Разумеется, наш демарш невозможно было сохранить в тайне. Сотня женщин болтала и обсуждала необычную ночь, за которую им заплатили. Именно поэтому Менса, буквально в тот же день, спешно отбыл из города. Торопиться я не стала. Вернётся, голубчик, куда денется. Плюс-минус неделя – совсем несущественно.
Зато ночью ко мне во дворец достаточно тихо привели этого самого господина Номия. Точнее – принесли связанного, как колбаса, и изрядно перепуганного. Умельцы выкрали его из собственной спальни, предварительно «уговорив» повариху добавить сонных капелек и охране дома, и его домочадцам.
Перепуган-то он был перепуган, но и сдаваться сразу не собирался. С него сняли повязку с глаз. Молчал, ждал, пока ему хоть что-то станет ясно. Развязывать его я не приказывала, так что он так и лежал на полу, пытаясь рассмотреть меня и комнату. Кажется, сообразил, что принесли не убивать.
— Номий, я решила, что ты более разумен, чем Менса. Сколько людей в гильдии стоит за тобой?
Думаю, мне удалось его ошарашить. Он явно считал, что я буду выпытывать какие-то тайны или потребую откуп богатствами. Но в себя пришёл быстро и начал соображать. Сложил вместе и проверку домов, и бегство Менсы…
— Меньше половины, Великая царица.
— А если Менсу казнят публично, то кто станет твоим соперником?
— Ликос, госпожа.
Я подошла к карте домов. Ликос… Ага, вот и он – три красных дома.
— Что будет, если казнят и Ликоса, и Менсу?
Пауза, размышляет… И очень осторожный ответ:
— Если это будет угодно Великой царице, то тогда я смогу удержать власть над гильдией.
— Скажи, Номий… Про тебя говорят, что ты – человек слова. Если дашь слово мне – сдержишь?
Заволновался, хоть и старается сдерживаться. Всё ещё не слишком мне верит…
— Госпожа, боги накажут, если дать слово и не сдержать.
Ну, весьма уклончивый ответ, прямо скажем.
— Развяжите его и дайте воды.
Пока он приходил в себя, я снова села за стол и начала рассматривать будущего короля воров. Не хотелось бы ещё раз ошибиться. Одет не бедно, но и не слишком богато. Пришел в себя немного – поклонился. Стоит, молчит, смотрит выжидательно…
Понимаю, что говорить сейчас о правах женщин – идиотизм. А для моего мира речь прозвучит не просто вызывающе, а как чистой воды скотство… Но для Номия это будет понятно и доступно.
— Номий, мне надоел беспорядок в городе. Я не хочу бросать свои войска и истреблять сотни людей. Но казнить два десятка недоумков – вполне могу. Весь вопрос в том, чтобы было кому принять власть.
Молчит, не лезет с обещаниями и клятвами – уже хорошо.
— Ты сможешь обеспечить женщинам в домах приемлемые условия? Половину заработанных денег, еду, врача – одного на пятьдесят человек минимум?
— Это разумные условия, Великая царица. Здоровая и красивая женщина больше заработает.
О! Почти революционная мысль для этого времени. Возможно, в этот раз всё получится!
— Уменьши количество краж в праздничные дни. Мне всё равно, как ты этого добьёшься. Хочешь – перевешай всех воров, хочешь – просто сократи их количество и оставь самых ловких. Но в дни празднества в честь Великого Ра бог не должен слышать жалоб и криков. Со своей доли вноси в государственную казну налог. И не позволяй грабить пьющих у тебя людей. На весёлых заведениях ты заработаешь больше, если там можно будет отдохнуть, не опасаясь грабежа и убийства. Не забирай у нищих и попрошаек больше половины из прибыли. Сократи количество грабежей на улицах города. И я хочу знать, о чём сплетничают в народе. Справишься?
— Если ты пожелаешь помочь мне, Великая царица!
