Кремень заметил паузу перед словом «убедил» и прекрасно понял, что убеждал Мякиш вовсе не уговорами. Сталкер стиснул зубы, на скулах заиграли желваки, но он промолчал.
Разведчик продолжил, отметив про себя реакцию Кремня:
— Только проводник из этой падлы хреновый, два раза возвращаться пришлось.
— Значит, вы ещё не были в лагере, о котором говорил Филин? — спросил Антон.
Не привыкший к столь откровенному общению, Мякиш непроизвольно поморщился, как будто съел что-то кислое, но ответил:
— Не успели. Ну вот сейчас эта скотина оклемается, и пойдём. Кремень сразу встрепенулся:
— Нет! Ты не можешь его туда тащить!
— Могу и потащу, — спокойно сказал разведчик и повернулся к пленнику: — Эй, дерьма кусок, как ты там?
— Пошёл на х… — мрачно ответил Филин.
— Значит, нормально, — удовлетворённо кивнул Мякиш. — Можешь облегчиться пока, через десять минут выходим.
Кремень поднялся и сделал шаг к нему, но тут же наткнулся на ствол автомата.
— Ты разве не слышал, что я тебе сказал? — Сталкер, будто не замечая направленного ему в живот оружия, смотрел разведчику прямо в глаза. — Если с ним что-нибудь случится, то же самое произойдёт и с моим сыном!
— Может быть, — пожал плечами Мякиш, — а может, и нет. Откуда мне знать, что ты не соврал? Я тебя первый раз вижу. То, что ты задурил голову Антохе, ещё ни о чем не говорит.
Кремень во все глаза смотрел на этого странного человека. У него в голове не укладывалось, как тот может так поступать после того, что узнал. «Не может быть! Неужели он не понимает?! — стучала в голове мысль. — Нет, он не сделает этого! Не сделает!»
— Ты… не можешь… его… туда… тащить! — как заклинание повторил Кремень.
— Да пошёл ты! — без эмоций произнёс Мякиш, болезненно ткнул сталкера стволом, отпихивая от себя, и опять повернулся к Филину.
В следующую секунду он почувствовал сзади движение и еле успел уклониться от удара кулаком. На этот раз уже ему пришлось удивляться, с какой яростью и силой набросился на него Кремень. Сталкер сшиб Мякиша с ног, тут же навалился всем телом, не позволяя использовать оружие. Умелой хваткой сковал движения и стал бить по корпусу и голове. Оказавшись в невыгодном положении, Мякиш пропустил несколько мощных ударов. Попытался вырваться из захвата, сбросить противника с себя, но ничего не получилось. Кулак сталкера обрушивался на него, не зная пощады. Глаза начал застилать серо-розовый туман. Если ничего не сделать, то ещё минута, и он потеряет сознание. Мякиш попытался высвободить руку. С огромным трудом ему это удалось, и он начал шарить в поисках рукояти пистолета. Наконец, когда он уже еле различал происходящее, оружие легло в ладонь. Он соображал ещё достаточно, чтобы понять, что бой закончится спустя пару секунд. Мысленно улыбнулся и направил пистолет на Кремня.
В тот момент, когда палец Мякиша оказался на спусковом крючке, какая-то сила подхватила сталкера и оттащила от разведчика. Мякиш тут же начал вставать, медленно приходя в себя. Ярость кипела в нем. На земле барахтались Кремень и Антон. Видимо, это он оттащил сталкера.
Мякиш прицелился в Кремня, но Антон поднялся раньше и загородил его.
— Не надо…
Быстрым и сильным движением Мякиш отшвырнул парня и снова взял сталкера на прицел. Кремень стоял без оружия, расставив руки, и заслонял собой Филина.
— Я… не… позволю! — проговорил он сдавленно.
Мякиш подошёл вплотную и приставил пистолет к его лбу. От прикосновения холодного металла сталкер даже не вздрогнул. Чувство более сильное, чем ярость Мякиша, придавало ему сил. Он стоял за жизнь своего сына.
Разведчик медлил, что-то не позволяло ему спустить курок. Один глаз у него заплыл, на голове саднила длинная царапина, в ушах шумело от перенапряжения, адреналин делал кровь обжигающе горячей.
