Кости ломало от такой близости, но я лишь крепче сжимала зубы, видя, как этому действию вторит и Данте.
– А если это был приказ Ведьмы?
Я знала, что сейчас чувствовал Дон. Каждую его мысль могла прочитать по этим стальным переливам в глазах. Понимала, почему он злился, почему его так коробило от одной мысли, что меня будут касаться чужие пальцы. Я даже сочувствовала ему в какой-то степени.
Но все это нивелировалось одним маленьким фактом: я в такой агонии жила с момента его свадьбы. Каждую минуту, каждую секунду я знала, что где-то рядом с Данте есть женщина, которой позволено до него дотрагиваться. Проводить рукой по его плечу. Прижиматься щекой к груди. Врезаться пальцами в его волосы, а губами – в его губы.
Я прекрасно успела прочувствовать на себе все оттенки ревности. И мне не нужно было для этого визуальное подтверждение.
И да, я хотела, чтобы ему было больно. Чтобы в его глазах, как и в моих, отражался этот яростный отблеск закинутого в кипящую лаву сердца. Чтобы его суставы выкручивало, как и мои. Чтобы его пальцы сейчас сжимались в немой ярости, причиняя боль и мне.
Пусть нам обоим будет больно. Этот вечер просто не мог закончиться иначе.
Еще шаг, теперь в сторону. Хотелось броситься в противоположную, но Данте держал крепко, утягивая вслед за собой. Забавно, но ужасные туфли, весь вечер казавшиеся пыточным инструментом, сейчас даже дискомфорта не доставляли. Словно и не было их.
Словно ничего и никого не было, кроме мужчины напротив.
– Значит, я убью их обоих.
Теперь он тянул на себя, отступая, и я уже не сопротивлялась его рукам. Эгоистичная часть внутри меня захлебывалась счастьем. Рациональная усмехалась так громко, что это пробивалось наружу.
– Будешь убивать каждого, кто ко мне прикоснется?
Ему не нужно было отвечать – я и так знала. Читала в его полыхающем решимостью взгляде.
– Да.
Жаль, что радость от его ответа быстро сменялась горечью, стоило только заметить в толпе танцующих золотистое платье и светлую макушку.
– Не за мной тебе нужно следить.
Мне бы хотелось произнести это насмешливо, ядовито, едко. Но вышло совсем иначе: опустошенно, подавленно, мрачно. Так, что на секунду мне саму себя стало жалко.
Данте промолчал, лишь его рука на моей талии дрогнула, прижимая меня чуть ближе и крепче. Всего сантиметр, не более того – наверняка со стороны этого даже не было видно. Но я почувствовала, и этого было достаточно.
Мы давно научились разговаривать без слов. Иногда это бесило. Сейчас, например, я бы отдала все на свете, лишь бы не ощущать его молчаливую поддержку, выраженную одним крохотным жестом.
Это… нечестно. Нечестно, что он близко, но далеко. Нечестно, что эта пародия на танец закончится, и мне придется уйти. Нечестна его ревность, нечестна моя злость.
Нечестно настолько, что удавиться хотелось вполне всерьез.
– Уходи, Трис, – так тихо прошептал Данте, что мне пришлось напрячься, чтобы прочитать по губам. – Как только музыка сменится, уходи. Марко отвезет тебя.
Да, Марко – отвезет. А ведь обычно с таких мероприятий я уезжала в машине дона.
Очередная горькая усмешка сорвалась с губ раньше, чем я решила, хочу ли выпускать ее наружу. Но чего я точно не хотела, так это видеть мольбу в стальных глазах, поэтому отворачивалась, рассматривая зал, но не видя никого конкретного. Точнее, заставляя себя не видеть никого конкретного.
– А если я еще не навеселилась? – с напускной небрежностью поинтересовалась я, кивая замершим у бара Кустоди из личной охраны дона. Они не спускали с нас глаз, как и положено, оставаясь на расстоянии не больше трех метров.
Марио кивнул в ответ. Витто озорно подмигнул и незаметно показал мне большой палец, другой рукой обмахнув свой костюм.
