Так, на всякий случай. Рано она платок с носа опустила.
Так и не разгибаясь, чужой орг протяжно рыкнул на нее, достаточно громко, чтобы у нее в ушах зазвенело. Хотя нет, в ушах звенит от усталости, а здесь всякие мешают ей пройти.
– А завтрак у вас входит в стоимость номера или нужно отдельно оплачивать?
Орг распрямился и перевел взгляд на тех, кто за ее спиной. Горм что-то сказал на своем, рычащем, но так быстро и негромко, что Мила не успела понять. Зато орг сдвинулся и пошел дальше.
Просто развернулся и ушел!
И что это было?
– Эй, так номера будут? – окликнула его человечка, но здоровенная, однако быстрая фигура уже растворилась в пляшущих тенях между кострами.
Поэтому пришлось просто продолжить путь к Дрыху, чей лысый череп немного возвышался над остальными.
Он не один был у очередного костра, над которым висел котел с густой похлебкой. Вокруг сидело еще несколько оргов с прическами. И только сейчас девушка приметила, что по сравнению с Дрыхом, эти были все же чуточку, совсем немного мельче и кожей темнее.
– "Открытого неба над головой и множества дорог вам под ногами", – старательно произнесла она приветствие на оргском языке, зря что ли учила с мальчишками.
И хотя наверняка ее рычание далеко от эталонного, но сидящие здесь орги синхронно повернулись к ней.
– Приветствую, Дрых, – добавила на санайском языке, присмотрев, что на бревне рядом с ним есть свободное местечко, умостилась к нему почти под бок, с удовольствием вытянула ноющие ноги. – Рада, что не пришлось долго искать тебя по городу.
Сидящий напротив незнакомый орг перевел черный взгляд на Дрыха и что-то отрывисто спросил у него. Остальные продолжали таращиться на нее, и только тогда Мила осознала, что не поняла вопроса. Вообще не поняла, хотя какой-то запас основных слов у нее уже был. Будто тот... говорит на другом диалекте оргского? Вот же засада!
Дрых качнул головой и ответил несколькими резкими жестами.
Чужак что-то уточнил, и точно в его рыкающей фразе промелькнуло знакомое имя – Гракгаш. Дрых кивнул.
– Горм, переведи, что говорят? – чуть развернулась Мила к оставшимся за спиной мальчишкам, но у тех был обалдевший вид.
Горм таращился на незнакомца, приоткрыв рот и выпучив глаза. Мила глянула на второго своего сопровождающего, но и у того видок не лучше. Что это с ними? Тоже не понимают чужую речь?
Придется самой как-то выкручиваться. В очередных фразах чужака проскочило и второе знакомое имя – Душара, и вроде даже с удивлением прозвучало. Поскольку чужие орги продолжали таращиться на нее, то примерно понятно, что они могли надумать.
– Дрых, как объяснить им, что я деловой партнер Гракгашу, а не подружка? И что Душара на месте, жива и здорова, и по-прежнему жена Гракгашу.
Чужак по ту сторону костра запнулся и тоже уставился на нее. Среагировал на имена? Как же им объясняться?
– Партнер? Гракгашу? – переспросил он, повторяя, будто эхо.
Ой, то есть все же понимает ее? Хоть немного?
– Да, – радостно закивала девушка. – А вы говорите по-санайски?
– Ты? Партнер? – посмотрел на Дрыха, опять на нее черный взгляд перевел. – Почему здесь? – прозвучало с ужасным акцентом, но именно на санайском языке.
Как-то не очень понятно. "Почему здесь" что? Ему слов не хватает нормально спросить, или у нее от усталости мозги начинают барахлить?
– Я здесь, чтобы снять комнаты и поужинать. Или вы вообще, о цели моего пути спрашиваете?
