Никеров является Президентом Русской академии наук и искусств, профессором, доктором физико-математических наук, автором многих научных и образовательных статей и книг, изданных в России и за рубежом (https://www.livelib.ru/author/327004-viktor-nikerov).
В мае-июне 2000 г. в Москве в ГАИШ состоялась ежегодная международная конференция JENAM-2000 (May 29-June 3, 2000, Moscow). Запомнилось, что за счет взносов иностранных участников с российских участников не только не взяли деньги на оргвзносы, но и выдали небольшую сумму при регистрации. Богатый обед конференции был также на высоте. Высокий уровень организации конференции был вызван тем, что сотрудники ГАИШ сами все организовали, не прибегая к помощи частных фирм, как это было позже в 2014 при организации COSPAR. В Приложении на фотографиях с этой конференции JENAM-2000 можно увидеть Владимира Александровича Шефера, Николая Геннадьевича Бочкарева, Константина Владиславовича Холшевникова, Ролана Ильича Киладзе, Екатерину Попову, Леонида Марковича Шульмана и автора. Киладзе жаловался на проблемы в Грузии с теплом и электричеством. Чурюмов опубликовал четыре сборника стихов на украинском языке для детей.
Выше в этом разделе речь идет о фотографиях, сделанных в Москве (в том числе на московских конференциях). О фотографиях ученых, сделанных на немосковских конференциях, говорится ниже. Подробнее о людях, чьи фотографии приведены на упомянутых во введении сайтах, говорится в разделе «Краткая информация о людях, представленных на фотографиях и в тексте книги».
Поездки на конференции и в зарубежные институты в 1990-е годы
Если окружение Ельцина старалось быстрее уничтожить российскую науку, то западные страны выделяли деньги российским ученым. За счет принимающей стороны можно было поехать на зарубежную конференцию или в зарубежный институт. При оплате организаторами конференции пребывания ученого за границей в 1990-е годы можно было получить и российский грант на оплату билетов (в 21-ом веке такой возможности уже не стало). Больше всего я ездил из России по заграницам как раз в 1990-е годы. Причем на зарубежных конференциях в 1990-е годы было даже больше россиян, чем в последующие годы. В 1990-е годы посетить российскую конференцию было иногда труднее, чем зарубежную, так как в последнем случае можно получить местную поддержку оргкомитета конференции, а на дорогу - грант РФФИ. Не было 100% уверенности в том, что зарубежная конференция даст грант на ее посещение. Поэтому за год иногда подавались заявки на несколько конференций – кто даст поддержку. Были различные программы научных визитов в зарубежные страны от месяца до нескольких месяцев. Моя годовая зарплата, как и многих других российских научных работников, в начале 1990-х была меньше 100 долларов. То есть за месячный визит в зарубежный институт можно было получить существенно больше. Разные зарубежные страны помогали российским ученым выжить, в отличие от российского правительства. Щедрость Запада была вполне объяснима: Контакты российских ученых с западными учеными закончились тем, что Запад получил себе много самых лучших бывших советских ученых.
В данном разделе говорится о моих зарубежных поездках в 1990-2000 годах (до лета 2001, когда я большую часть времени проводил в России). В эти годы я посетил США (1990, 1992), Францию (1995 - 2 раза, 1996, 1997, 1999), Италию (1993, 1996), Германию (1995, 1996, 1998, 1999), Бельгию (1995, 1996, 1998, 1999), Финляндию (1994), Швецию (1994), Соединенное королевство Великобритании и Северной Ирландии (1995, 1999, 2000 – два раза), Нидерланды (1995), Грецию (1997), Японию (1997), Польшу (2000). Поездки поддерживались грантами National Science Foundation (1992), International Science Foundation (1995), European Southern Observatory (1995), DAAD (немецкая служба академических обменов, 1996), IAU (1998), Министерства науки Бельгии (1998), РФФИ, а также оргкомитетами конференций и приглашающими организациями. О зарубежных поездках в эти годы в чем-то более подробно можно почитать в приложении 5 в моей монографии «Миграция небесных тел в Солнечной системе». Отношение Запада к российским ученым в 1990-е годы было совсем не таким как после начала СВО в 2022 г.