Забавно, но комплимент от этого грозного парня воспринимался куда более искренним, чем все те, что мне пришлось сегодня выслушать.
Но не искреннее того, что прозвучал следом.
– Я сойду с ума, если еще хоть раз увижу, как кто-то пялится на тебя в этом платье.
Я не хотела, не должна была на него смотреть, но глаза сами собой притягивались к Стальному Дону.
– Не нравится?
Теперь в моем взгляде полыхал вызов. Ну, давай же, скажи, что ты не оценил. Что тебе все равно. Что все мои страдания сегодня – зазря. Тогда, может быть, я тебя возненавижу до конца жизни и смогу справиться с кислотой в груди, плещущей через край.
Данте медленно покачал головой из стороны в сторону. Не как отрицание. Как признание своего поражения.
– Не испытывай мое терпение, Трис. Уходи.
Словно в ответ на пожелание Дона мелодия изменилась. Большинство пар улыбнулись друг другу и начали расходиться с импровизированного танцпола. К моему неудовольствию, в их числе оказался и Марко с белобрысой Барби. К еще большему неудовольствию, я заметила, как последняя тут же начала искать глазами того, кто замирал напротив меня.
И находила, разумеется. Эту спину среди череды других не найти невозможно.
Анастасия двинулась в нашу сторону. Марко остался стоять на месте, но его взгляд я прекрасно ощущала. Предостерегающий взгляд.
Что же, я не считала себя дурой. И прекрасно понимала, где мое место.
Сейчас – не за спиной моего дона, как я привыкла.
– Кажется, выгонять меня входит у тебя в привычку, – я выдавила из себя улыбку и отступила, с внутренним скрежетом отрывая руки от Данте. – Но твое слово все еще закон, босс. Я не забыла.
– Трис, – он дернулся в мою сторону, но брошенного ему за плечо взгляда было достаточно, чтобы Орсини взял себя в руки. Да, тяжело, я признавала. А кому сейчас легко? – Это не приказ.
Кажется, все звуки притихли, давая мне услышать цокот приближающихся каблуков. Похоронный марш моего короткого удовольствия.
– А разве это имеет значение?
Ему достаточно было попросить. Не важно, о чем – я бы выполнила. Это он придумал фразу про приказы, и она стала нашей с ним коронной фишкой – стоп-словом, призывающим меня подчиняться.
Но мы оба знали, что я буду подчиняться всегда, не взирая на собственные мысли и чувства по этому поводу.
– Данте! Вот ты где!
Я отвернулась за миг до того, как тонкая ладошка легла на широкое плечо. Не хотела, не могла этого видеть.
– Беатрис!
Я лишь взмахнула головой, отгоняя от себя пробирающий до нутра голос.
– Я все услышала, дон Орсини, – бросила, направляясь к выходу. – Сделаю.
Теперь главное не навернуться на чертовых каблуках прямо под взглядом миссис Орсини. Такого падения в собственных глазах я точно не переживу.
Через пару метров позади пристроился Марко, прикрывая спину, и мне стало чуточку легче дышать, когда горячий взгляд перестал прожигать позвоночник между лопатками.
– Ты как? – тихо поинтересовался Вителло.
– Лучше не бывает, – привычно соврала я, не давая мужчине опередить меня перед выходом – я вполне в состоянии была открыть проход самостоятельно.
Но именно в тот момент уже распахнутая мною дверь ударилась кому-то в плечо.
– Беатрис?
Проклятие сорвалось с губ тихим шипением. Увы, его истолковали как признак смятения, а не ярости.
– С вами все в порядке? Я вас не задел?
Томас Шейн шагнул вперед, явно собираясь дотронуться до меня, чтобы убедиться в целостности, хотя это в его плечо влетело дверное полотно. Но я отстранилась, резко, как от огня.
– Нет, все в порядке. Я уже ухожу.
Теперь Марко все-таки шагнул вперед, обозначая свое присутствие, и потянулся к злополучной двери, но не успел ее распахнуть, как рядом раздался опасный по своей сути вопрос:
– Уже? Очень жаль. Может быть, я могу вас подвезти? В качестве извинений.
