Обычные читатели астрономической литературы (не профессиональные астрономы) при российском капитализме практически все пропали, так как астрономия к материальным благам не относится.
В советские времена в академические институты распределялись самые лучшие выпускники. Теперь можно идти работать туда, где платят гораздо больше. Это предпочтение не только в России. Я читал, что дети ученых, приехавших работать в США из других стран, особого желания идти работать в науке не имеют, а предпочитают места для работы, где можно заработать деньги при меньших усилиях. Поэтому в среднем по российской науке сейчас трудно достигнуть того уровня ученых, который был в СССР. В отличие от США не видно того, чтобы ученые со всего мира стремились приехать на работу в Россию, а отток ученых из России не прекращается.
Больше нигде и никогда в мире научные работники не относились к самым низкооплачиваемым категориям населения, как в 1990-е годы в России. Ельциноиды выполняли заказ Запада лишить Россию статуса могучей научной державы и убрать конкурента. Тогда Россия лишилась многих лучших научных работников и инженеров, а зарубежные страны почти бесплатно получали высококвалифицированные кадры. Такая эмиграция не прекратилась и к настоящему времени. На появляющуюся вакансию квалифицированного работника на Западе всегда много местных желающих, которым отдается предпочтение, и то, что россияне все-таки устраиваются на работу, говорит о том, что они на голову выше местных претендентов. Шутливое определение американского университета, как места, где русские профессора читают лекции китайским студентам, не так уж далеко от истины. Уровень высшего образования с Советском Союзе был довольно высок и практически в любом американском или западноевропейском университете или институте можно встретить бывших советских ученых. В эпоху перестройки эмигрировали в основном евреи, потом стали уезжать представители всех национальностей. Прилетев весной 1990 г. в Вашингтон и поднимаясь в первый день в лифте гостиницы, я начал было по инерции спрашивать по-русски соседа по лифту, какой этаж ему нужен, опомнился, начал переходить на английский, но казалось, что сосед по лифту - еврей всего пару лет назад эмигрировал из СССР, сейчас работает в американском университете и приезжал в тот же Отдел Земного Магнетизма Института Карнеги, куда приехал я. Через два года, посетив Калифорнийский Университет в Санта--Барбаре, я встретил уже не только бывших советских евреев, но и русских, имеющих контракты на несколько лет. Некоторые молодые россияне устраиваются в американские университеты преподающими аспирантами, одновременно учась в аспирантуре и преподавая, чтобы оплатить свое обучение. В Астрономическом Отделении Лондонского Университета значительная часть дискуссии на моем выступлении в середине 1990-х была на русском языке, на что проф. Ян Роксбург (Ian W. Roxburgh), директор этого отделения, сказал: "Я всегда говорил, что русский язык - это второй язык нашего отделения". Академик Р.З. Сагдеев на встрече в Бруклинской библиотеке говорил (см. № 26 журнала «Вестник» за 2001 год), что из ста лучших российских ученых, согласно индексу цитируемости, в Штатах проживают 50. Поток российских специалистов шел и идет не только в Западную Европу и Северную Америку, но и в Латинскую Америку. Академик Ю. Осипьян писал: "Вызывает удивление не то, что ученые уезжают, а то, что они остались... Невзирая на огромные потери российской науки, она все-таки жива - во многом благодаря тому, что большинство российских ученых сохраняют чувство ответственности за будущее своей страны" ("Поиск", N 31-32, 25 июля - 7 август 1998 г., с. 4, "Что имеем - не храним").
Если даже старшие научные сотрудники со степенями зарабатывали меньше самых низкоквалифицированных работников в 1990-е годы, то что уже говорить о зарплатах молодых научных сотрудников. Поэтому в эти годы в российской науке практически не осталось молодежи. Средний возраст научных кадров в НИИ, КБ, проектных институтах был 58-60 лет. Основной объем публикаций приходится на меньшую часть научных работников. Поэтому в 1990-е годы общий объем публикаций в российских журналах существенно не изменился, хотя число реально работавших (не числившихся на работе) научных работников сократилось. Соответственно возникает вопрос, все ли из тех, кто почти не публикуется, нужны науке?
