И всё это время, что они провели в соседней с моей спальней комнате, они переживали не за личный статус, а за меня. Они меня действительно приняли.
Зато любой из них всегда болел за общее дело. Да, иногда в любой семье бывают ссоры. Но наши ссоры не были делёжкой ресурсов для себя лично! Имхотеп и Хасем частенько спорили, во что нужнее вложить свободную сумму. В усиление армии или в образование. Имхотеп давно требовал создать школу медиков. Пожалуй, сейчас это важнее, чем армия.
Со следующего года уже планируем начать организовывать военные лагеря и продвигать всеобщую воинскую обязанность. Это не моя земля, где новобранец из Воркуты мог попасть служить в Сочи. Здесь нет поездов и самолётов. Но если человек не может прийти к армии, то армия придёт к нему!
Я улыбнулась и сказала:
— Имхотеп, выбирай здание и организуй свою школу. Пора. Вряд ли в ближайшее время нам придётся воевать с внутренними врагами.
— Царица! Так нельзя…
Хасем злился.
— Хасем, твоим воинам разве не нужны будут лекари? Не спорь. Лучше займись отбором тех солдат, которым ты поручишь организацию военных лагерей. Это не так просто, ты не сможешь часто бывать там. Люди должны быть отобраны очень тщательно! Никакого воровства из солдатского котла – с тебя спрошу, если что! Сомневаешься – советуйся с Идо, советуйся с Одитом. Он знает многих чиновников и подскажет, с кем можно иметь дело. Подбери места, где можно расположить лагеря для обучения. Он, лагерь, по возможности должен находиться подальше от населённых пунктов. Ну, насколько это вообще возможно. И это работа не на один день, поверь.
Разговор с Сефу я отложила на потом. Когда вокруг не будет слуг. Их, конечно, как-то проверяли… Но меньше знают – крепче спят.
Поэтому, хоть и жаль мне было заканчивать этот завтрак, но дел каждый день становилось только больше.
— Сефу, зайди ко мне в кабинет, как освободишься.
Сефу в это время яростно спорил с Хасемом, кого именно из бойцов поставить учить остальных мастерству боя. Идею создать школу рукопашного боя подала когда-то я. Так как она не требовала слишком больших расходов, то решили не откладывать дело в долгий ящик. И у Сефу, и у Хасема были излюбленные бойцы и каждый старался пристроить в наставники побольше своих.
Свой кабинет я постаралась сделать максимально привычным. Всё же слишком отличался этот мир от моего. Где-то же должна я чувствовать себя уютно, кроме спальни? Отсюда и большой письменный стол, с настоящими выдвижными ящиками и дверками. Этот стол – одна из немногих моих прихотей, которые стоили непомерно дорого. Иногда меня даже слегка грызла совесть за такую трату.
Самое забавное, что богата я была просто непомерно! Из Нубии дважды в год пригоняли гигантские караваны, нагруженные золотом. Тратить его, как ни странно, было особенно и некуда. Только на украшения, вазы и статуи богов. Одних воротников-ожерелий из золота у меня было столько, что я могла пару лет каждый день надевать новый ускх. Когда в одном из храмов я впервые увидела многотонную, именно – многотонную! статую из чистого золота, это меня слегка пришибло.
Но золото – просто металл, не более. Основной действующей единицей расчёта было зерно. Им платили за работу, им отдавали долги, им же я получала большую часть налогов. И вот именно количеством зерна и ограничивались мои возможности. Золото ещё не являлось всемирной валютой. Потому и спорили мои близкие, на что тратить зерно – на школу медиков или апгрейд армии.
С Сефу я хотела поговорить о школе «теней». Слово «ниндзя» не приживалось. Тени, кроме отличного знания законов, должны были уметь постоять за себя, быть хитрыми, уметь не привлекать внимания и быть физически достаточно сильными – путешествовать в одиночку по дорогам Египта – не игрушки. Поэтому Сефу и дано было право отбирать людей среди учеников чиновников. Пока он отобрал только двадцать семь человек. И им ещё предстояло обучаться бою и освоить все средства защиты. Нужен был опытный воин наставник, желательно – не один.