Но теперь как-то стыдно говорить, что она навязалась Дрыху, собираясь быть его "языком" на переговорах. Потому что, во-первых, не стоит портить авторитет воину, который и без нее вполне тут активно общается со своими. Во-вторых, она не только не понимает местного наречия, да, если честно, и диалект своей общины еще не выучила, но даже не смогла заставить переводить мальчишку. Мальчишку! Поэтому, раз она настолько "слаба", то никто ее и слушать не будет.
Тем временем, моргнув, орг зашевелился. Взял здоровенную миску, стоящую на земле рядом с его ногой, потянулся вперед, чтобы зачерпнуть из котла варево и плюхнуть немалую такую порцию гущи в миску. Легким движением руки протянул над костром парящую похлебку ей.
И как на это реагировать? Спросить, сколько стоит их дежурное блюдо, или... но обижать отказом точно не стоит. К тому же она так голодна!
Собрав ноющие ноги в кучу, привстала, забрала тяжелую миску двумя руками, поблагодарила... вернее, кивнула молча и опять присела на бревно рядом с Дрыхом. Достала из поясной сумки ложку, уже привыкла, что здесь лучше ездить со своими столовыми приборами, кое-как умостила на коленях глиняную миску, уже начавшую нагреваться, и стала осторожно хлебать горячее варево.
И не будет думать, чистой ли была посуда, переварит любых микробов.
Все остальные у костра молча наблюдали за ней. Даже Дрых косился.
Хотя он-то что? Он же знает, что она не раз уже ела оргскую еду, в том числе ту, которую сама готовила. Надо же понимать, что накашеварила и чем отличаются вкусы разных добавок в их кухне.
Вкус этой похлебки заметно отличался от той, что ее научила Душара. И чтобы хоть как-то разбавить тягучую тишину у их костра, нарушаемую лишь потрескиванием углей и ее звуками, произнесла:
– Хорошее мясо, – по крайней мере мягкое, то есть раз его так долго варят, даже если толком не обработали, то все микробы и лишние примеси уже давно разварились в труху. – Но я бы положила в котел меньше гышры.
Потому что мясо ощутимо горчило. Настолько, что оборотни, скорее всего, такое есть не смогут. Ну и заслужили! Их жалеть не будет. Если бы они себя нормально вели чуть раньше, то уже давно бы все в нормальной таверне ужинали.
Тот орг, что наливал ей похлебку, оскалился, оголяя зубы. Это он улыбнулся или бросает ей вызов?
– Но добавила бы больше урдо и чихун-траву. И, может, какие-нибудь кислые ягоды, но к готовому уже блюду. Чтобы лучше оттенить вкус мяса. Но так тоже... очень сытно.
Теперь прищурившись, орг наклонил чуть голову, посмотрев на человечку чуть под другим углом.
– Учил кто? – спросил он.
– Готовить ваши блюда? Душара учила, – не стала скрывать Мила.
Чуют орги ложь или нет, кто знает, но если узнают, что им врали, не простят.
Чужак опять глянул на Дрыха, тот кивнул.
И вот теперь, кажется, чужак удивился. Настолько, что даже обратился к своему же на санайском языке, хоть и корявом.
– Душара учила? Партнер Гракгашу? Пришла с Дрых. Ч-человек! – не то прорычал он, не то прожевал последнее слово. – Что случиться в вашем краю?
Мила покосилась на соседа. Он молчал. Вернее, не отвечал жестами. То ли задумался, то ли... это риторический вопрос? Но все равно она взялась сама отвечать:
– В их краю случилась я. А можно мне еще похлебки?
Даже удивительно, что у нее сегодня такой оргский аппетит, ведь съела все и не заметила.
Добавку ей без слов плюхнули в ту же подставленную ею миску.
– Еще комнату, – не то спросил, не то напомнил сам чужак по ту сторону костра.
Он не отводил от нее черного взгляда, не отвлекаясь ни на мнущихся за спиной девушки орчат, ни на других своих сородичей, проходящих мимо по своим делам.
Народ во дворе кучковался у разложенных очагов, некоторые сновали туда-сюда со своими вещами. Словно здесь не постоялый двор, где должны быть номера и отдельная столовая с готовым питанием, а обычная поляна для привалов рядом с каким-нибудь торговым трактом.