И тут он увидел, что мужчина, стоящий перед ним… плачет. Не от страха, не от боли, не от злости… Просто он действительно не мог позволить увести Филина даже ценой собственной жизни.
В этот миг Мякиш осознал, что все слова об артефакте — правда. Что «цепь судьбы» связала жизни отмороженного бандита, промышляющего торговлей людьми для жертвоприношений, и десятилетнего мальчишки, живущего далеко за пределами Зоны.
Он опустил пистолет, отошёл к дереву и сел, прислонившись спиной к стволу.
— Да чтоб вас всех! — Приложил холодный пистолет к заплывшему глазу, поправил мешавший автомат, снова выругался и произнёс: — Раз он не может идти, значит, сам пойдёшь со мной!
— Я не могу, — хрипло ответил Кремень, не сходя с места.
— Какого хрена ты не можешь?
— Мне нужно вытащить его из Зоны. Если со мной что-нибудь случится, кто это сделает?
— А когда на меня бросался, не думал, что с тобой «что-нибудь случится»? Я тебя едва не пристрелил, сукин ты сын!
Кремень не отвечал. Мякиш посмотрел на него здоровым глазом:
— А скажи, что ты будешь делать с ним, когда выведешь из Зоны?
Сталкер снова промолчал.
— Во-о-от! — протянул разведчик. — Я так и думал. Ты что же, считаешь, что все опасности ограничиваются этой пресловутой Зоной? Да за Периметром их едва ли не больше, чем здесь!
— Знаю, — сказал Кремень. — Что-нибудь придумаю.
— Что ты можешь придумать?! — фыркнул Мякиш. — Здесь надо не просто кремнём быть, а гранитом натуральным. А ты не сможешь. Потому что иначе не стал бы набрасываться на меня с кулаками, а просто пристрелил бы.
— У тебя есть предложение?
— Есть, — кивнул разведчик. — Я так понимаю, что сталкер ты более опытный, чем этот мусор в ботинках. К тому же боец неплохой. — Он пощупал шишки на голове, цыкнул, сморщился от боли, и продолжил: — Поможешь мне провести разведку лагеря иностранных гостей, а если понадобится, то и совершить маленькую диверсию в нем самом. Никаких убийств и прочей уголовщины. Просто незначительная порча чужого имущества. После чего все дружно мотаем из Зоны. А на выходе я позабочусь о том, чтобы Филина арестовали и упекли в лечебницу для душевнобольных где-нибудь поближе к твоему дому, чтобы ты мог навещать дорогого сердцу родственничка. А уж в больнице проследят, чтобы он вёл здоровый образ жизни в комнате с мягкими стенами, без ссадин, ушибов и расстройства желудка. И протянул свою растительную жизнь как можно дольше. — Мякиш замолчал, позволив Кремню обдумать предложение, и через некоторое время спросил: — Ну что?
— Идёт, — согласился сталкер.
— Ни хрена не идёт! — завопил Филин. — Я на это не согласен! Лучше пристрелите меня прямо здесь и сейчас! Не хочу я всю жизнь в дурке просидеть!
— А ты заткнись, гнида! Знаешь же, что никто в тебя стрелять не будет! — беззлобно ответил ему Мякиш. — За то, что ты с людьми делал, тебя казнить надо! Медленно и с удовольствием, как в старину. Так что считай этот артефакт подарком судьбы. Проживёшь ещё кучу лет под присмотром врачей и хорошеньких медсестёр.
— Нет! Я не хочу так! Не хочу!
— Да тебя, собственно, никто и не спрашивает. — Разведчик посмотрел на Кремня: — Как думаешь, сколько до лагеря?
— Если они на дальней стоянке, то часа три-четыре. Дойдём уже по темноте.
— На какой они стоянке? — спросил Мякиш Филина.
Но бандит отвернулся и промолчал. Разведчик понял, что возможности вытрясти из него сведения больше нет. По крайней мере, пока рядом Кремень.
Сталкер тоже это понял, поэтому сказал:
— Отсюда до ближней — чуть в сторону надо свернуть. Проверим её, и если пусто, пойдём дальше. Это плюс полчаса.
