Девушка присела в траву и замерла, сбоку во все глаза следя издалека за тропой. Ждать не пришлось долго. По тропинке двигался крупный чёрный жук. Метра два в длину. Он не походил на известных Софии десятилапых жужелиц. Его внушительные жвалы выглядели несколько по-другому.
«Интересно, движется он за мной или по своим делам?» -- заинтересовало путешественницу.
Но жук, похоже, не подозревал о присутствии Софии. Потому как двигался с постоянной размеренной скоростью. Может быть тоже на водопой, решила она. Жук был приземист. Высота его панциря была чуть выше колена девушки. У членистоногого она насчитала восемь лап.
А тот между тем прополз то место, на котором девушка сошла с тропы, даже не притормозив на нём. Что очень воодушевило девушку. И вновь укрепило веру в «волшебную косметическую мазь», обильный запас которой Софи несла с собой на коре. Жук прополз по тропинке и достиг того места, которое так странно насторожило Софию.
И тут что-то произошло. Часть тропинки внезапно поднялась, куда-то провернулась, и как из-под земли, прямо перед Приземистым, словно из воздуха возник зелёный жучище на десяти лапах. Сантиметров на тридцать выше ростом, чем восьмилапый. Зелёный с ходу бросился на ничего не подозревающего Приземистого. Тот попытался отскочить, но было уже поздно. Могучие мандибулы сомкнулись у него на плечевом поясе.
Два великана затанцевали друг вокруг друга. Зелёный вцепился в своего оппонента. Чёрный упирался всеми лапами, щёлкал в воздухе челюстями и хотел вырваться. При полном молчании были слышны лишь скрежет панцирей, щёлканье челюстей и топот девяти пар лап. Два богатыря сражались друг с другом. Один хотел жрать, другой жить.
София, не смея шевельнуться, следила за боем. И вдруг, она поняла, что было «не так» с этой тропинкой. На каком-то этапе Зелёный развернулся к ней задом и в запале борьбы приподнял свои сросшиеся в зелёный монопанцирь надкрылья вверх, как крышку багажника у автомобиля. И следом за поднятым панцирем изнутри вверх потянулась длинная блестящая простыня слизи, играя в лучах света. И София увидела, как в этом развернувшемся парусе отображаются лес, деревья, трава и кусты, делая Зелёного сзади незаметным, сливающимся с местностью.
Жуки с треском ломали подлесок. Скрежет усилился. Стало заметно, что десятилапый теснит Приземистого. И всё больше поджимает бульдожьей хваткой своего противника под себя.
Вот ему удалось подмять Чёрного, распластав веером по земле правый ряд лап жука. Левыми лапами Приземистый ещё пытался защищаться и отпихиваться от нападающего. Но, очевидно, из-за прокушенного плеча, из которого обильно проступала вытекающая зелёная жидкость, Чёрный слабел. А потеря опоры правых лап лишила его мобильности и решила участь членистоногого. Через какое-то время, Чёрный перестал сопротивляться. Зелёный хищник, насев на свою жертву, принялся, методично перетирая мандибулами, разделывать свою добычу. У которой только слабо в судорогах подёргивались конечности.
Девушка была поражена подобным оригинальным камуфляжем. Как успела она заметить, зелёный жук оказался далеко не прост. Стоя на тропинке, в ожидание добычи, он поднимает и разворачивает свой слизистый экран. Но в нём, как отметила София, хищник отображает не обычное отражение, как в простом зеркале. А только то, что хочет проявить сам. В противном случае, добыча могла бы видеть в экране своё приближающееся отражение, насторожиться или испугаться. Хитрый жук-киношник, проецирует картинку, возможно отбираемую им спереди себя. Или формируемую ещё каким-то другим способом. Об этом девушка могла только гадать.
София представила, что было бы с ней, продолжи она беспечно идти по тропинке, а не доверься своим чувствам. И ей на мгновение стало дурно.