Со временем, мы возможно организуем что-то вроде школы теней. А пока приходилось каждого отбирать индивидуально. Хорошо бы ещё ввести искусство гримироваться. Под нищего, под калеку, под купца с малым доходом. Проще говоря, под человека, не привлекающего к себе внимания.
Обсуждали мы проект не первый раз, но всегда появлялись какие-то новые детали и вопросы. Их мы и старались обсуждать наедине.
Разговор шёл к концу, но я видела, что Сефу не вполне доволен. Всё же, у нас было время изучить друг друга.
— Что случилось, Сефу? Я же вижу, что ты маешься.
— Царица, раньше бы мне не пришло в голову предложить тебе такое. А сейчас я понимаю, что это ты, пожалуй, должна решать сама.
— Какая-то новая проблема? А кто решал её раньше?
— Раньше, я так думаю, ей занимался верховный жрец Серапис, отец Джибейда…
— И что тебя смущает, почему ты не говоришь прямо, что случилось?
— Царица, эти люди не достойны лицезреть тебя…
Да ёжечки-божечки, что за тайны мадридского двора!
— Сефу, ты уже должен был давно понять, что я не маленький ребёнок. Если я не смогу решить сама – обращусь за советом к Имхотепу или ещё к кому-нибудь… Но если ты не скажешь мне, проблема не решится сама собой.
— Царевна, верховный мастер воровской гильдии хочет увидеться с тобой.
Я слегка растерялась.
— Воровская гильдия? Зачем я им?
— Точнее, не с тобой, но с тем, кто может ему помочь с принятием новых законов. Я не смог решить, кого выбрать.
— Какой же закон вдруг потребовался воровской гильдии?
— Царица, мне стыдно обсуждать с тобой это… Может быть, стоит собрать совет? И там мы…
— Сефу, ну что тебе мешало поговорить об этом, когда мы завтракали? Все были в сборе, сразу бы и решили.
Сефу потупился, помялся и ответил:
— Мне было жаль разрушать наше хорошее настроение. Такая радость, что ты выздоровела, царица. И говорить о дурном не хотелось.
Человечек был невысок, жирен и разряжен, как попугай. Его ускх из золота и эмали, с бирюзовыми скарабеями, весил не менее 2-3 килограмм. Широкие золотые браслеты как бы говорили – я очень-очень богат!
О его проблеме мы вчера спорили весь вечер. Сефу объяснил, чего именно хочет эта гильдия. И это был не самый приятный спор. Что ни говори, но все мои соратники – дети своего времени. В какой-то момент, я в очередной раз убедилась – многие понятия из той жизни просто не применимы в этом мире. Но возраст дозволения я отстояла. Не ранее семнадцати лет. Мужчины ещё поспорили, но как-то вяло. Им это было не принципиально.
В тронный зал его не пригласили – много чести, но кто с ним будет говорить – он знал. И, похоже, это его несколько нервировало. В приёмную комнату вполз на коленях, так что я даже лицо не успела увидеть. Комната не велика, ко мне он подполз близко. Но вот одна мелкая деталь меня насторожила. Запах. Пахло от него лёгким мятным ароматом. Откуда бы у него сведения о том, что царица не любит сладкие запахи? Неужели есть свой человек в моём окружении?
Нет, разумеется, я не подозревала никого из своих. Но кто-то из слуг, возможно? За моим креслом замерли неподвижно два воина. Из старых, проверенных ещё во время наведения порядков в столице. У дверей кабинета стояли лицом ко мне ещё двое. Сколько за дверями – он видел. Я понимала, что человечек отчаянно трусит. И в то же время, чем-то мне импонировала его хватка. Это ведь какую силу духа нужно иметь – напроситься на приём во дворец. И не струсить, когда скажут, что попадёт к царице!
— Подними лицо, Менса.