— Ну и хорошо, — кивнул Мякиш. — Дай мне минут пятнадцать, оклемаюсь немного после твоих пряников — и выдвинемся. Тоха, ты с этим гадом останешься.
— Опять бросаете? — криво усмехнулся парень.
— Не опять, а снова! Хватит уже сопли тереть! Вон какой бычара! Кремня от меня оторвал только так! Будешь охранять пленного, и чтобы глаз с него не сводил. Потом мы вернёмся и все вместе пойдём домой. Я серьёзно!
— Хорошо, — согласился Антон.
Через некоторое время Кремень и Мякиш стали собираться на вылазку. Перед уходом сталкер подошёл к молодому человеку.
— Место здесь неприметное. Сидите тихо, и все будет нормально. Если что, вон там справа небольшой «карман», как раз за тем деревом. И, Антон… у него в руках жизнь моего сына. Ты не только Филина охранять будешь, но и Сашку моего. Поэтому будь внимательнее, хорошо?
С Кремнём идти оказалось намного проще, чем с Филином. Сталкер шагал уверенно, почти не останавливаясь, изредка задерживаясь, чтобы бросить мелкий камушек в сторону пятачка голой земли, которые стали попадаться на дороге примерно через полчаса пути.
Насколько Мякиш видел, Кремень не пользовался детектором аномалий. Позиция «щуп» в его исполнении смотрелась небрежно, но разведчик сумел по достоинству оценить чуткость пальцев нового проводника: он даже не останавливался, обнаружив очередную ловушку, — просто приподнимал ладонь и, слегка шевеля кончиками пальцев, по плавной дуге обходил незримое препятствие. Если бы не долгие часы в компании Филина, Мякиш мог бы и не догадаться о том, что лес вокруг нашпигован смертью.
Шаг сталкера был лёгок, движения выверены и точны, жесты выразительны и понятны без дополнительных объяснений. Когда где-то на пределе слышимости раздался лёгкий шум, Кремень опустил раскрытую ладонь, и Мякиш тут же послушно присел — у разведчика ни на миг не возникло сомнений, что это был знак, адресованный именно ему.
Разница в манере поведения Кремня и Филина была настолько велика, что разведчик с некоторым запозданием осознал: бандит сам поднялся немногим выше базового сталкерского уровня, даваемого «обкаткой». А вся его показная крутизна была лишь частью привычного позёрства.
Ещё одно важное отличие — уже между Кремнём и самим Мякишем — заключалось в первой реакции на события. Если на любое подозрительное движение или звук разведчик почти неосознанно реагировал, поднимая автомат, то сталкер лишь останавливался, слегка приседал, замирая на полусогнутых, и не просто смотрел в сторону источника беспокойства, а начинал планомерно исследовать взглядом окружающее пространство. Автомат, висевший на груди стволом вниз, он сразу поставил на предохранитель и за первые пару часов ни разу не прикоснулся к оружию.
Все это вселяло определённые надежды на успешный исход мероприятия, и Мякиш несколько приободрился. Потому что, несмотря на побои и угрозы, от Филина можно было ожидать любую пакость и поход с ним к лагерю неизвестных иностранцев запросто мог стать экскурсией в один конец. Теперь же шансы неизмеримо выросли, тем более что его новый проводник, кажется, всерьёз собирался вернуться домой уже в ближайшее время.
Кремень снова сделал предупреждающий знак рукой и присел сам. Мякиш, повинуясь жесту, лёг и приготовился к стрельбе. Через пару минут недалёко послышались голоса — судя по всему, слева за деревьями шли несколько человек.
Кремень тоже растянулся на земле, положив ствол «калаша» на травяной бугорок, похожий на болотную кочку. Мякиш тут же заметил похожую кочку рядом с собой и пристроил свой автомат на неё.
Голоса становились все отчётливее, и вскоре уже можно было разобрать, как один из собеседников сказал другому:
— Все равно непонятно мне это. Зачем ставить лагерь и охранять его патрулями, блок-постами, если ничего не делаем? Какие-то очень уж боязливые у нас туристы.
— Зато богатые, — хрипло отозвался собеседник и шумно отхаркался. — Думаешь о всякой ерунде, вместо того чтоб ситуацию пасти.