В России поездки на конференции были в основном в Москве, Питере и Подмосковье. До 1989 г. я не ездил на конференции. Планетной космогонией в СССР занимались в Институте физики Земли в Москве. С сотрудниками этого института я регулярно встречался, знал из публикации и дарил им свои препринты. Я не представлял, что я смогу узнать на советских конференциях что-то новое для своей работы. Первые мои поездки на конференции были в 1989 г. в Душанбе и в Ленинград. К тому времени я кроме проблем аккумуляции планет начал заниматься также изучением движения малых тел в Солнечной системе, включая проблему астероидно-кометной опасности, по которой ежегодно проводились конференции в Институте теоретической астрономии в Ленинграде. При посещении этих конференций в ИТА можно было не только послушать доклады, но и побеседовать с сотрудниками института, посетить библиотеку и переписать программы. Директор ИТА РАН А.Г. Сокольский умел выкручиваться в новых условиях, и зарплаты сотрудников были выше, чем в нашем ИПМе. В 1998 г. ИТА был ликвидирован. Жалко, что Институт прикладной астрономии, унаследовавший здание и значительную часть сотрудников ИТА перестал проводить конференции для специалистов по динамической астрономии. Вспомнилось, что в 1990-е годы при выписке из ведомственной гостиницы академии наук (в нее селили по письмам из института и записывали паспортные данные) нужно было искать дежурную, которая расписывалась в том, что простынь сдана (в комнате ночевали несколько человек). Больше я никогда расписок за сданную простынь в гостиницах не встречал.
По совету Андрея Васильевича Витязева из ИФЗ с 1991 г. я стал ежегодно посылать тезисы на конференцию Lunar planetary science conference в США, хотя туда из России не ездил. Подробнее о моих тезисах и трудах конференций можно посмотреть в списке моих публикаций. Их число уже превысило 320. Ниже я расскажу о поездке на место Тунгусского явления в 1995 г. и в Ульяновск в 1997 г., но сначала остановлюсь о первых зарубежных поездках.
Визы. В советские времена и, по-моему, до 1994 г. для поездок за границу кроме визы принимающего государства нужно было иметь также выездную визу. Обе визы нужно было оформлять через иностранный отдел Академии Наук. Работники иностранного отдела АН обычно начинали оформлять визы в самый последний момент, даже если ученый приносил им все необходимые документы за полгода, и поездка ученого за границу во многом зависела от того, соизволит ли девочка из этого отдела вовремя отвезти документы в посольство. Зная много случаев, когда ученые получали визы вечером за день до отлета (например, В.С. Сафронов и Е.Л. Рускол осенью 1992 г. получили паспорта с визами поздно вечером, а рано утром следующего дня самолет уже вылетал в США) или уже, когда их самолет уже улетел (что, как мне рассказывала Рускол, примерно в это же время произошло с каким-то член-корреспондентом), я в заявках указывал дату вылета на несколько дней раньше. Два раза при поездках в США я тем самым сберег свои нервы, но на третий раз получилось следующее. Конференция в Аризоне начиналась 5 января 1993 г., и я указал, что хотел бы вылететь в самом конце декабря. На этот раз визу в США оформили не в последний момент, но наша выездная виза требовала, чтобы я вылетел не позднее 30 декабря. Билетов перед Новым годом не было, я, вернувшийся менее двух месяцев назад из США, поленился переоформлять выездную визу, а потом ждать возможного появления билетов и никуда не полетел (хотя пребывание в США оплачивала принимающая сторона). В.В. Белецкий считал, что часто дело было не только в девочках, а проблема была в том, чтобы получить разрешение ЦК и выездную визу. В августе 1984 г. он должен был лететь с заказным докладом на международную конференцию, которая проходила в Лингби - пригороде Копенгагена. За день до отъезда всем членам делегации, кроме двух, выдали паспорта и билеты. В.В. Белецкому сказали прийти на следующий день, когда самолет с другими участниками конференции уже улетел. В этот день ему выдали паспорт и билет на рейс, который был на два дня позже. На свой доклад В.В. Белецкий не успел и прочел его в свободное "окно" в другой день. Информацию о переносе доклада прочли не все, и аудитория уже была заполнена меньше, чем в тот день, когда ждали его доклад.
