Все-таки, я, сейчас, должностной проступок совершаю – закрываю глаза на вашу недоработку. А со Снегиревым вашим - вы сами решите, что с ним делать, мне он неинтересен. Только санитара, пока мы не уедем…. – Николай быстро подошел к двери и резко распахнул ее - Снегирев, растянув, как акробат, руки во всю длину, что-то быстро говорил в телефонную трубку, на вытянутом до предела от стола секретаря проводе. Сделав два шага, Николай вырвал трубку из рук Снегирева, и страшно ударил последнего кулаком в живот, затем послушал трубку и усмехнувшись, кинул ее в сторону секретаря: - Барышня, из-за вашей глупости, кого-то могут сегодня убить, спасибо.
Затем мент, с кривой улыбкой, обернулся к нам:
- Доктора, конфигурация меняется. Вы очень быстро выдаете мне больного, этого упыря – кивок в сторону скрючившегося на полу Снегирева – никуда не отпускаете, пока я не уеду, решаемо это? Отлично, а потом гоните его отсюда, поганой метлой, я так понимаю, он враг сознательный. И про то, о чем мы договорились, не забудьте, пожалуйста.
Через двадцать минут, Иван, одетый в разномастную, но чистую и теплую одежду, был загружен в «УАЗ», и мы отъехали от ворот гостеприимной больницы.
«УАЗ» бодро вырулил на трассу и затарахтел, набирая скорость. Проехав пару километров, Николай резко свернул с дороги и двинулся по занесенному снегом проселку в сторону небольшого леска, темнеющего недалеко от дороги.
- Что случилось? В туалет захотел? – попыталась пошутить я, понимая, что ответ водителя мне не понравится.
- Когда мы выезжали на трассу, к больнице сворачивали два джипа, видела?
- Нет, не заметила.
- Я думаю, что это за нами. Если успеем доехать, то спрячемся за леском, постоим, посмотрим.
Мы объехали по кругу редкую рощицу, встали с обратной стороны, заглушили мотор. Минут через десять две темные машины, на большой скорости мчавшие по шоссе, уже казалось бы проскочившие сверток на проселок, стали резко тормозить, а потом разворачиваться.
- Сука, засек кто-то, глазастый – «УАЗ» взвизгнул стартером, и, пошумев коробкой передач, покатил в заснеженное поле.
- Куда мы едем?
- Не знаю, достань атлас из кармашка.
Я покопалась в металлическом кармане двери, вытащила потертый альбом с картами, развернула.
- Ага, понятно.
- Коля, куда мы едем?
- Да откуда я знаю, куда-то едем! Ты думаешь, на этой карте можно что-то выяснить?
Я попыталась посмотреть в зеркало, но ничего не увидела.
- Они где, ты их видишь?
- Вижу, едут за нами, один джип, видно "пузотерка", отстает, а второй, большой, догоняет.
Через пару минут, я поняла, что просто ехать и молчать я не могу. Николай сосредоточенно смотрел вперед, выбирая дорогу по, только ему видимым, признакам. Я обернулась назад. Иван, за всю дорогу не произнесший ни слова, угрюмо смотрел в пол.
- Иван, ты меня узнал?
Мужчина поднял голову:
- Узнал, ты подружка отца.
- Я не подружка твоего отца. Меня зовут Людмила. Много лет назад моя прабабушка лечила твоего отца от лучевой болезни. Я была совсем маленькая, он меня видел в доме прабабушки. В прошлом году мы с Аркадием Николаевичем случайно встретились на ярмарке нумизматов, я продавала оставшуюся после прабабушки старую монету, а он ее узнал, это был его подарок. Я ему лекарства делала, с псом гуляла, когда твой отец болел. Кстати, Арес живет у меня, не хочешь забрать?
- Нет, я собак не люблю.
- А я тебе и не отдам. Продолжаю. Так как, ты пил по черному, а потом пытался документы на квартиры у отца украсть, Аркадий Николаевича не придумал ничего лучше, чем сходить к нотариусу и написать завещание в мою пользу.