– Две комнаты, – согласно кивнула Мила, выбирая ложкой из варева куски мяса.
Да, многовато гышры, даже на невзыскательный человеческий вкус мясо горчит, но если подобрать какой-нибудь соус... Или даже так не исправить?
– Ты – один, почему две? – поинтересовался орг.
– Так еще мальчикам, – качнула головой, покосилась на Дрыха. – А где Урз? Или вы уже устроились?
А оборотни сами пусть устраиваются как хотят. Хоть на улице под забором.
– Мальчикам, – опять, словно эхо, повторил орг, на миг приподняв взгляд над головой человечки, и малейшие шорохи за ее спиной стихли. – Зачем?
Мила отвлеклась от своей тарелки и тоже глянула на чужака. Для орга, тем более взрослого, он слишком любопытный.
Да и вопрос, видимо, со звездочкой. Потому что орги не избалованы комфортом, а младшим тем более излишки не положены: дети, как и младшие воины в отряде должны выдерживать все тягости, если хотят хоть чего-то добиться. Поэтому ее мальчишки могут и обидеться, что она их так выделяет – будто слабаков, которым нужна комната. Поэтому девушка ответила так:
– Они мои ученики и должны быть рядом. Чтобы когда мне вздумается провести урок, я не искала их.
– Ученики, – вновь повторил орг.
Посмотрел на Дрыха и поинтересовался, вот точно с толикой недоумения:
– Что может человечка учить орга?
Ну и как Дрых должен ему жестами объяснять столь абстрактные понятия?
– Пока я учу их счету и прочей грамоте, но это только начало, – ответила сама Мила. – Дальше будет больше.
Чужак внимательно посмотрел на нее, еще более дотошно на Дрыха и выдал:
– Глупо.
Вот сейчас обидно стало. И за свою идею учить оргскую молодежь, и за конкретно этих мальчишек. Чужак думает, что молодых учить не надо чему-либо кроме мордобоя? То есть помимо как воинским и охотничьим навыкам?
Но как ему объяснить?
Взгляд Милы прошелся по массивным рукам любопытного орга, по его обнаженной коже, чтобы внимательнее рассмотреть то, что мельком заметила сразу, когда только подошла, когда на улице было светлее. Задумчиво облизав ложку и отставив тарелку с недоеденным себе под ноги, девушка спросила:
– Это ожоги на ваших плечах? Большие ожоги. Огонь упал сверху? Удивительно, что выжили, даже с вашей «регенерацией». Ведь ожоги опасны еще повторным заражением, пока новая кожа не нарастет.
И ему повезло, что на лице нет таких же следов. Хотя у оргов свое понятие красоты, и шрамы для них не уродство, а... словно медали за отвагу, которыми гордятся.
Дрых рядом предупреждающе фыркнул, поворачивая к ней голову, но орг по ту сторону уже ощерился, высоко задирая верхнюю губу.
– И еще ожоги на кистях. Будто вы тушили огонь на своем теле руками? Сбивали пламя? Но оно потухло не сразу, а лишь расползлось по коже под вашими же ладонями? Поэтому у локтей не такая глубина отметин, – упорно продолжила Мила, игнорируя явные предупреждения. – А надо было не руками сбивать, а просто накрыть огонь чем-то очень плотным, вроде куртки. И огонь быстрее потух бы. Потому что огонь без воздуха не живет. Я это знаю. И я могу учить молодых орчат этому секрету и многим другим, что, возможно, поможет им в будущем... Чтобы лучше выживать в самых разных ситуациях.
Дослушавший до конца ее речь, чужак подался вперед со все еще оголенными крупными клыками.
– Откуда? Видела такое? – последнее прорычал особо зло, почти невнятно.
