Первую статую Баськи, изваянную из какого-то тёмного камня в полный кошачий рост, мне преподнесли в подарок в день окончания зимы.
Глава 33
Я первый раз в жизни наблюдала, как выглядит начало года. Отсчёт года вёлся от момента разлития Нила. Этот период охватывал целых четыре месяца и назывался – ахет.
Ахет – начало жизни. На древнем языке слово значило – разлив. Но именно разлив Нила по опустошённым хамсином землям и был началом новой жизни.
Прекращены все сельскохозяйственные работы.
Воды реки поднимаются и ужасно смердят. Первые дни ахета несут гнилую воду болот, мутную, зеленоватую, совершенно непригодную для питья.
Потом, постепенно, добавляются красные воды Голубого Нила.
Эту воду уже можно пить, хотя вид у неё – страшноватый. Если набрать в стакан и дать отстояться – почти четверть займёт чёрный осадок! Да и сама отстоявшаяся вода будет иметь красноватый цвет. Но, как ни странно, она достаточно долго не портится в открытой посуде, да и на вкус кажется приятной.
Постепенно я понимаю, что капризничай-не капризничай, а другой воды просто нет!
Раньше, по рассказам Имхотепа и Хасема, почти все четыре месяца разлива тратились на всевозможные религиозные празднества. Да и сейчас по привычке Нил полон нарядных лодок. Но никаких приношений жрецам, церемоний и служб разным богам. И никаких жертвоприношений! Все храмы стоят закрытые, при них оставлено по два-три жреца самого низкого ранга только с одной целью – сохранить имеющиеся при храмах свитки в целости. И разрешены уроки для подростков.
К каждому храму в каждом городе приставлена охрана из нескольких воинов. Они отвечают за сохранность богатств и следят за жрецами. Сильно подозреваю, что не обошлось без превышения власти. Возможно, кто-то из вояк и ведёт себя не лучшим образом. Но и изменить пока я ничего не могу – слишком мало времени прошло и слишком мало у меня нужных людей. Пройдёт не меньше пары лет, пока все храмы и школы при них можно будет перевести на обучение на новом языке.
У Одита уже набрана небольшая группа молодых смышлёных писцов, которых он обучает лично. Через несколько месяцев, сдав экзамен мне, они наберут свои группы.
Нет смысла обучать в школах сейчас. Лучше подождать пару лет и начать учить уже не иероглифам, а нормальному письму. А правописание и всевозможные правила выработаются сами, в процессе. Уже сейчас Одит ведёт отдельный свиток с замечаниями. Думаю, со временем он и станет автором первого учебника.
Заодно, ахет – это и время перевозки крупных грузов. Воды реки медленно, но уверенно тянут тяжело груженные ладьи и плоты. Везут зерно и ткани, пиво и сухофрукты, скот и древесину. То, что потребовало бы гигантское количество вьючных животных и множество надсмотрщиков за ними, Нил медленно, но верно доставит сам.
По стойкой привычке, возникшей ещё в сезон шему, когда собирали урожай и прятались от хамсина, мы ежедневно собираемся на совет в моём кабинете. Только те люди, коим я безоговорочно доверяю. Те, которые уже давно знают о моих проблемах с памятью и не удивляются странным вопросам.
Кроме Имхотепа, Хасема и Идогба всегда присутствует Сефу. Технически, он по-прежнему – всего лишь телохранитель. Он сам выбрал себе эту должность и отказался от других постов.
— Прости, Инеткаус, но я – воин, а не чиновник. Да и не хотел бы я доверить твою жизнь кому-либо другому.
Но именно Сефу я и поручила организовать одну интересную службу.
Первое время я приглашала ещё и Амину, но она чувствовала себя столь неловко, что я разрешила ей не посещать совет.