- И ты конечно обрадовалась!
- Иван, я не радовалась. О смерти твоего отца я узнала случайно, когда нашла Ареса возле своего дома. Я, иногда, с ним ходила ко мне домой, он дорогу запомнил. Очевидно те, кто убил твоего отца, собаку выкинул.
- Так ты, наверное, его и убила!
- Иван, ты дурак или больной? Может мы тебя зря из больницы забрали. Тело твоего отца пытались вывезти в крематорий без вскрытия. Я заставила участкового отправить его тело на судмедэкспертизу. Мне собаку пришлось натравить на тех, кто тело твоего отца не отдавал, участковый стрелял из пистолета. Экспертиза показала, что твоего отца убили, причем убивало несколько человек, я одна бы не справилась.
- Это все твои слова!
- Короче, я с тобой пока спорить не буду, закончу, потом ты свои глупости будешь говорить. Потом я организовала похороны твоего отца на Заречном кладбище. А затем, вечером, меня возле дома встретили два парня и пытались зарезать, но прибежал Арес, и я осталась жива. А на следующий день меня вызвали к нотариусу, показали завещание и письмо твоего отца, где он просил, чтобы квартира, где ты жил, стала моей собственностью, но ты бы продолжал там жить, а я бы оплачивала коммуналку. Ну, там еще были другие пожелания. Так что, если бы я захотела оставить квартиры себе, я их просто себе заберу, а ты мне не нужен. Но, я ищу тебя, вытаскиваю с помощью Николая из больницы…. Кстати, вот Николаю я подружка.
Я повернулась к водителю:
- Коля, забыла спросить, а как ты Ивана нашел?
- Найти Ивана было и сложно и просто. Мы же не могли звонить по больницам и спрашивать, лежит такой-то или нет….
- А почему не могли?
- Потому что, информация, что человека кто-то ищет, сразу стала бы известно Снегиреву, поверь. И Ивана бы, куда-нибудь еще, вывезли. Поэтому, мы пошли по сложному пути. У нас, у одного товарища, друг работает в облздраве. Его попросили, и он дал команду по всем психиатрическим больницам представить списки больных в облздрав. А дальше дело заняло ровно пять минут.
Я вновь повернулась к Ивану:
- А теперь подумай сам. Мне, чтобы стать полновластной хозяйкой наследства твоего отца, достаточно уехать из Города, и вернуться через пять месяцев. Если я уеду, меня никто и никогда не найдет. Через пять месяцев смысла убивать меня не будет, у меня куча родственников, которые унаследуют за мной в случае, если со мной что-то случится. А ты людям, которые убили твоего отца, нужен живым лишь до момента принятия тобой наследства, дальше ты исчезнешь, а у квартир будут новые хозяева. В принципе, можно решить вопрос сейчас. Мы остановимся, ты выйдешь, а мы поедем дальше. Твои друзья тебя подберут, до конца срока опять, куда-нибудь запихнут, чтобы не мешался под ногами. Пять месяцев пролетят быстро. Ну, а дальше ты поймешь, правду я тебе говорила или нет. Ну что, останавливаемся, или едем дальше?
- Зачем ты это делаешь?- Иван, по прежнему, не поднимал голову.
- Что - это?
- Зачем ты вытащила меня из больницы? Куда мы едем? Что дальше будет со мной?
- Я вытащила тебя из больницы, потому, что это была последняя просьба моего друга. А везу я тебя в надежное место, если ты сам не захочешь, тебя там никто не найдет. Поэтому, решай сам – ты разрешаешь себя спасти, или ты сам по себе, а я сама по себе.
Иван помолчал, затем поднял голову:
- Если сможешь меня вытащить, то…..
В это время Николай, совершенно спокойным голосом, сказал:
- Ну вот, нам и конец.
Я повернулась к ветровому стеклу. Еле заметный под снегом проселок привел нас к трассе, которая шла по верху трехметровой заснеженной насыпи. Выезд на дорогу был заботливо перекрыт металлическим шлагбаумом с аккуратно выкрашенным красной краской амбарным замком.
