Один раз тогда заявку на грант конкурсная комиссия одобрила, но в тот год NRC не получило денег на такие поездки. В последнюю такую попытку заявка на мою поездку не прошла конкурс даже внутри Ames Research Center, и Лиссауер предложил поискать другую организацию НАСА. В августе 2000 г. в Манчестере на генеральной ассамблее МАС Николай Горькавый познакомил меня с Леонидом Озерным, эмигрировавшим в США в 1986 г. и работавшим в университете им. Джоржа Мейсона (George Mason University). В 2000 г. у меня своих грантов не было, а возможность на покупку билетов на зарубежную конференцию через РФФИ я уже реализовал на поездку в Великобританию весной 2000 года, и билеты нужно было покупать за свои деньги. Поэтому, учитывая, что в 2000 г. я уже был на двух зарубежных конференциях, я немного раздумывал, стоит ли ехать в Манчестер. По грантам NRC Горькавый работал 2 года (с октября 1998 до октября 2000 гг.) в Годдардском центре и тогда сотрудничал с Озерным. Озерной и Горькавый предложили мне подать заявку на грант NRC через Годдардский центр. Руководителем этой заявки от Центра был известный ученый Джон Мазер (John Mather), которого я тогда не знал. Горькавый сразу сказал, что грант обязательно дадут под такого руководителя. То есть на самом деле грант NRC давали не за заслуги соискателя, а под имя того, кто приглашал соискателя. Мазер был авторитетным ученым, получившим в 2006 г. Нобелевскую премию по физике, а Лиссауэр начал работать в НАСА только в 1996 г.
Перед моим приездом в США в 2001 году Леонид Озерной получил очередной грант НАСА по изучению миграции пыли в Солнечной системе. В этом гранте исполнителем должен был быть Николай Горькавый, однако к тому времени Горькавый сразу после окончания работы в НАСА в ноябре 2000 г. перешел работать в частную компанию Schafer Corporation, занимавшейся обработкой лидарных изображений (с апреля 2003 года Горькавый продолжил заниматься обработкой лидарных изображений как руководитель своей компании). Поэтому Озерной предложил мне сначала около года поработать в его гранте, потом год в НАСА по гранту NRC, а потом опять вернуться на год в его трехлетний грант НАСА.
С 20 июля 2001 г. я начал работать в США в университете им. Джоржа Мейсона. В этом университете за все время я появился только один раз подписать бумаги о приеме на работу. Около месяца я снимал комнату в частном доме в Мэриленде, недалеко от дома Озерного. В августе я уехал на месяц в Германию. Еще до информации о получении работы в США я подал заявку на грант ДААД на поездку в Дрезден. Эта заявка была поддержана на поездку на три месяца. Так как я уже получил работу в США, то решил ограничится поездкой в Германию на один месяц.
Если в 2000 г. у меня не было грантов, то в 2001 г. я получил также трехлетний грант РФФИ (2001-2003) и стал руководителем московской группы гранта ИНТАС (INTAS) в 2001-2004 гг. В 1999-2002 гг. я отвечал за математическое моделирование в гранте нефтяной компании Шлюмберже (Schlumberger) «Исследования генерации акустических волн под воздействием флюидов на стенки пор и их распространения в пористой среде с флюидами и газом» в РГУ нефти и газа им. И.М. Губкина. Так что в 2001 г. я стал участником сразу нескольких грантов. На грант ИНТАС мы до этого подавали два или три раза заявку, в которой руководителем был Марк Бейли (Mark Bailey), директор Армской обсерватории в Северной Ирландии. Грант нам не давали. Практически не меняя текста заявки мы поменяли Марка Бейли на Алессандро Морбиделли (Alessandro Morbidelli) и грант дали. То есть, как и с грантом NRC, не важно, что написано в заявке и кто исполнители. Важно - как хорошо распределители грантов относятся к зарубежному руководителю гранта.