— Как бы не нарваться, — тоскливо вздохнул первый. — Который день сидим, как в глухой обороне. Точно ждём кого. А если дождёмся?
— Не каркай, — раздражённо рявкнул второй. — На каждом круге про одно и то же говоришь. Военных сталкеров, что ли, боишься? Так нас тут много, а они большими группами не ходят. А с «Долгом» нам делить нечего — тут по их части нет ничего.
За ближайшими кустами наметилось движение. Патруль двигался поперёк выбранного Кремнём маршрута.
— С «Долгом» всегда есть что делить, — печально констатировал любитель поныть. — Стой! Не видишь? «Плешь» сбоку!
Напарник ему не ответил, и ещё несколько минут раздавались только тяжёлые шаги патрульных, удалявшихся от Мякиша и Кремня вправо.
Подождав немного, сталкер легко поднялся, осмотрелся и коротким жестом поднял на ноги разведчика. Подождав, пока тот приблизится вплотную, Кремень, не поворачиваясь, отклонился корпусом назад и тихо сказал:
— Видимо, лагерь у них на дальней стоянке. Для ближней — слишком усталый патруль. И рядом с самим лагерем им делать нечего.
— Я понял, что они давно мотаются, — шепнул Мякиш. — Значит, сразу на дальнюю пойдём?
— Да, по следам патруля — так меньше вероятность на охранение наткнуться. Сколько там человек, Филин говорил, должно было собраться?
— Около сорока.
— Хорошо окопались, — одобрительно сказал Кремень. — Давай, набери дистанцию и шагай за мной.
— Хорошо-то хорошо… только непонятно зачем, — пробормотал Мякиш себе под нос, задумчиво глядя на удаляющегося проводника.
Из густых кустов на небольшой возвышенности лагерь иностранных гостей был виден как на ладони. Справа и слева от места, где залегли сталкер и разведчик, земля была выжжена электрическими разрядами и скомкана в причудливые бугры мелкими ловушками.
Как они сюда забрались, Мякиш не понял: Кремень сперва заставил его идти согнувшись в три погибели, потом прыгать через какие-то ямы, а в довершение всего пришлось ползти несколько десятков метров через колючий кустарник. Зато теперь они лежали скрытые со всех сторон зелёными ветками кустов, а внизу раскинулась обширная поляна, уставленная добрым десятком палаток.
— Поблизости всего два места есть, — тихо сказал Кремень лежащему слева Мякишу, — где можно такой большой лагерь поставить. Очень сложно найти такие площади без ловушек.
— И что же, новые аномалии даже после выбросов здесь не появляются? — спросил Мякиш, поднимая к глазам бинокль.
— В том-то и дело. Аномальное отсутствие аномалий. Я в таком месте никогда бы ночевать не решился. А народ ничего — ходит, ставит палатки, ночует не по разу. Даже туристов водят и перевалочную базу для них устраивают. Но такого капитального лагеря я ещё никогда здесь не видел.
Лагерь и впрямь выглядел как образцовый. Палатки были выровнены в одну линию на одинаковом — метра полтора — расстоянии. Несколько дымящихся кострищ распределены по поляне и накрыты сверху тентами. Брезент был натянут достаточно высоко, чтобы не задерживать дым и вместе с тем создавать некое подобие столовой. Периметр лагеря охраняли двое часовых, но они явно лишь дополняли сигнальный контур. Три палатки стояли отдельно от других, и, немного понаблюдав за жизнью внутри лагеря, Мякиш определил, что одна из них используется как склад, вторая — как туалет, третья — как помещение для каких-то технических служб.
— Смотри, даже маскировочные сети натянули, — усмехнулся Кремень, разглядывая лагерь в свой бинокль. — Как будто такую военную базу можно не заметить.
— Ну что ты хочешь — у людей не так голова устроена, как у наших раздолбаев. Все чисто, аккуратно, вон даже ходит уборщик, по-моему.
— Ну а это уж совсем смешно, — удивлённо сказал Кремень. — Смотри-ка, вон у той палатки справа — флаг какой-то поднят.
— Вижу, — с мрачным удовлетворением отозвался Мякиш. — Ну, теперь мне кое-что понятно.