Я вскинула взгляд на политика. Он больше не походил на похотливого мужлана, которым предстал передо мной в первый момент – в его глазах кроме легкого интереса и капли раскаяния я не заметила ничего предосудительного. Но чутье шептало, что за этим предложением – целая пропасть скрытых намерений.
Против воли в голове всплывали недавние слова Данте. Его взгляд, полный ярости и злости, а еще запрятанной потаенной боли. А после них – слова Ла Стриги.
«Найди этого неблагодарного ублюдка и напомни ему, кто здесь решает, кому жить, а кому – нет».
Вот он, тот самый ублюдок, стоит передо мной. А где-то там, за моей спиной – тот, кто на самом деле повелевал чужими жизнями. И нет, я совсем не про Лучию Орсини.
Так может, стоит последовать совету Ведьмы, и подстрелить сразу обоих зайцев? Попутно добавив к ним третьего – собственные проклятые чувства.
– Трис, – предостерегающе протянул Марко, в одной из прошлых жизней точно умевший читать чужие мысли. – Не стоит…
Я подняла ладонь, останавливая его на полуслове. И кивнула, но уже Томасу.
– У меня номер в отеле «Il Palazzo», – выдала привычную ложь. Я, может, и отчаянная дура, но не полная идиотка, садиться в машину к незнакомому мужчине, имея лишь один кинжал на поясе. Страховка Марко – лучшее, что я могла себе позволить. А теперь он точно знал, куда я направлялась. – Если вам по пути, я не откажусь.
– Я бы согласился, даже если бы нам пришлось ехать на другой конец города, – расплылся в улыбке Томас и тут же потеснил Кардинала, жестом руки приглашая меня пройти в услужливо распахнутую дверь. – Но нам не придется делать крюк, мой дом совсем недалеко от этого места.
Я смело шагнула вперед, умудрившись не запнуться и не покачнуться ни разу: ни пока пересекала крыльцо, ни пока спускалась по бесконечной лестнице. Тяжелый взгляд Марко придавал мне сил и уверенности, но лишь до тех пор, пока у самой машины, подогнанной прямо ко входу, я не обернулась.
Вителло стоял на вершине лестницы, сложив руки на груди, и хмурился. «Плохая идея», – так и кричали его глаза. «И кто меня остановит?» – вторили ему мои до тех пор, пока нас не отсекло друг от друга закрывшейся дверцей. Несколько мгновений, и рядом со мной опустился довольный до ужаса Томас.
– Поехали, Гарри, – бросил он водителю, вольготно расположившись на кожаном сидении. – Отель «Il Palazzo».
Черный седан медленно двинулся вперед под тихий шелест шин. Никакой музыки в салоне не играло, поэтому рев двигателя был единственным сопровождением поездки.
– Беатрис, – спустя полквартала Томас повернулся ко мне.
– Я устала, – отрубила я весь его энтузиазм поболтать, нащупывая рукоятку кинжала под платьем. Вырез очень удачно оказался под пальцами, позволяя мне быстро достать оружие в случае необходимости.
К собственному счастью, Шейн принял мой отказ достойно и больше не пытался меня разговорить, поэтому целых восемь минут мы ехали в молчании. Блондин уткнулся в свой телефон, я – в свои мысли, обдумывая, как именно лучше обыграть требование Лучии. Интересно, если я воткну клинок в шею водителя, это будет достаточно устрашающе?
Бросила быстрый взгляд на Томаса и тут же отмела эту идею. Нет, этот лощеный мальчик, привыкший быть один, вряд ли будет переживать за обслуживающий персонал. Для него весомыми будут только те угрозы, которые коснутся непосредственно его. Значит, придется остаться с ним наедине.
– Томас, – как только автомобиль затормозил у центрального входа, подсвеченного огнями, произнесла я, поворачиваясь. – Мы можем немного поговорить? Вдвоем.
Накрывшее мужчину воодушевление так легко считывалось и по глазам, и по позе, что я едва не закатила глаза. Все они предсказуемы, эти мальчишки, добравшиеся до власти. Почувствовали себя всесильными и тут же поверили в собственную неотразимость, особенно в глазах слабого пола.