Николай Николаевич Горькавый вместе с Алексеем Максимовичем Фридманом получили в 1989 г. Государственную премию СССР за предсказания спутников Сатурна и других планет-гигантов. В 1986 г. Горькавый стал кандидатом, а в 1991 г. доктором физико-математических наук. Перед отъездом в США Горькавый работал в Институте Астрономии (ИНАСАН) в 1981-1992 гг. и в Симеизской обсерватории в 1992-1998 гг. и несколько лет сотрудничал бесплатно с Озерным, ожидая приглашения в НАСА. Горькавый говорил, что для зарабатывания денег на поездку на конференцию в Японию в 1997 г. он водил экскурсии по Крыму, а у Озерного тогда был грант НАСА по теме, на которую они писали совместные статьи. В 2001 г. Горькавый не захотел участвовать в новом гранте Озерного и рекомендовал меня в этот грант. Он с своей женой Татьяной Тайдаковой уже не очень хорошо относились к Озерному, и Горькавый нашел себе другую работу. Приехав в США в 2001 г., я несколько дней жил у Горькавого, пока Озерной не нашел у своих соседей комнату для моего временного проживания. Грант Озерного был по миграции пыли, но я также продолжил исследования миграции малых тел, которые были по грантам РФФИ и ИНТАС.
При первом личном знакомстве с Джоном Мазером я подарил ему свою монографию на русском языке. В ответ Мазер сразу подарил мне свою книгу. Присутствовавший при этой Озерной тихо отметил, что и он бы не против получить эту книгу. Однако Мазер эту книгу Озерному не дал, хотя они уже несколько лет публиковали совместные статьи. Я сначала снимал комнату недалеко от Мэрилендского университета, а комната для работы была в Годдардском центре НАСА в Гринбелте. Джон Мазер, который жил недалеко от университета вызвался по пути в Годдард и обратно подвозить меня. Так я ни разу и не добирался в Годдард на общественном транспорте. Через несколько лет на конференции в 2007 г меня подвозил из гостиницы на конференцию Алан Стерн (Alan Stern), который тогда был Associate Administrator of NASA's Science Mission Directorate и отвечал за планетные исследования НАСА при бюджете в несколько миллиардов долларов. Директор Брюссельской обсерватории (Пауль Паквет, Paul Paquet) куда-то возил меня на своей машине оформлять на работу по полугодовому гранту. Такая простота взаимоотношений между людьми нормальна в США и Западной Европе. Вспоминается анекдот, когда Папа Римский, чтобы срочно успеть куда-то, сел на место водителя. Полицейский, остановивший машину, докладывает начальству, что в машине какая-то очень важная персона, раз у него водитель сам Папа Римский. За границей я не встречал научных работников, у которых был бы личный шофер. Все сами водили свои машины. В конце 1990-х или в начале 2000-х я как-то заходил разговаривать по науке к Игорю Анатольевичу Герасимову, бывшему тогда заместителем директора ГАИШ по науке. Он уезжал с работы домой на машине с шофером и предложил подвезти меня.
После месяца пребывания в США, в сентябре 2001 г. по гранту ДААД я месяц работал обсерватории Лормана в Технологическом университете Дрездена (Lohrmann Observatory. Dresden University of Technology). Официальное приглашение было от Михаэля Соффела (Soffel H. Michael), директора этой обсерватории. Интересно, что позже в 64 года Соффеля отправили на пенсию. Я, например, не считаю, что после 70 лет я стал менее продуктивно работать. Темой моей поездки было изучение эволюции орбит астероидов и других малых тел и вероятностей их столкновений с Землей. В обсерватории я больше общался с бывшими советскими учеными Сергеем Альбертовичем Клионером, Акмалем Вакхидовым (среди избранных фотографий есть их фото) и еще одной сотрудницей, приехавшими в Германию из Санкт-Петербурга. Когда британская и американская авиация бомбила Дрезден, то бомбардировщики уничтожили или серьезно повредили около половины зданий города, но российскую церковь и некоторую территорию вокруг нее не тронули. Во время этой поездки мы с женой заехали в Мюнхен, где я принял участие в конференции JENAM-2001 (September 10-15, 2001, Munich, Germany). Мы жили там в вагончике в кемпинге около зоопарка.