Толстячок нервно поелозил, устроился поудобнее на собственных пятках и заговорил:
— Божественная царица, да ниспошлёт тебе Великий Ра долгую жизнь! Прости недостойного, что отрываю тебя от государственных дел и забот о душах наших и жизнях. Но проблема, которая назрела, давно требует решения.
— Я знаю о твоей проблеме, Менса. И могу решить её. Если мне это будет угодно…
Толстячок удивлённо поднял на меня глаза. Он явно не понимал, о чём я говорю. Поэтому тихо и осторожно добавил:
— Великая царица, мои люди готовы на всё, чтобы угодить тебе! Мы исполним любое твоё желание, если это будет в наших силах.
Гильдия воров в Египте делилась на две почти равные по силе части. И три года назад, как рассказал нам Сефу, вот этот вот самый Менса, такой беспомощный и забавный, подчинил себе обе. Говорят, в молодости он был незаурядным вором. И ходит молва, что у него была любимая дочь, которую родила ему жена. Но и жена, и дочь погибли от болезни. И больше он не женился, но стал посвящать всё своё время делам гильдии. Шесть лет назад стал помощником главы гильдии Нижнего Египта. А потом достиг и вершины.
Я достаточно отчётливо представляла, сколько крови на руках этого пухлячка с подведёнными глазами. И понимала, что он не только умён, но и очень опасен. Конфликт с ним мне не нужен. Убив его, я ничего не решу. У гидры всегда отрастает новая голова. А вот оставив жить – вполне могу получить многое. Но нужно быть очень аккуратной – смычка легальной власти и бандитов мне не нужна.
А просила воровская гильдия ни много, ни мало, а — легализации проституции. Нравится мне это или нет, но она существовала. И раньше на этом недурно наживались жрецы. По сути-то, куда не сунься – везде попадёшь на жрецов. Храмовые праздники обслуживали храмовые же проститутки. В остальное время жрицам любви дозволялось искать покровителя вне храма. И покровитель сам приносил зерно и дебены жрецам.
Когда храмов не стало, поток этих женщин хлынул на улицу. Почти все быстро нашли покровительство как раз в воровской гильдии. Казалось бы, в чём проблема? В местной милиции, которая теперь тянула взятки за «нелегальное» использование женщин.
Ещё в начале правления, до свержения и смерти Атона, я столкнулась с храмовой проституцией. И категорически запретила это действо при храме Великого Ра и дочери его Маат. Хватит храму и тех подношений от людей, что я дозволила. Ни к чему вводить жрецов в искушение. Пусть зарабатывают деньги простые люди, мысли и заботы жрецов должны быть о духовном, а не о плотском.
Так что проблема назревала давно и сейчас я огласила Менсе свою волю:
— Не будет среди этих женщин тех, кого принудили силой.
— Не будет и тех, кто младше семнадцати разливов Великого Нила.
— Не будет рабынь и должниц.
— Каждый хозяин должен содержать одного лекаря. Хоть на десять женщин, хоть на одну. Но не менее одного лекаря на пятьдесят женщин.
— За убийство женщины равно отвечают и убийца, и её хозяин. Убийце – смерть, хозяину – штраф великий. Если женщина умрёт от побоев, то хозяин платит штраф и лишается разрешения на ведение дела.
— Налог хозяин платит в казну сам. Не менее двадцати процентов от дохода.
— Законы эти приняты временно, сроком на один разлив Нила. Буде же встретятся нарушения и обман казны – законы я изменю. И учти, будут проверки, и не одна.
— Как тебе такое, Менса?
Толстячок прижал руки к груди и снова упал лицом ниц.
— Встань и ответь.
— Великая царица, я благодарен тебе и…
— Мне мало твоей благодарности, Менса. Мне нужны сведения.
— Прости, Великая царица, я не понимаю тебя. Сведения о чём тебе нужны?
— Обо всём, Менса. Что говорят о власти и нарушениях в городах и деревнях, где чиновники берут взятки не по чину, где скрывают преступления… Обо всём. Ты понял меня? Сефу выделит человека, которому ты лично будешь докладывать. Узнаю об обмане или воровстве… Ну что-ж… Значит, ты вспомнишь смерь жрецов и позавидуешь ей.