Идогб так и остался казначеем. Он несколько выше своего близнеца Имхотепа, я бы сказала – спортивнее, так как иногда находит время упражняться с воинами. Но он умён и предан. Думаю, не столько мне лично, сколько Египту, но это даже лучше. Именно с ним мы разрабатывали систему проверки чиновников, собирающих налоги. И именно он так горячо одобрил смертные казни за воровство. Сам он отличается редкой честностью.
Не знаю, права я была или нет, но несколько небольших проверок я организовала почти сразу, как утвердила его в должности. И ни разу не нашла даже бронзового дебена, не внесённого в реестр. После этого, именно на него я стала опираться в создании правил и законов, касающихся чиновников.
Именно Идогб контролировал обучение команды землемеров. Увы, я поняла, что нельзя объять необъятное и многие вещи, которые планировала делать сама, пришлось поручать другим.
За четыре месяца зимнего сезона мы законодательно утвердили меру в одну аруру. Арура означает локоть. Конкретно — мой царский локоть. Длина в сто моих локтей теперь называется так.
Под присмотром Амины была организована мастерская, где из волокон вили прочные верёвки длиной ровно в аруру. Все их проверяли на образце, вытягивая между несколькими каменными метками прямо на полу тронного зала. Все верёвки одинаковой длины.
За зиму таких изготовили несколько тысяч. Команда чиновников получила точные инструкции от Идогба и начала готовить ещё несколько сотен таких же землемеров. В конце сезона ахет, перед посадками растений, они разъедутся по стране и начнут отмерять крестьянам поля под посевы. Строго оговорено, сколько именно на человека является минимумом. Если, в какой-либо местности, земли не будет хватать, значит, дополнительно будут уменьшены налоги. Зато у тех, кто захватил в собственность земли больше, чем может обработать, куски будут значительно урезаны.
По этому поводу ожидаются восстания. И ничего тут не поделаешь. Идеальной справедливости не существует. Но и купец, например, который не сеет и не пашет, а землю сдаёт в аренду, больше землёй владеть не будет. Арендатором может быть любой. Но категорически запрещена субаренда. Человек не имеет права нахапать плодородной земли у государства, а потом сдавать мелким арендаторам. Это закон и всем придётся смириться! Или обрабатывай сам с наёмными рабочими, или землю заберут.
Думаю, в этом году даже те, у кого нет ни одного своего клочка, получат хорошую плату. Цена на рабочую силу возрастёт.
Есть, разумеется, исключения для земель, где растут сады и виноград. Никто не будет замерять эту землю под распашку. Но для любого землевладельца размеры ограничены. Земля – собственность крестьян. Через каждые три-пять лет команда землемеров будет возвращаться и смотреть – не прибрал ли кто лишнего, хорошо ли заботятся о земле. И если земля у лентяя зарастёт – значит отойдёт другому работнику.
Вопрос контроля за работой землемеров возник почти сразу, но далеко не сразу мы с командой пришли к одному решению. Было много споров и, хотя первое время Идогб смотрел с ужасом на спорщиков, он быстро привык и втянулся.
На все случаи жизни будет одна единственная команда проверяющих. Не более ста человек. На весь Верхний и Нижний Египет. Отбирать будем из молодых и воспитывать так, как нам нужно. Да, это дело не одного дня.
Сила за ними будет стоять огромная, но знать их в лицо никто не будет. Даже друг друга они не будут знать в лицо.
За основу своего предложения я взяла идею тайного покупателя.
Им, этим людям без лица, не нужны какие-либо силовые структуры, личная власть или что-то похожее. Их дело приехать в указанную местность и проверить то, что велят. Берёт ли взятки чиновник или сборщик налогов. Правильно ли землемер нарезает участки. Не обвешивает ли покупателей купец. Не злоупотребляет ли властью писарь при правителе области… Ну и так далее…
Им не нужно казнить или миловать. Им нужно вернуться и рассказать. Казнить и миловать будут другие. После ещё одной, теперь уже открытой проверки. Так есть шанс избежать злоупотреблений.