«УАЗ» встал. В трех метрах, впереди и выше, было спасение, была цивилизация, люди, равнодушно проносившиеся над нами в редких машинах. Я обернулась к менту:
- Что сидим, бежим на дорогу!
- А смысл? Через три минуты подъедут бандиты, выйдут на дорогу вслед за тобой и тупо сбросят вниз, где будут делать, что хотят. Ты за это время поймать попутку не успеешь, движение очень редкое.
- У тебя же пистолет есть!
- Спорим, у них тоже, и количество стволов больше. Я то, может, и выживу, а вот вас точно подстрелят, а я - против.
- И что, будем прости сидеть?
- Решайте, позволите ли мне вас спасти или будете сдаваться?
- Давай спасай, не беси меня, я и так боюсь!
- Тогда, оба, плотнее прижались, как можно ближе к левому борту! Ты, любимая, садись ко мне, только голову пригни…
Я успела только взвизгнуть, когда Николай затащил меня на свое сидение, почти воткнув в узкий промежуток между его животом и узким колесом руля, плотно прижал к себе и задергал какими-то рычагами, под моей попой. «УАЗ» заревел и медленно пополз вверх и вбок. Я отвернулась от окна и встретилась с круглыми глазами Ивана, который, как будто, распластался на левой задней двери. Мне показалось, что машина ложиться на бок, уже оторвавшись левыми колесами от коварного подъема, и лишь миг отделяет нас от безумных кувырков вниз. Я вжималась в Николая, боясь посмотреть в правую дверь, чтобы мой мимолетный взгляд не нарушил неустойчивый баланс старого «бобика», который, несмотря ни на что, упрямо полз вверх по склону, с каждой секундой приближая нас к спасению. Вдруг, передние колеса вздыбились в воздухе, я успела вскрикнуть от неожиданности, прежде чем машина, с громким хлопком, утвердилась на обледенелом асфальте. Николай проехал вперед метров сорок, потом, с безумной улыбкой, посмотрел на меня, заглушил двигатель, и, спихнув меня обратно на правое сидение, выскочил из машины, прежде, чем я успела его о чем либо спросить.
Я прижалась головой к ветровому стеклу, и из этого положения смогла разглядеть в боковом зеркале кусок дороги, по которой, низко пригнувшись, бежал мой спутник.
Добежав до автомобильного следа, тянущегося из глубокого кювета, Николай присел, а затем гусиным шагом прошел еще метра три и замер, сидя на корточках. Дальше события понеслись галопом. Тишину пустого шоссе разогнал рев мощного двигателя, на колее, пробитой в пушистом снегу на обочине, возник огромный черный капот мощного внедорожника, его левое колесо бешено крутилось, зависнув в воздухе. Казалось, что агрессивный, черный хищник, через мгновение, зацепиться рубчатыми покрышками на надежную твердь асфальта, рывком выдернет себя на шоссе, неся нам ужасный конец. Но торжествующий рев импортного движка внезапно сменился тоскливым завыванием, и, замерев на мгновение в неустойчивом положении, бандитская машина скользнула вниз, бессильно полируя снежный покров всеми четырьмя колесами. Я, не дыша, смотрела на маленькую фигурку, в своей нелепой позе почти слившейся с темной грязью дорожного покрытия, и не понимала, что Николай делает. Обезумел от пережитого? Решил о чем-то договориться с преследователями?
Над краем дороги появилась черная точка, которая вскоре превратилась в человека, на четвереньках выбирающегося из кювета. Увидев нашу машину, он что-то крикнул, и удвоил свои усилия. Выбравшись на дорогу, неизвестный тут же наклонился вниз, протягивая руку второму человеку, чья голова и плечи появились в поле моего зрения. Я смотрела на этих целеустремленных людей, и отрешенно думала, что спасение, махнув крылом, упорхнуло. И все это происходит по вине моего безумного сожителя. а всего через пару минут я познаю унижение, боль и смерть. Серебристой рыбкой мелькнула робкая надежда, что, не замеченный преследователями Николай сейчас встанет и выстрелит им в спину, в упор. Николай, как будто услышал мою мольбу, действительно встал, и футбольным пинком в откляченный зад, отправил вниз первого преследователя. Второй, не удержался на скользком склоне, пару раз нелепо взмахнул руками, и соскользнул вслед за первым.
