Возы_

-- Впереди поперёк тракта лесная речка, -- загудел в коммонлинке голос Антонова. – Я помню её. Это речка Мелкая. Назвали так. Мы её вброд пересекаем, не замочив колёс.
       -- Принято, -- прохрюкал коммонлинк голосом Иванова. – Давай, не спеша. Если что, докладывай.
       -- Не знаю, -- задумался Саня. – Как-то посмотрел ей в огромные чёрные глаза, и почему-то на ум всплыло сразу имя «Маргарита».
       -- Смешно, -- хмыкнула София. Но тут же, испугавшись, что неловко затронет чувства Митичко, снова задала вопрос. – А как зовут остальных червей?
       -- Ну, по порядку. У Антонова на первом возу Торопыга. У Ситхова на втором – Сундук. Не знаю почему. Имя не я давал. На третьем, где Троха с Конопатым – Гюрза. На четвёртом… Там Мишичкин и Рощин. Многоножку зовут Свобода. У Прокопа с Мамонтовым на первом грузовом возу перед нами – Питон. Ну а далее, мы на Марго.
       -- А те, которые остались в Долине? – ляпнула София, и тут же мысленно хлопнула себя по затылку и по губам.
       Митичко помрачнел и даже перестал отрезать хлеб, задумавшись.
       -- Там остались Улитка и Безымянный, -- с какой-то тоской проговорил он. – Безымянный, потому что имя так и не придумали. А теперь я так его и зову, Безымянный.
       -- Не грусти, Саш, -- София встала, подошла к зоотехнику и положила ему свою ладонь на плечо. – Ты вспомни, Хмарь не может навредить червям. Бегают сейчас твои Улитка с Безымянным по степям в раздолье. Здоровые и весёлые. Лопают каких-нибудь безмятежных травоядных. Или траву едят… Если где осталась.
       -- Да я не грущу, -- встряхнулся Саня и натянуто улыбнулся. – Просто столько сил впустую. Пока приручали, сбрую подлаживали. Да и вообще. Жалко многоножек. Ладно.
       -- Да, сил потрачено много, -- погрустнела и София. – Но ты знаешь, Иванов правильно мне сказал. Ничего не впустую. Всё идёт в опыт. В знание. Главное – люди. И все живы. И Геннадича в этом не последняя заслуга.
       -- Да-а,.. Иванов – молодец, -- согласился Митичко. – А то, что оба раза почти проспали наступление Хмари, так в этом его вины нет. Просто в этом сезоне всё идёт наперекосяк. Дай бог, всё уже закончилось…
       Они ещё съели по бутерброду. И София поняла, что если съест следующий, то больше не сможет двигаться.
       -- Скажи, Саня, а если бы у меня было ещё девяносто две ножки и ручки и большие чёрные глаза, то и я бы тебе понравилась? – засмеялась она.
       -- Почему, «если бы»? – удивился Саня. – Ты и так мне нравишься…
       Они оба, разом посерьёзнев, замолчали, глядя друг на друга.
       -- Твою, зар-р-раза! Стой! – раздалось из коммонлинка.
       Все встрепенулись.
       -- Что там у вас? Кто кричал? Троха! Это ты говорил? – Иванов тут же начал вызывать эфир.
       В коммонлинке повисла напряжённая тишина.
       -- Это голос Трохи, -- подтвердил Антонов.
       -- Яша. Вы видите его воз за собой?! – спросил Иванов.
       -- Сейчас крикну, чтобы сзади глянули, -- отозвался Ситхов. Потянулись секунды томительного ожидания. -- Нет. Он далеко от нас шёл. Не видно. Проще ждать известия от четвёртого воза.
       -- Я на связи, -- отозвался Мишкин. – Тоже ничего впереди не вижу. Мы растянулись на полкилометра между нами, чтобы не наскочить… Пока всё… О, чёрт! Троха накренился! Его воз почти завалился набок, левыми колёсами заехал на стволы! Там Гюрза в кого-то вцепилась на дороге и жрёт его в своей улитке. Чёрт! Не знаю проедем ли мы. В принципе, ширина позволяет… Я буду тормозить за стволы.
       -- Не тормози, Серёжа! – крикнул Антонов. – Ты не удержишь Свободу. Она поползёт вверх по стволу, если осадить не сумеешь, перевернёшь рядом второй воз. Попробуй протиснуться.