Конечно, не все перемены в 1990-е годы произошли к худшему. Прекрасным нововведением 1990-х годов я считаю создание Российского Фонда Фундаментальных Исследований (РФФИ), который очень много сделал для развития науки в России. Средства грантов РФФИ для многих ученых являлись единственной возможностью приобрести оборудование. В начале 1990-х все большие советские компьютеры в ИПМ были выключены, так как стоимость электроэнергии, которую они потребляли, стала больше, чем финансирование института. В институте было немного слабых 286-х персоналок, купленных еще в советские времена. Если бы не было грантов РФФИ, то проводить расчеты было бы не на чем. Не знаю, как выходили из положения сотрудники, которые не участвовали в грантах или договорах. Рукопись первой моей книги «Миграция небесных тел в Солнечной системе» была набрана на ЭВМ и напечатана на принтере, купленными за счет средств грантов РФФИ, и издавалась эта книга тоже за счет гранта РФФИ. Правда из-за дефолта 1998 г. и обесценивания рубля по отношению в доллару в три раза эта книга была издана не в 1998 г., а в 2000 г. Издательство УРСС долго пыталось выбить с РФФИ дополнительные деньги, пока не попало в «черный» список издательств, с которыми РФФИ стало рекомендовать не заключать договора. Благодаря грантам РФФИ я неоднократно приобретал билеты на различные (в том числе и зарубежные) конференции. Отмечу, что в советские времена многие ученые нашего отдела и института ездили на конференции, в том числе и зарубежные, и без всяких грантов. Проблема с поездками у них иногда была в том, чтобы получить выездную визу.
Трехлетние гранты РФФИ у меня были в 1993-1995, 1996-1998 и 2001-2003 гг. В 1993 г. в нашем секторе в ИПМ гранты получили четыре заявки (под руководством Т.М. Энеева, В.А. Егорова, В.В. Ивашкина и С.И. Ипатова). Видимо, тогда в распределении денег на гранты существенную роль играли представители ИПМ. По возвращении в Россию начиная с 2014 я регулярно подавал заявки на гранты от ГЕОХИ РАН в Отделение физических наук (ОФН), но больше грантов я не получал, хотя, по-моему, что мои заявки были не хуже, чем в 1990-е годы. Часто в решениях об отказе писали, что моя заявка неплохая, но другие заявки больше достойны финансирования. Возможно, в этом играло роль то, что ГЕОХИ не принадлежит ОФН. В ГЕОХИ я был участником грантов, возглавлявшихся М.Я. Маровым или С.А. Воропаевым, которые шли не по ОФН. В 1990-е годы в нашем секторе мы купили принтер с четырех грантов (Т.М. Энеева, В.А. Егорова, В.В. Ивашкина и С.И. Ипатова). Принтер был присоединен к моему компьютеру. Но в этом был и минус в том, что печатали на принтере сотрудники всех четырех грантов, и как-то аспирант Ивашкина занес на мой компьютер опасный вирус (причем к тому времени его компьютер уже пострадал от этого вируса). В ИПМ сотрудники были квалифицированными и вирус одолели. Ленточка от принтера со временем поистрепалась. Стоила она долларов 5, но это было сравнимо с нашими месячными зарплатами. Со времен социализма у меня были большие запасы копировальной бумаги (да и обычной бумаги тоже), и стали печатать, подкладывая второй листок обычной бумаги (пока принтер не разбивал его) и копировальную бумагу.