С отменой выездных виз въездные визы научные работники стали получать сами. С получением этих виз иногда были проблемы. Многие посольства дают визу только на те дни, которые указаны в приглашении. Весной 1995 г. я пришел оформлять визу во Францию. У меня было приглашение с датами конференции в Тулузе и бумага о том, что я получил на поездку от фонда Сороса столько-то долларов. Мои попытки убедить французскую сотрудницу консульского отдела, что мне нужен еще день, чтобы добраться из Парижа в Тулузу на поезде, а на гранте на поездку достаточно денег для значительно большего пребывания во Франции, не увенчались успехом. Женская логика может сильно отличаться от здравых рассуждений. Француженка требовала заверенную нотариусом бумагу на французском языке, в которой говорилось о том, сколько у меня имеется валюты. На следующий день я подошел с приглашением, в котором вообще не были указаны даты конференции, к французскому парню и тот без единого слова дал мне визу на те дни, которые я просил. Однако после этого случая я просил у Оргкомитета лишние дни. Для граждан западных стран таких строгостей нет, и иногда члены оргкомитета не могут понять, почему русские требуют себе другие приглашения, чем граждане других стран. Летом 1998 г. академик РАН Т.М. Энеев не смог улететь на международный съезд в Италию. За день до отлета (билеты были куплены на рейс за два дня до начала съезда) он получил визу с первого дня работы съезда и поэтому даже, поменяв билеты, не успевал бы на свой доклад.
В данном разделе говорится о получении виз в России в 1990-е годы. С тех пор что-то могло измениться (в последние годы после возвращения в 2013 г. на работу в Россию я ездил без виз и их не получал). В финской визе дни пребывания были фиксированы. Фиксированные даты стояли у меня также в визах при поездках в Бельгию и Германию, на 60 дней. При поездках на несколько дней во Францию и Бельгию я получал визу на то число дней, которое просил, но интервал, в котором лежали эти дни варьировался от 18 до 30 дней. В итальянской и греческой визах этот диапазон достигал 3 месяцев. Считается, что в Великобританию и Японию визы получить нелегко. Японская приглашающая сторона просила заранее представить план поездки по дням: когда, каким рейсом прилетаешь, в какой гостинице останавливаешься (кстати, гостиницу в Киото я забронировал по интернету без всякого денежного залога). Поэтому я был удивлен, прочитав на визе в Соединенное Королевство, что поездка должна закончиться не позднее, чем через год после выдачи визы, а ее продолжительность не должна превышать 6 месяцев, а на японской визе, что требуемые мною 17 дней должны быть использованы за 3 месяца до окончания срока действия паспорта. Больше никаких ограничений на сроки поездок не значилось.
Иностранцы получали визу в Россию с фиксированными днями. В 1995 г. Марк Бейли заранее получил визу в Россию и купил аэрофлотовские билеты. Однако затем Аэрофлот поменял расписание, и дата вылета стала на день раньше. Попытки поменять визу не увенчались успехом, и Бейли пришлось сдавать аэрофлотовский билет и лететь рейсом западной авиакомпании.
Поездка в Вашингтон в 1990 г. Первая моя зарубежная поездка была весной 1990 г. в Вашингтон. За год до этого на конференции в Москве в Институте Космических Исследований (US-USSR Workshop on Planetary Sciences, January 2-6, 1989) я подарил оттиски своих статей Дж. Везерилу (George Wetherill), директору Отделения Земного Магнетизма Института Карнеги (коротко DTM – Department of Terrestrial Magnetism). Везерилл сказал, что у него нет времени со мной разговаривать на конференции и пригласил меня приехать к нему в Вашингтон. Посещение Вашингтона задержалось по следующей причине. При поступлении на работу в ИПМ мне автоматически дали вторую форму доступа к секретности. Я никогда в жизни ничего секретного не знал. Однако по правилам обладателю второй формы доступа к секретности за границу одному было ездить нельзя. Договорились, что я поеду с Тамарой Рузмайкиной, которая ехала на конференцию LPSC в США в марте 1990 г. (она сотрудничала с американскими учеными). Везерилл пригласил к себе и ее. Уже после этого приглашения Тамары, заведующий отделом Д.Е. Охоцимский сказал, что вторую форму секретности можно и снять. Форму 2 сняли, но к тому времени уже была договоренность о поездке к Везериллу вместе с Рузмайкиной. В 1996 г. сняли и форму 3. В прессе я читал, что в советские времена люди, выезжавшие за границу, проходили собеседования в каких-то комиссиях. У Владимира Высоцкого есть стихотворение «Инструкция перед поездкой за рубеж». Я с такими комиссиями не сталкивался.