Откуда она знает? Так школьная программа же... а потом книги, фильмы, передачи, даже новости и те складывали такую разную информацию по капле в копилку, расширяя ее кругозор. Но вслух сказала:
– Никогда такого не видела сама, но знаю, потому что мне рассказывали другие. Что огню нужен воздух, вернее, особая его часть. Еще читала. Многое знаю. Пусть многие знания в моей жизни не пригодятся, но я в свою очередь могу рассказать другим, а им пригодится. Или нет, но они тоже потом расскажут другим, а те следующим. Знания – это сила. Мягкая сила – которая не видна, но полезна.
Поверил он ей или нет, но чуть успокоился, сел ровно, опустил верхнюю губу.
– Это был плохой ожог. Не тухнуть.
Мила озадачилась. "Плохой? Не тухнуть?".
– Э-э, это была смола? Горящее масло?
Он что, штурмовал какую-то крепость, с которой на нападающих лили подобное? Где-то здесь до сих пор практикуют подобное варварство?
– Такое да, ни водой, ни курткой не потушить, – задумчиво протянула девушка. – Э-эм, но нужен толстый слой изоляции от воздуха... песок! Такой огонь – горящее масло – тушат, засыпая песком! Или землей. Но в раны же попадет... – запнулась она.
– Это не огонь, но жечь, как огонь, – выдал следом чужак.
И смотрит на нее внимательно. Будто экзамен устроил. И что значит "не огонь", шрамы же довольно узнаваемые...
– Кислота?! – ахнула девушка.
Но где орг мог найти кислоту, чтобы так облиться? На склад чего влез?
– Эт че? – все же встрял в их разговор еще один из чужаков.
– Кислота? Это жидкость, очень вонючая, – попыталась объяснить Мила. – Настолько вонючая, что даже ее паром, воздухом над ней можно отравиться или даже обжечься. Даже люди с их никаким нюхом... И которая может разъедать не только кожу, даже металл. А где?... – сглотнула, не зная, как спросить.
– Это делать люди, – повернув руки так, чтобы в свете костра было лучше видны ужасные отметины на его ладонях, заявил орг. – Маги. А ты маг? Ты знать это.
И непонятно, последнее прозвучало как вопрос или обвинение? Ведь она тоже человек.
Но люди... вот так, значит, воюют здесь "слабые" люди? Каким-то химическим оружием против более сильных оргов?
Ужас!
Еще раз сглотнув из-за поднявшейся горечи в горле, Мила все же продолжила:
– Кислоту нейтрализует... побеждает щелочью. Э-эм, щелочь – это такое вещество... вот, как щелок, что делают из золы для стирки. Или хотя бы кислоту нужно сразу смывать большим количеством воды, не руками или тряпками пытаться стереть, только хуже будет... М-м, мне очень жаль.
Но вряд ли оргам нужно ее, человечки, сожаление.
– Или "содой"... точно! Знаете, пекарский порошок, что иногда дверги используют? Вот, это тоже щелочь, очень полезная и безопасная, раз ее можно даже есть! Можно ей... им даже раны обрабатывать или, например, горло полоскать... – запнулась, потому что как-то все смотрят.
Даже Дрых вновь повернул к ней голову и смотрел сверху... как-то непонятно. Будто впервые увидел и не уверен, что ему нравится увиденное.
Про остальных оргов у костра и говорить нечего – их нечеловечески черные, без белков глаза, что дружно и не моргая смотрели на нее, были заполнены красными всполохами отраженного огня. Демонически пугающие глаза, уткнувшиеся в нее тяжелыми, как пики, взглядами.
И только сейчас Мила осознала, насколько тихо вокруг. Не шуршат за ее спиной мальчишки, не шастают мимо другие орги. Что там, в темноте вокруг, ей не разглядеть, но такое чувство, что ее внимательно слушали абсолютно все в этом странном дворе.
Несколько минут висела дамокловым мечом эта колючая тишина. Девушка тоже молчала. Хватит, наговорилась уже.