К сожалению, в 1998 г. чиновники стали диктовать руководителям грантов РФФИ, сколько процентов средств в каждом поступлении денег нужно использовать на поездки, сколько на оборудование, сколько на материалы и сколько на зарплату. Ниже в этом абзаце текст, написанный в 1998 г. При такой системе использовать грантовские деньги стало сложно, особенно, если число участников гранта маленькое (я, например, в гранте был один). Вы получите, например, 300 руб. на оборудование, 200 руб. на командировки и 400 руб. на расходные материалы. Когда придут следующие деньги и сколько их будет, никому не известно. В командировку на такие деньги вы никуда не уедете и оборудования никакого не купите. Сегодня бросить все деньги на поездку, а потом купить оборудование вы не имели право. Придется вам не снимать деньги до конца года (а деньги в банках в это время крутятся), а потом расходовать часть из них туда, куда бы вы не хотели. Часть денег пропадет совсем, потому что вы не можете поехать в конце декабря в командировку так, чтобы точно израсходовать отпущенные на командировки деньги, или с точностью до рубля выписать счет на оборудование. Оплачивать расходы на материалы и оборудование нужно стало только безналичным образом. Большую часть года поступлений не было, а нужно было покупать бумагу и расходные материалы. Теперь эти товарные чеки стали ненужными бумажками. Вам нужно срочно купить пачку бумаги или дешевую перегоревшую микросхему в компьютере. Даже если у вас на гранте есть уже поступившие деньги и вам удастся найти магазин, который бы продал по безналичному расчету товары на небольшую сумму, ждать получения товаров придется несколько дней.
На основании своей докторской диссертации в первом полугодии 1998 г. я прочел полугодовой спецкурс на физическом факультете МГУ. После завершения лекций я принимал зачеты. У одной из студенток 4 курса был вопрос по резонансам астероидов 1/3 и 2/5. Когда я ее спросил, что больше 1/3 и 2/5, студентка, почти закончившая Московский Университет, не смогла на него ответить, хотя деление проходят в школе даже не в старших классах. Кате Козловой (теперь она Феоктистова) я сразу без экзамена поставил пятерку, так как Катя во время лекций все время задавала вопросы и было видно, что материал она уже освоила. Среди слушателей спецкурса был аспирант из Великобритании, обучавшийся в МГУ за свои деньги, которые он зарабатывал в Москве переводами. У себя на родине учиться в аспирантуре ему было не по карману. На вечерах самодеятельности в МГУ он исполнял музыку вместе с россиянкой, и к концу его аспирантуры они уже нянчили ребенка.
В 1998 г. я был награжден медалями Международного биографического центра (Кэмбридж) "Выдающиеся люди 20-го столетия" и "Выдающийся ученый 20-го столетия". Биография включена в справочники: "Five hundred leaders of influence" (American Biographical Institute, 7-е издание, 1999), Marquis "Who's Who in the World" (16-е издание, 1999), "Outstanding people of the 20th century" (International Biographical Centre, Cambridge, 1999), "2000 outstanding scientists of the 20th century" (IBС, Cambridge, 2000), "The international who's who of intellectuals" (IBC, Cambridge, 13-е издание, 1998) и др.
На сайтах, упоминающихся во введении, приводятся фотографии различных ученых. Изредка я фотографировал со школьных лет (например, в походах). Регулярно фотографировать я стал только с 1990-х годов. В советские времена вносить фотоаппарат в институт возможно и не разрешалось. Среди избранных фотографий, сделанных пленочным фотоаппаратом и представленных на сайте https://photos.app.goo.gl/qV1N5H8AjKGsY9RX8, есть сделанные в 1996-1998 гг. в Москве фотографии (в порядке дат съемки) следующих сотрудников отдела № 5 ИПМ, которым руководил Дмитрий Евгеньевич Охоцимский: Виктор Семенович Ярошевский, Александр Константинович Платонов (зав. сектором), Владимир Владимирович Лапшин, Евгений Иванович Кугушев, Юрий Филипович Голубев, Сергей Александрович Мирер, Эфраим Лазаревич Аким (зав. сектором и зам. директора ИПМ), Виктор Васильевич Сазонов, Андрей Георгиевич Тучин, Владимир Васильевич Белецкий, Тимур Магометович Энеев, Николай Николаевич Козлов, Евгений Леонидович Старостин, Владимир Евгеньевич Павловский, Геннадий Константинович Боровин (ученый секретарь ИПМ), Рауф Зульфарович Ахметшин, Юрий Андреевич Садов, Елена Юрьевна Зуева, Всеволод Александрович Егоров, Георгий Борисович Ефимов. Козлов, Егоров, Ахметшин, Кугушев и Старостин были сотрудниками сектора Т.М. Энеева. Платонов, Голубев, Ярошевский, Павловский и Лапшин занимались робототехникой. Сазонов, Мирер и Тучин занимались полетами космических аппаратов. Белецкий занимался и космосом, и робототехникой. Он написал ряд интересных книг.
