Кроме этого, скоро войдут в обиход писцов счёты. Такие, как были в Советском Союзе – костяшки на металлических прутьях. Считать на них я умела. Конечно, мне никогда не сравниться в скорости счёта с продавцами исчезнувшей страны, но тут главное – показать. А уж скорость появится со временем.
Хасем нашёл меня в кабинете.
— Царица, прикажи, и я убью его сегодня же.
— Нет.
— Почему?! Он нарушил твою волю! Этот сын шакала не сдержал данное тебе обещание! Он достоин самой лютой смерти…
— Хасем, я же не спорю с тобой. Но если сейчас убить его, то воровская гильдия распадётся на множество мелких шаек. Их будет сложнее ловить и контролировать. Они смогут устраивать мародёрские набеги… Прежде чем убивать Менса – нужно найти ему замену. Да и проверить сведения не мешает…
— Царевна, от меня больше толку в сражениях… Но как только ты прикажешь – я смету эту грязь…
— Боюсь, что убивать придётся столько людей, что крокодилы в Ниле разжиреют… А самое главное, на месте убитых немедленно заведутся новые, с такими же замашками. И вся кровь будет пролита зря. Поверь мне… Нам нужна не чистка и убийства, а свой человек во главе этой своры. Тот, кого будут бояться и уважать. Тот, кто сможет держать их на поводке.
— Не представляю, где мы найдём такого.
— Найдём среди подручных Менсы… А он, в любом случае, уже не жилец. Завтра в полдень я жду тебя, Идо, Сефу и, обязательно, человека, который ходил к Менса за сведениями. Там и будем решать, что делать. Договорились?
— Как скажешь, царица…
Хасем вышел явно огорчённый. В его картине мира женщина и близко не должна решать такие проблемы. С одной стороны, он видел работу диска, знает, что у меня есть странные способности. Но я же –женщина! Меня беречь нужно, а не в работу впрягать! Этакий своеобразный патриархат головного мозга. Хотя, пожалуй, в хорошем смысле.
Если подумать, то всё моё окружение – очень адекватные люди. Я ни разу не видела, чтобы кто-то из них обидел или оскорбил служанку. Хотя социальное положение того же Хасема позволяет ему использовать женщин, как угодно. Но – нет… Никаких гадостей ни за кем из своих я не знала. Да, у Хасема есть «любимая» горничная. Здесь это – вполне норма. Но я не слышала, чтобы он хоть раз её обидел или оскорбил. Пожалуй, на её месте мечтают оказаться многие девушки.
Всё же взять в горничные Хати – одна из лучших моих идей. Благодаря ей я знаю все свежие сплетни дворца. И жалобы на скуку, на отсутствие пиров и празднеств – тоже знаю.
Вот разберусь с местной мафией – вполне можно будет устроить пир на весь мир!
Глава 42
Споры на совете стояли нешуточные…
Фта, помощник Сефу, смотрел на наши разногласия с испугом. Его явно удивляло, что с царицей можно говорить, сидя за огромным столом, можно спорить и иногда даже перебивать…
— Пойми, царица! Проблема не в том, что Фта приходилось дожидаться приёма у Менса. Ради дела и подождать можно. Проблема в том, что он, Менса, поставил себя выше твоего служащего! За такое казнят, не раздумывая!
— Хасем, да не спорю я, что нужно казнить! Но сперва нужно выбрать преемника.
— Да кого угодно, царица, пусть он боится!
— Сефу… Да нельзя кого угодно! Поймите вы, пусть для него проститутки и воры просто товар, на котором он зарабатывает… Это его душа, не нам в неё лезть… Но ведь умный хозяин не будет морить коня голодом! А этот идиот Менса именно так и делает!
Наспорились мы до посинения. Но никто из нас не знал достаточно хорошо, что из себя представляют подручные Менсы. Нет, конечно, что-то о них было известно. Сефу собирал все сведения, которые мог. Но в этой среде болтливых слуг не было. Не выживали они…
Кого именно выбрать?! Не сделать бы хуже… И тут меня осенило!
