От ледяной воды, поступившей внутрь организма, стало как ни странно лучше. Сначала тело начала бить судорога. Мышцы, то и дело каменеющие и сведённые, пришли в непроизвольное спазматическое движение. И этот финальный спазм, на который организм начал бешено выделять стратегический запас АТФ из митохондрий, был равносилен агонии, помогшей телу хоть как-то, но согреться, и избежать смерти от переохлаждения. Возможно, и недостаток влаги, компенсированной только что в организме, способствовал этому.
В любом случае, после пережитой сильной физической боли во всём теле, София почувствовала себя лучше.
Она огляделась. Вокруг был мокрый лес. И грязь. Лес отходил от ночного шквала. Силясь рассмотреть, насколько разбухла от воды почва, София отвела в сторону листву подлеска подле дерева, на которое для устойчивости упиралась спиной. И у неё перехватило дыхание. Под листвой на уровне её бедра на расстоянии вытянутой руки блестел мокрый отливающий бронзовой чернотой хитиновый панцирь.
Ледяной дождь и сильное падение температуры сковали и обездвижили многих лесных обитателей. Часть из них, преимущественно холоднокровных, постарались зарыться и укрыться, как можно сильнее прижавшись к земле. С тем, чтобы когда вместе с теплом из их тела уйдёт жизненная движущая энергия, максимально безопасно и незаметно переждать время беспомощного анабиозного бездействия.
Сейчас, хотя дождь и закончился, но температура воздуха, сравнительно близкая к нулю, не способствовала моментальному пробуждению гигантского жука, скрытого листвой подлеска. Но, нахождение рядом с теплокровным созданием, каким пока ещё, к счастью, была София, стало вносить беспокойство в медленно протекающие процессы жизнедеятельности членистоногого.
Бледная, как полотно, София, вжавшись спиной в дерево, забыв про холод, смотрела, как медленно колышется листва от ворочания ещё не отошедшего ото сна жука. Явно заинтересовавшегося близостью к человеку, с которым волею судьбы переждал бок о бок развернувшийся катаклизм.
Не дожидаясь, когда активность полностью вернётся к твари, Софа медленно и тихо переступая, начала отодвигаться в сторону. Больше всего девушка боялась, что здесь, среди листвы подлеска «дремлют» ещё десятки подобных «ждунов», на которых она может внезапно наткнуться.
И тут до неё дошло, что за время такого долгого нахождения под потоками хлещущей воды, её защитный «крем» из вонючей грибницы, смыт без остатка. А это значит, что её запах снова является предметом притяжения всех, кого бы она ни встретила на своём пути.
Паника охватила Софию.
Она завертела головой в надежде найти подобное белёсое пятно, как плешь на поляне. Но толи грибницу размыло ночным потопом, толи забрызгало и погребло под наслоениями грязи, толи самой грибницы не было в обозримой близи от Софи. Ощущая себя совсем беззащитной. Потеряв свой, дарующий веру и уверенность «оберег», девушка впала в отчаяние.
Осторожно ступая, крадучись продвигаясь вперёд и с замиранием вслепую шаря ногой перед собой при каждом шаге в подлеске, София шла с одной целью. Выйти, наконец, туда, где растительность у земли будет менее густая. И где ей попадётся на глаза очередное белое спасительное пятно, «родной» дурно пахнущей слизи.
В таком заполошно-нервном состоянии она продвигалась целый час. Постоянное напряжение и страх, как ни странно, помогли ей согреться. Вверху сырая отжатая одежда даже смогла почти полностью просушиться. Тогда как внизу ноги от постоянного перемещения в мокрой траве, намокли ещё сильнее.
И вдруг прямо на её пути, из зарослей травы впереди запрыгали какие-то серые тени. София дёрнулась и замерла, задержав дыхание на полувдохе.