А человек, которого я сейчас люто ненавидела, из-за всех ног бежал в нашу сторону, размахивая руками и что-то беззвучно крича. Я не знала, что он хочет от меня, но на всякий случай повернула ключ в замке зажигания. Автомобиль, от моей наглости недоуменно фыркнул, но завелся. Мент поганый лихо вскочил в салон, и, с криком «А теперь валим отсюда», начал разгонят авто, радостно смотря не меня. И тогда я стала его бить, стараясь кулаками пробиться через подставленное плечо, чтобы он почувствовал хотя бы частичку того ужаса, который я пережила за последние десять минут. Я молотила двумя руками в обтянутое толстой кожей куртки плечо, а этот гад только смеялся и фальшиво выводил:
- Мы удачно ушли от погони, хватит, хватит, голубка рыдать….
Когда мы выехали за поворот, я устала, да и кулаки сильно отбыла. И только я перестала наносить сокрушительные удары, эта сволочь, решив, очевидно, меня добить окончательно, вновь остановил машину, и, хлопнув дверью, припустил опять по дороге. Через пару минут, поняв, что моя обиженная поза здесь и сейчас никого о не волнует, я решила узнать, что опять придумал этот сумасшедший. А он, вытянув шею, как гусак, осторожно выглядывал из-за поворота, в нетерпении, суча ногами. Затем, очевидно увидев то, что надо, спокойно вернулся в машину и молча продолжил наш путь, периодически поглядывая в зеркало и удовлетворенно хмыкая. Я же погрузилась в анализ ситуации и, через некоторое время, сделала вывод, что проживание дома с мамой для меня является занятием более безопасным, чем под охраной вот этого тореро. А как назвать человека, который машет перед «быками» в черных куртках красной тряпкой, а от мощных джипов удирает на двадцатилетней машине, которую бьют припадки при скорости семьдесят километров в час.
Мне надо спасаться от этого героя, иначе я навечно останусь молодой и красивой.
Минут через десять, проезжая через очередной районный центр, Николай остановился у поста ГАИ, подбежал к дежурившим там милиционерам, о чем-то поговорил, и вернулся в машину. Дальнейшая дорога в Старо- Бабкино прошла в полной тишине, но, зато, без дорожных происшествий, только я, периодически, сухо говорила, куда сворачивать. В деревне мне, первым делом, предстояло двинуться к дому соседа - дяди Мише, дабы уговорить его присмотреть за Иваном, которого я планировала оставить жить в доме прабабушки, что являлось занятием архисложным. На это ушло полтора часа и две бутылки по ноль семь «беленькой». Потом, я сорок минут уговаривала и инструктировала домового Никодима, о том, как им дальше жить с новым жильцом. Еще два часа ушло на инструктаж самого Ивана. Слава богу, его уговаривать почти не пришлось. Все это время, Николай мелькал где-то на периферии моего восприятия, то оформляя с Иваном какие-то бланки, то размахивая лопатой перед сараем.
В темноте, закончив все дела, затопив печь, и распрощавшись с Никодимом и Иваном, я вышла из дома. У ворот весело пофыркивал темно-зеленый вездеход, к которому, через уложенную горизонтально пресловутую мачту, превратившую ее в жесткое буксирное устройство были зацеплены прабабушкины «жигули». Николай стоял у автомобиля, виновато поглядывая на меня. Я молча залезла в машину, сил не оставалось ни на что. Я могла только смотреть на заснеженный проселок, с размытыми пятнами света от слабеньких фар, мечущихся метрах в двадцати впереди и думать, о том…. хотя я вру, думать о чем то, сил тоже не было. Пустая голова болталась на шее в такт ухабам, глаза видели лишь мчащиеся навстречу машине серебристые снежинки, которые беззвучно бились в ветровое стекло, на мгновения распластавшись на нем, чтобы через секунду без следа растаять, исчезнув из этого слоя бытия. Мне казалось, что я лечу на космическом корабле через необозримую пустоту космоса, звездочки - снежинки проносились мимо, чтобы навсегда исчезнуть в этой бесконечности.