Игорь Анатольевич Герасимов (зам. директора ГАИШ), Андрей Георгиевич Сокольский (директор ИТА) и Алексей Максимович Фридман (зав. отделом ИНАСАН, академик РАН с 2000, член-корреспондент РАН с 1994, дважды лауреат Государственной премии России) сфотографированы в ИПМ 15 ноября 1996 после защиты докторской диссертации С.И. Ипатова. Они были оппонентами диссертации Ипатова. Из ИПМ на снимках представлены также Тамара Алексеевна Сушкевич и Сергей Павлович Курдюмов (директор ИПМ). На снимке декабря 2000 года приведено фото Валерия Михайловича Чечеткина и Александра Владимировича Колесниченко, сделанное в ИПМ.
После конференции 1995 г. и поездки на место Тунгусского явления (чаще фигурирует слово «тунгусский метеорит» хотя следов этого метеорита не нашли) в течение нескольких лет группа ученых, изучавших это явление, собиралась на «тунгуссятники». На снимках Владимир Алексеевич Алексеев (https://agnc.ru/people/7233), Нина Григорьевна Алексеева (у которой мы собирались), Вильгельм Генрихович Фаст (https://tunguska.tsc.ru/ru/cae/perso/3/22/fast/) и космонавт Георгий Михайлович Гречко (https://ru.wikipedia.org/wiki/Гречко,_Георгий_Михайлович). В 1998 году бельгийский астрофизик Эрик Элст назвал открытую им малую планету №19504 как VLADALEKSEEV в честь Владимира Алексеевича Алексеева. Фаст был одним из инициаторов и основателей томской комплексной самодеятельной экспедиции по изучению Тунгусского метеорита и составил первый каталог по вывалу леса на месте тунгусского явления. На снимке, сделанным в ГАИШ, представлено несколько ученых, занимавшихся проблемой Тунгусского явления: Нина Григорьевна Алексеева, Борис Николаевич Голубов, автор и Игорь Тимофеевич Зоткин. Н.Г. Алексеева опубликовала книгу: Тунгусский метеорит. Победа добра / Москва: Филинъ, 2024. - 339 с.: ил. ISBN 978-5-9216-0483-4.
На снимке 1997 г. в ИФЗ сфотографированы следующие сотрудники этого института: Андрей Борисович Макалкин, Ирина Николаевна Зиглина, Юрий Александрович Кухаренко, Софья Владиславовна Козловская и Владимир Наумович Жарков. А.Б. Макалкин долгое время был ответственным секретарем журнала Астрономический вестник. Он является автором и соавтором около 100 научных работ, в том числе монографии «Эволюция ранней Солнечной системы: Космохимические и физические аспекты» (в соавторстве с В.А. Дорофеевой; М., 2004, URSS). В.Н. Жарков (https://ru.wikipedia.org/wiki/Жарков,_Владимир_Наумович) изучал строение планет. Он получил Премию имени О.Ю. Шмидта АН СССР (1980, совм. с В.П. Трубицыным) за серию работ по теме «Физика земных и планетных недр» и Премию имени Б.Б. Голицына РАН (2003) за цикл работ «Собственные колебания Земли и планет».
На одной из фотографий 1990-х годов представлен Виктор Алексеевич Никеров. Кроме научной и преподавательской работы, он занимался изданием справочника «Известные русские» (https://www.ozon.ru/product/kto-est-kto-vsemirnoe-izdanie-nikerov-viktor-alekseevich-1891884021 – пример справочника за 2017 г.).