Странные существа количеством в полтора-два десятка напоминали чем-то не то крыс, не то кенгуру. Высоко выпрыгивая из травы, их стая неслась, пересекая направление движения Софии. И тут девушка увидела причину этой скачки. Из чащи вслед за стаей крысоподобных кенгуру выскочили два крупных, так хорошо знакомых Софи, «оленя». У них не было рогов, и, следовательно, если следовать объяснениям Колосова, то были самцы. «Олени» двигались отнюдь не как обычно двигались те же олени в степи – статно и грациозно. Это были «волки». С чисто волчьими повадками. Они бежали рысцой, скрадывающимся шагом. Их широко расставленные лапы мягко наступали распушёнными подушечками, лишёнными и намёка на присутствие в прошлом копыт. Их зубастые пасти были полуоткрыты. Из них болтались языки. А сами звери часто и хрипло дышали.
Ни те, ни те животные не обратили внимания на Софию. Она же, простояв ещё с минуты две, не смея двинуться и стараясь ни дышать, благоразумно приняла решение чуть сменить направление следования. Чтобы не нарваться на охотящуюся парочку хищников, если та, внезапно, решит вернуться. Наконец девушка опять вспомнила про свой план соблюдать чётко обусловленное направление движения. Про который забыла за всеми этими событиями. Она сверилась по ветвям со сторонами света и опять, выбрав юго-запад, направилась в ту сторону.
На удачу подлесок вскоре пропал совсем. София шла по голому почвенному слою, который после ливня лип к ботинкам, утяжеляя ступни пудовыми грязевыми калошами. Ноги стали неподъёмными.
Накатила жуткая усталость. София смотрела на окружающее как бы глазами из другой реальности. Только сейчас она осознала, что не спала с середины ночи. Вымотала себя напряжением мышц, пытающихся сопротивляться под ливнем леденящему холоду. И ещё потом шагала по лесу в течение нескольких часов. Так ничего и не поев.
При мыслях о еде у Софии закружилась голова. Она хотела только двух вещей: есть… И лечь прямо здесь, прямо в грязь, и заснуть, не думая больше ни о чём и не боясь никого. Не известно, к чему бы такое состояние её привело, когда бы она фактически в тот же миг не увидела перед собой, как во сне, рощу персиково-дынных деревьев.
Эта находка опять помогла ей встряхнуться.
В съедобных зарослях София попыталась сломать один из початкосодержащих стволов. Но это ей, как и следовало ожидать, не удалось. Ещё с четверть часа, девушка потратила на поиски прочной сучковатой палки. Работая ей, как шипованной дубинкой, она смогла, размолотя, размягчить волокна ствола. После чего отломала верхнюю плодовую часть.
Далее, она потратила ещё четверть часа на то, чтобы разбить наружные волокна, защищающие плод-початок внутри. За это время она успела раз двадцать пожалеть, что не оставила себе в запас «топор» из конечности жужелицы. Во время ударов дубинкой, мякоть плода внутри сильно пострадала. Часть початка была раздавлена, питательная жидкость вытекла.
Но слава богу, размеры замурованной «персиковой дыни» были достаточно большими, что Софии хватило вдоволь и наесться, и напиться. На треск позади она резко обернулась, внутренне уже зная, «кто это».
И, действительно. Ещё один хозяин очередной «сладкой» делянки высунул свою огромную «бегеможью» морду полюбопытствовать, кто решил с ним разделить сытное место. Животное посмотрело на Софи, не переставая постоянно жевать и чавкать. И так же по-деловому, скрылось в зарослях.
«Даже не знала, что буду недостойна длительного высочайшего внимания со стороны Их Сиятельства», -- оскорбилась София, тяжело держась за живот.
И тут она увидела то, по чему скучала с утра, и не могла сжиться с потерей. Целых два белых грибных слизистых пятна открылись ей в стороне от делянки…
Когда с наведением гламурного марафета было закончено «со всех сторон», в полном смысле этой фразы, София поняла, что теперь нужно только поспать… Рядом с рощей она увидела остов сломанного древесного ствола с выеденной сердцевиной. Решила, что это знак. И от души надеясь на покровительство пасущегося рядом в своей роще «бегемота», она забралась внутрь этой гигантской дуплянки и прямо средь «бела» дня отключилась, безмятежно заснув.