Оправившись от шока, вызванного развернувшимся сражением, Софа снова повторила себе под нос: «Ты должна дойти к своим, если не хочешь, чтобы весь этот мир стал твоим ежедневным кошмаром на всю оставшуюся жизнь!»
Столь жёстко замотивировав себя, хотя только что прошедшие события также были неплохой мотивацией, София пробралась обратно на тропу. Далеко за местом развернувшейся драмы, срежиссированной жуком-киношником.
Её мнительность возросла. И она к своей досаде осознавала, что теперь пробирается совсем медленно. Вслушиваясь в каждый звук, и всматриваясь в каждый лист. Ей везде мерещилась западня.
Спустя часа два прямо на самом краю тропы внимание Софии привлёк необычный овальной формы слегка продолговатый предмет, напоминающий не то камень, не то яйцо особо крупных размеров. Борясь с любопытством: камней на пути девушке не встречалось, София остановилась, не доходя до предмета. Огляделась, ожидая засады. Никого. Ещё минуты две медлила, каждую секунду готовая бежать. Наконец, решила приблизиться.
Слегка потянувшись дубинкой, осторожно перекатила предмет на середину тропы,.. и крик застыл в её приоткрытом от ужаса рту. А сама София бессильно опустилась на тропу. Прямо к ней было обращено посиневшее лицо головы Иванова.
Части седых грязных волос с одной стороны на голове не было. Как и одного глаза с той же стороны, на месте которого вспухла огромная лиловая шишка-выпуклость. Зато оставшийся глаз, подёрнутый какой-то белёсой плёнкой, смотрел прямо на Софи и даже куда-то сквозь неё. Перекошенный рот, отсутствие носа и ушей, местами изъеденная и лопнувшая кожа, давали понимание, что голову, скорее всего, отрыгнуло какое-то животное. Которое не смогло её переварить.
И всё равно лицо несчастного Прокопа Геннадьевича можно было узнать.
София сидела на земле и тихо плакала. В данный момент её не заботила мысль о том, что теперь надежды выбраться рухнули. Она не думала о том, какой теперь смысл ей искать возы Иванова и Трохи. Ей просто было безмерно жалко ворчливого и доброго старика. Совершенно по-отечески относящегося к ней и к ещё десяткам многих людей. Чем-то заменившего ей последние три года отсутствие родителей. Справедливый и мудрый Прокоп Геннадьевич всегда был из тех людей, которым было «не всё равно». И даже сейчас, отлучённая от всех, София не могла себе позволить свыкнуться с мыслью, что его больше нет.
Спустя полчаса она взяла себя в руки и смогла по-волевому успокоиться и подняться с земли. Всё теперь для неё потеряло осмысленность.
Начинало вечереть.
Девушка похоронила останки Иванова недалеко от тропы, потратив полчаса на выкапывание такой ямы, чтобы в неё не полезла копаться очередная тварь из этого проклятого леса.
Пока копала, то обнаружила в том же подлеске стебли лугового лука – съедобного богатого клетчаткой растения, знакомого ей по исследованиям в Долине.
Скудно поужинав, набив желудок луковыми стеблями, она нашла заросли кустов с плотной листвой. Где, натаскав веток, улеглась на ночлег.
* * *
Четвёртый день в лесу не сулил никаких надежд. Поев лугового лука – так себе еда для восстановления сил, умывшись и подновив косметический запах, София опустошённо сидела на коряге и жевала луковый зубчик.
Со смертью Иванова цели перестали казаться значимыми и осуществимыми.
«Так нельзя, -- пыталась выговаривать себе София. – Надо собраться. Надо что-то делать. Но вот что?.. Так, давай думать. Если Прокопа Геннадьевича больше нет. Во-первых, есть ещё Мамонтов. Что могло бы произойти, чтобы выжил Михаил Андреевич, а Иванов нет?.. Если продуктовый воз не добрался, то кто сможет перевернуть третий воз?.. Никто. Хотя, постой. Если группа возов Антонова добралась до города, то они пришлют помощь. В третьем возу около сорока человек. В том числе женщины и дети… Обязательно пришлют. Сколько на платформе до города? В общей сложности дня четыре-пять. Значит, вездеход может быть здесь дней через восемь-десять. Надо только быть рядом с третьим возом. Помогать своим. А не сидеть здесь, как клуша. Давай. Собралась. Встала и пошла».