В США я вернулся 1 октября после террористических актов 11 сентября 2001 г. 11 сентября четыре группы террористов организации «Аль-Каида» захватили четыре рейсовых пассажирских самолёта. Захватчики направили два лайнера в башни Всемирного торгового центра, расположенные в южной части Манхэттена в Нью-Йорке. В результате терактов погибло около 3000 человек. После этих терактов какое-то время ученые, работавшие в США по визам, могли приходить в институт НАСА только в сопровождении граждан США. Поэтому в рамках какого-то договора между НАСА и Университетом Джон Мазер договорился с Роальдом Зиннуровичем Сагдеевым о том, что я буду сидеть в одной из комнат Мэрилендского университета, где работали сотрудники Сагдеева. В этой комнате сидела также сотрудница-армянка. Интересно, что она с мужем сначала жила в небогатом районе. Негритята в школе приставали к ее сыну, и через несколько месяцев родители поменяли место жительства на более богатый район, где аренда жилья примерно в таком же доме стоила раза в три дороже. Я слышал, что упоминавшаяся выше армянская семья позже почему-то переселилась жить в Канаду, но муж армянки остался работать в районе Вашингтона и приезжал к жене только на выходные, преодолевая при этом еженедельно сотни километров на своей машине.
В США 1-6 классы называются начальной школой (elementary school), 7-8 классы – это “middle school”, а 9-12 классы – это “high school”. В США общественная школа, в которую должен ходить ученик, определяется местом его проживания. Поэтому родители, имеющие детей, большое внимание уделяют месту жительства. Когда я спрашивал эмигрантов из бывшего СССР, почему они вместо того, чтобы снять более дешевое жилье рядом с работой, снимают дорогое жилье вдалеке, они отвечали, что иначе их детям пришлось бы ходить в школы с преимущественно небелыми учениками, и дети не смогли бы там получить нормального образования. Среди американцев африканского происхождения немало хороших специалистов (например, в НАСА я с удовольствием общался с негром, который отвечал за работу компьютеров), но в полицейских сводках среди преступников фигурируют почти исключительно черные мужчины, и путеводители не рекомендуют заходить в Гарлем даже днем. Я слышал, что как-то в каком-то районе большого Вашингтона местные власти в рамках «демократии» стали привозить в школы учеников из негритянских районов. Кончилось тем, что состоятельные люди переселились из этого района в другие места, и район стал бедным, так как школы финансируются из налогов местных жителей. Хорошую частную школу рядом с домом тоже не просто найти, да и стоит это недешево. Образование в США контролируется местными властями. По американской конституции федеральное правительство не имеет права издавать законы в области образования. Поэтому образовательная политика различна не только в разных штатах, но и в различных районах. Как и в крупных российских городах, у американцев бывают специализированные школы, но и в обычной школе ученик может выбирать предметы, которые он будет изучать. Школу в США можно закончить, не посещая, например, уроки химии и биологии. В США можно учиться в «домашней школе» под руководством родителей, а учителя в этом случае только изредка контролируют уровень знаний. В школьные годы я об этом иногда мечтал, так как нередко занятия в школе были не очень продуктивными.
Некоторые выпускники американских школ не умеют нормально читать и писать. В США это твое демократическое право выбора: штурмовать высокую вершину или катиться в пропасть. Если не хочешь, то можешь ничего не делать. В советской школе учителя и одноклассники часто старались вбить хоть какой-то минимум знаний в нерадивого ученика.
В моем представлении программу 10 классов в те времена, когда я учился, можно было освоить и быстрее. Зачем нужно 11-12 летнее образование для хороших учеников мне не понятно. Для поступления в университет США нужно сдать стандартизированный тест (SAT – Scholastic Aptitude Test). Тест включает чтение, письмо и математику. В большинстве вопросов нужно выбрать ответ. В настоящее время тест сдают на компьютере, но не все университеты требуют этот тест. Для меня кажется ненормальным принимать на все факультеты, базируясь в основном на результатах такого теста по двум предметам. Я солидарен с ректором МГУ В.А. Садовничим, что в ведущие университеты России нельзя принимать по результатам единого экзамена. Чтобы стать студентом хорошего университета нужно уметь мыслить и решать нетрадиционные задачи, а не уметь отвечать на простые вопросы. В России, вероятно, не всегда абитуриенты на местах (особенно в провинции) сдают ЕГЭ полностью самостоятельно.