Затем мент, с кривой улыбкой, обернулся к нам:
- Доктора, конфигурация меняется. Вы очень быстро выдаете мне больного, этого упыря – кивок в сторону скрючившегося на полу Снегирева – никуда не отпускаете, пока я не уеду, решаемо это? Отлично, а потом гоните его отсюда, поганой метлой, я так понимаю, он враг сознательный. И про то, о чем мы договорились, не забудьте, пожалуйста.
Через двадцать минут, Иван, одетый в разномастную, но чистую и теплую одежду, был загружен в «УАЗ», и мы отъехали от ворот гостеприимной больницы.
Глава семнадцатая. Зимние покатушки.
«УАЗ» бодро вырулил на трассу и затарахтел, набирая скорость. Проехав пару километров, Николай резко свернул с дороги и двинулся по занесенному снегом проселку в сторону небольшого леска, темнеющего недалеко от дороги.
- Что случилось? В туалет захотел? – попыталась пошутить я, понимая, что ответ водителя мне не понравится.
- Когда мы выезжали на трассу, к больнице сворачивали два джипа, видела?
- Нет, не заметила.
- Я думаю, что это за нами. Если успеем доехать, то спрячемся за леском, постоим, посмотрим.
Мы объехали по кругу редкую рощицу, встали с обратной стороны, заглушили мотор. Минут через десять две темные машины, на большой скорости мчавшие по шоссе, уже казалось бы проскочившие сверток на проселок, стали резко тормозить, а потом разворачиваться.
- Сука, засек кто-то, глазастый – «УАЗ» взвизгнул стартером, и, пошумев коробкой передач, покатил в заснеженное поле.
- Куда мы едем?
- Не знаю, достань атлас из кармашка.
Я покопалась в металлическом кармане двери, вытащила потертый альбом с картами, развернула.
- Ага, понятно.
- Коля, куда мы едем?
- Да откуда я знаю, куда-то едем! Ты думаешь, на этой карте можно что-то выяснить?
Я попыталась посмотреть в зеркало, но ничего не увидела.
- Они где, ты их видишь?
- Вижу, едут за нами, один джип, видно "пузотерка", отстает, а второй, большой, догоняет.
Через пару минут, я поняла, что просто ехать и молчать я не могу. Николай сосредоточенно смотрел вперед, выбирая дорогу по, только ему видимым, признакам. Я обернулась назад. Иван, за всю дорогу не произнесший ни слова, угрюмо смотрел в пол.
- Иван, ты меня узнал?
Мужчина поднял голову:
- Узнал, ты подружка отца.
- Я не подружка твоего отца. Меня зовут Людмила. Много лет назад моя прабабушка лечила твоего отца от лучевой болезни. Я была совсем маленькая, он меня видел в доме прабабушки. В прошлом году мы с Аркадием Николаевичем случайно встретились на ярмарке нумизматов, я продавала оставшуюся после прабабушки старую монету, а он ее узнал, это был его подарок. Я ему лекарства делала, с псом гуляла, когда твой отец болел. Кстати, Арес живет у меня, не хочешь забрать?
- Нет, я собак не люблю.
- А я тебе и не отдам. Продолжаю. Так как, ты пил по черному, а потом пытался документы на квартиры у отца украсть, Аркадий Николаевича не придумал ничего лучше, чем сходить к нотариусу и написать завещание в мою пользу.
- И ты конечно обрадовалась!
- Иван, я не радовалась. О смерти твоего отца я узнала случайно, когда нашла Ареса возле своего дома. Я, иногда, с ним ходила ко мне домой, он дорогу запомнил. Очевидно те, кто убил твоего отца, собаку выкинул.
- Так ты, наверное, его и убила!