И она, действительно, встала и пошла. В предполагаемом направлении. Через час тропа чуть отклонилась к югу. София, слегка поразмыслив, свернула с неё. Решив, что держаться звериной тропы нет смысла. Если бы тропа всё-таки вывела к реке, то ведь и без неё Софи рано или поздно придёт туда же. Причём в месте ближе к цели маршрута. К тому же тропа может совсем повести не туда. Так что рано или поздно пришлось бы опять делать тот же выбор.
Мыслями девушка периодически возвращалась ко вчерашнему дню. Жуткий вид головы Иванова… Опять и опять переживая нахлынувшее на неё впечатление. Она пыталась изгнать этот образ из головы, но он упорно отпечатался в сознании и давил.
«Во всяком случае то, что я наткнулась на останки Прокопа Геннадьевича, говорит о том, что двигаюсь в правильном направлении. Они с Мамонтовом свернули на реку по ту сторону тракта. Мы с Томом и Митичко по эту. Бедный Том. Саня. Где же ты?.. Что если и он уже так, как Прокоп Геннадич…»
Внезапно София услышала звук, который заставил её вздрогнуть. Где-то там, в глубине леса, кто-то играл на арфе. Это звучало как безумие. И Софи пощупала лоб. И на всякий случай больно ущипнула себя. Но звук не исчез. Мелодия… Безусловно, это была мелодия. Она была красивая, хотя по-своему непонятная. В ней был определённый ритм и повторы. И звуки. Звуки был консонансными и приятными. Мелодию вполне можно было запоминать и напевать, допустила для себя София.
«Так. Спокойно. Будем рациональны. Это не может быть звуками деяния человеческих рук. Никто из колонистов не стал бы исполнять подобное. Тем более, что такого инструмента ни у кого нет. Значит, звук, который, безусловно, издаёт живое существо, принадлежит кому-то из живущих в этом мире. А ни с кем из них я не желаю встречаться. Это факт. Странно. Я была уверена, что искусством способны заниматься только разумные существа. Но, если подумать, это не так. Сколько мы знаем чудесных узоров, которые создают различные живые организмы, даже не всегда отдавая себе отчёт, насколько это красиво. Так рыбы, мелкие примитивные животные и даже просто простейшие, порой находятся в поразительной гармонии с красотой цветовой гаммы, что диву даёшься. Многие их них делают это специально, чтобы привлечь своего партнёра, или добычу. А звуки… Птицы. С той же целью издают звуки, многие из которых прекрасны для человеческого слуха. Хотя рассчитаны они на слушателей своего вида. Но чтобы арфа…»
Подобные рассуждения помогали ей сохранить спокойствие и скрасить время в дороге. Софии было страшно любопытно, кто же там играет на струнном инструменте. Но она была точно уверена, что ни за какие посулы мира не пойдёт это выяснять. Напротив, постарается держаться подальше от исполнителя.
Проходя под сенью низкорастущей листвы, она расслышала высоко в ветвях чьё-то присутствие. Кто-то, не особо скрываясь, шуршал на дереве ветками. И как даже стало казаться Софии, не один. Она отпрянула. И на всякий случай спряталась за дерево. Оттуда девушка всматривалась в листву, пытаясь увидеть источник звука. Наконец, благодаря движению существ, разглядела серых пушистых зверей высоко на ветвях. По виду, это были кто-то, напоминающие того самого «лемура» из дуплянки Софии. Приматы, как условно окрестила их она.
Да. Пожалуй, это были небольшие обезьяны. Слава богу животным не было до Софии никакого дела. Девушка помнила, что на Земле некоторые мелкие виды их, собираясь в стаи, творили различные бесчинства, нападая на людей и даже на крупных хищников. Эти же занимались своими делами. Общались по-своему, чистились, ухаживая за мехом, просто сидели на ветвях или что-то ели.