* * *
Пробуждение было странным. Все тело занемело от долгого лежания в одном положении. Оказалось, что уже позднее утро.
Измотанная София проспала остаток предыдущего дня и всю ночь беспробудно. Зябко поёживаясь, она посмотрела в древесный «потолок» дуплянки приютившего её на ночь поваленного дерева. Сладко потянулась, разминая затёкшие руки, ноги и спину.
Повернувшись на локте, чтобы вылезти из расщепления ствола, она вдруг заметила в глубине за своим «изголовьем» какое-то движение.
Остатки сна слетели за мгновение. Дыхание перехватило от страха, а сердце бешено замолотило в груди. Отпрянув от изголовья, насколько позволяли размеры дуплянки изнутри, бледнеющая София, напрягая зрение, вгляделась в полумрак. И к своему ужасу увидела там нечто живое -- серое, покрытое пушистым мехом.
Так как существо не спешило нападать, то София смогла рассмотреть его. По виду это было млекопитающее. Внешне очень похожее на лемура. Чуть с более вытянутой мордой. Существо забилось в самой дальний конец дуплянки, вжавшись в тупиковую расселину в дереве.
Увидев, что София на него смотрит, и поняв, что он точно обнаружен, «лемур» пришёл в волнение. Мордочкой он начал ищуще исследовать дно и стенки ловушки, в которой оказался. Как бы надеясь найти хоть трещинку, могущую помочь ему спастись. И, разумеется, не находя выхода, ещё сильнее постарался вжаться в стенку, распушившись всем своим дымчатом мехом, прикрывшись пышным хвостом и маленькими лапками. Оттуда «лемур» испугано таращил свои маленькие чёрные глазки. Явно надеясь сделаться незаметнее в надежде, что его всё-таки оставят в покое.
Разглядев всё это, София облегчённо выдохнула и расхохоталась, сбрасывая через смех психическое перенапряжение.
«Постой,.. – внезапно пришло на ум девушке. -- Это получается, что я залезла сюда, когда ЭТО уже было внутри?.. И улеглась в стволе, заперев его собой в том конце?.. То есть это существо вынужденно проторчало тут без еды и воды с прошлого утра и всю ночь. Забившись в дальний конец в изголовье у меня, не смея шелохнуться, чтобы не привлечь внимание такого страшного монстра, как я?.. Бедненький…»
И тут, вдруг, она сообразила – что было бы, если бы в стволе вместе с ней оказалось отнюдь не безобидное существо. Что бы могло тогда произойти с ней, пока она безмятежно спала. Софию передёрнуло. И она вновь побледнела, едва только попыталась представить себе эту картину.
«Дура! – отругала себя она. – Надо внимательнее осматривать места, куда лезешь, прежде чем принимать такие решения!»
Правда вспомнив, в каком она была вчера измотанном состоянии, София поняла, почему это произошло. Но дала зарок впредь быть на порядок осмотрительнее.
Вылезая из ствола, девушка порадовалась отсутствию дождя. Даже небо, несмотря на пасмурность, выглядело чуть посветлее.
Умывшись росой с листвы, София с удовольствием позавтракала, воспользовавшись вчерашней дубинкой для добывания очередного сладкого плода. «Хозяин рощи» так и не появлялся больше. Хотя София слышала его присутствие и чавканье с дальней стороны плантации.
Покончив с завтраком, она положила часть сладкой мякоти на видное место в расщелину ствола, которое послужило ей ночлегом этой ночью.
Потом оторвала от этого же поваленного ствола кусок коры и наполнила его сверху своим дефицитным косметическим средством в одной из ближайших грибниц. Больше рисковать отсутствием защитной мази София не собиралась.