После встречи Мазера с Сагдеевым (на этой встрече в кафе были также я и Олег Похотелов) я стал проживать в комнате в двухэтажном доме около университета, в который приезжали к Сагдееву сотрудники из стран бывшего СССР. Постоянно в этом доме жил грек, являвшийся одним из сотрудников Сагдеева. Ученые, приезжавшие к Сагдееву из стран СНГ, иногда приходили к Сагдееву домой. Несколько раз я также присутствовал на этих встречах. Среди избранных фотографий, сделанных пленочным фотоаппаратом, есть фото Джона Мазера, Н.Н. Горькавого, Р.З. Сагдеева, М.И. Ситнова и некоторых других ученых.
В начале января 2003 г. в Мэрилендском университете отмечалось 70-летие Роальда Зиннуровича Сагдеева. К этому празднованию был приурочен симпозиум Symposium on Science and Security (January 3-4, 2003, University of Maryland). Фотографии с этих мероприятий, сделанные цифровым фотоаппаратом (им я начал фотографировать с августа 2002 года). представлены на сайте https://photos.app.goo.gl/9wAT3Ybdd1N7Pgk88. Из ИКИ РАН на этих мероприятиях присутствовали Лев Матвеевич Зеленый и Игорь Георгиевич Митрофанов.
В 2001 г. в доме для приезжающих к Сагдееву ученых жил и Олег Александрович Похотелов, который часто приезжал из Москвы к Сагдееву. Похотелов был заведующим лабораторией в ИФЗ РАН и много общался с зарубежными учеными. У него, по-моему, был и вид на жительство в Великобритании. В 1990-е годы на своем отделении РАН его выбрали в академики РАН (минуя чл.-корр.) по квоте для молодых ученых. Однако на общем собрании РАН при утверждении кандидатов в академики какой-то известный ученый предложил не утверждать выборы по квоте молодых ученых сразу в академики РАН (минуя чл.-корра). Общее собрание его поддержало. Похотелова позже так и не избрали в академию, хотя у него было много хороших результатов и публикаций. Похотелов активно занимался спортом. Олег Похотелов неоднократно приезжал к Сагдееву, мы и в Москве в ИФЗ позже с ним несколько раз встречались и разговаривали.
Как-то в начале 2000-х Похотелов рассказывал, что он купил квартиру в строящемся доме для дочери, уже соседний дом построили, вот-вот и они квартиру получат. После этого разговора прошло лет 15 как я его снова спрашивал о квартире. Так, по-моему, они эту квартиру и не получили. Дочка Похотелова уже переехала с мужем жить куда-то в Прибалтику. Мой брат в 1990-е годы заплатил за участок и строительство дома в Подмосковье. Присылал мне фотографии, как на соседнем участке уже почти дом построили, а на его участке начали строить. С тех пор 30 лет прошло. Никого дома с участком там он не получил. Застройщик не имел никаких прав на эту землю. Все это примеры бизнеса по-российски и того, что российское государство добросовестных покупателей не защищало. Я думаю, что иностранцам в такой беспредел трудно поверить.
Перед моим приездом в США в 2001 году Леонид Озерной получил очередной грант НАСА по изучению миграции пыли в Солнечной системе. В этом гранте исполнителем должен был быть Николай Горькавый, однако к тому времени Горькавый сразу после окончания работы в НАСА в ноябре 2000 г. перешел работать в частную компанию Schafer Corporation, занимавшейся обработкой лидарных изображений (с апреля 2003 года Горькавый продолжил заниматься обработкой лидарных изображений как руководитель своей компании). Поэтому Озерной предложил мне сначала около года поработать в его гранте, потом год в НАСА по гранту NRC, а потом опять вернуться на год в его трехлетний грант НАСА.
С 20 июля 2001 г. я начал работать в США в университете им. Джоржа Мейсона. В этом университете за все время я появился только один раз подписать бумаги о приеме на работу. Около месяца я снимал комнату в частном доме в Мэриленде, недалеко от дома Озерного. В августе я уехал на месяц в Германию. Еще до информации о получении работы в США я подал заявку на грант ДААД на поездку в Дрезден. Эта заявка была поддержана на поездку на три месяца. Так как я уже получил работу в США, то решил ограничится поездкой в Германию на один месяц.