Вот Томас удивится, когда узнает, что у меня тоже есть яйца. Стальные, ха-ха.
– Гарри, оставь нас, – мгновенно избавившись от телефона, перекочевавшего во внутренний карман синего пиджака, приказал Шейн. Не став глушить двигатель, водитель вышел. Дверца с его стороны тихо захлопнулась, и это стало стартовым сигналом для Томаса: его права рука улеглась на спинку кресел, а он сам приблизился ко мне опасно близко. Его дыхание с примесью дорогого виски коснулось моего лица. – О чем вы хотели бы поговорить, Беатрис?
В его глазах снова застыла похоть – то чувство, которое я ненавидела в мужчинах больше всего. Поэтому моя рука с зажатым кинжалом метнулась к горлу блондинчика одним резким, уверенным движением, которое остановить я смогла лишь в самый последний момент – настолько хотелось дать себе волю и заляпать свежей кровью осточертевшее платье.
– Лучия Орсини просила передать тебе привет, – вжимая сталь в податливую кожу, произнесла я. – И напомнить, где бы ты оказался, если бы не ее вмешательство в твою скудную жизнь.
Кадык дернулся вверх и вниз, упираясь в лезвие. Похоть исчезла, уступив место своей двоюродной сестре – панике. И такой взгляд нравился мне гораздо больше.
– Ты… – голос Томаса дрожал, когда он пытался произнести свои слова. – Значит, ты одна из ее шестерок?
Я цокнула, отрицательно махая головой.
– Не ее. И далеко не шестерка. А вот ты… – я сдвинула кинжал чуть правее, царапая шею до первой капли крови. – Ты легко можешь вернуться туда, откуда Лучия тебя вытащила, если продолжишь мешать ей причинять добро.
Кровь выступила тонкой алой ниточкой по лезвию. Томас замер, его дыхание стало частым и поверхностным. Глаза, еще несколько минут назад полные самоуверенности, теперь расширились от животного страха. И все же… он не спешил сдаваться.
– То, что делает Лучия… это не помощь… – втягивая воздух маленькими порциями, заговорил Шейн, глотая половину окончаний. – Она выращивает овец… которых кидает на убой тогда, когда ей будет угодно.
Да, блондинчик смотрел в самый корень. Именно этим и занималась Ведьма: собирала собственное стадо. Нравилось ли мне это? Нет. Хотела бы я это изменить? Тоже нет. То, чему нас научил еще Ковач: если из работающего механизма вытащить хотя бы одну шестеренку, остановится весь механизм. А подставлять под удар дом Орсини я не собиралась.
– Ее должен… должен кто-то остановить…
– А с чего ты взял, что этим кем-то будешь ты? – усмехнулась я, приближая свое лицо к лицу Томаса. На его висках уже блестели маленькие капельки пота. – Ты – ржавый винтик со сбитой резьбой. Тебя слишком легко заменить.
Я отдернула кинжал, оставляя на его шее тонкую кровоточащую царапину. Шейн судорожно сглотнул, касаясь пальцами раны и с ужасом глядя на алые пятна на подушечках.
– В нашу следующую встречу у меня так же будет кинжал, – произнесла я, вытирая лезвие о складку своего платья. Шелк впитывал кровь, оставляя темное, ржавое пятно. – И только от твоих действий зависит, останется ли он в ножнах.
Я не стала дожидаться ответа – распахнула дверь и вышла, пряча оружие обратно на свое место на бедре. Спустя миг машина сорвалась с места, а я наконец-то выдохнула, понимая, что этот длинный, жуткий вечер наконец-то подошел к концу.
Больше не нужно было играть ледяную стерву. Не нужно было притворяться мебелью в компании проворной старухи. Не нужно было терпеть тех и то, что доставляло дискомфорт, поэтому первым делом я стянула с себя туфли и в голос застонала от облегчения, почувствовав под голыми стопами шершавый, холодный асфальт. Ненужная обувь тут же была отброшена в кусты – черт с ними, дворник отеля уберет раньше, чем взойдет солнце.
Тащиться домой не было ни сил, ни желания, поэтому я уверенно оборачивалась к парадному крыльцу отеля. Как и все коммерческие здания в этой части города, он принадлежал Семье.