В советские времена в академические институты распределялись самые лучшие выпускники. Теперь можно идти работать туда, где платят гораздо больше. Это предпочтение не только в России. Я читал, что дети ученых, приехавших работать в США из других стран, особого желания идти работать в науке не имеют, а предпочитают места для работы, где можно заработать деньги при меньших усилиях. Поэтому в среднем по российской науке сейчас трудно достигнуть того уровня ученых, который был в СССР. В отличие от США не видно того, чтобы ученые со всего мира стремились приехать на работу в Россию, а отток ученых из России не прекращается.
Больше нигде и никогда в мире научные работники не относились к самым низкооплачиваемым категориям населения, как в 1990-е годы в России. Ельциноиды выполняли заказ Запада лишить Россию статуса могучей научной державы и убрать конкурента. Тогда Россия лишилась многих лучших научных работников и инженеров, а зарубежные страны почти бесплатно получали высококвалифицированные кадры. Такая эмиграция не прекратилась и к настоящему времени. На появляющуюся вакансию квалифицированного работника на Западе всегда много местных желающих, которым отдается предпочтение, и то, что россияне все-таки устраиваются на работу, говорит о том, что они на голову выше местных претендентов. Шутливое определение американского университета, как места, где русские профессора читают лекции китайским студентам, не так уж далеко от истины. Уровень высшего образования с Советском Союзе был довольно высок и практически в любом американском или западноевропейском университете или институте можно встретить бывших советских ученых. В эпоху перестройки эмигрировали в основном евреи, потом стали уезжать представители всех национальностей. Прилетев весной 1990 г. в Вашингтон и поднимаясь в первый день в лифте гостиницы, я начал было по инерции спрашивать по-русски соседа по лифту, какой этаж ему нужен, опомнился, начал переходить на английский, но казалось, что сосед по лифту - еврей всего пару лет назад эмигрировал из СССР, сейчас работает в американском университете и приезжал в тот же Отдел Земного Магнетизма Института Карнеги, куда приехал я. Через два года, посетив Калифорнийский Университет в Санта--Барбаре, я встретил уже не только бывших советских евреев, но и русских, имеющих контракты на несколько лет. Некоторые молодые россияне устраиваются в американские университеты преподающими аспирантами, одновременно учась в аспирантуре и преподавая, чтобы оплатить свое обучение. В Астрономическом Отделении Лондонского Университета значительная часть дискуссии на моем выступлении в середине 1990-х была на русском языке, на что проф. Ян Роксбург (Ian W. Roxburgh), директор этого отделения, сказал: "Я всегда говорил, что русский язык - это второй язык нашего отделения". Академик Р.З. Сагдеев на встрече в Бруклинской библиотеке говорил (см. № 26 журнала «Вестник» за 2001 год), что из ста лучших российских ученых, согласно индексу цитируемости, в Штатах проживают 50. Поток российских специалистов шел и идет не только в Западную Европу и Северную Америку, но и в Латинскую Америку. Академик Ю. Осипьян писал: "Вызывает удивление не то, что ученые уезжают, а то, что они остались... Невзирая на огромные потери российской науки, она все-таки жива - во многом благодаря тому, что большинство российских ученых сохраняют чувство ответственности за будущее своей страны" ("Поиск", N 31-32, 25 июля - 7 август 1998 г., с. 4, "Что имеем - не храним").
Если даже старшие научные сотрудники со степенями зарабатывали меньше самых низкоквалифицированных работников в 1990-е годы, то что уже говорить о зарплатах молодых научных сотрудников. Поэтому в эти годы в российской науке практически не осталось молодежи. Средний возраст научных кадров в НИИ, КБ, проектных институтах был 58-60 лет. Основной объем публикаций приходится на меньшую часть научных работников. Поэтому в 1990-е годы общий объем публикаций в российских журналах существенно не изменился, хотя число реально работавших (не числившихся на работе) научных работников сократилось. Соответственно возникает вопрос, все ли из тех, кто почти не публикуется, нужны науке?