— Знаешь, кто это? — сразу уловил суть Кремень.
Разведчик продолжил, отметив про себя реакцию Кремня:
— Только проводник из этой падлы хреновый, два раза возвращаться пришлось.
— Значит, вы ещё не были в лагере, о котором говорил Филин? — спросил Антон.
Не привыкший к столь откровенному общению, Мякиш непроизвольно поморщился, как будто съел что-то кислое, но ответил:
— Не успели. Ну вот сейчас эта скотина оклемается, и пойдём. Кремень сразу встрепенулся:
— Нет! Ты не можешь его туда тащить!
— Могу и потащу, — спокойно сказал разведчик и повернулся к пленнику: — Эй, дерьма кусок, как ты там?
— Пошёл на х… — мрачно ответил Филин.
— Значит, нормально, — удовлетворённо кивнул Мякиш. — Можешь облегчиться пока, через десять минут выходим.
Кремень поднялся и сделал шаг к нему, но тут же наткнулся на ствол автомата.
— Ты разве не слышал, что я тебе сказал? — Сталкер, будто не замечая направленного ему в живот оружия, смотрел разведчику прямо в глаза. — Если с ним что-нибудь случится, то же самое произойдёт и с моим сыном!
— Может быть, — пожал плечами Мякиш, — а может, и нет. Откуда мне знать, что ты не соврал? Я тебя первый раз вижу. То, что ты задурил голову Антохе, ещё ни о чем не говорит.
Кремень во все глаза смотрел на этого странного человека. У него в голове не укладывалось, как тот может так поступать после того, что узнал. «Не может быть! Неужели он не понимает?! — стучала в голове мысль. — Нет, он не сделает этого! Не сделает!»
— Ты… не можешь… его… туда… тащить! — как заклинание повторил Кремень.
— Да пошёл ты! — без эмоций произнёс Мякиш, болезненно ткнул сталкера стволом, отпихивая от себя, и опять повернулся к Филину.
В следующую секунду он почувствовал сзади движение и еле успел уклониться от удара кулаком. На этот раз уже ему пришлось удивляться, с какой яростью и силой набросился на него Кремень. Сталкер сшиб Мякиша с ног, тут же навалился всем телом, не позволяя использовать оружие. Умелой хваткой сковал движения и стал бить по корпусу и голове. Оказавшись в невыгодном положении, Мякиш пропустил несколько мощных ударов. Попытался вырваться из захвата, сбросить противника с себя, но ничего не получилось. Кулак сталкера обрушивался на него, не зная пощады. Глаза начал застилать серо-розовый туман. Если ничего не сделать, то ещё минута, и он потеряет сознание. Мякиш попытался высвободить руку. С огромным трудом ему это удалось, и он начал шарить в поисках рукояти пистолета. Наконец, когда он уже еле различал происходящее, оружие легло в ладонь. Он соображал ещё достаточно, чтобы понять, что бой закончится спустя пару секунд. Мысленно улыбнулся и направил пистолет на Кремня.
В тот момент, когда палец Мякиша оказался на спусковом крючке, какая-то сила подхватила сталкера и оттащила от разведчика. Мякиш тут же начал вставать, медленно приходя в себя. Ярость кипела в нем. На земле барахтались Кремень и Антон. Видимо, это он оттащил сталкера.
Мякиш прицелился в Кремня, но Антон поднялся раньше и загородил его.
— Не надо…
Быстрым и сильным движением Мякиш отшвырнул парня и снова взял сталкера на прицел. Кремень стоял без оружия, расставив руки, и заслонял собой Филина.
— Я… не… позволю! — проговорил он сдавленно.
Мякиш подошёл вплотную и приставил пистолет к его лбу. От прикосновения холодного металла сталкер даже не вздрогнул. Чувство более сильное, чем ярость Мякиша, придавало ему сил. Он стоял за жизнь своего сына.
Разведчик медлил, что-то не позволяло ему спустить курок. Один глаз у него заплыл, на голове саднила длинная царапина, в ушах шумело от перенапряжения, адреналин делал кровь обжигающе горячей.