Только в тишине, пусть и пугающей, да после еды, рядом с теплом вновь стала накатывать оглушающая усталость. Тяжелее стало моргать. Настойчиво клонило опереться на соседа. Может, и прав был Вуггерс, не стоило ехать сюда уставшей – натворила дел и нет сил даже...
– Комната, – сказал вдруг чужак, разрывая тишину. Мила даже вздрогнула от того, что ее выдернули из дремоты. Ой, она заснула? – Иди. Могтар.
Чего он говорит? Ее прогоняют? А последнее что, ругательство?
Но тут плавно поднялся один из оргов, а затем и ее, замешкавшуюся, легонько поднял, как котенка... опять за шкирку?! Да что за порядки такие у этих!...
– И горячую воду еще, пожалуйста, – бормотала Мила, следуя за назначенным ей сопровождающим и стараясь в опустившейся ночной темноте хоть что-то разглядеть у себя под ногами.
Чтобы не споткнуться о тех, кто еще не разошелся со двора, и сейчас чернильными притихшими глыбами угадывались в пляшущих отблесках огней.
Так и не разгибаясь, чужой орг протяжно рыкнул на нее, достаточно громко, чтобы у нее в ушах зазвенело. Хотя нет, в ушах звенит от усталости, а здесь всякие мешают ей пройти.
– А завтрак у вас входит в стоимость номера или нужно отдельно оплачивать?
Орг распрямился и перевел взгляд на тех, кто за ее спиной. Горм что-то сказал на своем, рычащем, но так быстро и негромко, что Мила не успела понять. Зато орг сдвинулся и пошел дальше.
Просто развернулся и ушел!
И что это было?
– Эй, так номера будут? – окликнула его человечка, но здоровенная, однако быстрая фигура уже растворилась в пляшущих тенях между кострами.
Поэтому пришлось просто продолжить путь к Дрыху, чей лысый череп немного возвышался над остальными.
Он не один был у очередного костра, над которым висел котел с густой похлебкой. Вокруг сидело еще несколько оргов с прическами. И только сейчас девушка приметила, что по сравнению с Дрыхом, эти были все же чуточку, совсем немного мельче и кожей темнее.
– "Открытого неба над головой и множества дорог вам под ногами", – старательно произнесла она приветствие на оргском языке, зря что ли учила с мальчишками.
И хотя наверняка ее рычание далеко от эталонного, но сидящие здесь орги синхронно повернулись к ней.
– Приветствую, Дрых, – добавила на санайском языке, присмотрев, что на бревне рядом с ним есть свободное местечко, умостилась к нему почти под бок, с удовольствием вытянула ноющие ноги. – Рада, что не пришлось долго искать тебя по городу.
Сидящий напротив незнакомый орг перевел черный взгляд на Дрыха и что-то отрывисто спросил у него. Остальные продолжали таращиться на нее, и только тогда Мила осознала, что не поняла вопроса. Вообще не поняла, хотя какой-то запас основных слов у нее уже был. Будто тот... говорит на другом диалекте оргского? Вот же засада!
Дрых качнул головой и ответил несколькими резкими жестами.
Чужак что-то уточнил, и точно в его рыкающей фразе промелькнуло знакомое имя – Гракгаш. Дрых кивнул.
– Горм, переведи, что говорят? – чуть развернулась Мила к оставшимся за спиной мальчишкам, но у тех был обалдевший вид.
Горм таращился на незнакомца, приоткрыв рот и выпучив глаза. Мила глянула на второго своего сопровождающего, но и у того видок не лучше. Что это с ними? Тоже не понимают чужую речь?
Придется самой как-то выкручиваться. В очередных фразах чужака проскочило и второе знакомое имя – Душара, и вроде даже с удивлением прозвучало. Поскольку чужие орги продолжали таращиться на нее, то примерно понятно, что они могли надумать.
– Дрых, как объяснить им, что я деловой партнер Гракгашу, а не подружка? И что Душара на месте, жива и здорова, и по-прежнему жена Гракгашу.