Не знаю, насколько это облегчит участь женщин. Но бороться с такими явлениями можно только одним способом – воспитанием в женщине независимости, умения зарабатывать на себя и ребёнка. Пройдут века, пока такой идеал будет достигнут. А пока единственное, что я могу – сделать их жизнь не такой опасной.
Власть и сила у меня есть, но далеко не всё они могут решить. Силой не заставишь любить, властью не сделаешь счастливым.
Снова я видела странный сон… Я кралась по хорошо знакомым коридорам дворца, совершенно уверенная в безопасности. Скользила неслышимой и невидимой тенью… Не из страха быть пойманной, а из какой-то глубинной потребности.
В это же время я чётко понимала, что я сплю в своей постели и мне снится этот странный коридор. Точнее, не коридор был странен, а то, что я видела его почти с самого пола. Очень необычный ракурс… И шла я не просто так, а по какому-то важному делу… Поворот… Ещё поворот… А вот здесь – знакомый лаз на улицу… Я потянулась, поцарапала когтями очень удобную деревянную плашку и вальяжно проследовала дальше – у меня важное дело.
Вот и оно – боковой выход из дворца для прислуги. Здесь, как и у каждого выхода-входа, всегда стоят или сидят эти странно пахнущие самцы. Но именно у этого входа они – самые умные! Вон тот, что сидит, прижавшись спиной к стене, мне нравится больше! Мы уже немного знакомы. Я подхожу и с мур-р-рчанием толкаю его головой в колено… Я вижу, что он р-рад! Но лапой по протянутой руке – стукнула! Нечего хватать! Я сама р-р-решу! Самец отдёрнул руку. Вот то-то же!
Я ещё немного посидела в стороне от него, подумала, потом забралась на подставленные колени. Пальцы жёсткие, но гладит он бережно и нежно… А уж как восхитительно они пахнут! Я спустила лапы, устроилась поудобнее и прислушалась к голосам. Обычно я не вслушиваюсь, но сегодня мне всё понятно и интересно.
— Эрит, ты не боишься этого зверя? Так-то, конечно, она невелика, но глянь, какие когти. — Нет, она очень умная и ласковая, она частенько приходит сюда по ночам. Я даже приношу для неё рыбу. Но она знает себе цену – никогда не просит сама, ждёт, когда я её поглажу и угощу.
Царица называет её Бась-я, мне кажется, что она, как собака, знает своё имя. Она никогда не будет есть с грязной посуды. А главное – ты бы видел, сколько мышей она давит! Очень полезная животина! Я бы такую родителям подарил, у них мыши, бывает, чуть не половину урожая портят…
— Говорят, что царице её подарил сам Великий Ра?
— Говорят… Может, так и есть. Уж больно хитра и умна эта Бась-я.
Наконец, решив, что слушать это скучно, я села и потёрлась мордочкой о его бритое лицо. Погладил меня – тепер-р-рь плати! На небольшой глиняной тарелочке он вынес мне роскошное рыбное филе.
Такое лакомство доставалось нечасто, за это я и ценила самца. Даже во дворце рыбу ели редко, а тут – такая вкуснятина-а-а… Между тем, я, зачем-то, продолжала понимать их разговор! Недовольный фыр-р-рк получился сам собой – они отвлекают меня от еды! Но делать нечего – придётся потер-р-рпеть, р-ры-ы-ыбка этого стоит…
— … и дал целый день отдыха!
— Куда ходил? Опять к этой… как её…
— К ней и ходил, к Кирене, больно гладкая девка! Ток в этот раз не очень вышло…
— Что так?
— Похудела, уставшая вся. Говорит, работать за еду приходится, хозяин вообще ничего не оставляет. А клиентов больше стало. Я ей в руки дал полдебена медного, но больше к ней не пойду.
— А сейчас, похоже, везде так. Вон Софак прошлый раз тоже жаловался. Говорит – денег не пожалел, пошёл в тот дом, что у бывшего храма. Там цены-то не хуже крокодилов кусаются. И тоже жаловался, что девки вялые, тощие, да и с синяками все.