Если в 2000 г. у меня не было грантов, то в 2001 г. я получил также трехлетний грант РФФИ (2001-2003) и стал руководителем московской группы гранта ИНТАС (INTAS) в 2001-2004 гг. В 1999-2002 гг. я отвечал за математическое моделирование в гранте нефтяной компании Шлюмберже (Schlumberger) «Исследования генерации акустических волн под воздействием флюидов на стенки пор и их распространения в пористой среде с флюидами и газом» в РГУ нефти и газа им. И.М. Губкина. Так что в 2001 г. я стал участником сразу нескольких грантов. На грант ИНТАС мы до этого подавали два или три раза заявку, в которой руководителем был Марк Бейли (Mark Bailey), директор Армской обсерватории в Северной Ирландии. Грант нам не давали. Практически не меняя текста заявки мы поменяли Марка Бейли на Алессандро Морбиделли (Alessandro Morbidelli) и грант дали. То есть, как и с грантом NRC, не важно, что написано в заявке и кто исполнители. Важно - как хорошо распределители грантов относятся к зарубежному руководителю гранта.
Николай Николаевич Горькавый вместе с Алексеем Максимовичем Фридманом получили в 1989 г. Государственную премию СССР за предсказания спутников Сатурна и других планет-гигантов. В 1986 г. Горькавый стал кандидатом, а в 1991 г. доктором физико-математических наук. Перед отъездом в США Горькавый работал в Институте Астрономии (ИНАСАН) в 1981-1992 гг. и в Симеизской обсерватории в 1992-1998 гг. и несколько лет сотрудничал бесплатно с Озерным, ожидая приглашения в НАСА. Горькавый говорил, что для зарабатывания денег на поездку на конференцию в Японию в 1997 г. он водил экскурсии по Крыму, а у Озерного тогда был грант НАСА по теме, на которую они писали совместные статьи. В 2001 г. Горькавый не захотел участвовать в новом гранте Озерного и рекомендовал меня в этот грант. Он с своей женой Татьяной Тайдаковой уже не очень хорошо относились к Озерному, и Горькавый нашел себе другую работу. Приехав в США в 2001 г., я несколько дней жил у Горькавого, пока Озерной не нашел у своих соседей комнату для моего временного проживания. Грант Озерного был по миграции пыли, но я также продолжил исследования миграции малых тел, которые были по грантам РФФИ и ИНТАС.
При первом личном знакомстве с Джоном Мазером я подарил ему свою монографию на русском языке. В ответ Мазер сразу подарил мне свою книгу. Присутствовавший при этой Озерной тихо отметил, что и он бы не против получить эту книгу. Однако Мазер эту книгу Озерному не дал, хотя они уже несколько лет публиковали совместные статьи. Я сначала снимал комнату недалеко от Мэрилендского университета, а комната для работы была в Годдардском центре НАСА в Гринбелте. Джон Мазер, который жил недалеко от университета вызвался по пути в Годдард и обратно подвозить меня. Так я ни разу и не добирался в Годдард на общественном транспорте. Через несколько лет на конференции в 2007 г меня подвозил из гостиницы на конференцию Алан Стерн (Alan Stern), который тогда был Associate Administrator of NASA's Science Mission Directorate и отвечал за планетные исследования НАСА при бюджете в несколько миллиардов долларов. Директор Брюссельской обсерватории (Пауль Паквет, Paul Paquet) куда-то возил меня на своей машине оформлять на работу по полугодовому гранту. Такая простота взаимоотношений между людьми нормальна в США и Западной Европе. Вспоминается анекдот, когда Папа Римский, чтобы срочно успеть куда-то, сел на место водителя. Полицейский, остановивший машину, докладывает начальству, что в машине какая-то очень важная персона, раз у него водитель сам Папа Римский. За границей я не встречал научных работников, у которых был бы личный шофер. Все сами водили свои машины. В конце 1990-х или в начале 2000-х я как-то заходил разговаривать по науке к Игорю Анатольевичу Герасимову, бывшему тогда заместителем директора ГАИШ по науке. Он уезжал с работы домой на машине с шофером и предложил подвезти меня.