Чужак по ту сторону костра запнулся и тоже уставился на нее. Среагировал на имена? Как же им объясняться?
– Партнер? Гракгашу? – переспросил он, повторяя, будто эхо.
Ой, то есть все же понимает ее? Хоть немного?
– Да, – радостно закивала девушка. – А вы говорите по-санайски?
– Ты? Партнер? – посмотрел на Дрыха, опять на нее черный взгляд перевел. – Почему здесь? – прозвучало с ужасным акцентом, но именно на санайском языке.
Как-то не очень понятно. "Почему здесь" что? Ему слов не хватает нормально спросить, или у нее от усталости мозги начинают барахлить?
– Я здесь, чтобы снять комнаты и поужинать. Или вы вообще, о цели моего пути спрашиваете?
Но теперь как-то стыдно говорить, что она навязалась Дрыху, собираясь быть его "языком" на переговорах. Потому что, во-первых, не стоит портить авторитет воину, который и без нее вполне тут активно общается со своими. Во-вторых, она не только не понимает местного наречия, да, если честно, и диалект своей общины еще не выучила, но даже не смогла заставить переводить мальчишку. Мальчишку! Поэтому, раз она настолько "слаба", то никто ее и слушать не будет.
Тем временем, моргнув, орг зашевелился. Взял здоровенную миску, стоящую на земле рядом с его ногой, потянулся вперед, чтобы зачерпнуть из котла варево и плюхнуть немалую такую порцию гущи в миску. Легким движением руки протянул над костром парящую похлебку ей.
И как на это реагировать? Спросить, сколько стоит их дежурное блюдо, или... но обижать отказом точно не стоит. К тому же она так голодна!
Собрав ноющие ноги в кучу, привстала, забрала тяжелую миску двумя руками, поблагодарила... вернее, кивнула молча и опять присела на бревно рядом с Дрыхом. Достала из поясной сумки ложку, уже привыкла, что здесь лучше ездить со своими столовыми приборами, кое-как умостила на коленях глиняную миску, уже начавшую нагреваться, и стала осторожно хлебать горячее варево.
И не будет думать, чистой ли была посуда, переварит любых микробов.
Все остальные у костра молча наблюдали за ней. Даже Дрых косился.
Хотя он-то что? Он же знает, что она не раз уже ела оргскую еду, в том числе ту, которую сама готовила. Надо же понимать, что накашеварила и чем отличаются вкусы разных добавок в их кухне.
Вкус этой похлебки заметно отличался от той, что ее научила Душара. И чтобы хоть как-то разбавить тягучую тишину у их костра, нарушаемую лишь потрескиванием углей и ее звуками, произнесла:
– Хорошее мясо, – по крайней мере мягкое, то есть раз его так долго варят, даже если толком не обработали, то все микробы и лишние примеси уже давно разварились в труху. – Но я бы положила в котел меньше гышры.
Потому что мясо ощутимо горчило. Настолько, что оборотни, скорее всего, такое есть не смогут. Ну и заслужили! Их жалеть не будет. Если бы они себя нормально вели чуть раньше, то уже давно бы все в нормальной таверне ужинали.
Тот орг, что наливал ей похлебку, оскалился, оголяя зубы. Это он улыбнулся или бросает ей вызов?
– Но добавила бы больше урдо и чихун-траву. И, может, какие-нибудь кислые ягоды, но к готовому уже блюду. Чтобы лучше оттенить вкус мяса. Но так тоже... очень сытно.
Теперь прищурившись, орг наклонил чуть голову, посмотрев на человечку чуть под другим углом.
– Учил кто? – спросил он.
– Готовить ваши блюда? Душара учила, – не стала скрывать Мила.
Чуют орги ложь или нет, кто знает, но если узнают, что им врали, не простят.
Чужак опять глянул на Дрыха, тот кивнул.
И вот теперь, кажется, чужак удивился. Настолько, что даже обратился к своему же на санайском языке, хоть и корявом.