Зато любой из них всегда болел за общее дело. Да, иногда в любой семье бывают ссоры. Но наши ссоры не были делёжкой ресурсов для себя лично! Имхотеп и Хасем частенько спорили, во что нужнее вложить свободную сумму. В усиление армии или в образование. Имхотеп давно требовал создать школу медиков. Пожалуй, сейчас это важнее, чем армия.
Со следующего года уже планируем начать организовывать военные лагеря и продвигать всеобщую воинскую обязанность. Это не моя земля, где новобранец из Воркуты мог попасть служить в Сочи. Здесь нет поездов и самолётов. Но если человек не может прийти к армии, то армия придёт к нему!
Я улыбнулась и сказала:
— Имхотеп, выбирай здание и организуй свою школу. Пора. Вряд ли в ближайшее время нам придётся воевать с внутренними врагами.
— Царица! Так нельзя…
Хасем злился.
— Хасем, твоим воинам разве не нужны будут лекари? Не спорь. Лучше займись отбором тех солдат, которым ты поручишь организацию военных лагерей. Это не так просто, ты не сможешь часто бывать там. Люди должны быть отобраны очень тщательно! Никакого воровства из солдатского котла – с тебя спрошу, если что! Сомневаешься – советуйся с Идо, советуйся с Одитом. Он знает многих чиновников и подскажет, с кем можно иметь дело. Подбери места, где можно расположить лагеря для обучения. Он, лагерь, по возможности должен находиться подальше от населённых пунктов. Ну, насколько это вообще возможно. И это работа не на один день, поверь.
Разговор с Сефу я отложила на потом. Когда вокруг не будет слуг. Их, конечно, как-то проверяли… Но меньше знают – крепче спят.
Поэтому, хоть и жаль мне было заканчивать этот завтрак, но дел каждый день становилось только больше.
— Сефу, зайди ко мне в кабинет, как освободишься.
Сефу в это время яростно спорил с Хасемом, кого именно из бойцов поставить учить остальных мастерству боя. Идею создать школу рукопашного боя подала когда-то я. Так как она не требовала слишком больших расходов, то решили не откладывать дело в долгий ящик. И у Сефу, и у Хасема были излюбленные бойцы и каждый старался пристроить в наставники побольше своих.
Свой кабинет я постаралась сделать максимально привычным. Всё же слишком отличался этот мир от моего. Где-то же должна я чувствовать себя уютно, кроме спальни? Отсюда и большой письменный стол, с настоящими выдвижными ящиками и дверками. Этот стол – одна из немногих моих прихотей, которые стоили непомерно дорого. Иногда меня даже слегка грызла совесть за такую трату.
Самое забавное, что богата я была просто непомерно! Из Нубии дважды в год пригоняли гигантские караваны, нагруженные золотом. Тратить его, как ни странно, было особенно и некуда. Только на украшения, вазы и статуи богов. Одних воротников-ожерелий из золота у меня было столько, что я могла пару лет каждый день надевать новый ускх. Когда в одном из храмов я впервые увидела многотонную, именно – многотонную! статую из чистого золота, это меня слегка пришибло.
Но золото – просто металл, не более. Основной действующей единицей расчёта было зерно. Им платили за работу, им отдавали долги, им же я получала большую часть налогов. И вот именно количеством зерна и ограничивались мои возможности. Золото ещё не являлось всемирной валютой. Потому и спорили мои близкие, на что тратить зерно – на школу медиков или апгрейд армии.
С Сефу я хотела поговорить о школе «теней». Слово «ниндзя» не приживалось. Тени, кроме отличного знания законов, должны были уметь постоять за себя, быть хитрыми, уметь не привлекать внимания и быть физически достаточно сильными – путешествовать в одиночку по дорогам Египта – не игрушки. Поэтому Сефу и дано было право отбирать людей среди учеников чиновников. Пока он отобрал только двадцать семь человек. И им ещё предстояло обучаться бою и освоить все средства защиты. Нужен был опытный воин наставник, желательно – не один.