       -- В принципе, место есть. Тут тракт жгли с запасом, -- отозвался Мишкин. – О-ох ты ж, боже мо-ой… Держитесь там, в возу!
       Все замерли.
       -- Что там, Серёжа? – Иванов вопросил эфир.
       -- Кажись протиснулись, -- выдохнул Мишкин. – Мимо воза прошли, я специально бортом деревья справа цеплял. А вот мимо Гюрзы еле проехал. Боялся колёсами её задену. Она там воюет. Жрёт какую-то крупную тварь. Я боялся больше, что Свобода на неё кинется -- отнимать. Но обошлось.
       -- Дьявол! Я про это не подумал! – ругнулся Антонов. – Что там с возом?
       -- Плохи у них дела. Воз почти на боку. – Людей снаружи не видел. Я боюсь, когда Гюрза закончит, Трохе поднять воз будет проблемно. Нужно будет техническое решение.
       -- Троха! Троха! Ты слышишь меня?! – кричал Иванов.
       -- Нет, Геннадич -- у них же связи нет. Воз не движется.
       -- Чёртовы экономы! – прорычал Иванов.
       -- Я, наверно, всё же приторможу свой воз. Рощин спрыгнет, поможет им… Свобода пусть деревья погрызёт.
       -- Не смей, Серёга! – в один голос гаркнули Антонов и Ситхов. – Погубишь воз. И людей. Ты не справишься с толстыми стволами! Куда и как ты их укладывать будешь? Их перекусывать по частям и под брюхо просовывать надо! Не вздумай! Езжай!
       -- Мишкин! Езжай вперёд, мы разберёмся с третьим возом! – крикнул Иванов в коммонлинк.
       -- Хорошо, -- эхом отозвался Мишкин.
       -- Так, я сейчас на переправе еду в брод. Сворачиваю вдоль речки налево. Саня, Митичко! Поворачивайте на переправе ваш воз вправо по руслу. Будем искать способ затормозить червей. Потом поедем прогрызать петли, к третьему возу. Чтобы не завалить стволами ни сам воз, ни тракт… Там платформы тормознём. Придумаем как своими возами, зацепить Трохину платформу сбоку со стороны нашей просеки и поставить обратно на колёса. Если просеки рядом петлями не нарежем, то тремя возами после не развернёмся. И застрянем, столкнув между собой и червей и возы.
       -- Принято, Прокоп Геннадьевич, -- отозвался Митичко. – Том, сворачивай по речке вправо. Ищи место, где вгрызаться будем. Только, Прокоп Геннадьевич. До Трохи полкилометра. Мы грызть будем дня два без перерыва. В темноте.
       -- У нас вариантов не много, -- огрызнулся Иванов. – Остальные. Следуйте в город! Антонов за старшего! Помните, главное, люди!
       -- Принято, Прокоп Геннадич. Удачи вам! – отозвался Антонов.
       -- У меня Рощин спрыгнул сзади! – сообщил Мишкин. -- Побежал к Трохе на помощь.
       -- Вот болван! – крикнул Иванов. – Кто будет тебя на Свободе менять?
       -- Есть ещё ребята-зоотехники. Помогут.
       -- Ладно. Ни пуха, -- проворчал Иванов. -- Связь до вас уже хуже берёт. Не ждите нас. Довезите людей в город!
       -- Удачи, -- раздались в эфире еле пробивающиеся голоса Ситхова и Мишкина.
       
       
       * * *
       
       
       -- Ну, дела, -- озабочено произнёс Митичко, поднимаясь из-за стола. – Том, давай меняться. Я сяду на козлы…
       И вдруг, в ту же секунду воз начало с неимоверной силой трясти. Всё внутри воза запрыгало и заскакало вверх-вниз. София опрокинулась спиной на тюки. Стоящего Саню кинуло о правый борт и завалило мешками с травой.
       И тут раздался сильный удар. Находящееся в повозке пришло в движение, полетело и вмялось в передний борт. После чего всё замерло, и наступила тишина.
       Переждав с минуту, медленно отходя от испуга, София начала шевелиться в полной темноте. На ней что-то лежало. Много, кучно. Тяжело.