Последнее вызвало живейший интерес у Софии, которая после весьма скудного завтрака чувствовала неудовлетворённость в желудке. Начинающее перерастать в голод.
Больше всего она опасалась, что приматы едят обычную листву, что, в принципе, вполне ожидаемо, но не несло бы большей ценности для Софии.
Но она разглядела, как обезьяны держат в лапах какие-то странные зелёные плоды, размером с грецкий орех. Это тут же заставило Софи следить внимательнее. Она оглядела глазами дерево, на котором сидели животные, но ничего похожего растущего на нём не обнаружила. У неё начала уже затекать шея от долгого взирания вверх. Но, наконец, пытливый нрав девушки был вознаграждён. Одна из обезьян сидела и сматывала в клубок длиннющую верёвку, свисающую вниз. Приглядевшись, Софи поняла, что на этой «верёвке» растут листья, которые обезьяна отшелушивала и сразу скидывала вниз. Но вперемежку с листьями попадались порой те самые «грецкие орехи», которые «макака» деловито отрывала. И тут же сгрызала, не прекращая сматывать клубок.
София закрутила головой и сразу же нашла то, что искала. Целые завеси подобных «верёвок» с листьями тянулись от земли вверх к кронам деревьев. По виду это было что-то сродни земным лианоподобным растениям. Лёгкий и гибкий травянистый стебель местами начинал превращаться в деревянистый. Для столь странного размещения этих растений их стебли не имели достаточной прочности, чтобы расти вверх самостоятельно. Но при этом «нити» этих «лиан» тянулись от земли до самых ветвей деревьев по воздуху, как плохо натянутые ванты на парусных кораблях. Хотя по представлению Софии, они должны были зацепляться своими усиками или присосками за опорный ствол дерева, чтобы достичь такой высоты.
Тем не менее, потянув вниз за такую «лиану», девушка почувствовала серьёзное сопротивление – растение обладало удивительной прочностью и крепко зацеплялось наверху за ветви.
София принялась тянуть и дёргать стебель сильнее. Обезьяны на ветвях забеспокоились. И только когда путешественница почти повисла всем весом на ней, «лиана», наконец, оборвалась и рухнула неаккуратной бухтой к ногам девушки.
При этом обезьяны на деревьях пришли в неописуемое волнение. Они бегали по ветвям взад и вперёд и возмущённо жаловались друг другу пронзительными криками, напоминающими гортанный скрежет.
Удостоверившись, что паника среди приматов, по-видимому, не грозит ей опасным продолжением, София изучила лиану. И обнаружила на ней с десятка два плодов. Не без труда оторвав один, она расщепила зелёную кожуру и увидела желтовато-белую чуть рассыпчатую мучнистую мякоть с четырьмя косточками по центру. С осторожностью девушка попробовала мякоть. И осталась довольна. По ощущениям это было чем-то сродни наполовину перемешанному вкусу спелого пшеничного зерна со вкусом кокосового ореха. Вполне съедобно и даже вкусно.
Софи съела весь плод, оставив косточки и кожуру. И почувствовала насыщение.
«Что ж. Не будем увлекаться. Посмотрим. Как мой желудок и организм в целом позже отреагирует на эту незнакомую пищу», -- отметила для себя девушка, обдирая оставшиеся плоды с лианы и забивая ими все карманы.
-- Вот так, -- произнесла София, закончив. – В путь.
Поев и запасшись зелёными «орехами», девушка почувствовала внутри уверенность. И даже похвалила себя за новое открытие. Она шла по подлеску. И теперь во всю подмечала, что подобных «лиан» в лесу росло сравнительно немало. Это радовало.
Ещё часа три София двигалась в нужном направлении, по пути спугнув один раз стаю прыгающих крысоподобных кенгуру. Но когда она проходила неглубокой лощиной, то вдруг услышала сбоку странный звук, похожий на шорох в кустах. Звук раздался метрах в двадцати от неё.