Со временем, мы возможно организуем что-то вроде школы теней. А пока приходилось каждого отбирать индивидуально. Хорошо бы ещё ввести искусство гримироваться. Под нищего, под калеку, под купца с малым доходом. Проще говоря, под человека, не привлекающего к себе внимания.
Обсуждали мы проект не первый раз, но всегда появлялись какие-то новые детали и вопросы. Их мы и старались обсуждать наедине.
Разговор шёл к концу, но я видела, что Сефу не вполне доволен. Всё же, у нас было время изучить друг друга.
— Что случилось, Сефу? Я же вижу, что ты маешься.
— Царица, раньше бы мне не пришло в голову предложить тебе такое. А сейчас я понимаю, что это ты, пожалуй, должна решать сама.
— Какая-то новая проблема? А кто решал её раньше?
— Раньше, я так думаю, ей занимался верховный жрец Серапис, отец Джибейда…
— И что тебя смущает, почему ты не говоришь прямо, что случилось?
— Царица, эти люди не достойны лицезреть тебя…
Да ёжечки-божечки, что за тайны мадридского двора!
— Сефу, ты уже должен был давно понять, что я не маленький ребёнок. Если я не смогу решить сама – обращусь за советом к Имхотепу или ещё к кому-нибудь… Но если ты не скажешь мне, проблема не решится сама собой.
— Царевна, верховный мастер воровской гильдии хочет увидеться с тобой.
Глава 38
Я слегка растерялась.
— Воровская гильдия? Зачем я им?
— Точнее, не с тобой, но с тем, кто может ему помочь с принятием новых законов. Я не смог решить, кого выбрать.
— Какой же закон вдруг потребовался воровской гильдии?
— Царица, мне стыдно обсуждать с тобой это… Может быть, стоит собрать совет? И там мы…
— Сефу, ну что тебе мешало поговорить об этом, когда мы завтракали? Все были в сборе, сразу бы и решили.
Сефу потупился, помялся и ответил:
— Мне было жаль разрушать наше хорошее настроение. Такая радость, что ты выздоровела, царица. И говорить о дурном не хотелось.
Человечек был невысок, жирен и разряжен, как попугай. Его ускх из золота и эмали, с бирюзовыми скарабеями, весил не менее 2-3 килограмм. Широкие золотые браслеты как бы говорили – я очень-очень богат!
О его проблеме мы вчера спорили весь вечер. Сефу объяснил, чего именно хочет эта гильдия. И это был не самый приятный спор. Что ни говори, но все мои соратники – дети своего времени. В какой-то момент, я в очередной раз убедилась – многие понятия из той жизни просто не применимы в этом мире. Но возраст дозволения я отстояла. Не ранее семнадцати лет. Мужчины ещё поспорили, но как-то вяло. Им это было не принципиально.
В тронный зал его не пригласили – много чести, но кто с ним будет говорить – он знал. И, похоже, это его несколько нервировало. В приёмную комнату вполз на коленях, так что я даже лицо не успела увидеть. Комната не велика, ко мне он подполз близко. Но вот одна мелкая деталь меня насторожила. Запах. Пахло от него лёгким мятным ароматом. Откуда бы у него сведения о том, что царица не любит сладкие запахи? Неужели есть свой человек в моём окружении?
Нет, разумеется, я не подозревала никого из своих. Но кто-то из слуг, возможно? За моим креслом замерли неподвижно два воина. Из старых, проверенных ещё во время наведения порядков в столице. У дверей кабинета стояли лицом ко мне ещё двое. Сколько за дверями – он видел. Я понимала, что человечек отчаянно трусит. И в то же время, чем-то мне импонировала его хватка. Это ведь какую силу духа нужно иметь – напроситься на приём во дворец. И не струсить, когда скажут, что попадёт к царице!
— Подними лицо, Менса.
Толстячок нервно поелозил, устроился поудобнее на собственных пятках и заговорил:
— Божественная царица, да ниспошлёт тебе Великий Ра долгую жизнь! Прости недостойного, что отрываю тебя от государственных дел и забот о душах наших и жизнях. Но проблема, которая назрела, давно требует решения.