И тут он увидел, что мужчина, стоящий перед ним… плачет. Не от страха, не от боли, не от злости… Просто он действительно не мог позволить увести Филина даже ценой собственной жизни.
В этот миг Мякиш осознал, что все слова об артефакте — правда. Что «цепь судьбы» связала жизни отмороженного бандита, промышляющего торговлей людьми для жертвоприношений, и десятилетнего мальчишки, живущего далеко за пределами Зоны.
Он опустил пистолет, отошёл к дереву и сел, прислонившись спиной к стволу.
— Да чтоб вас всех! — Приложил холодный пистолет к заплывшему глазу, поправил мешавший автомат, снова выругался и произнёс: — Раз он не может идти, значит, сам пойдёшь со мной!
— Я не могу, — хрипло ответил Кремень, не сходя с места.
— Какого хрена ты не можешь?
— Мне нужно вытащить его из Зоны. Если со мной что-нибудь случится, кто это сделает?
— А когда на меня бросался, не думал, что с тобой «что-нибудь случится»? Я тебя едва не пристрелил, сукин ты сын!
Кремень не отвечал. Мякиш посмотрел на него здоровым глазом:
— А скажи, что ты будешь делать с ним, когда выведешь из Зоны?
Сталкер снова промолчал.
— Во-о-от! — протянул разведчик. — Я так и думал. Ты что же, считаешь, что все опасности ограничиваются этой пресловутой Зоной? Да за Периметром их едва ли не больше, чем здесь!
— Знаю, — сказал Кремень. — Что-нибудь придумаю.
— Что ты можешь придумать?! — фыркнул Мякиш. — Здесь надо не просто кремнём быть, а гранитом натуральным. А ты не сможешь. Потому что иначе не стал бы набрасываться на меня с кулаками, а просто пристрелил бы.
— У тебя есть предложение?
— Есть, — кивнул разведчик. — Я так понимаю, что сталкер ты более опытный, чем этот мусор в ботинках. К тому же боец неплохой. — Он пощупал шишки на голове, цыкнул, сморщился от боли, и продолжил: — Поможешь мне провести разведку лагеря иностранных гостей, а если понадобится, то и совершить маленькую диверсию в нем самом. Никаких убийств и прочей уголовщины. Просто незначительная порча чужого имущества. После чего все дружно мотаем из Зоны. А на выходе я позабочусь о том, чтобы Филина арестовали и упекли в лечебницу для душевнобольных где-нибудь поближе к твоему дому, чтобы ты мог навещать дорогого сердцу родственничка. А уж в больнице проследят, чтобы он вёл здоровый образ жизни в комнате с мягкими стенами, без ссадин, ушибов и расстройства желудка. И протянул свою растительную жизнь как можно дольше. — Мякиш замолчал, позволив Кремню обдумать предложение, и через некоторое время спросил: — Ну что?
— Идёт, — согласился сталкер.
— Ни хрена не идёт! — завопил Филин. — Я на это не согласен! Лучше пристрелите меня прямо здесь и сейчас! Не хочу я всю жизнь в дурке просидеть!
— А ты заткнись, гнида! Знаешь же, что никто в тебя стрелять не будет! — беззлобно ответил ему Мякиш. — За то, что ты с людьми делал, тебя казнить надо! Медленно и с удовольствием, как в старину. Так что считай этот артефакт подарком судьбы. Проживёшь ещё кучу лет под присмотром врачей и хорошеньких медсестёр.
— Нет! Я не хочу так! Не хочу!
— Да тебя, собственно, никто и не спрашивает. — Разведчик посмотрел на Кремня: — Как думаешь, сколько до лагеря?
— Если они на дальней стоянке, то часа три-четыре. Дойдём уже по темноте.
— На какой они стоянке? — спросил Мякиш Филина.
Но бандит отвернулся и промолчал. Разведчик понял, что возможности вытрясти из него сведения больше нет. По крайней мере, пока рядом Кремень.
Сталкер тоже это понял, поэтому сказал:
— Отсюда до ближней — чуть в сторону надо свернуть. Проверим её, и если пусто, пойдём дальше. Это плюс полчаса.
— Ну и хорошо, — кивнул Мякиш. — Дай мне минут пятнадцать, оклемаюсь немного после твоих пряников — и выдвинемся. Тоха, ты с этим гадом останешься.