«Сегодня уже третий день, как я одна в этом жутком лесу, -- на удивление прагматично подумала она. – Если Иванов достиг третьего воза, то, вероятно, сегодня-завтра, они смогут его поднять. Вчерашний ночной ливень мог их задержать. Но, боюсь, я могу не успеть на последний «уходящий состав». Давай же, рохля. Нечего волынку тянуть. Ноги в руки и пошла!»
Она встала и определилась по направлению движения. Бросила последний взгляд на сладкую рощу, и поваленный ствол. При этом с удовлетворением подметив, что поднесённое угощение в расщелине ночлежного дерева исчезло.
Девушка подняла кору с гелем да, чуть поразмыслив, дубинку для вскрытия «персиковых дынь» и двинулась в путь. С твёрдой решимостью во что бы то ни стало достичь сегодня третьего воза и встретиться со своими.
София продвигалась сравнительно легко. Почва подсохла. Подлесок был невысоким. Травы немного. Воздух прохладный. Чувствовалось окончание тёплого сезона, и наступление осенних изменений в климате. Но пока девушка не мёрзла. Одежда и обувь на ней просохли. В общем, причин, омрачающих путешествие, было немного.
Ветра не было. И поэтому в лесу стояла полная тишина. С одной стороны, София, насторожённо вслушивалась в посторонние звуки. И их отсутствие говорило ей о сравнительной безопасности вокруг. С другой стороны, идя крадущимся шагом, она была вынуждена стараться производить как можно меньше шума, так как он тут же становился слышен каждому, кто мог оказаться поблизости. Тогда когда дул ветер, то то звуки колышащейся травы на ветру и листвы в кронах, напротив, заглушали её собственные шаги, но скрадывали также и все прочие шумы.
София нервничала. Необходимость быть осторожной тормозила продвижение. Она не знала, как много времени проспала с утра в дуплянке. И сколько осталось до темноты. Понимая, что из-за шторма и усталости вчера она прошла всего ничего, Софа собиралась наверстать текущим днём упущенное.
«Необходимо во что бы то ни стало выйти сегодня к своим», -- повторила девушка себе.
Внезапно, она обнаружила, что движется по тропинке. Это открытие удивило и насторожило Софи. Понятно, что тропинку проложили не люди. Скорее, это млекопитающие, надеялась София. Тропа велась в правильном направлении. И это приободряло и вселяло в девушку надежду на близость реки и водопоя на ней. А значит, она выйдет, наконец-то к речке Мелкая. А там по руслу и до тракта дойти несложно.
Но вот нюанс, что по этой тропе кто-то шастает туда-сюда с завидной периодичностью, также не добавляли оптимизма. Ни с кем встречаться София не планировала.
Как могла она усилила осторожность. И это затормозило её движение ещё сильнее. Тропинка шла по прямой. Никуда не петляла и не сворачивала. Знай себе вела коричневым пятном утоптанной земли среди моря зелёной травы и подлеска. Девушка крутила головой по сторонам. Внезапно боковым зрением ей показалось какое-то странное движение впереди.
Она мгновенно замерла с поднятой ногой, не смея её опустить. Всё спокойно. Тишина. Ничего не изменилось. Но чувства Софии, обострённые до предела в последние дни, говорили ей об обратном. Она вглядывалась вперёд. И что-то беспокоило её. То, чего Софи никак не могла понять.
И вдруг, девушку осенило. Тропинка, которая тянулась в траве между деревьями, как-то странно впереди поднималась вверх. Чуть выше уровня горизонта. А также стволы растущих по краям деревьев с какого-то этапа тропинки странно возникали из неоткуда. Как будто росли из самой тропинки, но корней их не наблюдалось.
Чем больше девушка смотрела впереди себя, тем более убеждалась в странности. Она встряхнула головой, как бы надеясь, что это поможет отвести морок. Но картинка не изменилась. Повинуясь внутреннему позыву, София сошла с тропы и двинулась, широко огибая, в обход непонятного этапа пути.