— Пожелаю. Проверять буду. И если пойдёшь по пути Менсы – помни, куда ведёт этот путь. Ступай, за дверью тебя ждут. Расскажешь, что именно нужно сделать…
Через три недели Менса вернулся. В тот же день, без суда и следствия, он был повешен на воротах своего дома. Несколько наиболее рьяных сторонников его висели рядом.
Первый месяц, при всех переговорах со своими сторонниками и противниками, Номий имел за спиной отряд царской армии. Сто человек без формы. Но все знали, кому служат эти воины. Несколько стычек с теми, кто не принял новую власть, несколько человек просто пропали.
Через два месяца в городе стало значительно безопаснее.
Примерно в это же время заработал ещё один ткацкий цех при дворце. Увы, чудес не бывает. Работа в ткацком цеху монотонная, скучноватая и не такая уж лёгкая. Хотя я, иногда, лично проверяла и их кухню, и условия жизни. Из тех женщин, что жаловались на плохое обращение, почти двадцать процентов добровольно вернулись к своей прежней работе. Но это был их выбор.
Глава 44
Скоро уже два года, как я заняла трон фараонов. В целом, всё не так и плохо. Заработал институт «Теней», пока ещё не слишком опытных, но всему своё время. Опыт, как и возраст, дело наживное. По их наводкам проведено уже более тридцати проверок в дальних провинциях. В двадцати девяти случаях это закончилось для чиновников показательной казнью.
И вот тут я даже не колебалась. Люди, дорвавшиеся до небольшой власти и не видящие берегов, в чём-то страшнее тирана. С тираном обычный житель страны может и не столкнуться ни разу в жизни, даже его законы, бывает, можно как-то обойти. А вот с чиновниками-казнокрадами, с управленцами-беспредельщиками жизнь сталкивает людей постоянно. Поэтому – казнь и конфискация имущества. Была только одна деталь, на которой я настояла. Семьи не трогали. Не в том смысле не трогали, что оставляли их жить в роскошных домах. Нет. Их переводили в крестьянское сословие, выделяли хижину и кусок земли. Дальше – пластайтесь сами. Это прославило меня на весь Египет как милосердную царицу.
Да, я понимаю, что милосердие должно быть не совсем такое… Но уж – что есть. Применительно к этим реалиям даже это казалось добротой.
Была проблема с заменой казнённых чиновников, людей с пониманием пока было брать негде. По моему совету Тени сразу присматривали заместителя на место будущего покойника. Старались брать со средних ступенек местной иерархии. Пока пусть так. Сразу после казни предшественника они пакостить сильно побоятся, а через пару лет у них будет хорошая смена. Не везде и не сразу, но – будет.
Две небольшие школы чиновников открыли на окраине столицы. Брали уже юношей с образованием. Больше смотрели на, скажем так, морально-этические нормы. Разумеется, не всегда всё шло гладко. Были и срывы, было и воровство, и подставы среди учащихся…
Всё строго документировалось и все отчёты клали мне на стол.
И я их, эти чёртовы кипы отчётов, еженедельно читала. Эти люди – будущий костяк относительно здоровой системы управления. Здесь ничего нельзя пускать на самотёк.
В Мемфисе заработала школа судей. Ну, так-то они ещё не знали, что они будут судьями. Но подростков набрали более сотни, из лучших учеников по всем доступным землям. Многие знали уже по паре языков, математику и географию. Их всех учили новому языку – пора переводить страну с иероглифов на нормальную письменность. Я, кстати, продвинулась в ней совсем неплохо. И писала, и читала бегло.
Меня радовало то, что пока у нас в окрестностях не было серьёзных соперников. Я говорю о странах, готовых напасть на нас. Нубия до сих пор считалась покорённой страной и платила дань золотом. Покорённый Синай поставлял медь и бирюзу. Иногда вспыхивали восстания, но пограничные войска пока справлялись.