Конечно, не все перемены в 1990-е годы произошли к худшему. Прекрасным нововведением 1990-х годов я считаю создание Российского Фонда Фундаментальных Исследований (РФФИ), который очень много сделал для развития науки в России. Средства грантов РФФИ для многих ученых являлись единственной возможностью приобрести оборудование. В начале 1990-х все большие советские компьютеры в ИПМ были выключены, так как стоимость электроэнергии, которую они потребляли, стала больше, чем финансирование института. В институте было немного слабых 286-х персоналок, купленных еще в советские времена. Если бы не было грантов РФФИ, то проводить расчеты было бы не на чем. Не знаю, как выходили из положения сотрудники, которые не участвовали в грантах или договорах. Рукопись первой моей книги «Миграция небесных тел в Солнечной системе» была набрана на ЭВМ и напечатана на принтере, купленными за счет средств грантов РФФИ, и издавалась эта книга тоже за счет гранта РФФИ. Правда из-за дефолта 1998 г. и обесценивания рубля по отношению в доллару в три раза эта книга была издана не в 1998 г., а в 2000 г. Издательство УРСС долго пыталось выбить с РФФИ дополнительные деньги, пока не попало в «черный» список издательств, с которыми РФФИ стало рекомендовать не заключать договора. Благодаря грантам РФФИ я неоднократно приобретал билеты на различные (в том числе и зарубежные) конференции. Отмечу, что в советские времена многие ученые нашего отдела и института ездили на конференции, в том числе и зарубежные, и без всяких грантов. Проблема с поездками у них иногда была в том, чтобы получить выездную визу.
Трехлетние гранты РФФИ у меня были в 1993-1995, 1996-1998 и 2001-2003 гг. В 1993 г. в нашем секторе в ИПМ гранты получили четыре заявки (под руководством Т.М. Энеева, В.А. Егорова, В.В. Ивашкина и С.И. Ипатова). Видимо, тогда в распределении денег на гранты существенную роль играли представители ИПМ. По возвращении в Россию начиная с 2014 я регулярно подавал заявки на гранты от ГЕОХИ РАН в Отделение физических наук (ОФН), но больше грантов я не получал, хотя, по-моему, что мои заявки были не хуже, чем в 1990-е годы. Часто в решениях об отказе писали, что моя заявка неплохая, но другие заявки больше достойны финансирования. Возможно, в этом играло роль то, что ГЕОХИ не принадлежит ОФН. В ГЕОХИ я был участником грантов, возглавлявшихся М.Я. Маровым или С.А. Воропаевым, которые шли не по ОФН. В 1990-е годы в нашем секторе мы купили принтер с четырех грантов (Т.М. Энеева, В.А. Егорова, В.В. Ивашкина и С.И. Ипатова). Принтер был присоединен к моему компьютеру. Но в этом был и минус в том, что печатали на принтере сотрудники всех четырех грантов, и как-то аспирант Ивашкина занес на мой компьютер опасный вирус (причем к тому времени его компьютер уже пострадал от этого вируса). В ИПМ сотрудники были квалифицированными и вирус одолели. Ленточка от принтера со временем поистрепалась. Стоила она долларов 5, но это было сравнимо с нашими месячными зарплатами. Со времен социализма у меня были большие запасы копировальной бумаги (да и обычной бумаги тоже), и стали печатать, подкладывая второй листок обычной бумаги (пока принтер не разбивал его) и копировальную бумагу.