– Душара учила? Партнер Гракгашу? Пришла с Дрых. Ч-человек! – не то прорычал он, не то прожевал последнее слово. – Что случиться в вашем краю?
Мила покосилась на соседа. Он молчал. Вернее, не отвечал жестами. То ли задумался, то ли... это риторический вопрос? Но все равно она взялась сама отвечать:
– В их краю случилась я. А можно мне еще похлебки?
Глава 12 Как провести переговоры с оргами и выжить
Даже удивительно, что у нее сегодня такой оргский аппетит, ведь съела все и не заметила.
Добавку ей без слов плюхнули в ту же подставленную ею миску.
– Еще комнату, – не то спросил, не то напомнил сам чужак по ту сторону костра.
Он не отводил от нее черного взгляда, не отвлекаясь ни на мнущихся за спиной девушки орчат, ни на других своих сородичей, проходящих мимо по своим делам.
Народ во дворе кучковался у разложенных очагов, некоторые сновали туда-сюда со своими вещами. Словно здесь не постоялый двор, где должны быть номера и отдельная столовая с готовым питанием, а обычная поляна для привалов рядом с каким-нибудь торговым трактом.
– Две комнаты, – согласно кивнула Мила, выбирая ложкой из варева куски мяса.
Да, многовато гышры, даже на невзыскательный человеческий вкус мясо горчит, но если подобрать какой-нибудь соус... Или даже так не исправить?
– Ты – один, почему две? – поинтересовался орг.
– Так еще мальчикам, – качнула головой, покосилась на Дрыха. – А где Урз? Или вы уже устроились?
А оборотни сами пусть устраиваются как хотят. Хоть на улице под забором.
– Мальчикам, – опять, словно эхо, повторил орг, на миг приподняв взгляд над головой человечки, и малейшие шорохи за ее спиной стихли. – Зачем?
Мила отвлеклась от своей тарелки и тоже глянула на чужака. Для орга, тем более взрослого, он слишком любопытный.
Да и вопрос, видимо, со звездочкой. Потому что орги не избалованы комфортом, а младшим тем более излишки не положены: дети, как и младшие воины в отряде должны выдерживать все тягости, если хотят хоть чего-то добиться. Поэтому ее мальчишки могут и обидеться, что она их так выделяет – будто слабаков, которым нужна комната. Поэтому девушка ответила так:
– Они мои ученики и должны быть рядом. Чтобы когда мне вздумается провести урок, я не искала их.
– Ученики, – вновь повторил орг.
Посмотрел на Дрыха и поинтересовался, вот точно с толикой недоумения:
– Что может человечка учить орга?
Ну и как Дрых должен ему жестами объяснять столь абстрактные понятия?
– Пока я учу их счету и прочей грамоте, но это только начало, – ответила сама Мила. – Дальше будет больше.
Чужак внимательно посмотрел на нее, еще более дотошно на Дрыха и выдал:
– Глупо.
Вот сейчас обидно стало. И за свою идею учить оргскую молодежь, и за конкретно этих мальчишек. Чужак думает, что молодых учить не надо чему-либо кроме мордобоя? То есть помимо как воинским и охотничьим навыкам?
Но как ему объяснить?
Взгляд Милы прошелся по массивным рукам любопытного орга, по его обнаженной коже, чтобы внимательнее рассмотреть то, что мельком заметила сразу, когда только подошла, когда на улице было светлее. Задумчиво облизав ложку и отставив тарелку с недоеденным себе под ноги, девушка спросила:
– Это ожоги на ваших плечах? Большие ожоги. Огонь упал сверху? Удивительно, что выжили, даже с вашей «регенерацией». Ведь ожоги опасны еще повторным заражением, пока новая кожа не нарастет.
И ему повезло, что на лице нет таких же следов. Хотя у оргов свое понятие красоты, и шрамы для них не уродство, а... словно медали за отвагу, которыми гордятся.
Дрых рядом предупреждающе фыркнул, поворачивая к ней голову, но орг по ту сторону уже ощерился, высоко задирая верхнюю губу.