- Иван, ты дурак или больной? Может мы тебя зря из больницы забрали. Тело твоего отца пытались вывезти в крематорий без вскрытия. Я заставила участкового отправить его тело на судмедэкспертизу. Мне собаку пришлось натравить на тех, кто тело твоего отца не отдавал, участковый стрелял из пистолета. Экспертиза показала, что твоего отца убили, причем убивало несколько человек, я одна бы не справилась.
- Это все твои слова!
- Короче, я с тобой пока спорить не буду, закончу, потом ты свои глупости будешь говорить. Потом я организовала похороны твоего отца на Заречном кладбище. А затем, вечером, меня возле дома встретили два парня и пытались зарезать, но прибежал Арес, и я осталась жива. А на следующий день меня вызвали к нотариусу, показали завещание и письмо твоего отца, где он просил, чтобы квартира, где ты жил, стала моей собственностью, но ты бы продолжал там жить, а я бы оплачивала коммуналку. Ну, там еще были другие пожелания. Так что, если бы я захотела оставить квартиры себе, я их просто себе заберу, а ты мне не нужен. Но, я ищу тебя, вытаскиваю с помощью Николая из больницы…. Кстати, вот Николаю я подружка.
Я повернулась к водителю:
- Коля, забыла спросить, а как ты Ивана нашел?
- Найти Ивана было и сложно и просто. Мы же не могли звонить по больницам и спрашивать, лежит такой-то или нет….
- А почему не могли?
- Потому что, информация, что человека кто-то ищет, сразу стала бы известно Снегиреву, поверь. И Ивана бы, куда-нибудь еще, вывезли. Поэтому, мы пошли по сложному пути. У нас, у одного товарища, друг работает в облздраве. Его попросили, и он дал команду по всем психиатрическим больницам представить списки больных в облздрав. А дальше дело заняло ровно пять минут.
Я вновь повернулась к Ивану:
- А теперь подумай сам. Мне, чтобы стать полновластной хозяйкой наследства твоего отца, достаточно уехать из Города, и вернуться через пять месяцев. Если я уеду, меня никто и никогда не найдет. Через пять месяцев смысла убивать меня не будет, у меня куча родственников, которые унаследуют за мной в случае, если со мной что-то случится. А ты людям, которые убили твоего отца, нужен живым лишь до момента принятия тобой наследства, дальше ты исчезнешь, а у квартир будут новые хозяева. В принципе, можно решить вопрос сейчас. Мы остановимся, ты выйдешь, а мы поедем дальше. Твои друзья тебя подберут, до конца срока опять, куда-нибудь запихнут, чтобы не мешался под ногами. Пять месяцев пролетят быстро. Ну, а дальше ты поймешь, правду я тебе говорила или нет. Ну что, останавливаемся, или едем дальше?
- Зачем ты это делаешь?- Иван, по прежнему, не поднимал голову.
- Что - это?
- Зачем ты вытащила меня из больницы? Куда мы едем? Что дальше будет со мной?
- Я вытащила тебя из больницы, потому, что это была последняя просьба моего друга. А везу я тебя в надежное место, если ты сам не захочешь, тебя там никто не найдет. Поэтому, решай сам – ты разрешаешь себя спасти, или ты сам по себе, а я сама по себе.
Иван помолчал, затем поднял голову:
- Если сможешь меня вытащить, то…..
В это время Николай, совершенно спокойным голосом, сказал:
- Ну вот, нам и конец.
Я повернулась к ветровому стеклу. Еле заметный под снегом проселок привел нас к трассе, которая шла по верху трехметровой заснеженной насыпи. Выезд на дорогу был заботливо перекрыт металлическим шлагбаумом с аккуратно выкрашенным красной краской амбарным замком.
«УАЗ» встал. В трех метрах, впереди и выше, было спасение, была цивилизация, люди, равнодушно проносившиеся над нами в редких машинах. Я обернулась к менту:
- Что сидим, бежим на дорогу!
