками листьев в костёр.
«Было бы неплохо выяснить, что эта за трава в лесу и Лесной Долине, способная задушить рост Лунной травы в зародыше. Возможно, это бы пригодилось в дальнейшем и в Большой Долине, если колонистам потребовалось бы отбивать территорию у лунной травы», -- задумалась София.
* * *
Через три дня опухоль с плеча и предплечья Софии спала. А само плечо и верхняя часть левой руки окрасились в сине-фиолетовый оттенок.
«Ну вот и хорошо. Ушиб почти прошёл», -- обрадовалась Софи.
Это событие София планировала отпраздновать банным днём.
В центре лагеря она развела широкий костёр. В середине которого сложила небольшой бревенчатый колодец в два венца – для устойчивости. Сняв полозья с большого панцирного корыта, девушка зачерпнула им снега до краёв и взгромоздила ёмкость поверх колодца. Корыто плотно закрепилось на нём. По мере расплавления снега, София досыпала в резервуар новые порции так, что через полчаса гигантский чан наполнился водой до краёв.
А ещё через полтора часа вода в котле стала достаточно тёплой, даже горячей.
София разделась догола и с удовольствием залезла в нагретую ванну. Такого удовольствия девушка не испытывала безумно давно. Она вымыла тело и волосы. И с наслаждением лежала, прогреваясь в горячей воде. Изредка София брала заготовленные выдолбленные вёдра, наполненные снегом, и высыпала их содержимое к себе в ванну, охлаждая воду до приемлемой температуры.
Всё это время мать с сыном из волчьего зверинца Софи недоверчиво смотрели на девушку и волновались за неё издали.
Проведя в горячей ванне порядка часа, София вылезла на мороз вся размягчённая, пышущая паром и тут же завернулась в шкуру капибары. Свою одежду она застирала в остывшей воде. А потом развесила сушиться на рогатинах.
Мокрая одежда на морозе сохла поразительно быстро.
В последние дни девушка начала выгуливать свою волчью команду вблизи и вокруг лагеря. Вялка ещё нелепо ковыляла со своей лапой в лубках. Волчица следовала вокруг Софии, не отходя далеко. Как бы понимая, что в данном положении безопасность и благополучие жизни как её самой, так и её отпрыска полностью зависят от девушки. Софии было интересно смотреть, как самка обходит окрестности, обнюхивая снег, кусты и деревья. На что обращает внимание. Как метит вокруг себя периметр, оставляя пахучие метки по некоей одной ей понятной системе.
Балбес-Бемби носился вокруг Софии по сугробам, то юркая в кусты, то кидаясь за брошенной ему палкой, а то и просто валяясь и дурачась в снегу.
Такие неспешные прогулки не длились более часа. В конце которых вся троица возвращалась в лагерь, задвигаясь нодьями.
Ещё через неделю София после длительного, тщательного осмотра сняла с оленихи лубки. Перелом сросся. И теперь волчице предстояла реабилитация по восстановлению работоспособности конечности.
Без лубков Вялка передвигалась гораздо свободнее. Хотя и по-прежнему ещё прихрамывала на переднюю лапу.
София с удивлением раздумывала, как странно развиваются вокруг неё события. Прошёл всего лишь месяц с тех пор, как случай свёл её с совершенно дикой особью, представителем одних из доминирующих хищников на планете. К тому же особью с детёнышем. А у девушки уже возникли с опасным зверем не просто доверительные, но и иерархические взаимоотношения. В которых она выступала в качестве лидера, добившегося послушания от некогда необузданного животного. Животного, являющегося по сути врагом и конкурентом в пищевой цепочке для Софии. Как для представителя вида, тоже небезуспешно охотящегося на этой планете.
Да, конечно, были уже претенденты по приручению и одомашниванию колонистами на Керии целых стад волков-оленей. Но всё это было в другой реальности – в Большой Долине. Благодаря наличию лунной травы -- при полном природном подавлении у всех животных в ареале хищнических инстинктов и повадок – странном и пока что не до конца изученном явлении.
Здесь был совсем другой мир, нежели в рафинированной Большой Долине. Мир, в котором, казалось, нет места для выживания современному человеку без средств достижений развития технологий.
София вновь окунулась в воспоминания своей прошлой жизни – жизни среди людей. С тех пор минуло не более четырёх месяцев. Но все эти воспоминания были какие-то совершенно далёкими. Потусторонними. И та жизнь протекала с какой-то другой, нереальной Софией.
В один из на удивление ясных, но редко-ветреных дней София сидела на собранном из колод кресле и любовалась небом. Солнце заливало сугробы вокруг Софи ярким светом. Снег в лучах светила играл и искрился вокруг до рези в глазах. Ультрамарин над головой Софии подсвеченный солнечным освещением явил над лесом довлеющий в небе зелёный глаз Цитруса, жутко подведённый тонким красным ореолом. И незаметная при этом стеснительная Спес скромно держалась вдалеке от брата, еле различимая над видимым горизонтом, маленьким полупрозрачным фиолетовым пятном. Несмотря на ясную погоду в вышине безостановочно пробегали мелкие белые искры, словно кто-то решил средь бела дня расцветить дневной небосклон яркими огнями шутих или белого салюта. Это были всполохи тысяч мелких электрических разрядов.