Визу и билеты в США мы делали через в Академию Наук СССР. Некоторое время вообще не было билетов (видимо народ активно в США летал). Потом появились билеты только в бизнес-класс, которые мы купили. Таможенный контроль я прошел поздно (проверяли пассажиров тогда очень долго и тщательно), и меня посадили в первый класс, так как бизнес-класс был уже заполнен пассажирами с обычными билетами. Первый класс был заполнен только наполовину. Все остальные мои полеты были эконом-классом. В то время у нас с Т.М. Энеевым был какой-то грант академии наук, по которому такие билеты можно было покупать чуть ли не каждый месяц. Говорят, что при социализме сначала обычно выпускали в соцстрану, а только потом в капиталистическую страну. Я полетел бизнес-классом сразу в США и жил там в номере стоимостью более ста долларов в день. На первой фотографии в первом альбоме избранных фотографий (https://photos.app.goo.gl/qV1N5H8AjKGsY9RX8) я сфотографирован около «Белого дома».
На возможные транспортные американские расходы в академии выдавали по 30 долларов. Я их вернул после поездки. За лекции тогда дали долларов 500. В принципе их полагалось сдавать академии, но за такими суммами никто не следил. Евгения Рускол, жена Виктора Сергеевича Сафронова, как-то говорила, что Сафронов как-то получил несколько тысяч долларов и все отдал Академии, а в то время на такие деньги можно было бы квартиру дочке купить.
Директор института Department of Terrestrial Magnetism of Carnegie Institution of Washington Джорж Везерилл встретил нас в аэропорту. Запомнилось, что он долго бегал по стоянке и искал место, где поставил свою машину. Обратно в аэропорт меня отвозил другой сотрудник Института Карнеги. Его в 1945 г вывезли из Германии в США, как специалиста по ракетной технике. По пути он сказал: "Вон там мой бывший дом, оставшийся жене". Сотрудник был два раза женат, и при разводах дома оставались женам-американкам. Сам он, прожив в США к тому времени 45 лет, так и не принял американское гражданство. Теперь на старости лет он строил третий дом. Хотя к тому времени существовали ФРГ и ГДР, гражданство у него было еще единой Германии.
В мае-июне 2000 г. в Москве в ГАИШ состоялась ежегодная международная конференция JENAM-2000 (May 29-June 3, 2000, Moscow). Запомнилось, что за счет взносов иностранных участников с российских участников не только не взяли деньги на оргвзносы, но и выдали небольшую сумму при регистрации. Богатый обед конференции был также на высоте. Высокий уровень организации конференции был вызван тем, что сотрудники ГАИШ сами все организовали, не прибегая к помощи частных фирм, как это было позже в 2014 при организации COSPAR. В Приложении на фотографиях с этой конференции JENAM-2000 можно увидеть Владимира Александровича Шефера, Николая Геннадьевича Бочкарева, Константина Владиславовича Холшевникова, Ролана Ильича Киладзе, Екатерину Попову, Леонида Марковича Шульмана и автора. Киладзе жаловался на проблемы в Грузии с теплом и электричеством. Чурюмов опубликовал четыре сборника стихов на украинском языке для детей.
Выше в этом разделе речь идет о фотографиях, сделанных в Москве (в том числе на московских конференциях). О фотографиях ученых, сделанных на немосковских конференциях, говорится ниже. Подробнее о людях, чьи фотографии приведены на упомянутых во введении сайтах, говорится в разделе «Краткая информация о людях, представленных на фотографиях и в тексте книги».