После месяца пребывания в США, в сентябре 2001 г. по гранту ДААД я месяц работал обсерватории Лормана в Технологическом университете Дрездена (Lohrmann Observatory. Dresden University of Technology). Официальное приглашение было от Михаэля Соффела (Soffel H. Michael), директора этой обсерватории. Интересно, что позже в 64 года Соффеля отправили на пенсию. Я, например, не считаю, что после 70 лет я стал менее продуктивно работать. Темой моей поездки было изучение эволюции орбит астероидов и других малых тел и вероятностей их столкновений с Землей. В обсерватории я больше общался с бывшими советскими учеными Сергеем Альбертовичем Клионером, Акмалем Вакхидовым (среди избранных фотографий есть их фото) и еще одной сотрудницей, приехавшими в Германию из Санкт-Петербурга. Когда британская и американская авиация бомбила Дрезден, то бомбардировщики уничтожили или серьезно повредили около половины зданий города, но российскую церковь и некоторую территорию вокруг нее не тронули. Во время этой поездки мы с женой заехали в Мюнхен, где я принял участие в конференции JENAM-2001 (September 10-15, 2001, Munich, Germany). Мы жили там в вагончике в кемпинге около зоопарка.
В США я вернулся 1 октября после террористических актов 11 сентября 2001 г. 11 сентября четыре группы террористов организации «Аль-Каида» захватили четыре рейсовых пассажирских самолёта. Захватчики направили два лайнера в башни Всемирного торгового центра, расположенные в южной части Манхэттена в Нью-Йорке. В результате терактов погибло около 3000 человек. После этих терактов какое-то время ученые, работавшие в США по визам, могли приходить в институт НАСА только в сопровождении граждан США. Поэтому в рамках какого-то договора между НАСА и Университетом Джон Мазер договорился с Роальдом Зиннуровичем Сагдеевым о том, что я буду сидеть в одной из комнат Мэрилендского университета, где работали сотрудники Сагдеева. В этой комнате сидела также сотрудница-армянка. Интересно, что она с мужем сначала жила в небогатом районе. Негритята в школе приставали к ее сыну, и через несколько месяцев родители поменяли место жительства на более богатый район, где аренда жилья примерно в таком же доме стоила раза в три дороже. Я слышал, что упоминавшаяся выше армянская семья позже почему-то переселилась жить в Канаду, но муж армянки остался работать в районе Вашингтона и приезжал к жене только на выходные, преодолевая при этом еженедельно сотни километров на своей машине.
В США 1-6 классы называются начальной школой (elementary school), 7-8 классы – это “middle school”, а 9-12 классы – это “high school”. В США общественная школа, в которую должен ходить ученик, определяется местом его проживания. Поэтому родители, имеющие детей, большое внимание уделяют месту жительства. Когда я спрашивал эмигрантов из бывшего СССР, почему они вместо того, чтобы снять более дешевое жилье рядом с работой, снимают дорогое жилье вдалеке, они отвечали, что иначе их детям пришлось бы ходить в школы с преимущественно небелыми учениками, и дети не смогли бы там получить нормального образования. Среди американцев африканского происхождения немало хороших специалистов (например, в НАСА я с удовольствием общался с негром, который отвечал за работу компьютеров), но в полицейских сводках среди преступников фигурируют почти исключительно черные мужчины, и путеводители не рекомендуют заходить в Гарлем даже днем. Я слышал, что как-то в каком-то районе большого Вашингтона местные власти в рамках «демократии» стали привозить в школы учеников из негритянских районов. Кончилось тем, что состоятельные люди переселились из этого района в другие места, и район стал бедным, так как школы финансируются из налогов местных жителей. Хорошую частную школу рядом с домом тоже не просто найти, да и стоит это недешево. Образование в США контролируется местными властями. По американской конституции федеральное правительство не имеет права издавать законы в области образования. Поэтому образовательная политика различна не только в разных штатах, но и в различных районах. Как и в крупных российских городах, у американцев бывают специализированные школы, но и в обычной школе ученик может выбирать предметы, которые он будет изучать. Школу в США можно закончить, не посещая, например, уроки химии и биологии. В США можно учиться в «домашней школе» под руководством родителей, а учителя в этом случае только изредка контролируют уровень знаний. В школьные годы я об этом иногда мечтал, так как нередко занятия в школе были не очень продуктивными.