Да, у моих «тайных покупателей» практически не будет личной жизни лет до тридцати пяти – они постоянно будут в разъездах и путешествиях. Зато потом, выйдя на «пенсию» ещё не старыми людьми, они смогут жить довольно обеспеченно. И на всю страну таких нужно всего сотню, не более. Да, они должны хорошо знать многие законы и правила, им придётся учиться. Но думаю, что всё окупится. Зато больше не нужны десятки тысяч чиновников над чиновниками.
Самое главное – хранить это оружие в тайне. Чем меньше народу посвящено, тем эффективнее будут результаты. И Сефу старается хранить секреты новой команды. Хотя слово «ниндзя», как я назвала этих людей, ему кажется странным.
Глава 34
Разлив Нила близится к концу. Землемеры давно разъехались и работали в поте лица. Да, не во все части и провинции мы смогли послать людей. Но достаточно большой кусок Египта уже начинает жить по новым законам. Следующий год захватит ещё часть, потом ещё… А потом землемеры вернутся на старые места и займутся проверкой. После каждого разлива границы всегда немного смещаются. Это зависит от рельефа и запасов воды, что оставляет после себя река…
Приближается третье и последнее время года – перет – сезон посева.
Трижды вспыхивали восстания, но два из них на удивление быстро погасли. Всё же, как считают мои советники, легенды о прилетевшей на огненной птице дочери Великого Ра сыграли здесь свою роль. Ну и не последний довод в пользу моей идеи – разрозненность богатых людей. Им некого особо нанимать, так как в глазах войска – я не просто царица.
Я мудра не по годам, справедлива и божественна! Именно такие разговоры ходят обо мне в армии.
Безусловно, мне это кажется забавным. Но военные реально благодарны за то, что я сняла с их шеи жрецов. Единственный действующий храм в каждом городе, не более одного на город, это храм Великого Ра и дочери его мудрой Маат.
И под страхом смертной казни жрецам запрещено принимать от населения пожертвования ценою более одной двадцатой части дебена. Это не даст жрецам умереть с голоду, но и не даст возможности жировать и копить богатства, чтобы потом, в приступе религиозного идиотизма, взять и сжечь несколько тонн отборной пшеницы, посвящая жертву очередному божеству. За жертвоприношение животных грозит ещё и разрушение храма.
Более того, в каждый из действующих храмов Ра с посыльными была отправлена чаша. Все они сделаны по одному образцу, украшены изображением солнечного диска и имеют практически одинаковый размер.
Вот именно такую меру зерна им дозволено принимать от посетителей, желающих сделать пожертвование. Большая часть людей, те самые пахари и животноводы, никогда в жизни не держали дебен в руках. Одна двадцатая дебена – это взнос богача. А с землепашца или виноградаря можно получить двести-триста граммов зерна.
Я помню, какой бой я выдержала после коронации с Атоном! Да, к сожалению, слишком поздно я поняла, что была излишне беспечна и легкомысленна.
Жрец был свято уверен, что вот теперь-то, когда сметены в кучу все его соперники, он и развернётся во всю ширь! Мне вовсе не стоило обольщаться его величественным и благообразным видом. Как и многие власть имущие, он хотел только одного – ещё больше власти!
Самое интересное, что он был прекрасно образован, знал несколько языков, собирал редкие папирусы и был весьма умён. Но умён как-то не по-настоящему. Сложно объяснить, как такой умник мог искренне верить, что сожжение зерна угодно Великому Ра. Что страдать и голодать – удел низших. Что его, Атона, власть – от бога! А возможно, он в это никогда и не верил. Но именно такой поступок на глазах у голодной толпы давал ему ощущение своего могущества. Сложно сказать, так ли это.