– А если это был приказ Ведьмы?
Я знала, что сейчас чувствовал Дон. Каждую его мысль могла прочитать по этим стальным переливам в глазах. Понимала, почему он злился, почему его так коробило от одной мысли, что меня будут касаться чужие пальцы. Я даже сочувствовала ему в какой-то степени.
Но все это нивелировалось одним маленьким фактом: я в такой агонии жила с момента его свадьбы. Каждую минуту, каждую секунду я знала, что где-то рядом с Данте есть женщина, которой позволено до него дотрагиваться. Проводить рукой по его плечу. Прижиматься щекой к груди. Врезаться пальцами в его волосы, а губами – в его губы.
Я прекрасно успела прочувствовать на себе все оттенки ревности. И мне не нужно было для этого визуальное подтверждение.
И да, я хотела, чтобы ему было больно. Чтобы в его глазах, как и в моих, отражался этот яростный отблеск закинутого в кипящую лаву сердца. Чтобы его суставы выкручивало, как и мои. Чтобы его пальцы сейчас сжимались в немой ярости, причиняя боль и мне.
Пусть нам обоим будет больно. Этот вечер просто не мог закончиться иначе.
Еще шаг, теперь в сторону. Хотелось броситься в противоположную, но Данте держал крепко, утягивая вслед за собой. Забавно, но ужасные туфли, весь вечер казавшиеся пыточным инструментом, сейчас даже дискомфорта не доставляли. Словно и не было их.
Словно ничего и никого не было, кроме мужчины напротив.
– Значит, я убью их обоих.
Теперь он тянул на себя, отступая, и я уже не сопротивлялась его рукам. Эгоистичная часть внутри меня захлебывалась счастьем. Рациональная усмехалась так громко, что это пробивалось наружу.
– Будешь убивать каждого, кто ко мне прикоснется?
Ему не нужно было отвечать – я и так знала. Читала в его полыхающем решимостью взгляде.
– Да.
Жаль, что радость от его ответа быстро сменялась горечью, стоило только заметить в толпе танцующих золотистое платье и светлую макушку.
– Не за мной тебе нужно следить.
Мне бы хотелось произнести это насмешливо, ядовито, едко. Но вышло совсем иначе: опустошенно, подавленно, мрачно. Так, что на секунду мне саму себя стало жалко.
Данте промолчал, лишь его рука на моей талии дрогнула, прижимая меня чуть ближе и крепче. Всего сантиметр, не более того – наверняка со стороны этого даже не было видно. Но я почувствовала, и этого было достаточно.
Мы давно научились разговаривать без слов. Иногда это бесило. Сейчас, например, я бы отдала все на свете, лишь бы не ощущать его молчаливую поддержку, выраженную одним крохотным жестом.
Это… нечестно. Нечестно, что он близко, но далеко. Нечестно, что эта пародия на танец закончится, и мне придется уйти. Нечестна его ревность, нечестна моя злость.
Нечестно настолько, что удавиться хотелось вполне всерьез.
– Уходи, Трис, – так тихо прошептал Данте, что мне пришлось напрячься, чтобы прочитать по губам. – Как только музыка сменится, уходи. Марко отвезет тебя.
Да, Марко – отвезет. А ведь обычно с таких мероприятий я уезжала в машине дона.
Очередная горькая усмешка сорвалась с губ раньше, чем я решила, хочу ли выпускать ее наружу. Но чего я точно не хотела, так это видеть мольбу в стальных глазах, поэтому отворачивалась, рассматривая зал, но не видя никого конкретного. Точнее, заставляя себя не видеть никого конкретного.
– А если я еще не навеселилась? – с напускной небрежностью поинтересовалась я, кивая замершим у бара Кустоди из личной охраны дона. Они не спускали с нас глаз, как и положено, оставаясь на расстоянии не больше трех метров.
Марио кивнул в ответ. Витто озорно подмигнул и незаметно показал мне большой палец, другой рукой обмахнув свой костюм.
Забавно, но комплимент от этого грозного парня воспринимался куда более искренним, чем все те, что мне пришлось сегодня выслушать.