Софи не надо было давать какие-нибудь дополнительные сигналы, чтобы девушка молниеносно прижалась к ближайшему дереву и присела, зорко всматриваясь в направлении шума.
«Интересно, движется он за мной или по своим делам?» -- заинтересовало путешественницу.
Но жук, похоже, не подозревал о присутствии Софии. Потому как двигался с постоянной размеренной скоростью. Может быть тоже на водопой, решила она. Жук был приземист. Высота его панциря была чуть выше колена девушки. У членистоногого она насчитала восемь лап.
А тот между тем прополз то место, на котором девушка сошла с тропы, даже не притормозив на нём. Что очень воодушевило девушку. И вновь укрепило веру в «волшебную косметическую мазь», обильный запас которой Софи несла с собой на коре. Жук прополз по тропинке и достиг того места, которое так странно насторожило Софию.
И тут что-то произошло. Часть тропинки внезапно поднялась, куда-то провернулась, и как из-под земли, прямо перед Приземистым, словно из воздуха возник зелёный жучище на десяти лапах. Сантиметров на тридцать выше ростом, чем восьмилапый. Зелёный с ходу бросился на ничего не подозревающего Приземистого. Тот попытался отскочить, но было уже поздно. Могучие мандибулы сомкнулись у него на плечевом поясе.
Два великана затанцевали друг вокруг друга. Зелёный вцепился в своего оппонента. Чёрный упирался всеми лапами, щёлкал в воздухе челюстями и хотел вырваться. При полном молчании были слышны лишь скрежет панцирей, щёлканье челюстей и топот девяти пар лап. Два богатыря сражались друг с другом. Один хотел жрать, другой жить.
София, не смея шевельнуться, следила за боем. И вдруг, она поняла, что было «не так» с этой тропинкой. На каком-то этапе Зелёный развернулся к ней задом и в запале борьбы приподнял свои сросшиеся в зелёный монопанцирь надкрылья вверх, как крышку багажника у автомобиля. И следом за поднятым панцирем изнутри вверх потянулась длинная блестящая простыня слизи, играя в лучах света. И София увидела, как в этом развернувшемся парусе отображаются лес, деревья, трава и кусты, делая Зелёного сзади незаметным, сливающимся с местностью.
Жуки с треском ломали подлесок. Скрежет усилился. Стало заметно, что десятилапый теснит Приземистого. И всё больше поджимает бульдожьей хваткой своего противника под себя.
Вот ему удалось подмять Чёрного, распластав веером по земле правый ряд лап жука. Левыми лапами Приземистый ещё пытался защищаться и отпихиваться от нападающего. Но, очевидно, из-за прокушенного плеча, из которого обильно проступала вытекающая зелёная жидкость, Чёрный слабел. А потеря опоры правых лап лишила его мобильности и решила участь членистоногого. Через какое-то время, Чёрный перестал сопротивляться. Зелёный хищник, насев на свою жертву, принялся, методично перетирая мандибулами, разделывать свою добычу. У которой только слабо в судорогах подёргивались конечности.
Девушка была поражена подобным оригинальным камуфляжем. Как успела она заметить, зелёный жук оказался далеко не прост. Стоя на тропинке, в ожидание добычи, он поднимает и разворачивает свой слизистый экран. Но в нём, как отметила София, хищник отображает не обычное отражение, как в простом зеркале. А только то, что хочет проявить сам. В противном случае, добыча могла бы видеть в экране своё приближающееся отражение, насторожиться или испугаться. Хитрый жук-киношник, проецирует картинку, возможно отбираемую им спереди себя. Или формируемую ещё каким-то другим способом. Об этом девушка могла только гадать.
София представила, что было бы с ней, продолжи она беспечно идти по тропинке, а не доверься своим чувствам. И ей на мгновение стало дурно.
Оправившись от шока, вызванного развернувшимся сражением, Софа снова повторила себе под нос: «Ты должна дойти к своим, если не хочешь, чтобы весь этот мир стал твоим ежедневным кошмаром на всю оставшуюся жизнь!»