Поездки на конференции и в зарубежные институты в 1990-е годы
Если окружение Ельцина старалось быстрее уничтожить российскую науку, то западные страны выделяли деньги российским ученым. За счет принимающей стороны можно было поехать на зарубежную конференцию или в зарубежный институт. При оплате организаторами конференции пребывания ученого за границей в 1990-е годы можно было получить и российский грант на оплату билетов (в 21-ом веке такой возможности уже не стало). Больше всего я ездил из России по заграницам как раз в 1990-е годы. Причем на зарубежных конференциях в 1990-е годы было даже больше россиян, чем в последующие годы. В 1990-е годы посетить российскую конференцию было иногда труднее, чем зарубежную, так как в последнем случае можно получить местную поддержку оргкомитета конференции, а на дорогу - грант РФФИ. Не было 100% уверенности в том, что зарубежная конференция даст грант на ее посещение. Поэтому за год иногда подавались заявки на несколько конференций – кто даст поддержку. Были различные программы научных визитов в зарубежные страны от месяца до нескольких месяцев. Моя годовая зарплата, как и многих других российских научных работников, в начале 1990-х была меньше 100 долларов. То есть за месячный визит в зарубежный институт можно было получить существенно больше. Разные зарубежные страны помогали российским ученым выжить, в отличие от российского правительства. Щедрость Запада была вполне объяснима: Контакты российских ученых с западными учеными закончились тем, что Запад получил себе много самых лучших бывших советских ученых.
В данном разделе говорится о моих зарубежных поездках в 1990-2000 годах (до лета 2001, когда я большую часть времени проводил в России). В эти годы я посетил США (1990, 1992), Францию (1995 - 2 раза, 1996, 1997, 1999), Италию (1993, 1996), Германию (1995, 1996, 1998, 1999), Бельгию (1995, 1996, 1998, 1999), Финляндию (1994), Швецию (1994), Соединенное королевство Великобритании и Северной Ирландии (1995, 1999, 2000 – два раза), Нидерланды (1995), Грецию (1997), Японию (1997), Польшу (2000). Поездки поддерживались грантами National Science Foundation (1992), International Science Foundation (1995), European Southern Observatory (1995), DAAD (немецкая служба академических обменов, 1996), IAU (1998), Министерства науки Бельгии (1998), РФФИ, а также оргкомитетами конференций и приглашающими организациями. О зарубежных поездках в эти годы в чем-то более подробно можно почитать в приложении 5 в моей монографии «Миграция небесных тел в Солнечной системе». Отношение Запада к российским ученым в 1990-е годы было совсем не таким как после начала СВО в 2022 г.
В России поездки на конференции были в основном в Москве, Питере и Подмосковье. До 1989 г. я не ездил на конференции. Планетной космогонией в СССР занимались в Институте физики Земли в Москве. С сотрудниками этого института я регулярно встречался, знал из публикации и дарил им свои препринты. Я не представлял, что я смогу узнать на советских конференциях что-то новое для своей работы. Первые мои поездки на конференции были в 1989 г. в Душанбе и в Ленинград. К тому времени я кроме проблем аккумуляции планет начал заниматься также изучением движения малых тел в Солнечной системе, включая проблему астероидно-кометной опасности, по которой ежегодно проводились конференции в Институте теоретической астрономии в Ленинграде. При посещении этих конференций в ИТА можно было не только послушать доклады, но и побеседовать с сотрудниками института, посетить библиотеку и переписать программы. Директор ИТА РАН А.Г. Сокольский умел выкручиваться в новых условиях, и зарплаты сотрудников были выше, чем в нашем ИПМе. В 1998 г. ИТА был ликвидирован. Жалко, что Институт прикладной астрономии, унаследовавший здание и значительную часть сотрудников ИТА перестал проводить конференции для специалистов по динамической астрономии. Вспомнилось, что в 1990-е годы при выписке из ведомственной гостиницы академии наук (в нее селили по письмам из института и записывали паспортные данные) нужно было искать дежурную, которая расписывалась в том, что простынь сдана (в комнате ночевали несколько человек). Больше я никогда расписок за сданную простынь в гостиницах не встречал.
По совету Андрея Васильевича Витязева из ИФЗ с 1991 г. я стал ежегодно посылать тезисы на конференцию Lunar planetary science conference в США, хотя туда из России не ездил. Подробнее о моих тезисах и трудах конференций можно посмотреть в списке моих публикаций. Их число уже превысило 320. Ниже я расскажу о поездке на место Тунгусского явления в 1995 г. и в Ульяновск в 1997 г., но сначала остановлюсь о первых зарубежных поездках.