— Хасем! Завтра ты раздашь своим солдатам, самым-самым толковым, благодарность от царицы! По целому дебену золотом! Понимаешь?!
— Прости, царица, не очень…
— Возьмёшь карту города. Есть же у нас такая?
— Госпожа, есть чертежи храмов, есть чертежи некоторых домов…
Понятно… Ладно, значит начнём сначала. Несколько дней ничего не решат.
Свободных землемеров было не так и много, в помощь им передали писцов и солдат. Несколько недель ежедневно сведения стекались к Имхотепу, который, с помощью своих служащих, делал на отдельных пергаментах достаточно точные планы отдельных районов. Примерно через три недели дошло общего плана города. Его чертили сразу в трёх экземплярах. И сведения эти, и планы районов будут храниться в дворцовой библиотеке в отдельной запертой комнате. Ни к чему давать противникам лишние знания.
Наконец, Имхотеп пригласил меня к себе. Первая карта Мемфиса была расстелена прямо на полу. Ни один из его столов не вмещал такой огромный лист. Придётся заказывать новый стол. Почти точная копия этой карты лежала чуть ближе к окну. Единственная разница между ними была в том, что если на первой были просто обозначены размеры домов и улиц, то на второй были красным выделены все самые известные публичные дома. И было их немало…
Оставалось грамотно спланировать «налёт» и посмотреть на результаты.
Сегодня вечером все увеселительные заведения были переполнены солдатами. Пили и веселились, небрежно кидая на стол медные дебены…
— … царица щедра…
— … так и ходили по жаре и меряли улицы, непонятно, зачем…
— … отблагодарила великодушно. И даже разрешила лишний выходной, хотя
меджаи Хасем и говорил, что это нас разбалует, но она приказала! Я стоял в карауле и сам лично слышал! Эй там, ещё пива! И девок позовите, долго нам тут скучать в одиночестве?!
На общем фоне голосящих пьяноватых солдат, некоторые, те, которые ограничились одной кружкой, выглядели совершенно незаметно. Они так же шумели и так же стучали по столам и швырялись костями, точно так же брали в компанию всех, кто был не прочь угоститься за чужой счёт, точно так же решили закончить вечер в месте получше…
На пустующей теперь территории небольшого храма мы ждали окончания вечера. Прислуга накрыла стол и, ожидая результатов, мы спокойно ужинали. На стене висела карта увеселительных мест столицы. Все они были пронумерованы, на подушке сидел писец, которого выделил Одит. Записи предполагалось вести на новом языке. Я, кстати, уже писала на нём вполне прилично. А уж с чтением и подавно не будет проблем.
Почти три десятка воинов получили «спецзадание», ближе к темноте они должны прийти сюда с уловом.
Хасем нервничал:
— Царица, зачем ты делаешь это сама? Поверь, у тебя есть честные и преданные слуги, которые могли бы задать нужные вопросы.
— Хасем, никто и не узнает, что я царица. Пусть примут за богатую скучающую вдову, которой захотелось послушать непристойные истории. Вы просто не будете знать, на что стоит обратить внимание.
Вмешался Сефу. В этот вечер он и его солдаты были одеты купцами средней руки. Да и стояли они в тени, в нишах, так что скорее всего их и не увидят. Но сам Сефу, по обыкновению, не отходил от меня. И я точно знала – метательные ножи у него всегда под рукой.
— Меджаи Хасем, позволь сказать тебе… Царица не раз удивляла нас неожиданными суждениями. Думаю, в этот раз у неё есть причины поступать так странно…
Хасем раздражённо махнул рукой и пошёл проверить охрану вокруг храма. Разумеется, все они тоже были спрятаны.
Первая партия ночных бабочек в сопровождении четырёх солдат зашла в храм. На входе стоял Фта в роскошном костюме. По ожерельям, браслетам, золочёным сандалиям и парику из натуральных волос сразу было понятно – это не простой человек. Именно он предупреждал «бабочек» о том, что вести себя нужно вежливо и на вопросы отвечать честно – иначе госпожа рассердится.
Именно на таком предупреждении настоял Хасем. Боялся оскорблений в мою сторону от нахальных бабочек.