Столь жёстко замотивировав себя, хотя только что прошедшие события также были неплохой мотивацией, София пробралась обратно на тропу. Далеко за местом развернувшейся драмы, срежиссированной жуком-киношником.
Её мнительность возросла. И она к своей досаде осознавала, что теперь пробирается совсем медленно. Вслушиваясь в каждый звук, и всматриваясь в каждый лист. Ей везде мерещилась западня.
Спустя часа два прямо на самом краю тропы внимание Софии привлёк необычный овальной формы слегка продолговатый предмет, напоминающий не то камень, не то яйцо особо крупных размеров. Борясь с любопытством: камней на пути девушке не встречалось, София остановилась, не доходя до предмета. Огляделась, ожидая засады. Никого. Ещё минуты две медлила, каждую секунду готовая бежать. Наконец, решила приблизиться.
Слегка потянувшись дубинкой, осторожно перекатила предмет на середину тропы,.. и крик застыл в её приоткрытом от ужаса рту. А сама София бессильно опустилась на тропу. Прямо к ней было обращено посиневшее лицо головы Иванова.
Части седых грязных волос с одной стороны на голове не было. Как и одного глаза с той же стороны, на месте которого вспухла огромная лиловая шишка-выпуклость. Зато оставшийся глаз, подёрнутый какой-то белёсой плёнкой, смотрел прямо на Софи и даже куда-то сквозь неё. Перекошенный рот, отсутствие носа и ушей, местами изъеденная и лопнувшая кожа, давали понимание, что голову, скорее всего, отрыгнуло какое-то животное. Которое не смогло её переварить.
И всё равно лицо несчастного Прокопа Геннадьевича можно было узнать.
София сидела на земле и тихо плакала. В данный момент её не заботила мысль о том, что теперь надежды выбраться рухнули. Она не думала о том, какой теперь смысл ей искать возы Иванова и Трохи. Ей просто было безмерно жалко ворчливого и доброго старика. Совершенно по-отечески относящегося к ней и к ещё десяткам многих людей. Чем-то заменившего ей последние три года отсутствие родителей. Справедливый и мудрый Прокоп Геннадьевич всегда был из тех людей, которым было «не всё равно». И даже сейчас, отлучённая от всех, София не могла себе позволить свыкнуться с мыслью, что его больше нет.
Спустя полчаса она взяла себя в руки и смогла по-волевому успокоиться и подняться с земли. Всё теперь для неё потеряло осмысленность.
Начинало вечереть.
Девушка похоронила останки Иванова недалеко от тропы, потратив полчаса на выкапывание такой ямы, чтобы в неё не полезла копаться очередная тварь из этого проклятого леса.
Пока копала, то обнаружила в том же подлеске стебли лугового лука – съедобного богатого клетчаткой растения, знакомого ей по исследованиям в Долине.
Скудно поужинав, набив желудок луковыми стеблями, она нашла заросли кустов с плотной листвой. Где, натаскав веток, улеглась на ночлег.
* * *
Четвёртый день в лесу не сулил никаких надежд. Поев лугового лука – так себе еда для восстановления сил, умывшись и подновив косметический запах, София опустошённо сидела на коряге и жевала луковый зубчик.
Со смертью Иванова цели перестали казаться значимыми и осуществимыми.
«Так нельзя, -- пыталась выговаривать себе София. – Надо собраться. Надо что-то делать. Но вот что?.. Так, давай думать. Если Прокопа Геннадьевича больше нет. Во-первых, есть ещё Мамонтов. Что могло бы произойти, чтобы выжил Михаил Андреевич, а Иванов нет?.. Если продуктовый воз не добрался, то кто сможет перевернуть третий воз?.. Никто. Хотя, постой. Если группа возов Антонова добралась до города, то они пришлют помощь. В третьем возу около сорока человек. В том числе женщины и дети… Обязательно пришлют. Сколько на платформе до города? В общей сложности дня четыре-пять. Значит, вездеход может быть здесь дней через восемь-десять. Надо только быть рядом с третьим возом. Помогать своим. А не сидеть здесь, как клуша. Давай. Собралась. Встала и пошла».