И вдруг в тишине она услышала топот. Явственный звук переступания нескольких лап. Который двигался со стороны тропинки. Оттуда, откуда совсем недавно шла она.
В любом случае, после пережитой сильной физической боли во всём теле, София почувствовала себя лучше.
Она огляделась. Вокруг был мокрый лес. И грязь. Лес отходил от ночного шквала. Силясь рассмотреть, насколько разбухла от воды почва, София отвела в сторону листву подлеска подле дерева, на которое для устойчивости упиралась спиной. И у неё перехватило дыхание. Под листвой на уровне её бедра на расстоянии вытянутой руки блестел мокрый отливающий бронзовой чернотой хитиновый панцирь.
Ледяной дождь и сильное падение температуры сковали и обездвижили многих лесных обитателей. Часть из них, преимущественно холоднокровных, постарались зарыться и укрыться, как можно сильнее прижавшись к земле. С тем, чтобы когда вместе с теплом из их тела уйдёт жизненная движущая энергия, максимально безопасно и незаметно переждать время беспомощного анабиозного бездействия.
Сейчас, хотя дождь и закончился, но температура воздуха, сравнительно близкая к нулю, не способствовала моментальному пробуждению гигантского жука, скрытого листвой подлеска. Но, нахождение рядом с теплокровным созданием, каким пока ещё, к счастью, была София, стало вносить беспокойство в медленно протекающие процессы жизнедеятельности членистоногого.
Бледная, как полотно, София, вжавшись спиной в дерево, забыв про холод, смотрела, как медленно колышется листва от ворочания ещё не отошедшего ото сна жука. Явно заинтересовавшегося близостью к человеку, с которым волею судьбы переждал бок о бок развернувшийся катаклизм.
Не дожидаясь, когда активность полностью вернётся к твари, Софа медленно и тихо переступая, начала отодвигаться в сторону. Больше всего девушка боялась, что здесь, среди листвы подлеска «дремлют» ещё десятки подобных «ждунов», на которых она может внезапно наткнуться.
И тут до неё дошло, что за время такого долгого нахождения под потоками хлещущей воды, её защитный «крем» из вонючей грибницы, смыт без остатка. А это значит, что её запах снова является предметом притяжения всех, кого бы она ни встретила на своём пути.
Паника охватила Софию.
Она завертела головой в надежде найти подобное белёсое пятно, как плешь на поляне. Но толи грибницу размыло ночным потопом, толи забрызгало и погребло под наслоениями грязи, толи самой грибницы не было в обозримой близи от Софи. Ощущая себя совсем беззащитной. Потеряв свой, дарующий веру и уверенность «оберег», девушка впала в отчаяние.
Осторожно ступая, крадучись продвигаясь вперёд и с замиранием вслепую шаря ногой перед собой при каждом шаге в подлеске, София шла с одной целью. Выйти, наконец, туда, где растительность у земли будет менее густая. И где ей попадётся на глаза очередное белое спасительное пятно, «родной» дурно пахнущей слизи.
В таком заполошно-нервном состоянии она продвигалась целый час. Постоянное напряжение и страх, как ни странно, помогли ей согреться. Вверху сырая отжатая одежда даже смогла почти полностью просушиться. Тогда как внизу ноги от постоянного перемещения в мокрой траве, намокли ещё сильнее.
И вдруг прямо на её пути, из зарослей травы впереди запрыгали какие-то серые тени. София дёрнулась и замерла, задержав дыхание на полувдохе.