— Опять бросаете? — криво усмехнулся парень.
— Не опять, а снова! Хватит уже сопли тереть! Вон какой бычара! Кремня от меня оторвал только так! Будешь охранять пленного, и чтобы глаз с него не сводил. Потом мы вернёмся и все вместе пойдём домой. Я серьёзно!
— Хорошо, — согласился Антон.
Через некоторое время Кремень и Мякиш стали собираться на вылазку. Перед уходом сталкер подошёл к молодому человеку.
— Место здесь неприметное. Сидите тихо, и все будет нормально. Если что, вон там справа небольшой «карман», как раз за тем деревом. И, Антон… у него в руках жизнь моего сына. Ты не только Филина охранять будешь, но и Сашку моего. Поэтому будь внимательнее, хорошо?
Глава 47
С Кремнём идти оказалось намного проще, чем с Филином. Сталкер шагал уверенно, почти не останавливаясь, изредка задерживаясь, чтобы бросить мелкий камушек в сторону пятачка голой земли, которые стали попадаться на дороге примерно через полчаса пути.
Насколько Мякиш видел, Кремень не пользовался детектором аномалий. Позиция «щуп» в его исполнении смотрелась небрежно, но разведчик сумел по достоинству оценить чуткость пальцев нового проводника: он даже не останавливался, обнаружив очередную ловушку, — просто приподнимал ладонь и, слегка шевеля кончиками пальцев, по плавной дуге обходил незримое препятствие. Если бы не долгие часы в компании Филина, Мякиш мог бы и не догадаться о том, что лес вокруг нашпигован смертью.
Шаг сталкера был лёгок, движения выверены и точны, жесты выразительны и понятны без дополнительных объяснений. Когда где-то на пределе слышимости раздался лёгкий шум, Кремень опустил раскрытую ладонь, и Мякиш тут же послушно присел — у разведчика ни на миг не возникло сомнений, что это был знак, адресованный именно ему.
Разница в манере поведения Кремня и Филина была настолько велика, что разведчик с некоторым запозданием осознал: бандит сам поднялся немногим выше базового сталкерского уровня, даваемого «обкаткой». А вся его показная крутизна была лишь частью привычного позёрства.
Ещё одно важное отличие — уже между Кремнём и самим Мякишем — заключалось в первой реакции на события. Если на любое подозрительное движение или звук разведчик почти неосознанно реагировал, поднимая автомат, то сталкер лишь останавливался, слегка приседал, замирая на полусогнутых, и не просто смотрел в сторону источника беспокойства, а начинал планомерно исследовать взглядом окружающее пространство. Автомат, висевший на груди стволом вниз, он сразу поставил на предохранитель и за первые пару часов ни разу не прикоснулся к оружию.
Все это вселяло определённые надежды на успешный исход мероприятия, и Мякиш несколько приободрился. Потому что, несмотря на побои и угрозы, от Филина можно было ожидать любую пакость и поход с ним к лагерю неизвестных иностранцев запросто мог стать экскурсией в один конец. Теперь же шансы неизмеримо выросли, тем более что его новый проводник, кажется, всерьёз собирался вернуться домой уже в ближайшее время.
Кремень снова сделал предупреждающий знак рукой и присел сам. Мякиш, повинуясь жесту, лёг и приготовился к стрельбе. Через пару минут недалёко послышались голоса — судя по всему, слева за деревьями шли несколько человек.
Кремень тоже растянулся на земле, положив ствол «калаша» на травяной бугорок, похожий на болотную кочку. Мякиш тут же заметил похожую кочку рядом с собой и пристроил свой автомат на неё.
Голоса становились все отчётливее, и вскоре уже можно было разобрать, как один из собеседников сказал другому:
— Все равно непонятно мне это. Зачем ставить лагерь и охранять его патрулями, блок-постами, если ничего не делаем? Какие-то очень уж боязливые у нас туристы.
— Зато богатые, — хрипло отозвался собеседник и шумно отхаркался. — Думаешь о всякой ерунде, вместо того чтоб ситуацию пасти.
— Как бы не нарваться, — тоскливо вздохнул первый. — Который день сидим, как в глухой обороне. Точно ждём кого. А если дождёмся?