И она, действительно, встала и пошла. В предполагаемом направлении. Через час тропа чуть отклонилась к югу. София, слегка поразмыслив, свернула с неё. Решив, что держаться звериной тропы нет смысла. Если бы тропа всё-таки вывела к реке, то ведь и без неё Софи рано или поздно придёт туда же. Причём в месте ближе к цели маршрута. К тому же тропа может совсем повести не туда. Так что рано или поздно пришлось бы опять делать тот же выбор.
Мыслями девушка периодически возвращалась ко вчерашнему дню. Жуткий вид головы Иванова… Опять и опять переживая нахлынувшее на неё впечатление. Она пыталась изгнать этот образ из головы, но он упорно отпечатался в сознании и давил.
«Во всяком случае то, что я наткнулась на останки Прокопа Геннадьевича, говорит о том, что двигаюсь в правильном направлении. Они с Мамонтовом свернули на реку по ту сторону тракта. Мы с Томом и Митичко по эту. Бедный Том. Саня. Где же ты?.. Что если и он уже так, как Прокоп Геннадич…»
Внезапно София услышала звук, который заставил её вздрогнуть. Где-то там, в глубине леса, кто-то играл на арфе. Это звучало как безумие. И Софи пощупала лоб. И на всякий случай больно ущипнула себя. Но звук не исчез. Мелодия… Безусловно, это была мелодия. Она была красивая, хотя по-своему непонятная. В ней был определённый ритм и повторы. И звуки. Звуки был консонансными и приятными. Мелодию вполне можно было запоминать и напевать, допустила для себя София.
«Так. Спокойно. Будем рациональны. Это не может быть звуками деяния человеческих рук. Никто из колонистов не стал бы исполнять подобное. Тем более, что такого инструмента ни у кого нет. Значит, звук, который, безусловно, издаёт живое существо, принадлежит кому-то из живущих в этом мире. А ни с кем из них я не желаю встречаться. Это факт. Странно. Я была уверена, что искусством способны заниматься только разумные существа. Но, если подумать, это не так. Сколько мы знаем чудесных узоров, которые создают различные живые организмы, даже не всегда отдавая себе отчёт, насколько это красиво. Так рыбы, мелкие примитивные животные и даже просто простейшие, порой находятся в поразительной гармонии с красотой цветовой гаммы, что диву даёшься. Многие их них делают это специально, чтобы привлечь своего партнёра, или добычу. А звуки… Птицы. С той же целью издают звуки, многие из которых прекрасны для человеческого слуха. Хотя рассчитаны они на слушателей своего вида. Но чтобы арфа…»
Подобные рассуждения помогали ей сохранить спокойствие и скрасить время в дороге. Софии было страшно любопытно, кто же там играет на струнном инструменте. Но она была точно уверена, что ни за какие посулы мира не пойдёт это выяснять. Напротив, постарается держаться подальше от исполнителя.
Проходя под сенью низкорастущей листвы, она расслышала высоко в ветвях чьё-то присутствие. Кто-то, не особо скрываясь, шуршал на дереве ветками. И как даже стало казаться Софии, не один. Она отпрянула. И на всякий случай спряталась за дерево. Оттуда девушка всматривалась в листву, пытаясь увидеть источник звука. Наконец, благодаря движению существ, разглядела серых пушистых зверей высоко на ветвях. По виду, это были кто-то, напоминающие того самого «лемура» из дуплянки Софии. Приматы, как условно окрестила их она.
Да. Пожалуй, это были небольшие обезьяны. Слава богу животным не было до Софии никакого дела. Девушка помнила, что на Земле некоторые мелкие виды их, собираясь в стаи, творили различные бесчинства, нападая на людей и даже на крупных хищников. Эти же занимались своими делами. Общались по-своему, чистились, ухаживая за мехом, просто сидели на ветвях или что-то ели.
Последнее вызвало живейший интерес у Софии, которая после весьма скудного завтрака чувствовала неудовлетворённость в желудке. Начинающее перерастать в голод.