Некоторые выпускники американских школ не умеют нормально читать и писать. В США это твое демократическое право выбора: штурмовать высокую вершину или катиться в пропасть. Если не хочешь, то можешь ничего не делать. В советской школе учителя и одноклассники часто старались вбить хоть какой-то минимум знаний в нерадивого ученика.
В моем представлении программу 10 классов в те времена, когда я учился, можно было освоить и быстрее. Зачем нужно 11-12 летнее образование для хороших учеников мне не понятно. Для поступления в университет США нужно сдать стандартизированный тест (SAT – Scholastic Aptitude Test). Тест включает чтение, письмо и математику. В большинстве вопросов нужно выбрать ответ. В настоящее время тест сдают на компьютере, но не все университеты требуют этот тест. Для меня кажется ненормальным принимать на все факультеты, базируясь в основном на результатах такого теста по двум предметам. Я солидарен с ректором МГУ В.А. Садовничим, что в ведущие университеты России нельзя принимать по результатам единого экзамена. Чтобы стать студентом хорошего университета нужно уметь мыслить и решать нетрадиционные задачи, а не уметь отвечать на простые вопросы. В России, вероятно, не всегда абитуриенты на местах (особенно в провинции) сдают ЕГЭ полностью самостоятельно.
После встречи Мазера с Сагдеевым (на этой встрече в кафе были также я и Олег Похотелов) я стал проживать в комнате в двухэтажном доме около университета, в который приезжали к Сагдееву сотрудники из стран бывшего СССР. Постоянно в этом доме жил грек, являвшийся одним из сотрудников Сагдеева. Ученые, приезжавшие к Сагдееву из стран СНГ, иногда приходили к Сагдееву домой. Несколько раз я также присутствовал на этих встречах. Среди избранных фотографий, сделанных пленочным фотоаппаратом, есть фото Джона Мазера, Н.Н. Горькавого, Р.З. Сагдеева, М.И. Ситнова и некоторых других ученых.
В начале января 2003 г. в Мэрилендском университете отмечалось 70-летие Роальда Зиннуровича Сагдеева. К этому празднованию был приурочен симпозиум Symposium on Science and Security (January 3-4, 2003, University of Maryland). Фотографии с этих мероприятий, сделанные цифровым фотоаппаратом (им я начал фотографировать с августа 2002 года). представлены на сайте https://photos.app.goo.gl/9wAT3Ybdd1N7Pgk88. Из ИКИ РАН на этих мероприятиях присутствовали Лев Матвеевич Зеленый и Игорь Георгиевич Митрофанов.
В 2001 г. в доме для приезжающих к Сагдееву ученых жил и Олег Александрович Похотелов, который часто приезжал из Москвы к Сагдееву. Похотелов был заведующим лабораторией в ИФЗ РАН и много общался с зарубежными учеными. У него, по-моему, был и вид на жительство в Великобритании. В 1990-е годы на своем отделении РАН его выбрали в академики РАН (минуя чл.-корр.) по квоте для молодых ученых. Однако на общем собрании РАН при утверждении кандидатов в академики какой-то известный ученый предложил не утверждать выборы по квоте молодых ученых сразу в академики РАН (минуя чл.-корра). Общее собрание его поддержало. Похотелова позже так и не избрали в академию, хотя у него было много хороших результатов и публикаций. Похотелов активно занимался спортом. Олег Похотелов неоднократно приезжал к Сагдееву, мы и в Москве в ИФЗ позже с ним несколько раз встречались и разговаривали.
Как-то в начале 2000-х Похотелов рассказывал, что он купил квартиру в строящемся доме для дочери, уже соседний дом построили, вот-вот и они квартиру получат. После этого разговора прошло лет 15 как я его снова спрашивал о квартире. Так, по-моему, они эту квартиру и не получили. Дочка Похотелова уже переехала с мужем жить куда-то в Прибалтику. Мой брат в 1990-е годы заплатил за участок и строительство дома в Подмосковье. Присылал мне фотографии, как на соседнем участке уже почти дом построили, а на его участке начали строить. С тех пор 30 лет прошло. Никого дома с участком там он не получил. Застройщик не имел никаких прав на эту землю. Все это примеры бизнеса по-российски и того, что российское государство добросовестных покупателей не защищало. Я думаю, что иностранцам в такой беспредел трудно поверить.