Дело не в том, что именно я не верю в Ра. Дело в том, что он получил свой пост не просто так! Он выходец из очень богатой и знатной семьи, он прошёл школу и, в отличие от нищих служителей, сразу стал на ступень выше – помощником одного из приближённых верховного жреца. Он, наверняка, интриговал и подкупал соперников, чтобы заполучить этот пост.
И этот умник додумался грозить мне гневом Великого Ра! Ёжечки-божечки! Он бы мне ещё адскими сковородками пригрозил! Слов нет!
Требовал Атон, кстати, ни много ни мало, а отдать ему все храмы прежних богов со всем содержимым. Да мне денег в казне не хватает, а тут ещё этот охотник за сокровищами! Он даже весьма прозрачно намекнул, что мой полёт на дельтаплане вовсе не говорит о моей божественной сущности…
— Я думаю, великая царица Инеткаус, что любой человек сможет воспользоваться такими крыльями! Не знаю, что за мудрец изобрёл их для тебя, царица, но это был человек. Я, как верховный жрец, вижу это ясно. И не дело дочери Ра делить храм с отцом! Никогда Маат не была равна Великому Ра!
Спор наш проходил без свидетелей, ближе к вечеру, когда все церемонии были окончены, и когда Атон вдосталь намолился и собрал жирные подношения от присутствующих богачей. Вслед за жрецами в белых одеяниях и детским хором шли рабы, не один десяток. И руки всех были заняты богатыми дарами храму. Простой народ к верховному, естественно, даже не допускали.
В комнате, где я его приняла, присутствовал только Сефу, как мой телохранитель. На завтра была назначена официальная церемония приёма жрецов царицей, совместная молитва Великому Ра о благоденствии народа и прочее… А пока у нас состоялся предварительный разговор.
Сефу стоял с каменным лицом и ждал, когда у меня кончится терпение. Дождался… Увидев, что я беру в руки диск, даже незаметно улыбнулся.
Исчезнув из кабинета, я оказалась в своей комнате, напугав убиравшую там Хати. Она ещё не видела, как я перемещаюсь. Ну, шило в мешке не утаишь, а у меня будет лишний свидетель, подтверждающий мою «божественную сущность».
Нервно походив несколько минут по прохладным плитам пола, я немного успокоилась, надела перед большим бронзовым зеркалом корону, что сняла после церемонии — слишком уж она давила на голову. И вернулась к несколько оторопевшему верховному жрецу.
— Верховный! Когда ты найдёшь мудреца, что изготовит тебе крылья и научишься так же, как я, исчезать и появляться по своей прихоти, тогда я, дочь Великого Ра, стану с тобой разговаривать на равных! А пока – ты свободен…
Возможно, это и было моей большой ошибкой – показать жрецу возможности диска и даже не пригрозить карами за дерзость. Знала бы, чем кончится наше противостояние – казнила бы сразу.
Но тогда Атона я не боялась, понимала, что до второго диска он не доберётся – тот надёжно спрятан в сокровищнице и даже Идогб не знает, в каком именно из бесчисленных сундуков я его зарыла.
Я не боюсь его и сейчас. Только жалею о том, что время нельзя повернуть вспять…
Через некоторое время после коронации по Мемфису и даже по дворцу тишком пошли слухи, что царица – обычная женщина, но коварно завладела оружием богов. Что боги гневаются на закрытые храмы и Великий Ра недоволен, что его священное оружие оскверняют руки женщины. Что сила царицы слабеет и скоро боги вернутся в свои храмы, откуда их изгнала нечестивица…
Слухи росли и ширились, народ шептался и не знал, чему верить, все как бы забыли о расплавленной груде камня, которая осталась от храма Анубиса…
И третье восстание, обильно снабжённое деньгами жрецов из тайных хранилищ, полыхнуло одновременно в нескольких городах…
Глава 35
Последнюю неделю я моталась между городами, как сумасшедшая…
Я лично посетила каждый восставший город и разрушила там храмы. Именно те храмы, которые раздували восстание.