Но не искреннее того, что прозвучал следом.
– Я сойду с ума, если еще хоть раз увижу, как кто-то пялится на тебя в этом платье.
Я не хотела, не должна была на него смотреть, но глаза сами собой притягивались к Стальному Дону.
– Не нравится?
Теперь в моем взгляде полыхал вызов. Ну, давай же, скажи, что ты не оценил. Что тебе все равно. Что все мои страдания сегодня – зазря. Тогда, может быть, я тебя возненавижу до конца жизни и смогу справиться с кислотой в груди, плещущей через край.
Данте медленно покачал головой из стороны в сторону. Не как отрицание. Как признание своего поражения.
– Не испытывай мое терпение, Трис. Уходи.
Словно в ответ на пожелание Дона мелодия изменилась. Большинство пар улыбнулись друг другу и начали расходиться с импровизированного танцпола. К моему неудовольствию, в их числе оказался и Марко с белобрысой Барби. К еще большему неудовольствию, я заметила, как последняя тут же начала искать глазами того, кто замирал напротив меня.
И находила, разумеется. Эту спину среди череды других не найти невозможно.
Анастасия двинулась в нашу сторону. Марко остался стоять на месте, но его взгляд я прекрасно ощущала. Предостерегающий взгляд.
Что же, я не считала себя дурой. И прекрасно понимала, где мое место.
Сейчас – не за спиной моего дона, как я привыкла.
– Кажется, выгонять меня входит у тебя в привычку, – я выдавила из себя улыбку и отступила, с внутренним скрежетом отрывая руки от Данте. – Но твое слово все еще закон, босс. Я не забыла.
– Трис, – он дернулся в мою сторону, но брошенного ему за плечо взгляда было достаточно, чтобы Орсини взял себя в руки. Да, тяжело, я признавала. А кому сейчас легко? – Это не приказ.
Кажется, все звуки притихли, давая мне услышать цокот приближающихся каблуков. Похоронный марш моего короткого удовольствия.
– А разве это имеет значение?
Ему достаточно было попросить. Не важно, о чем – я бы выполнила. Это он придумал фразу про приказы, и она стала нашей с ним коронной фишкой – стоп-словом, призывающим меня подчиняться.
Но мы оба знали, что я буду подчиняться всегда, не взирая на собственные мысли и чувства по этому поводу.
– Данте! Вот ты где!
Я отвернулась за миг до того, как тонкая ладошка легла на широкое плечо. Не хотела, не могла этого видеть.
– Беатрис!
Я лишь взмахнула головой, отгоняя от себя пробирающий до нутра голос.
– Я все услышала, дон Орсини, – бросила, направляясь к выходу. – Сделаю.
Теперь главное не навернуться на чертовых каблуках прямо под взглядом миссис Орсини. Такого падения в собственных глазах я точно не переживу.
Через пару метров позади пристроился Марко, прикрывая спину, и мне стало чуточку легче дышать, когда горячий взгляд перестал прожигать позвоночник между лопатками.
– Ты как? – тихо поинтересовался Вителло.
– Лучше не бывает, – привычно соврала я, не давая мужчине опередить меня перед выходом – я вполне в состоянии была открыть проход самостоятельно.
Но именно в тот момент уже распахнутая мною дверь ударилась кому-то в плечо.
Глава 11.5
– Беатрис?
Проклятие сорвалось с губ тихим шипением. Увы, его истолковали как признак смятения, а не ярости.
– С вами все в порядке? Я вас не задел?
Томас Шейн шагнул вперед, явно собираясь дотронуться до меня, чтобы убедиться в целостности, хотя это в его плечо влетело дверное полотно. Но я отстранилась, резко, как от огня.
– Нет, все в порядке. Я уже ухожу.
Теперь Марко все-таки шагнул вперед, обозначая свое присутствие, и потянулся к злополучной двери, но не успел ее распахнуть, как рядом раздался опасный по своей сути вопрос:
– Уже? Очень жаль. Может быть, я могу вас подвезти? В качестве извинений.