- А смысл? Через три минуты подъедут бандиты, выйдут на дорогу вслед за тобой и тупо сбросят вниз, где будут делать, что хотят. Ты за это время поймать попутку не успеешь, движение очень редкое.
- У тебя же пистолет есть!
- Спорим, у них тоже, и количество стволов больше. Я то, может, и выживу, а вот вас точно подстрелят, а я - против.
- И что, будем прости сидеть?
- Решайте, позволите ли мне вас спасти или будете сдаваться?
- Давай спасай, не беси меня, я и так боюсь!
- Тогда, оба, плотнее прижались, как можно ближе к левому борту! Ты, любимая, садись ко мне, только голову пригни…
Я успела только взвизгнуть, когда Николай затащил меня на свое сидение, почти воткнув в узкий промежуток между его животом и узким колесом руля, плотно прижал к себе и задергал какими-то рычагами, под моей попой. «УАЗ» заревел и медленно пополз вверх и вбок. Я отвернулась от окна и встретилась с круглыми глазами Ивана, который, как будто, распластался на левой задней двери. Мне показалось, что машина ложиться на бок, уже оторвавшись левыми колесами от коварного подъема, и лишь миг отделяет нас от безумных кувырков вниз. Я вжималась в Николая, боясь посмотреть в правую дверь, чтобы мой мимолетный взгляд не нарушил неустойчивый баланс старого «бобика», который, несмотря ни на что, упрямо полз вверх по склону, с каждой секундой приближая нас к спасению. Вдруг, передние колеса вздыбились в воздухе, я успела вскрикнуть от неожиданности, прежде чем машина, с громким хлопком, утвердилась на обледенелом асфальте. Николай проехал вперед метров сорок, потом, с безумной улыбкой, посмотрел на меня, заглушил двигатель, и, спихнув меня обратно на правое сидение, выскочил из машины, прежде, чем я успела его о чем либо спросить.
Я прижалась головой к ветровому стеклу, и из этого положения смогла разглядеть в боковом зеркале кусок дороги, по которой, низко пригнувшись, бежал мой спутник.
Добежав до автомобильного следа, тянущегося из глубокого кювета, Николай присел, а затем гусиным шагом прошел еще метра три и замер, сидя на корточках. Дальше события понеслись галопом. Тишину пустого шоссе разогнал рев мощного двигателя, на колее, пробитой в пушистом снегу на обочине, возник огромный черный капот мощного внедорожника, его левое колесо бешено крутилось, зависнув в воздухе. Казалось, что агрессивный, черный хищник, через мгновение, зацепиться рубчатыми покрышками на надежную твердь асфальта, рывком выдернет себя на шоссе, неся нам ужасный конец. Но торжествующий рев импортного движка внезапно сменился тоскливым завыванием, и, замерев на мгновение в неустойчивом положении, бандитская машина скользнула вниз, бессильно полируя снежный покров всеми четырьмя колесами. Я, не дыша, смотрела на маленькую фигурку, в своей нелепой позе почти слившейся с темной грязью дорожного покрытия, и не понимала, что Николай делает. Обезумел от пережитого? Решил о чем-то договориться с преследователями?
Над краем дороги появилась черная точка, которая вскоре превратилась в человека, на четвереньках выбирающегося из кювета. Увидев нашу машину, он что-то крикнул, и удвоил свои усилия. Выбравшись на дорогу, неизвестный тут же наклонился вниз, протягивая руку второму человеку, чья голова и плечи появились в поле моего зрения. Я смотрела на этих целеустремленных людей, и отрешенно думала, что спасение, махнув крылом, упорхнуло. И все это происходит по вине моего безумного сожителя. а всего через пару минут я познаю унижение, боль и смерть. Серебристой рыбкой мелькнула робкая надежда, что, не замеченный преследователями Николай сейчас встанет и выстрелит им в спину, в упор. Николай, как будто услышал мою мольбу, действительно встал, и футбольным пинком в откляченный зад, отправил вниз первого преследователя. Второй, не удержался на скользком склоне, пару раз нелепо взмахнул руками, и соскользнул вслед за первым.