— Я знаю о твоей проблеме, Менса. И могу решить её. Если мне это будет угодно…
Толстячок удивлённо поднял на меня глаза. Он явно не понимал, о чём я говорю. Поэтому тихо и осторожно добавил:
— Великая царица, мои люди готовы на всё, чтобы угодить тебе! Мы исполним любое твоё желание, если это будет в наших силах.
Гильдия воров в Египте делилась на две почти равные по силе части. И три года назад, как рассказал нам Сефу, вот этот вот самый Менса, такой беспомощный и забавный, подчинил себе обе. Говорят, в молодости он был незаурядным вором. И ходит молва, что у него была любимая дочь, которую родила ему жена. Но и жена, и дочь погибли от болезни. И больше он не женился, но стал посвящать всё своё время делам гильдии. Шесть лет назад стал помощником главы гильдии Нижнего Египта. А потом достиг и вершины.
Я достаточно отчётливо представляла, сколько крови на руках этого пухлячка с подведёнными глазами. И понимала, что он не только умён, но и очень опасен. Конфликт с ним мне не нужен. Убив его, я ничего не решу. У гидры всегда отрастает новая голова. А вот оставив жить – вполне могу получить многое. Но нужно быть очень аккуратной – смычка легальной власти и бандитов мне не нужна.
А просила воровская гильдия ни много, ни мало, а — легализации проституции. Нравится мне это или нет, но она существовала. И раньше на этом недурно наживались жрецы. По сути-то, куда не сунься – везде попадёшь на жрецов. Храмовые праздники обслуживали храмовые же проститутки. В остальное время жрицам любви дозволялось искать покровителя вне храма. И покровитель сам приносил зерно и дебены жрецам.
Когда храмов не стало, поток этих женщин хлынул на улицу. Почти все быстро нашли покровительство как раз в воровской гильдии. Казалось бы, в чём проблема? В местной милиции, которая теперь тянула взятки за «нелегальное» использование женщин.
Ещё в начале правления, до свержения и смерти Атона, я столкнулась с храмовой проституцией. И категорически запретила это действо при храме Великого Ра и дочери его Маат. Хватит храму и тех подношений от людей, что я дозволила. Ни к чему вводить жрецов в искушение. Пусть зарабатывают деньги простые люди, мысли и заботы жрецов должны быть о духовном, а не о плотском.
Так что проблема назревала давно и сейчас я огласила Менсе свою волю:
— Не будет среди этих женщин тех, кого принудили силой.
— Не будет и тех, кто младше семнадцати разливов Великого Нила.
— Не будет рабынь и должниц.
— Каждый хозяин должен содержать одного лекаря. Хоть на десять женщин, хоть на одну. Но не менее одного лекаря на пятьдесят женщин.
— За убийство женщины равно отвечают и убийца, и её хозяин. Убийце – смерть, хозяину – штраф великий. Если женщина умрёт от побоев, то хозяин платит штраф и лишается разрешения на ведение дела.
— Налог хозяин платит в казну сам. Не менее двадцати процентов от дохода.
— Законы эти приняты временно, сроком на один разлив Нила. Буде же встретятся нарушения и обман казны – законы я изменю. И учти, будут проверки, и не одна.
— Как тебе такое, Менса?
Толстячок прижал руки к груди и снова упал лицом ниц.
— Встань и ответь.
— Великая царица, я благодарен тебе и…
— Мне мало твоей благодарности, Менса. Мне нужны сведения.
— Прости, Великая царица, я не понимаю тебя. Сведения о чём тебе нужны?
— Обо всём, Менса. Что говорят о власти и нарушениях в городах и деревнях, где чиновники берут взятки не по чину, где скрывают преступления… Обо всём. Ты понял меня? Сефу выделит человека, которому ты лично будешь докладывать. Узнаю об обмане или воровстве… Ну что-ж… Значит, ты вспомнишь смерь жрецов и позавидуешь ей.