       Интуитивно, София понимала, что её завалило тюками с лунной травой. В душе она мимолётно порадовалась, что воз был забит именно тюками с лунной травой, а не, скажем, с продуктами. Или чего хуже – минералами. Она попыталась двигаться. Сперва это ей не слишком удавалось. Но она ворочалась что было силы и карабкалась как могла вверх. Протискиваясь и проталкиваясь между тюками. Пиная их и работая локтями. Постепенно она стала продвигаться в нужном направлении. Сначала отвоёвывая по сантиметру, затем по десять. Чем выше к «поверхности» нагромождений, тем легче давалось ей продвижение. Наконец, она почувствовала, что достигла верха.
       Головой София упёрлась в брезентовый полог. Глаза привыкли к темноте. И проникающая толика света, непонятно откуда, позволила хоть как-то ориентироваться.
       По тому, как поднимались борта, София поняла, что платформа не стоит горизонтально. Передний борт воза ушёл куда-то вниз. А зад повозки ощутимо задирался на несколько метров выше. Всё, что было на возу: а именно, тюки с лунной травой, спрессовались в передней и, теперь уже, в нижней части платформы. В конце опустевшей задней части воза, остался только атомный генератор, повисший на крепящих его к правому борту ремнях. Он угрожающе нависал чуть сверху над всем этим беспорядком и моргал своими дежурными огоньками и лампочками. Девушка поблагодарила судьбу, боясь представить, что было бы, если бы ремни не выдержали десятитонную махину в момент крушения.
       Вдруг София встрепенулась. А где же Митичко? Том?
       -- Саня! Том! Саня! – прокричала она.
       И тут она еле-еле расслышала полузадушенный звук где-то глубоко под собой, внутри этой жуткой кучи нагромождений.
       -- Саня! – повторила она свой зов.
       И, не дожидаясь ответа, начала раскапывать. Тюки были набиты плотно. И весили прилично. Но всё-таки, вполне подъёмно. Софи, упираясь, вытаскивала из кучи очередной мешок и старалась разместить его куда-нибудь в стороны, поближе к бортам.
       Постепенно в куче стала образовываться яма. Или, вернее, воронка, с мешками, распиханными по краям и опасно нависающими над Софией. Которая раскапывала и копошилась аккурат в центре этой ямы. Звук стал намного явственнее. Было слышно, как Митичко, ругаясь, борется снизу с такими же мешками и пробирается на поверхность навстречу Софи.
       -- Саня, я здесь, -- взывала Софи. – Только осторожней ворочайся, а то нас здесь с тобой засыплет.
       Через минуту она протянула ему руку и помогла выбраться на поверхность дна воронки.
       Он был всклокоченный и помятый. И хватал ртом воздух. Видно было, что Саня почти выбился из сил.
       -- Ты чуть отдохни, и давай выбираться по мешкам наверх. Иначе нас в этой яме опять погребёт. И не факт, что без помощи снаружи мы с тобой сможем из них выбраться.
       -- А где Том? – спросил Саня.
       -- Не знаю. Я не видела. Мне он не отзывался. Может, он тоже внутри? – предположила София.
       -- Ну думаю. Скорее, он снаружи. Он же сидел на козлах, когда это случилось, -- проговорил Митичко. -- Нам нужно выбираться наружу. Беда в том, что полог мы в таком положении сможем откинуть лишь со стороны заднего борта. А это значит, нам надо будет карабкаться по наклонной вверх. К генератору.
       Держась за борта, помогая друг другу, они с трудом пробирались вверх по наклонному полу платформы. Когда они добрались, наконец, до верха и откинули полог, в глаза им брызнул ярчайший свет. Оба резко зажмурились, привыкая.
       Снаружи был всё тот же полумрак. Это просто глаза в темноте отвыкли от света. Мужчина с девушкой попытались оглядеться. От заднего борта, приподнятого вверх, до земли было порядка пяти метров. Ловкая София перелезла через борт, пробралась по нему снаружи до колеса и стала спускаться, цепляясь за тракторный протектор катка. До земли от висящего в воздухе колеса было ещё метра два. Пришлось спрыгивать.
       За ней последовал Саня. У Митичко спуск занял больше времени.
       Вдвоём они пошли в обход платформы.
       Воз застрял, воткнувшись в скальный выход посреди каменистого русла реки Мелкой. Их огромная повозка провалилась передними двухметровыми катками в яму-каверну, намытую речкой прямо перед самой скалой. А передний борт повозки упирался в эту самую скалу так, что задняя часть платформы и два задних колеса оторванные от земли висели в воздухе. Об этом можно было догадаться, даже находясь внутри воза.