Факелы были развешаны по залу так, чтобы освещать только ковёр с раскиданными подушками, но оставлять в тени моё лицо. Это меня, пожалуй, даже немного смешило. Чем-то напоминало старые фильмы, когда следователь допрашивает преступника…
Девиц было шесть, из трёх публичных домов. Не старые, лет двадцати пяти, одна только – существенно моложе. Весёлые от выпитого и одетые не так уж плохо. На лице слой краски, как и положено местным красавицам. У двух даже красивые парики из натуральных волос и куча медных украшений. Почему-то, глядя на них, я сразу поняла – задушевный разговор не получится. Ну, что ж… Значит – давить авторитетом.
— Садитесь.
Попавшие в непривычную обстановку женщины притихли.
— Я задам вам вопросы. На них нужно ответить честно. Тогда получите награду.
Энтузиазма при упоминании награды я не заметила. Да и вообще они притихли…
— Сядьте отдельно друг от друга, так, чтобы я видела, какая пара из вас живёт в одном месте.
Разбились на пары и молча уставились на меня.
— Меня интересует, как вам живётся в вашем доме. Говори ты!
Я указала на самую взрослую.
— Хорошо живётся, госпожа. Нас кормят вовремя и хозяин наш добр к нам.
Понятно…
— Расскажи, как прошёл твой сегодняшний день, сколько мужчин ты приняла и сколько ты заработала.
— Девять мужчин, госпожа.
— А денег?
Она замялась…
— Госпожа, помощник хозяина, господин Сесострис, сам получает деньги. А потом он покупает нам еду и всё остальное…
— Остальное – это что?
— Краску для глаз, для губ и синяки замазывать, благовония всякие, одежду. Всё-всё, что нужно!
— Часто тебя бьют?
— Очень редко, прекрасная госпожа! Только если сама виновата.
Ну, такая лепота, хоть бросай трон и иди к ним в заведение работать! При этом о зарплате она умолчала…
— Сними одежду. Все снимите одежду!
Возможно, это и было грубо с моей стороны… Но мне нужны были точные сведения, а не рассказы о прекрасном помощнике хозяина, который покупает им краску, чтобы синяки замазывать!
Женщины пугливо жались друг к другу, хмель у них явно выветрился, а я смотрела на ярко освещённые факелами молодые тела и на каждой из них были синяки. Не те синяки, что появляются от случайного ушиба… Да, лица их чисты, как и руки. Побитую проститутку могут и не купить… Их весьма практично били по ягодицам и бёдрам. Судя по всему, били только палками, чтобы не портить кожу…
Я разрешила им одеться и потребовала имена хозяев. Не помощников, а самого хозяина. Два дома из трёх принадлежали одному владельцу.
— Рет, ты записываешь?
Чёрный нубиец, которого Одит считал лучшим, почтительно склонил голову:
— Да, госпожа…
— Так сколько ты получаешь за одного мужчину?
— Госпожа…
Неожиданно заговорила самая младшая:
— Нисколько, госпожа… Говорят раньше, у жрецов, за это платили. Сейчас меня только кормят. Я пошла, чтобы заработать себе приданое. Я из деревни, госпожа, у нас был неурожай и дома стало нечего есть…
Я слушала и понимала – повешу мерзавца. И тело прикажу сбросить в Нил, на радость крокодилам. Конечно, всякое бальзамирование я запретила, но вот суеверия и веру приказом не вытравишь. Так что многие верили в Себеха до сих пор. Должны пройти поколения, пока эти глупости исчезнут…
— Хочешь найти другую работу?
Девушка вздрогнула, когда я перебила её.
— Я… госпожа, я хочу, но я не умею…
— Если захочешь – пойдёшь работать в ткацкую мастерскую. Там кормят, есть где спать и раз в сезон платят. За три года можно собрать хорошее, даже богатое приданое.
Понадобится – я поставлю десяток разных мастерских…
Глава 43
Одни и те же вопросы я задавала без конца, почти до утра. В небольшом помещении храма находилась уже целая толпа женщин, которые, попав в непривычную обстановку, боясь и не понимая, что именно их ждёт, пробовали даже скандалить…
При виде охраны толпа затихла и некоторый шум был только при появлении новых бабочек.