«Однако сегодня там штормит в небесах, -- восторженно пробормотала София, поедая прожаренный кусочек вырезки и запивая молоком из кружки. – Главное, чтобы снова не нагнало снежных туч. Снегопады слегка уже надоели».
София не боялась электрической феерии, происходящей высоко над планетой. Такое уже бывало ни раз. Там, в вышине, скорость ветров была намного выше, нежели ближе к поверхности Керии. И хоть разреженность воздуха была больше, но нет-нет, но такие явления происходили. Их изучениями плотно занимались учёные в городе колонистов на горном плато.
Волков в лагере Софии, похоже, тоже непогода в верхних слоях атмосферы мало волновала. Бемби грыз очередную палку, выданную ему для этих целей Софией. А заботливая Вялка пыталась при этом вылизать шёрстку малышу, приводя его в порядок.
Первой сторонний звук услышала волчица. Она встревоженно буркнула и вскочила на ноги, вглядываясь в лес куда-то в направлении Лесной Долины.
София ничего не слышала. Но она не сомневалась в том, что олениха что-то различила. И это «что-то» не пустой звук.
Девушка краем взгляда отметила местоположение лука со стрелами, глефы, щита и продолжила трапезу, не отводя заинтересованного взгляда с волчицы.
Та же широко расставила лапы и легонько угрожающе зарычала. Шерсть на её загривке поднялась дыбом.
«Ну что ж. Значит, ждём гостей», -- решила София.
Она запихала в себя последний кусок жаренного мяса и, допив молоко, отставила в сторону кружку.
Пять стрел было воткнуто в снег перед Софией. А сама девушка терпеливо сидела и ждала с луком на коленях.
Через минут пять в направлении, в котором вглядывалась по-прежнему напряжённая Вялка, стало заметно какое-то движение.
София привстала и присвистнула. Через лес ломился табун капибар Пржевальского. Животные шли прочь от Лесной Долины. В их стаде было порядка трёхсот голов. Они двигались сравнительно плотными рядами, растянувшись в длину на полкилометра. На лагерь Софии животные не обратили внимания. Даже если они его и видели. Сбоку от стада бежала шумная большая гурьба шакальих волчков. Хищники тявкали и переругивались. София не знала, на что рассчитывают волчки вблизи грозного табуна капибар. Но, видно, у волчков на это был другой какой-то план с возлагаемыми надеждами.
Опираясь на присутствие койтов, Софи сделала вывод, что прочие более крупные хищники, в первую очередь волко-олени, миграцию капибар не сопровождают.
Капибары шли и шли мимо девушки, глядящей из своего лагеря на это переселение. Вялка продолжала рычать, но вела себя, хоть и насторожённо, но относительно спокойно.
Очнулся только балбес-Бемби, который только теперь заметил проходящих невдалеке животных. Бросив палку, волчонок с почти взрослым рычанием, перемешанным при этом с малодушным тявканьем, бросился в нападение, ломанувшись мимо нодей.
Но София громовым голосом рявкнула: «Нельзя!», «Ждать!» так, что беглец моментально остановился как вкопанный и тут же, испуганно сложив уши и втянув голову, лёг в снег.
Внимание на крик Софии обратили все проходящие мимо животные. И из рядов волчков в сторону Бемби, лежащего в снегу за периметром лагеря, отрядилось было несколько хищников. Но хруст стрелы, входящей в тело одного из слишком самонадеянных падальщиков, и дальнейшее кувыркание по снегу его трупа моментально образумили всю стаю. Койоты тут же, не то чтобы потеряли интерес к Софии и её подопечным, а, напротив, проявили максимальное внимание, чтобы удалиться от лагеря девушки как можно дальше.
Вялка уже стояла и нервно топталась на границе нодей. Она переживала за своё бестолковое чадо.
София отозвала Бемби в лагерь, где тот, уворачиваясь от встречных нежностей матери, как ни в чём не бывало ринулся к своей палке и продолжил её яростное «уничтожение».
Софи напряжённо кусала губу. Такое количество мяса проходило совсем рядом с лагерем. Тогда как обычно за этой едой приходилось отправляться за тридевять земель. И добыча её была сопряжена с неимоверным риском.
Но если табун взъярится, то София не была уверена, что она сможет отсидеться с волками за горящими брёвнами нодей. Капибары вполне могут в своём бешенстве, не щадя себя, снести и сравнять с землёй, вернее, с сугробами, лагерь девушки.
Но время шло, как и проходил мимо поток капибар. Надо было принимать решение.
София подняла лук и выстрелила. Громко всхрапнув, одна из капибар, подогнув ноги, тяжело опустилась в снег. Второй стрелой София положила набок капибару в полусотне метров от первой раненной. Животное лежало на боку, барахтаясь в снегу и кричало.