Не знаю, насколько это облегчит участь женщин. Но бороться с такими явлениями можно только одним способом – воспитанием в женщине независимости, умения зарабатывать на себя и ребёнка. Пройдут века, пока такой идеал будет достигнут. А пока единственное, что я могу – сделать их жизнь не такой опасной.
Власть и сила у меня есть, но далеко не всё они могут решить. Силой не заставишь любить, властью не сделаешь счастливым.
Глава 39
Снова я видела странный сон… Я кралась по хорошо знакомым коридорам дворца, совершенно уверенная в безопасности. Скользила неслышимой и невидимой тенью… Не из страха быть пойманной, а из какой-то глубинной потребности.
В это же время я чётко понимала, что я сплю в своей постели и мне снится этот странный коридор. Точнее, не коридор был странен, а то, что я видела его почти с самого пола. Очень необычный ракурс… И шла я не просто так, а по какому-то важному делу… Поворот… Ещё поворот… А вот здесь – знакомый лаз на улицу… Я потянулась, поцарапала когтями очень удобную деревянную плашку и вальяжно проследовала дальше – у меня важное дело.
Вот и оно – боковой выход из дворца для прислуги. Здесь, как и у каждого выхода-входа, всегда стоят или сидят эти странно пахнущие самцы. Но именно у этого входа они – самые умные! Вон тот, что сидит, прижавшись спиной к стене, мне нравится больше! Мы уже немного знакомы. Я подхожу и с мур-р-рчанием толкаю его головой в колено… Я вижу, что он р-рад! Но лапой по протянутой руке – стукнула! Нечего хватать! Я сама р-р-решу! Самец отдёрнул руку. Вот то-то же!
Я ещё немного посидела в стороне от него, подумала, потом забралась на подставленные колени. Пальцы жёсткие, но гладит он бережно и нежно… А уж как восхитительно они пахнут! Я спустила лапы, устроилась поудобнее и прислушалась к голосам. Обычно я не вслушиваюсь, но сегодня мне всё понятно и интересно.
— Эрит, ты не боишься этого зверя? Так-то, конечно, она невелика, но глянь, какие когти. — Нет, она очень умная и ласковая, она частенько приходит сюда по ночам. Я даже приношу для неё рыбу. Но она знает себе цену – никогда не просит сама, ждёт, когда я её поглажу и угощу.
Царица называет её Бась-я, мне кажется, что она, как собака, знает своё имя. Она никогда не будет есть с грязной посуды. А главное – ты бы видел, сколько мышей она давит! Очень полезная животина! Я бы такую родителям подарил, у них мыши, бывает, чуть не половину урожая портят…
— Говорят, что царице её подарил сам Великий Ра?
— Говорят… Может, так и есть. Уж больно хитра и умна эта Бась-я.
Наконец, решив, что слушать это скучно, я села и потёрлась мордочкой о его бритое лицо. Погладил меня – тепер-р-рь плати! На небольшой глиняной тарелочке он вынес мне роскошное рыбное филе.
Такое лакомство доставалось нечасто, за это я и ценила самца. Даже во дворце рыбу ели редко, а тут – такая вкуснятина-а-а… Между тем, я, зачем-то, продолжала понимать их разговор! Недовольный фыр-р-рк получился сам собой – они отвлекают меня от еды! Но делать нечего – придётся потер-р-рпеть, р-ры-ы-ыбка этого стоит…
— … и дал целый день отдыха!
— Куда ходил? Опять к этой… как её…
— К ней и ходил, к Кирене, больно гладкая девка! Ток в этот раз не очень вышло…
— Что так?
— Похудела, уставшая вся. Говорит, работать за еду приходится, хозяин вообще ничего не оставляет. А клиентов больше стало. Я ей в руки дал полдебена медного, но больше к ней не пойду.
— А сейчас, похоже, везде так. Вон Софак прошлый раз тоже жаловался. Говорит – денег не пожалел, пошёл в тот дом, что у бывшего храма. Там цены-то не хуже крокодилов кусаются. И тоже жаловался, что девки вялые, тощие, да и с синяками все.