Визы. В советские времена и, по-моему, до 1994 г. для поездок за границу кроме визы принимающего государства нужно было иметь также выездную визу. Обе визы нужно было оформлять через иностранный отдел Академии Наук. Работники иностранного отдела АН обычно начинали оформлять визы в самый последний момент, даже если ученый приносил им все необходимые документы за полгода, и поездка ученого за границу во многом зависела от того, соизволит ли девочка из этого отдела вовремя отвезти документы в посольство. Зная много случаев, когда ученые получали визы вечером за день до отлета (например, В.С. Сафронов и Е.Л. Рускол осенью 1992 г. получили паспорта с визами поздно вечером, а рано утром следующего дня самолет уже вылетал в США) или уже, когда их самолет уже улетел (что, как мне рассказывала Рускол, примерно в это же время произошло с каким-то член-корреспондентом), я в заявках указывал дату вылета на несколько дней раньше. Два раза при поездках в США я тем самым сберег свои нервы, но на третий раз получилось следующее. Конференция в Аризоне начиналась 5 января 1993 г., и я указал, что хотел бы вылететь в самом конце декабря. На этот раз визу в США оформили не в последний момент, но наша выездная виза требовала, чтобы я вылетел не позднее 30 декабря. Билетов перед Новым годом не было, я, вернувшийся менее двух месяцев назад из США, поленился переоформлять выездную визу, а потом ждать возможного появления билетов и никуда не полетел (хотя пребывание в США оплачивала принимающая сторона). В.В. Белецкий считал, что часто дело было не только в девочках, а проблема была в том, чтобы получить разрешение ЦК и выездную визу. В августе 1984 г. он должен был лететь с заказным докладом на международную конференцию, которая проходила в Лингби - пригороде Копенгагена. За день до отъезда всем членам делегации, кроме двух, выдали паспорта и билеты. В.В. Белецкому сказали прийти на следующий день, когда самолет с другими участниками конференции уже улетел. В этот день ему выдали паспорт и билет на рейс, который был на два дня позже. На свой доклад В.В. Белецкий не успел и прочел его в свободное "окно" в другой день. Информацию о переносе доклада прочли не все, и аудитория уже была заполнена меньше, чем в тот день, когда ждали его доклад.
С отменой выездных виз въездные визы научные работники стали получать сами. С получением этих виз иногда были проблемы. Многие посольства дают визу только на те дни, которые указаны в приглашении. Весной 1995 г. я пришел оформлять визу во Францию. У меня было приглашение с датами конференции в Тулузе и бумага о том, что я получил на поездку от фонда Сороса столько-то долларов. Мои попытки убедить французскую сотрудницу консульского отдела, что мне нужен еще день, чтобы добраться из Парижа в Тулузу на поезде, а на гранте на поездку достаточно денег для значительно большего пребывания во Франции, не увенчались успехом. Женская логика может сильно отличаться от здравых рассуждений. Француженка требовала заверенную нотариусом бумагу на французском языке, в которой говорилось о том, сколько у меня имеется валюты. На следующий день я подошел с приглашением, в котором вообще не были указаны даты конференции, к французскому парню и тот без единого слова дал мне визу на те дни, которые я просил. Однако после этого случая я просил у Оргкомитета лишние дни. Для граждан западных стран таких строгостей нет, и иногда члены оргкомитета не могут понять, почему русские требуют себе другие приглашения, чем граждане других стран. Летом 1998 г. академик РАН Т.М. Энеев не смог улететь на международный съезд в Италию. За день до отлета (билеты были куплены на рейс за два дня до начала съезда) он получил визу с первого дня работы съезда и поэтому даже, поменяв билеты, не успевал бы на свой доклад.
В данном разделе говорится о получении виз в России в 1990-е годы. С тех пор что-то могло измениться (в последние годы после возвращения в 2013 г. на работу в Россию я ездил без виз и их не получал). В финской визе дни пребывания были фиксированы. Фиксированные даты стояли у меня также в визах при поездках в Бельгию и Германию, на 60 дней. При поездках на несколько дней во Францию и Бельгию я получал визу на то число дней, которое просил, но интервал, в котором лежали эти дни варьировался от 18 до 30 дней. В итальянской и греческой визах этот диапазон достигал 3 месяцев. Считается, что в Великобританию и Японию визы получить нелегко. Японская приглашающая сторона просила заранее представить план поездки по дням: когда, каким рейсом прилетаешь, в какой гостинице останавливаешься (кстати, гостиницу в Киото я забронировал по интернету без всякого денежного залога). Поэтому я был удивлен, прочитав на визе в Соединенное Королевство, что поездка должна закончиться не позднее, чем через год после выдачи визы, а ее продолжительность не должна превышать 6 месяцев, а на японской визе, что требуемые мною 17 дней должны быть использованы за 3 месяца до окончания срока действия паспорта. Больше никаких ограничений на сроки поездок не значилось.