Каждая партия женщин из каждого дома пыталась мне врать. Я не осуждаю их, но времени это занимало слишком много и потому всем я приказывала раздеваться. Синяки-отметины на их телах, иногда – торчащие рёбра и прочее говорили об их жизни гораздо правдивее, чем они сами…
Некоторые на вопрос не хотят ли сменить работу, охотно отзывались. Значит, так тому и быть – наберу новых ткачих.
Иногда я спрашивала, почему они пошли на такую работу. Ответы были не слишком разные – нищета. У кого-то умер муж и нужно было кормить старуху мать и ребёнка. Кого-то продали родители. Некоторые пошли сами, потому что там обещали накормить…
А тем временем карта на стене, где были отмечены все публичные дома, покрывалась красными отметинами – так регистрировались те из владельцев, кто обирал женщин и был жесток в обращении. Домов терпимости, отмеченных зелёным цветом, пока было всего три. Женщин в этих домах действительно хорошо кормили, синяков на них не было и иногда им даже платили. Два таких дома принадлежали Бутуху и один – господину Гианту.
По сравнению с другими, эти владельцы публичных домов казались если и не святыми, то хоть не извергами и не идиотами. Возможно, один из них и станет новым мастером воровской гильдии.
В одной из партий избитых и истощённых женщин я заметила совсем молодую девушку.
— Как зовут?
— Неферта, прекрасная госпожа.
Лет шестнадцать, не больше. Ни одного синяка, миловидное лицо с пухлыми губами и свои волосы, что довольно большая редкость.
— Ты живёшь в одном доме с остальными. Почему на тебе нет синяков, Неферта? Ты ублажаешь хозяина?
— Нет, госпожа. Я новенькая и я… Понимаете, госпожа, я девственница и меня не били… Просто цену за меня взяли большую.
Ёжечки-божечки! И что теперь с этой девственницей-проституткой делать? Назад отправить? Да просто рука не поднимается…
— Зачем ты пошла в проститутки, Неферта?
— Госпожа, мой отец задолжал… И меня забрали в счёт долга… Сказали – пока не отработаю.
Девочка говорит как грамотный человек. Это, конечно, странно…
— Ты знаешь письмо? Тебя чему-то учили дома?
— Да, прекрасная госпожа. Я умею читать и писать и умею делать косметику. Раньше, в хорошие времена, отец нанимал мне и сестре учителя.
— А потом?
— Госпожа, он не из богатых купцов… Был сильный пожар и сгорел склад и сторожа убили. И отец занял деньги, но вернуть не смог.
— Отойди в сторону, Неферта. Ты не вернёшься в тот дом.
— О, госпожа, пощадите! У меня ещё две младших сестры! Тогда их заберут!
— Нет. Обещаю – не заберут. Отведите её в сторону, пусть дождётся, пока я закончу дела. Я забираю её с собой.
Закончился этот дурной день уже сильно после полуночи. Количество опрошенных перевалило за сотню, но зато у нас имелись четыре «зелёных» хозяина.
Теперь ещё нужно выяснить, на какой ступени в воровской гильдии они находятся. С самых нижних, всё же, лучше не брать…
Неферту я забрала во дворец, приказала оплатить долги отца и отдала под начало Амины. Пусть учится делать косметику. Оживёт немного – помогу открыть лавочку с красками.
Остальные пока отъедались и отсыпались. Пройдут синяки – поставят учиться в ткацкий цех. А там видно будет.
Понимаю, что это глупо. Понимаю, что даже – не капля в море.
Сведения о «зелёных» хозяевах я получила. Как ни странно, только один из них показался мне удачной кандидатурой. Содержал три больших публичных дома, несколько мелких пивнушек, имел свою усадьбу за городом. Но начинал – из воров. Самый большой плюс, с моей точки зрения – всегда держал своё слово. Даже когда сам воровал. Сорок два года, левая рука Менсы, господин Номий.