А человек, которого я сейчас люто ненавидела, из-за всех ног бежал в нашу сторону, размахивая руками и что-то беззвучно крича. Я не знала, что он хочет от меня, но на всякий случай повернула ключ в замке зажигания. Автомобиль, от моей наглости недоуменно фыркнул, но завелся. Мент поганый лихо вскочил в салон, и, с криком «А теперь валим отсюда», начал разгонят авто, радостно смотря не меня. И тогда я стала его бить, стараясь кулаками пробиться через подставленное плечо, чтобы он почувствовал хотя бы частичку того ужаса, который я пережила за последние десять минут. Я молотила двумя руками в обтянутое толстой кожей куртки плечо, а этот гад только смеялся и фальшиво выводил:
- Мы удачно ушли от погони, хватит, хватит, голубка рыдать….
Когда мы выехали за поворот, я устала, да и кулаки сильно отбыла. И только я перестала наносить сокрушительные удары, эта сволочь, решив, очевидно, меня добить окончательно, вновь остановил машину, и, хлопнув дверью, припустил опять по дороге. Через пару минут, поняв, что моя обиженная поза здесь и сейчас никого о не волнует, я решила узнать, что опять придумал этот сумасшедший. А он, вытянув шею, как гусак, осторожно выглядывал из-за поворота, в нетерпении, суча ногами. Затем, очевидно увидев то, что надо, спокойно вернулся в машину и молча продолжил наш путь, периодически поглядывая в зеркало и удовлетворенно хмыкая. Я же погрузилась в анализ ситуации и, через некоторое время, сделала вывод, что проживание дома с мамой для меня является занятием более безопасным, чем под охраной вот этого тореро. А как назвать человека, который машет перед «быками» в черных куртках красной тряпкой, а от мощных джипов удирает на двадцатилетней машине, которую бьют припадки при скорости семьдесят километров в час.
Мне надо спасаться от этого героя, иначе я навечно останусь молодой и красивой.
Минут через десять, проезжая через очередной районный центр, Николай остановился у поста ГАИ, подбежал к дежурившим там милиционерам, о чем-то поговорил, и вернулся в машину. Дальнейшая дорога в Старо- Бабкино прошла в полной тишине, но, зато, без дорожных происшествий, только я, периодически, сухо говорила, куда сворачивать. В деревне мне, первым делом, предстояло двинуться к дому соседа - дяди Мише, дабы уговорить его присмотреть за Иваном, которого я планировала оставить жить в доме прабабушки, что являлось занятием архисложным. На это ушло полтора часа и две бутылки по ноль семь «беленькой». Потом, я сорок минут уговаривала и инструктировала домового Никодима, о том, как им дальше жить с новым жильцом. Еще два часа ушло на инструктаж самого Ивана. Слава богу, его уговаривать почти не пришлось. Все это время, Николай мелькал где-то на периферии моего восприятия, то оформляя с Иваном какие-то бланки, то размахивая лопатой перед сараем.
В темноте, закончив все дела, затопив печь, и распрощавшись с Никодимом и Иваном, я вышла из дома. У ворот весело пофыркивал темно-зеленый вездеход, к которому, через уложенную горизонтально пресловутую мачту, превратившую ее в жесткое буксирное устройство были зацеплены прабабушкины «жигули». Николай стоял у автомобиля, виновато поглядывая на меня. Я молча залезла в машину, сил не оставалось ни на что. Я могла только смотреть на заснеженный проселок, с размытыми пятнами света от слабеньких фар, мечущихся метрах в двадцати впереди и думать, о том…. хотя я вру, думать о чем то, сил тоже не было. Пустая голова болталась на шее в такт ухабам, глаза видели лишь мчащиеся навстречу машине серебристые снежинки, которые беззвучно бились в ветровое стекло, на мгновения распластавшись на нем, чтобы через секунду без следа растаять, исчезнув из этого слоя бытия. Мне казалось, что я лечу на космическом корабле через необозримую пустоту космоса, звездочки - снежинки проносились мимо, чтобы навсегда исчезнуть в этой бесконечности.