Я не слишком понимала, что делать с этими странами. Ввоз рабов я запретила, но и там, в этих странах, рабство процветало. Единственное, что я могла сделать, это постараться минимизировать вмешательство во внутренние дела стран. Наместники, которые правили там моим именем, получили чёткие инструкции. А вслед за инструкциями, меньше, чем через год, были отправлены Тени. Они поживут там и, приехав, расскажут, что и как исполняется. А пока – слишком огромные расстояния и слишком медленное передвижение между странами.
Но, безусловно, существуют вещи, которые не испортятся, даже если будут путешествовать между странами год или два. Вот о таких вещах я и думала, когда создавала экспериментальную школу.
Мне пришлось изрядно потратить денег и нервов на создание, но даже сейчас результаты очень обнадёживали.
Я нашла довольно интересную идею, как можно ещё приподнять экономику страны. Ясное дело, что это всё сработает не в один год и даже не за пару лет. Но постепенно это искусство распространится по всему Египту. А пока при дворце уже восемь месяцев существовала моя школа. Вот её я посещала ежедневно и проводила там довольно много времени, разрабатывая различные варианты новинки. Чем больше материалов – тем больше шансов у людей выжить в голодные и неурожайные времена.
Хасем последнее время совсем редко появлялся при дворе. Мотался между обучающими лагерями для солдат. В некоторых провинциях всё было отлажено и нуждалось только в редких проверках. В некоторых он оставался подолгу, наводя порядки. Общий срок службы пока определили в два года. Через год будет выпуск первого состава.
Иногда я жалела, что Хасем выбрал себе столь беспокойную службу. Мне не хватало его ясного ума и преданности.
Имхотеп несколько раз уже заговаривал со мной о преемственности власти. И умом я понимала, что он прав. Но ни один из окружающих меня мужчин не казался мне возможным мужем. Нет, я не уродлива, пожалуй, по местным меркам – вполне симпатичная. Богатая и независимая… Только вот мысль о том, что я никогда не буду знать, что именно выбрал мой муж, меня или власть, крепко держала меня в узде. Хотя я и понимала, что мало родить ребёнка-наследника. Нужно ещё и воспитать его соответствующим образом. Вложить в него понимание власти, как ответственности, а не как игрушки для самолюбия.
Не думаю, что это будет просто. Иногда я, конечно, думала о ребёнке. Выносить и родить я, пожалуй, вполне уже смогу. Тело моё теряло юношескую угловатость и становилось женским, с плавными линиями и красивой грудью. И всё равно какой-то страх и брезгливость удерживали меня от самой простой идеи – родить от анонимного донора. Устроить это было не так и сложно. Выбрать здорового и красивого офицера, не слишком близкого к трону, и устроить свидание в темноте. Но пока я не могла решиться…
Сам Имхотеп почти всё время отдавал школе лекарей. На опыте врачей из публичных домов уже появилось отделение гинекологии, ведения беременности и родов. Педиатров я посоветовала так же учить отдельно. Разумеется, пока это деление было чисто условным. Почти все врачи относились к врачам общей практики. Но, разумеется, те несколько десятков лекарей, что служили при войсках, лучше разбирались в хирургии и лечении ран, те, что были при публичных домах – лучше могли усмирить боль при месячных, а те, что были приставлены к школам будущих чиновников и судей – учились справляться с растяжениями, синяками и подростковыми психозами. Ну и так далее…
Все сведения такого рода стекались в школу Имхотепа и там уже становились записями на папирусе. Прообразами будущих учебников.
Бася очередной раз принесла семерых котят. Я уж не говорю о том, что к весне все девочки-кошки были беременны! Чётко представив себе последствия – штук тридцать-сорок котят, которые радостно гадят по всем углам, качаются на моих шёлковых шторах и прыгают из-за угла на ноги служанкам, несущим еду, я быстренько составила список особо отличившихся людей и как только очередная малышка рожала – для всех её котят была готова обалдевшая от счастья и щедрого дара приёмная семья.