Я вскинула взгляд на политика. Он больше не походил на похотливого мужлана, которым предстал передо мной в первый момент – в его глазах кроме легкого интереса и капли раскаяния я не заметила ничего предосудительного. Но чутье шептало, что за этим предложением – целая пропасть скрытых намерений.
Против воли в голове всплывали недавние слова Данте. Его взгляд, полный ярости и злости, а еще запрятанной потаенной боли. А после них – слова Ла Стриги.
«Найди этого неблагодарного ублюдка и напомни ему, кто здесь решает, кому жить, а кому – нет».
Вот он, тот самый ублюдок, стоит передо мной. А где-то там, за моей спиной – тот, кто на самом деле повелевал чужими жизнями. И нет, я совсем не про Лучию Орсини.
Так может, стоит последовать совету Ведьмы, и подстрелить сразу обоих зайцев? Попутно добавив к ним третьего – собственные проклятые чувства.
– Трис, – предостерегающе протянул Марко, в одной из прошлых жизней точно умевший читать чужие мысли. – Не стоит…
Я подняла ладонь, останавливая его на полуслове. И кивнула, но уже Томасу.
– У меня номер в отеле «Il Palazzo», – выдала привычную ложь. Я, может, и отчаянная дура, но не полная идиотка, садиться в машину к незнакомому мужчине, имея лишь один кинжал на поясе. Страховка Марко – лучшее, что я могла себе позволить. А теперь он точно знал, куда я направлялась. – Если вам по пути, я не откажусь.
– Я бы согласился, даже если бы нам пришлось ехать на другой конец города, – расплылся в улыбке Томас и тут же потеснил Кардинала, жестом руки приглашая меня пройти в услужливо распахнутую дверь. – Но нам не придется делать крюк, мой дом совсем недалеко от этого места.
Я смело шагнула вперед, умудрившись не запнуться и не покачнуться ни разу: ни пока пересекала крыльцо, ни пока спускалась по бесконечной лестнице. Тяжелый взгляд Марко придавал мне сил и уверенности, но лишь до тех пор, пока у самой машины, подогнанной прямо ко входу, я не обернулась.
Вителло стоял на вершине лестницы, сложив руки на груди, и хмурился. «Плохая идея», – так и кричали его глаза. «И кто меня остановит?» – вторили ему мои до тех пор, пока нас не отсекло друг от друга закрывшейся дверцей. Несколько мгновений, и рядом со мной опустился довольный до ужаса Томас.
– Поехали, Гарри, – бросил он водителю, вольготно расположившись на кожаном сидении. – Отель «Il Palazzo».
Черный седан медленно двинулся вперед под тихий шелест шин. Никакой музыки в салоне не играло, поэтому рев двигателя был единственным сопровождением поездки.
– Беатрис, – спустя полквартала Томас повернулся ко мне.
– Я устала, – отрубила я весь его энтузиазм поболтать, нащупывая рукоятку кинжала под платьем. Вырез очень удачно оказался под пальцами, позволяя мне быстро достать оружие в случае необходимости.
К собственному счастью, Шейн принял мой отказ достойно и больше не пытался меня разговорить, поэтому целых восемь минут мы ехали в молчании. Блондин уткнулся в свой телефон, я – в свои мысли, обдумывая, как именно лучше обыграть требование Лучии. Интересно, если я воткну клинок в шею водителя, это будет достаточно устрашающе?
Бросила быстрый взгляд на Томаса и тут же отмела эту идею. Нет, этот лощеный мальчик, привыкший быть один, вряд ли будет переживать за обслуживающий персонал. Для него весомыми будут только те угрозы, которые коснутся непосредственно его. Значит, придется остаться с ним наедине.
– Томас, – как только автомобиль затормозил у центрального входа, подсвеченного огнями, произнесла я, поворачиваясь. – Мы можем немного поговорить? Вдвоем.
Накрывшее мужчину воодушевление так легко считывалось и по глазам, и по позе, что я едва не закатила глаза. Все они предсказуемы, эти мальчишки, добравшиеся до власти. Почувствовали себя всесильными и тут же поверили в собственную неотразимость, особенно в глазах слабого пола.
Вот Томас удивится, когда узнает, что у меня тоже есть яйца. Стальные, ха-ха.