— Не каркай, — раздражённо рявкнул второй. — На каждом круге про одно и то же говоришь. Военных сталкеров, что ли, боишься? Так нас тут много, а они большими группами не ходят. А с «Долгом» нам делить нечего — тут по их части нет ничего.
За ближайшими кустами наметилось движение. Патруль двигался поперёк выбранного Кремнём маршрута.
— С «Долгом» всегда есть что делить, — печально констатировал любитель поныть. — Стой! Не видишь? «Плешь» сбоку!
Напарник ему не ответил, и ещё несколько минут раздавались только тяжёлые шаги патрульных, удалявшихся от Мякиша и Кремня вправо.
Подождав немного, сталкер легко поднялся, осмотрелся и коротким жестом поднял на ноги разведчика. Подождав, пока тот приблизится вплотную, Кремень, не поворачиваясь, отклонился корпусом назад и тихо сказал:
— Видимо, лагерь у них на дальней стоянке. Для ближней — слишком усталый патруль. И рядом с самим лагерем им делать нечего.
— Я понял, что они давно мотаются, — шепнул Мякиш. — Значит, сразу на дальнюю пойдём?
— Да, по следам патруля — так меньше вероятность на охранение наткнуться. Сколько там человек, Филин говорил, должно было собраться?
— Около сорока.
— Хорошо окопались, — одобрительно сказал Кремень. — Давай, набери дистанцию и шагай за мной.
— Хорошо-то хорошо… только непонятно зачем, — пробормотал Мякиш себе под нос, задумчиво глядя на удаляющегося проводника.
Глава 48
Из густых кустов на небольшой возвышенности лагерь иностранных гостей был виден как на ладони. Справа и слева от места, где залегли сталкер и разведчик, земля была выжжена электрическими разрядами и скомкана в причудливые бугры мелкими ловушками.
Как они сюда забрались, Мякиш не понял: Кремень сперва заставил его идти согнувшись в три погибели, потом прыгать через какие-то ямы, а в довершение всего пришлось ползти несколько десятков метров через колючий кустарник. Зато теперь они лежали скрытые со всех сторон зелёными ветками кустов, а внизу раскинулась обширная поляна, уставленная добрым десятком палаток.
— Поблизости всего два места есть, — тихо сказал Кремень лежащему слева Мякишу, — где можно такой большой лагерь поставить. Очень сложно найти такие площади без ловушек.
— И что же, новые аномалии даже после выбросов здесь не появляются? — спросил Мякиш, поднимая к глазам бинокль.
— В том-то и дело. Аномальное отсутствие аномалий. Я в таком месте никогда бы ночевать не решился. А народ ничего — ходит, ставит палатки, ночует не по разу. Даже туристов водят и перевалочную базу для них устраивают. Но такого капитального лагеря я ещё никогда здесь не видел.
Лагерь и впрямь выглядел как образцовый. Палатки были выровнены в одну линию на одинаковом — метра полтора — расстоянии. Несколько дымящихся кострищ распределены по поляне и накрыты сверху тентами. Брезент был натянут достаточно высоко, чтобы не задерживать дым и вместе с тем создавать некое подобие столовой. Периметр лагеря охраняли двое часовых, но они явно лишь дополняли сигнальный контур. Три палатки стояли отдельно от других, и, немного понаблюдав за жизнью внутри лагеря, Мякиш определил, что одна из них используется как склад, вторая — как туалет, третья — как помещение для каких-то технических служб.
— Смотри, даже маскировочные сети натянули, — усмехнулся Кремень, разглядывая лагерь в свой бинокль. — Как будто такую военную базу можно не заметить.
— Ну что ты хочешь — у людей не так голова устроена, как у наших раздолбаев. Все чисто, аккуратно, вон даже ходит уборщик, по-моему.
— Ну а это уж совсем смешно, — удивлённо сказал Кремень. — Смотри-ка, вон у той палатки справа — флаг какой-то поднят.
— Вижу, — с мрачным удовлетворением отозвался Мякиш. — Ну, теперь мне кое-что понятно.
— Знаешь, кто это? — сразу уловил суть Кремень.