Поняв, что я трачу на это слишком много времени, я посадила на ведение кошачьей родословной отдельного писца. Так в этом мире появилась первая картотека. На каждого котёнка были заведены документы. Подарок отдавался с условием, что все новорождённые котята от девочек будут делиться следующим образом. Один – алиментный, для хозяев кота-производителя. Один – остаётся хозяевам кошки. Остальные переходят в собственность казны. Думаю, стоит эту кошачью благодать распространять и на другие города. Во всяком случае, стоит хоть как-то попытаться сохранить разные наборы генов. Чем больше партнеров, тем, в данной ситуации – лучше для потомства.
Сефу женился. Совершенно неожиданно для всех, кроме, пожалуй, меня. Даже самые матёрые сплетники дворца пропустили момент, когда визиты Сефу с проверками моих охранников участились в два, если не в три раза.
Пожалуй, только я тогда догадывалась о его тайных ухаживаниях. Сны, которые я видела глазами Баски, рассказывали мне о многом во дворце. Как-то незаметно для себя я смирилась с этими видениями. Заодно, когда по ночам наши сущности сливались в единое целое, я убеждалась, что хоть и превалирует в ней животное начало, но понимает она гораздо больше, чем можно было бы предположить.
Вот во время такого сна я и застукала целующихся Сехема и Неферту. Надо сказать, что в ипостаси кошки меня сцена не впечатлила. Презрительно фыркнув на голые ноги Неферты, я вызвала нервный визг у неё…
Ну и пусть повизжит! Она мне вчера не дала поиграть замечательной рыбьей головой на царской постели! И совсем она не тухлая была, а очень удобная для когтей! И бельё не воняло, а ярко и страстно стало пахнуть азартом и охотой!
Такие сны приходили раз в пятнадцать-двадцать дней, и я постепенно привыкла и к этой странности. Да и по сравнению с мощностью и чудесностью диска это было уже не так удивительно.
Но Сефу я утром вызвала к себе и аккуратно навела на мысль, что Неферта, хоть и прекрасная горничная, но девушка молодая, видная. Может быть, стоит ей поискать жениха? А то что такая красота пропадать будет?
То, что брак Сефу и Неферты благословил сам верховный жрец Великого Ра – никого не удивило. А вот то, что на их свадьбе присутствовала сама царица – вызвало обильные сплетни и разговоры по всей столице. Ну и подарок мой, одно из первых изделий моей экспериментальной школы-мастерской вызвал фурор, зависть и разговоры о возможности приобретения такого же.
Думаю, это нам только на пользу. Хотя, конечно, нужно сказать, что до их свадьбы изделий такого размера просто не существовало.
Глава 45
На свадьбу Сефу и Неферты я преподнесла огромный ковёр, три на четыре метра, не менее. Конечно, это изделие невозможно было сравнить с теми, что изготавливали в моём мире.
Никогда в жизни я не интересовалась раньше, как именно производят ковры. Да и вряд ли кто-то, кроме специалистов, даже в моём мире способен ответить на этот вопрос. Но создать экспериментальную школу ковроткачества мне это не помешало. Я знала основное – такие штуки существуют, сделать их руками вполне реально, хоть и трудоёмко.
Посему, в школе пробовали всё, что только могло прийти в голову. Смешивали джутовые нити с шёлковой, для прочности, шерсть с растительными волокнами, со льном, валяние из шерсти и всё остальное, что я могла вспомнить хотя бы по названиям. Учились придумывать различные узлы. Обязательно зарисовывали их на папирусе. Уже была целая коллекция разнообразных узлов, которыми можно связать нити.
Ковёр-подарок был изготовлен из овечьей шерсти двух видов, чёрной и самой белой, какую только смогли найти. Рисунок был геометричен и относительно прост – центральный чёрный ромб, чёрно-белое поле из более мелких ромбов и не слишком широкая чёрная кайма по краю. Изготовление его заняло не один месяц.