Странные существа количеством в полтора-два десятка напоминали чем-то не то крыс, не то кенгуру. Высоко выпрыгивая из травы, их стая неслась, пересекая направление движения Софии. И тут девушка увидела причину этой скачки. Из чащи вслед за стаей крысоподобных кенгуру выскочили два крупных, так хорошо знакомых Софи, «оленя». У них не было рогов, и, следовательно, если следовать объяснениям Колосова, то были самцы. «Олени» двигались отнюдь не как обычно двигались те же олени в степи – статно и грациозно. Это были «волки». С чисто волчьими повадками. Они бежали рысцой, скрадывающимся шагом. Их широко расставленные лапы мягко наступали распушёнными подушечками, лишёнными и намёка на присутствие в прошлом копыт. Их зубастые пасти были полуоткрыты. Из них болтались языки. А сами звери часто и хрипло дышали.
Ни те, ни те животные не обратили внимания на Софию. Она же, простояв ещё с минуты две, не смея двинуться и стараясь ни дышать, благоразумно приняла решение чуть сменить направление следования. Чтобы не нарваться на охотящуюся парочку хищников, если та, внезапно, решит вернуться. Наконец девушка опять вспомнила про свой план соблюдать чётко обусловленное направление движения. Про который забыла за всеми этими событиями. Она сверилась по ветвям со сторонами света и опять, выбрав юго-запад, направилась в ту сторону.
На удачу подлесок вскоре пропал совсем. София шла по голому почвенному слою, который после ливня лип к ботинкам, утяжеляя ступни пудовыми грязевыми калошами. Ноги стали неподъёмными.
Накатила жуткая усталость. София смотрела на окружающее как бы глазами из другой реальности. Только сейчас она осознала, что не спала с середины ночи. Вымотала себя напряжением мышц, пытающихся сопротивляться под ливнем леденящему холоду. И ещё потом шагала по лесу в течение нескольких часов. Так ничего и не поев.
При мыслях о еде у Софии закружилась голова. Она хотела только двух вещей: есть… И лечь прямо здесь, прямо в грязь, и заснуть, не думая больше ни о чём и не боясь никого. Не известно, к чему бы такое состояние её привело, когда бы она фактически в тот же миг не увидела перед собой, как во сне, рощу персиково-дынных деревьев.
Эта находка опять помогла ей встряхнуться.
В съедобных зарослях София попыталась сломать один из початкосодержащих стволов. Но это ей, как и следовало ожидать, не удалось. Ещё с четверть часа, девушка потратила на поиски прочной сучковатой палки. Работая ей, как шипованной дубинкой, она смогла, размолотя, размягчить волокна ствола. После чего отломала верхнюю плодовую часть.
Далее, она потратила ещё четверть часа на то, чтобы разбить наружные волокна, защищающие плод-початок внутри. За это время она успела раз двадцать пожалеть, что не оставила себе в запас «топор» из конечности жужелицы. Во время ударов дубинкой, мякоть плода внутри сильно пострадала. Часть початка была раздавлена, питательная жидкость вытекла.
Но слава богу, размеры замурованной «персиковой дыни» были достаточно большими, что Софии хватило вдоволь и наесться, и напиться. На треск позади она резко обернулась, внутренне уже зная, «кто это».
И, действительно. Ещё один хозяин очередной «сладкой» делянки высунул свою огромную «бегеможью» морду полюбопытствовать, кто решил с ним разделить сытное место. Животное посмотрело на Софи, не переставая постоянно жевать и чавкать. И так же по-деловому, скрылось в зарослях.
«Даже не знала, что буду недостойна длительного высочайшего внимания со стороны Их Сиятельства», -- оскорбилась София, тяжело держась за живот.
И тут она увидела то, по чему скучала с утра, и не могла сжиться с потерей. Целых два белых грибных слизистых пятна открылись ей в стороне от делянки…
Когда с наведением гламурного марафета было закончено «со всех сторон», в полном смысле этой фразы, София поняла, что теперь нужно только поспать… Рядом с рощей она увидела остов сломанного древесного ствола с выеденной сердцевиной. Решила, что это знак. И от души надеясь на покровительство пасущегося рядом в своей роще «бегемота», она забралась внутрь этой гигантской дуплянки и прямо средь «бела» дня отключилась, безмятежно заснув.