К сожалению, в 1998 г. чиновники стали диктовать руководителям грантов РФФИ, сколько процентов средств в каждом поступлении денег нужно использовать на поездки, сколько на оборудование, сколько на материалы и сколько на зарплату. Ниже в этом абзаце текст, написанный в 1998 г. При такой системе использовать грантовские деньги стало сложно, особенно, если число участников гранта маленькое (я, например, в гранте был один). Вы получите, например, 300 руб. на оборудование, 200 руб. на командировки и 400 руб. на расходные материалы. Когда придут следующие деньги и сколько их будет, никому не известно. В командировку на такие деньги вы никуда не уедете и оборудования никакого не купите. Сегодня бросить все деньги на поездку, а потом купить оборудование вы не имели право. Придется вам не снимать деньги до конца года (а деньги в банках в это время крутятся), а потом расходовать часть из них туда, куда бы вы не хотели. Часть денег пропадет совсем, потому что вы не можете поехать в конце декабря в командировку так, чтобы точно израсходовать отпущенные на командировки деньги, или с точностью до рубля выписать счет на оборудование. Оплачивать расходы на материалы и оборудование нужно стало только безналичным образом. Большую часть года поступлений не было, а нужно было покупать бумагу и расходные материалы. Теперь эти товарные чеки стали ненужными бумажками. Вам нужно срочно купить пачку бумаги или дешевую перегоревшую микросхему в компьютере. Даже если у вас на гранте есть уже поступившие деньги и вам удастся найти магазин, который бы продал по безналичному расчету товары на небольшую сумму, ждать получения товаров придется несколько дней.
На основании своей докторской диссертации в первом полугодии 1998 г. я прочел полугодовой спецкурс на физическом факультете МГУ. После завершения лекций я принимал зачеты. У одной из студенток 4 курса был вопрос по резонансам астероидов 1/3 и 2/5. Когда я ее спросил, что больше 1/3 и 2/5, студентка, почти закончившая Московский Университет, не смогла на него ответить, хотя деление проходят в школе даже не в старших классах. Кате Козловой (теперь она Феоктистова) я сразу без экзамена поставил пятерку, так как Катя во время лекций все время задавала вопросы и было видно, что материал она уже освоила. Среди слушателей спецкурса был аспирант из Великобритании, обучавшийся в МГУ за свои деньги, которые он зарабатывал в Москве переводами. У себя на родине учиться в аспирантуре ему было не по карману. На вечерах самодеятельности в МГУ он исполнял музыку вместе с россиянкой, и к концу его аспирантуры они уже нянчили ребенка.
В 1998 г. я был награжден медалями Международного биографического центра (Кэмбридж) "Выдающиеся люди 20-го столетия" и "Выдающийся ученый 20-го столетия". Биография включена в справочники: "Five hundred leaders of influence" (American Biographical Institute, 7-е издание, 1999), Marquis "Who's Who in the World" (16-е издание, 1999), "Outstanding people of the 20th century" (International Biographical Centre, Cambridge, 1999), "2000 outstanding scientists of the 20th century" (IBС, Cambridge, 2000), "The international who's who of intellectuals" (IBC, Cambridge, 13-е издание, 1998) и др.
На сайтах, упоминающихся во введении, приводятся фотографии различных ученых. Изредка я фотографировал со школьных лет (например, в походах). Регулярно фотографировать я стал только с 1990-х годов. В советские времена вносить фотоаппарат в институт возможно и не разрешалось. Среди избранных фотографий, сделанных пленочным фотоаппаратом и представленных на сайте https://photos.app.goo.gl/qV1N5H8AjKGsY9RX8, есть сделанные в 1996-1998 гг. в Москве фотографии (в порядке дат съемки) следующих сотрудников отдела № 5 ИПМ, которым руководил Дмитрий Евгеньевич Охоцимский: Виктор Семенович Ярошевский, Александр Константинович Платонов (зав. сектором), Владимир Владимирович Лапшин, Евгений Иванович Кугушев, Юрий Филипович Голубев, Сергей Александрович Мирер, Эфраим Лазаревич Аким (зав. сектором и зам. директора ИПМ), Виктор Васильевич Сазонов, Андрей Георгиевич Тучин, Владимир Васильевич Белецкий, Тимур Магометович Энеев, Николай Николаевич Козлов, Евгений Леонидович Старостин, Владимир Евгеньевич Павловский, Геннадий Константинович Боровин (ученый секретарь ИПМ), Рауф Зульфарович Ахметшин, Юрий Андреевич Садов, Елена Юрьевна Зуева, Всеволод Александрович Егоров, Георгий Борисович Ефимов. Козлов, Егоров, Ахметшин, Кугушев и Старостин были сотрудниками сектора Т.М. Энеева. Платонов, Голубев, Ярошевский, Павловский и Лапшин занимались робототехникой. Сазонов, Мирер и Тучин занимались полетами космических аппаратов. Белецкий занимался и космосом, и робототехникой. Он написал ряд интересных книг.