Иностранцы получали визу в Россию с фиксированными днями. В 1995 г. Марк Бейли заранее получил визу в Россию и купил аэрофлотовские билеты. Однако затем Аэрофлот поменял расписание, и дата вылета стала на день раньше. Попытки поменять визу не увенчались успехом, и Бейли пришлось сдавать аэрофлотовский билет и лететь рейсом западной авиакомпании.
Поездка в Вашингтон в 1990 г. Первая моя зарубежная поездка была весной 1990 г. в Вашингтон. За год до этого на конференции в Москве в Институте Космических Исследований (US-USSR Workshop on Planetary Sciences, January 2-6, 1989) я подарил оттиски своих статей Дж. Везерилу (George Wetherill), директору Отделения Земного Магнетизма Института Карнеги (коротко DTM – Department of Terrestrial Magnetism). Везерилл сказал, что у него нет времени со мной разговаривать на конференции и пригласил меня приехать к нему в Вашингтон. Посещение Вашингтона задержалось по следующей причине. При поступлении на работу в ИПМ мне автоматически дали вторую форму доступа к секретности. Я никогда в жизни ничего секретного не знал. Однако по правилам обладателю второй формы доступа к секретности за границу одному было ездить нельзя. Договорились, что я поеду с Тамарой Рузмайкиной, которая ехала на конференцию LPSC в США в марте 1990 г. (она сотрудничала с американскими учеными). Везерилл пригласил к себе и ее. Уже после этого приглашения Тамары, заведующий отделом Д.Е. Охоцимский сказал, что вторую форму секретности можно и снять. Форму 2 сняли, но к тому времени уже была договоренность о поездке к Везериллу вместе с Рузмайкиной. В 1996 г. сняли и форму 3. В прессе я читал, что в советские времена люди, выезжавшие за границу, проходили собеседования в каких-то комиссиях. У Владимира Высоцкого есть стихотворение «Инструкция перед поездкой за рубеж». Я с такими комиссиями не сталкивался.
Визу и билеты в США мы делали через в Академию Наук СССР. Некоторое время вообще не было билетов (видимо народ активно в США летал). Потом появились билеты только в бизнес-класс, которые мы купили. Таможенный контроль я прошел поздно (проверяли пассажиров тогда очень долго и тщательно), и меня посадили в первый класс, так как бизнес-класс был уже заполнен пассажирами с обычными билетами. Первый класс был заполнен только наполовину. Все остальные мои полеты были эконом-классом. В то время у нас с Т.М. Энеевым был какой-то грант академии наук, по которому такие билеты можно было покупать чуть ли не каждый месяц. Говорят, что при социализме сначала обычно выпускали в соцстрану, а только потом в капиталистическую страну. Я полетел бизнес-классом сразу в США и жил там в номере стоимостью более ста долларов в день. На первой фотографии в первом альбоме избранных фотографий (https://photos.app.goo.gl/qV1N5H8AjKGsY9RX8) я сфотографирован около «Белого дома».
На возможные транспортные американские расходы в академии выдавали по 30 долларов. Я их вернул после поездки. За лекции тогда дали долларов 500. В принципе их полагалось сдавать академии, но за такими суммами никто не следил. Евгения Рускол, жена Виктора Сергеевича Сафронова, как-то говорила, что Сафронов как-то получил несколько тысяч долларов и все отдал Академии, а в то время на такие деньги можно было бы квартиру дочке купить.
Директор института Department of Terrestrial Magnetism of Carnegie Institution of Washington Джорж Везерилл встретил нас в аэропорту. Запомнилось, что он долго бегал по стоянке и искал место, где поставил свою машину. Обратно в аэропорт меня отвозил другой сотрудник Института Карнеги. Его в 1945 г вывезли из Германии в США, как специалиста по ракетной технике. По пути он сказал: "Вон там мой бывший дом, оставшийся жене". Сотрудник был два раза женат, и при разводах дома оставались женам-американкам. Сам он, прожив в США к тому времени 45 лет, так и не принял американское гражданство. Теперь на старости лет он строил третий дом. Хотя к тому времени существовали ФРГ и ГДР, гражданство у него было еще единой Германии.