* * *
Пробуждение было странным. Все тело занемело от долгого лежания в одном положении. Оказалось, что уже позднее утро.
Измотанная София проспала остаток предыдущего дня и всю ночь беспробудно. Зябко поёживаясь, она посмотрела в древесный «потолок» дуплянки приютившего её на ночь поваленного дерева. Сладко потянулась, разминая затёкшие руки, ноги и спину.
Повернувшись на локте, чтобы вылезти из расщепления ствола, она вдруг заметила в глубине за своим «изголовьем» какое-то движение.
Остатки сна слетели за мгновение. Дыхание перехватило от страха, а сердце бешено замолотило в груди. Отпрянув от изголовья, насколько позволяли размеры дуплянки изнутри, бледнеющая София, напрягая зрение, вгляделась в полумрак. И к своему ужасу увидела там нечто живое -- серое, покрытое пушистым мехом.
Так как существо не спешило нападать, то София смогла рассмотреть его. По виду это было млекопитающее. Внешне очень похожее на лемура. Чуть с более вытянутой мордой. Существо забилось в самой дальний конец дуплянки, вжавшись в тупиковую расселину в дереве.
Увидев, что София на него смотрит, и поняв, что он точно обнаружен, «лемур» пришёл в волнение. Мордочкой он начал ищуще исследовать дно и стенки ловушки, в которой оказался. Как бы надеясь найти хоть трещинку, могущую помочь ему спастись. И, разумеется, не находя выхода, ещё сильнее постарался вжаться в стенку, распушившись всем своим дымчатом мехом, прикрывшись пышным хвостом и маленькими лапками. Оттуда «лемур» испугано таращил свои маленькие чёрные глазки. Явно надеясь сделаться незаметнее в надежде, что его всё-таки оставят в покое.
Разглядев всё это, София облегчённо выдохнула и расхохоталась, сбрасывая через смех психическое перенапряжение.
«Постой,.. – внезапно пришло на ум девушке. -- Это получается, что я залезла сюда, когда ЭТО уже было внутри?.. И улеглась в стволе, заперев его собой в том конце?.. То есть это существо вынужденно проторчало тут без еды и воды с прошлого утра и всю ночь. Забившись в дальний конец в изголовье у меня, не смея шелохнуться, чтобы не привлечь внимание такого страшного монстра, как я?.. Бедненький…»
И тут, вдруг, она сообразила – что было бы, если бы в стволе вместе с ней оказалось отнюдь не безобидное существо. Что бы могло тогда произойти с ней, пока она безмятежно спала. Софию передёрнуло. И она вновь побледнела, едва только попыталась представить себе эту картину.
«Дура! – отругала себя она. – Надо внимательнее осматривать места, куда лезешь, прежде чем принимать такие решения!»
Правда вспомнив, в каком она была вчера измотанном состоянии, София поняла, почему это произошло. Но дала зарок впредь быть на порядок осмотрительнее.
Вылезая из ствола, девушка порадовалась отсутствию дождя. Даже небо, несмотря на пасмурность, выглядело чуть посветлее.
Умывшись росой с листвы, София с удовольствием позавтракала, воспользовавшись вчерашней дубинкой для добывания очередного сладкого плода. «Хозяин рощи» так и не появлялся больше. Хотя София слышала его присутствие и чавканье с дальней стороны плантации.
Покончив с завтраком, она положила часть сладкой мякоти на видное место в расщелину ствола, которое послужило ей ночлегом этой ночью.
Потом оторвала от этого же поваленного ствола кусок коры и наполнила его сверху своим дефицитным косметическим средством в одной из ближайших грибниц. Больше рисковать отсутствием защитной мази София не собиралась.
«Сегодня уже третий день, как я одна в этом жутком лесу, -- на удивление прагматично подумала она. – Если Иванов достиг третьего воза, то, вероятно, сегодня-завтра, они смогут его поднять. Вчерашний ночной ливень мог их задержать. Но, боюсь, я могу не успеть на последний «уходящий состав». Давай же, рохля. Нечего волынку тянуть. Ноги в руки и пошла!»