Игорь Анатольевич Герасимов (зам. директора ГАИШ), Андрей Георгиевич Сокольский (директор ИТА) и Алексей Максимович Фридман (зав. отделом ИНАСАН, академик РАН с 2000, член-корреспондент РАН с 1994, дважды лауреат Государственной премии России) сфотографированы в ИПМ 15 ноября 1996 после защиты докторской диссертации С.И. Ипатова. Они были оппонентами диссертации Ипатова. Из ИПМ на снимках представлены также Тамара Алексеевна Сушкевич и Сергей Павлович Курдюмов (директор ИПМ). На снимке декабря 2000 года приведено фото Валерия Михайловича Чечеткина и Александра Владимировича Колесниченко, сделанное в ИПМ.
После конференции 1995 г. и поездки на место Тунгусского явления (чаще фигурирует слово «тунгусский метеорит» хотя следов этого метеорита не нашли) в течение нескольких лет группа ученых, изучавших это явление, собиралась на «тунгуссятники». На снимках Владимир Алексеевич Алексеев (https://agnc.ru/people/7233), Нина Григорьевна Алексеева (у которой мы собирались), Вильгельм Генрихович Фаст (https://tunguska.tsc.ru/ru/cae/perso/3/22/fast/) и космонавт Георгий Михайлович Гречко (https://ru.wikipedia.org/wiki/Гречко,_Георгий_Михайлович). В 1998 году бельгийский астрофизик Эрик Элст назвал открытую им малую планету №19504 как VLADALEKSEEV в честь Владимира Алексеевича Алексеева. Фаст был одним из инициаторов и основателей томской комплексной самодеятельной экспедиции по изучению Тунгусского метеорита и составил первый каталог по вывалу леса на месте тунгусского явления. На снимке, сделанным в ГАИШ, представлено несколько ученых, занимавшихся проблемой Тунгусского явления: Нина Григорьевна Алексеева, Борис Николаевич Голубов, автор и Игорь Тимофеевич Зоткин. Н.Г. Алексеева опубликовала книгу: Тунгусский метеорит. Победа добра / Москва: Филинъ, 2024. - 339 с.: ил. ISBN 978-5-9216-0483-4.
На снимке 1997 г. в ИФЗ сфотографированы следующие сотрудники этого института: Андрей Борисович Макалкин, Ирина Николаевна Зиглина, Юрий Александрович Кухаренко, Софья Владиславовна Козловская и Владимир Наумович Жарков. А.Б. Макалкин долгое время был ответственным секретарем журнала Астрономический вестник. Он является автором и соавтором около 100 научных работ, в том числе монографии «Эволюция ранней Солнечной системы: Космохимические и физические аспекты» (в соавторстве с В.А. Дорофеевой; М., 2004, URSS). В.Н. Жарков (https://ru.wikipedia.org/wiki/Жарков,_Владимир_Наумович) изучал строение планет. Он получил Премию имени О.Ю. Шмидта АН СССР (1980, совм. с В.П. Трубицыным) за серию работ по теме «Физика земных и планетных недр» и Премию имени Б.Б. Голицына РАН (2003) за цикл работ «Собственные колебания Земли и планет».
На одной из фотографий 1990-х годов представлен Виктор Алексеевич Никеров. Кроме научной и преподавательской работы, он занимался изданием справочника «Известные русские» (https://www.ozon.ru/product/kto-est-kto-vsemirnoe-izdanie-nikerov-viktor-alekseevich-1891884021 – пример справочника за 2017 г.).