Больше всего она опасалась, что приматы едят обычную листву, что, в принципе, вполне ожидаемо, но не несло бы большей ценности для Софии.
Но она разглядела, как обезьяны держат в лапах какие-то странные зелёные плоды, размером с грецкий орех. Это тут же заставило Софи следить внимательнее. Она оглядела глазами дерево, на котором сидели животные, но ничего похожего растущего на нём не обнаружила. У неё начала уже затекать шея от долгого взирания вверх. Но, наконец, пытливый нрав девушки был вознаграждён. Одна из обезьян сидела и сматывала в клубок длиннющую верёвку, свисающую вниз. Приглядевшись, Софи поняла, что на этой «верёвке» растут листья, которые обезьяна отшелушивала и сразу скидывала вниз. Но вперемежку с листьями попадались порой те самые «грецкие орехи», которые «макака» деловито отрывала. И тут же сгрызала, не прекращая сматывать клубок.
София закрутила головой и сразу же нашла то, что искала. Целые завеси подобных «верёвок» с листьями тянулись от земли вверх к кронам деревьев. По виду это было что-то сродни земным лианоподобным растениям. Лёгкий и гибкий травянистый стебель местами начинал превращаться в деревянистый. Для столь странного размещения этих растений их стебли не имели достаточной прочности, чтобы расти вверх самостоятельно. Но при этом «нити» этих «лиан» тянулись от земли до самых ветвей деревьев по воздуху, как плохо натянутые ванты на парусных кораблях. Хотя по представлению Софии, они должны были зацепляться своими усиками или присосками за опорный ствол дерева, чтобы достичь такой высоты.
Тем не менее, потянув вниз за такую «лиану», девушка почувствовала серьёзное сопротивление – растение обладало удивительной прочностью и крепко зацеплялось наверху за ветви.
София принялась тянуть и дёргать стебель сильнее. Обезьяны на ветвях забеспокоились. И только когда путешественница почти повисла всем весом на ней, «лиана», наконец, оборвалась и рухнула неаккуратной бухтой к ногам девушки.
При этом обезьяны на деревьях пришли в неописуемое волнение. Они бегали по ветвям взад и вперёд и возмущённо жаловались друг другу пронзительными криками, напоминающими гортанный скрежет.
Удостоверившись, что паника среди приматов, по-видимому, не грозит ей опасным продолжением, София изучила лиану. И обнаружила на ней с десятка два плодов. Не без труда оторвав один, она расщепила зелёную кожуру и увидела желтовато-белую чуть рассыпчатую мучнистую мякоть с четырьмя косточками по центру. С осторожностью девушка попробовала мякоть. И осталась довольна. По ощущениям это было чем-то сродни наполовину перемешанному вкусу спелого пшеничного зерна со вкусом кокосового ореха. Вполне съедобно и даже вкусно.
Софи съела весь плод, оставив косточки и кожуру. И почувствовала насыщение.
«Что ж. Не будем увлекаться. Посмотрим. Как мой желудок и организм в целом позже отреагирует на эту незнакомую пищу», -- отметила для себя девушка, обдирая оставшиеся плоды с лианы и забивая ими все карманы.
-- Вот так, -- произнесла София, закончив. – В путь.
Поев и запасшись зелёными «орехами», девушка почувствовала внутри уверенность. И даже похвалила себя за новое открытие. Она шла по подлеску. И теперь во всю подмечала, что подобных «лиан» в лесу росло сравнительно немало. Это радовало.
Ещё часа три София двигалась в нужном направлении, по пути спугнув один раз стаю прыгающих крысоподобных кенгуру. Но когда она проходила неглубокой лощиной, то вдруг услышала сбоку странный звук, похожий на шорох в кустах. Звук раздался метрах в двадцати от неё.
Софи не надо было давать какие-нибудь дополнительные сигналы, чтобы девушка молниеносно прижалась к ближайшему дереву и присела, зорко всматриваясь в направлении шума.