Она встала и определилась по направлению движения. Бросила последний взгляд на сладкую рощу, и поваленный ствол. При этом с удовлетворением подметив, что поднесённое угощение в расщелине ночлежного дерева исчезло.
Девушка подняла кору с гелем да, чуть поразмыслив, дубинку для вскрытия «персиковых дынь» и двинулась в путь. С твёрдой решимостью во что бы то ни стало достичь сегодня третьего воза и встретиться со своими.
София продвигалась сравнительно легко. Почва подсохла. Подлесок был невысоким. Травы немного. Воздух прохладный. Чувствовалось окончание тёплого сезона, и наступление осенних изменений в климате. Но пока девушка не мёрзла. Одежда и обувь на ней просохли. В общем, причин, омрачающих путешествие, было немного.
Ветра не было. И поэтому в лесу стояла полная тишина. С одной стороны, София, насторожённо вслушивалась в посторонние звуки. И их отсутствие говорило ей о сравнительной безопасности вокруг. С другой стороны, идя крадущимся шагом, она была вынуждена стараться производить как можно меньше шума, так как он тут же становился слышен каждому, кто мог оказаться поблизости. Тогда когда дул ветер, то то звуки колышащейся травы на ветру и листвы в кронах, напротив, заглушали её собственные шаги, но скрадывали также и все прочие шумы.
София нервничала. Необходимость быть осторожной тормозила продвижение. Она не знала, как много времени проспала с утра в дуплянке. И сколько осталось до темноты. Понимая, что из-за шторма и усталости вчера она прошла всего ничего, Софа собиралась наверстать текущим днём упущенное.
«Необходимо во что бы то ни стало выйти сегодня к своим», -- повторила девушка себе.
Внезапно, она обнаружила, что движется по тропинке. Это открытие удивило и насторожило Софи. Понятно, что тропинку проложили не люди. Скорее, это млекопитающие, надеялась София. Тропа велась в правильном направлении. И это приободряло и вселяло в девушку надежду на близость реки и водопоя на ней. А значит, она выйдет, наконец-то к речке Мелкая. А там по руслу и до тракта дойти несложно.
Но вот нюанс, что по этой тропе кто-то шастает туда-сюда с завидной периодичностью, также не добавляли оптимизма. Ни с кем встречаться София не планировала.
Как могла она усилила осторожность. И это затормозило её движение ещё сильнее. Тропинка шла по прямой. Никуда не петляла и не сворачивала. Знай себе вела коричневым пятном утоптанной земли среди моря зелёной травы и подлеска. Девушка крутила головой по сторонам. Внезапно боковым зрением ей показалось какое-то странное движение впереди.
Она мгновенно замерла с поднятой ногой, не смея её опустить. Всё спокойно. Тишина. Ничего не изменилось. Но чувства Софии, обострённые до предела в последние дни, говорили ей об обратном. Она вглядывалась вперёд. И что-то беспокоило её. То, чего Софи никак не могла понять.
И вдруг, девушку осенило. Тропинка, которая тянулась в траве между деревьями, как-то странно впереди поднималась вверх. Чуть выше уровня горизонта. А также стволы растущих по краям деревьев с какого-то этапа тропинки странно возникали из неоткуда. Как будто росли из самой тропинки, но корней их не наблюдалось.
Чем больше девушка смотрела впереди себя, тем более убеждалась в странности. Она встряхнула головой, как бы надеясь, что это поможет отвести морок. Но картинка не изменилась. Повинуясь внутреннему позыву, София сошла с тропы и двинулась, широко огибая, в обход непонятного этапа пути.
И вдруг в тишине она услышала топот. Явственный звук переступания нескольких лап. Который двигался со стороны тропинки. Оттуда, откуда совсем недавно шла она.