– Гарри, оставь нас, – мгновенно избавившись от телефона, перекочевавшего во внутренний карман синего пиджака, приказал Шейн. Не став глушить двигатель, водитель вышел. Дверца с его стороны тихо захлопнулась, и это стало стартовым сигналом для Томаса: его права рука улеглась на спинку кресел, а он сам приблизился ко мне опасно близко. Его дыхание с примесью дорогого виски коснулось моего лица. – О чем вы хотели бы поговорить, Беатрис?
В его глазах снова застыла похоть – то чувство, которое я ненавидела в мужчинах больше всего. Поэтому моя рука с зажатым кинжалом метнулась к горлу блондинчика одним резким, уверенным движением, которое остановить я смогла лишь в самый последний момент – настолько хотелось дать себе волю и заляпать свежей кровью осточертевшее платье.
– Лучия Орсини просила передать тебе привет, – вжимая сталь в податливую кожу, произнесла я. – И напомнить, где бы ты оказался, если бы не ее вмешательство в твою скудную жизнь.
Кадык дернулся вверх и вниз, упираясь в лезвие. Похоть исчезла, уступив место своей двоюродной сестре – панике. И такой взгляд нравился мне гораздо больше.
– Ты… – голос Томаса дрожал, когда он пытался произнести свои слова. – Значит, ты одна из ее шестерок?
Я цокнула, отрицательно махая головой.
– Не ее. И далеко не шестерка. А вот ты… – я сдвинула кинжал чуть правее, царапая шею до первой капли крови. – Ты легко можешь вернуться туда, откуда Лучия тебя вытащила, если продолжишь мешать ей причинять добро.
Кровь выступила тонкой алой ниточкой по лезвию. Томас замер, его дыхание стало частым и поверхностным. Глаза, еще несколько минут назад полные самоуверенности, теперь расширились от животного страха. И все же… он не спешил сдаваться.
– То, что делает Лучия… это не помощь… – втягивая воздух маленькими порциями, заговорил Шейн, глотая половину окончаний. – Она выращивает овец… которых кидает на убой тогда, когда ей будет угодно.
Да, блондинчик смотрел в самый корень. Именно этим и занималась Ведьма: собирала собственное стадо. Нравилось ли мне это? Нет. Хотела бы я это изменить? Тоже нет. То, чему нас научил еще Ковач: если из работающего механизма вытащить хотя бы одну шестеренку, остановится весь механизм. А подставлять под удар дом Орсини я не собиралась.
– Ее должен… должен кто-то остановить…
– А с чего ты взял, что этим кем-то будешь ты? – усмехнулась я, приближая свое лицо к лицу Томаса. На его висках уже блестели маленькие капельки пота. – Ты – ржавый винтик со сбитой резьбой. Тебя слишком легко заменить.
Я отдернула кинжал, оставляя на его шее тонкую кровоточащую царапину. Шейн судорожно сглотнул, касаясь пальцами раны и с ужасом глядя на алые пятна на подушечках.
– В нашу следующую встречу у меня так же будет кинжал, – произнесла я, вытирая лезвие о складку своего платья. Шелк впитывал кровь, оставляя темное, ржавое пятно. – И только от твоих действий зависит, останется ли он в ножнах.
Я не стала дожидаться ответа – распахнула дверь и вышла, пряча оружие обратно на свое место на бедре. Спустя миг машина сорвалась с места, а я наконец-то выдохнула, понимая, что этот длинный, жуткий вечер наконец-то подошел к концу.
Больше не нужно было играть ледяную стерву. Не нужно было притворяться мебелью в компании проворной старухи. Не нужно было терпеть тех и то, что доставляло дискомфорт, поэтому первым делом я стянула с себя туфли и в голос застонала от облегчения, почувствовав под голыми стопами шершавый, холодный асфальт. Ненужная обувь тут же была отброшена в кусты – черт с ними, дворник отеля уберет раньше, чем взойдет солнце.
Тащиться домой не было ни сил, ни желания, поэтому я уверенно оборачивалась к парадному крыльцу отеля. Как и все коммерческие здания в этой части города, он принадлежал Семье.