       Они обходили платформу и это невесть откуда взявшееся препятствие на пути повозки. Скала была небольшой. Не больше четырёх метров в высоту и столько же поперёк.
       Спереди повозки торчали в разные стороны металлические слегка погнутые оглобли.
       -- Где Том? – вращал головой Саня.
       -- Мама,.. – закусив кулак, простонала Софи.
       …Он лежал чуть в стороне от повозки в пяти метрах от русла реки. В не очень высокой траве. Поэтому они не сразу разглядели его. Вернее, его верхнюю половину. Большой трос, которым была прикреплена упряжь многоножки к оглоблям, лопнул и перерубил несчастного возницу пополам. Нижняя половина Тома, так и оставшаяся пристёгнутой на повозке, была раздавлена об скалу в момент столкновения с ней.
       У Софии на глаза навернулись слёзы.
       Она бросилась к Митичко и уткнулась ему в грудь, чтобы не видеть страшной картины.
       Зоотехник обнял Софи, успокаивающе гладя по рыжим волосам.
       Саня, закусив губу, переводил шокированный взгляд с повозки на тело друга и обратно, силясь сообразить, как такое могло случиться.
       Русло реки здесь было хоть и мелкое, но имело неровное каменистое дно. Ближе к злосчастной скале, торчащей из реки как одинокий зуб, подводные валуны в реке становились особенно крупными. Платформу при приближении к ним начало трясти на камнях и кидать из стороны в сторону. Так, что, очевидно, бедный Том просто не справился с управлением. И, когда передние катки воза провалились в выбоину, повозка с ходу врезалась в скалу. А Маргарита, не замечая проблемы, играючи порвала оба троса и убежала дальше. Теперь оставалось только гадать, что наступило раньше: смерть зоотехника в момент удара о скалу, или от отскочившего лопнувшего троса. Единственно, в чём можно было быть уверенным: смерть Тома не была мучительной. Он умер почти что мгновенно.
       София рыдала. Саня стоял и обнимал её, не двигаясь. Подул сильный ветер. А они продолжали стоять вместе, не шевелясь.
       Наконец, Саня осторожно похлопал Софию по спине.
       -- Нам нужно двигаться, Софи. Мы можем похоронить его здесь. Если получится. И нам надо идти обратно в сторону тракта. Там Иванов будет прорубаться параллельно к третьему возу через лес. Это займёт массу времени. Мы сядем к нему на воз.
       Саня слазил на платформу и достал откуда-то оттуда, очевидно, изнутри какого-нибудь потайного шкафа на борту, обычную штыковую лопату. В стороне от русла он принялся копать могилу. Почва была каменистая. Лопата постоянно натыкалась на что-то и звякала.
       Софи сидела рядом, поджав под себя ноги, обхватив колени, и молча смотрела на него.
       Внезапно она заметила за спиной Митичко какое-то движение.
       -- Саня! – вскрикнула София. И вовремя.
       Когда Митичко обернулся, то они увидели уже знакомую им по охоте Маргариты десятилапую жужелицу. Эта была чуть поменьше размером. Но всё равно без раздумий кинувшаяся в сторону людей, с разведёнными в стороны мандибулами.
       -- Беги! – крикнул Саня, перегораживая собой жужелице дорогу к Софи.
       Он выставил вперёд лопату и с ходу навстречу нанёс наотмашь пару ударов по голове членистоногого. Не факт, что это дало хоть какой-то ущерб твари. Лопата со звоном отскакивала от её панциря и твёрдых мандибул. Но столкновение с неведомым: непонятная добыча, которая так странно ведёт себя, непонятный запах жертвы и металлического предмета, которым та отбивается, заставили жужелицу притормозить свой наскок.
       Она закружила вокруг Митичко, а тот закружился вместе с ней, периодически осыпая градом ударов лопатой.
       Внезапно тварь остановилась. Очевидно ветер донёс ей запах разрубленного тела Тома. Она замерла, выставив свою жуткую голову в сторону источника воздушного следа. Усики на башке жука двигались в направлении запаха, анализируя обонятельную информацию. На беду в том же направлении сидела замершая от страха Софи. Жужелица не видела трупа Тома на земле. Но зато явственно заинтересовалась Софией, подозревая, что она является источником кровяного запаха.
       Членистоногое двинулось на Софи, не обращая больше на Митичко и на его удары никакого внимания.