– И еще ожоги на кистях. Будто вы тушили огонь на своем теле руками? Сбивали пламя? Но оно потухло не сразу, а лишь расползлось по коже под вашими же ладонями? Поэтому у локтей не такая глубина отметин, – упорно продолжила Мила, игнорируя явные предупреждения. – А надо было не руками сбивать, а просто накрыть огонь чем-то очень плотным, вроде куртки. И огонь быстрее потух бы. Потому что огонь без воздуха не живет. Я это знаю. И я могу учить молодых орчат этому секрету и многим другим, что, возможно, поможет им в будущем... Чтобы лучше выживать в самых разных ситуациях.
Дослушавший до конца ее речь, чужак подался вперед со все еще оголенными крупными клыками.
– Откуда? Видела такое? – последнее прорычал особо зло, почти невнятно.
Откуда она знает? Так школьная программа же... а потом книги, фильмы, передачи, даже новости и те складывали такую разную информацию по капле в копилку, расширяя ее кругозор. Но вслух сказала:
– Никогда такого не видела сама, но знаю, потому что мне рассказывали другие. Что огню нужен воздух, вернее, особая его часть. Еще читала. Многое знаю. Пусть многие знания в моей жизни не пригодятся, но я в свою очередь могу рассказать другим, а им пригодится. Или нет, но они тоже потом расскажут другим, а те следующим. Знания – это сила. Мягкая сила – которая не видна, но полезна.
Поверил он ей или нет, но чуть успокоился, сел ровно, опустил верхнюю губу.
– Это был плохой ожог. Не тухнуть.
Мила озадачилась. "Плохой? Не тухнуть?".
– Э-э, это была смола? Горящее масло?
Он что, штурмовал какую-то крепость, с которой на нападающих лили подобное? Где-то здесь до сих пор практикуют подобное варварство?
– Такое да, ни водой, ни курткой не потушить, – задумчиво протянула девушка. – Э-эм, но нужен толстый слой изоляции от воздуха... песок! Такой огонь – горящее масло – тушат, засыпая песком! Или землей. Но в раны же попадет... – запнулась она.
– Это не огонь, но жечь, как огонь, – выдал следом чужак.
И смотрит на нее внимательно. Будто экзамен устроил. И что значит "не огонь", шрамы же довольно узнаваемые...
– Кислота?! – ахнула девушка.
Но где орг мог найти кислоту, чтобы так облиться? На склад чего влез?
– Эт че? – все же встрял в их разговор еще один из чужаков.
– Кислота? Это жидкость, очень вонючая, – попыталась объяснить Мила. – Настолько вонючая, что даже ее паром, воздухом над ней можно отравиться или даже обжечься. Даже люди с их никаким нюхом... И которая может разъедать не только кожу, даже металл. А где?... – сглотнула, не зная, как спросить.
– Это делать люди, – повернув руки так, чтобы в свете костра было лучше видны ужасные отметины на его ладонях, заявил орг. – Маги. А ты маг? Ты знать это.
И непонятно, последнее прозвучало как вопрос или обвинение? Ведь она тоже человек.
Но люди... вот так, значит, воюют здесь "слабые" люди? Каким-то химическим оружием против более сильных оргов?
Ужас!
Еще раз сглотнув из-за поднявшейся горечи в горле, Мила все же продолжила:
– Кислоту нейтрализует... побеждает щелочью. Э-эм, щелочь – это такое вещество... вот, как щелок, что делают из золы для стирки. Или хотя бы кислоту нужно сразу смывать большим количеством воды, не руками или тряпками пытаться стереть, только хуже будет... М-м, мне очень жаль.
Но вряд ли оргам нужно ее, человечки, сожаление.
– Или "содой"... точно! Знаете, пекарский порошок, что иногда дверги используют? Вот, это тоже щелочь, очень полезная и безопасная, раз ее можно даже есть! Можно ей... им даже раны обрабатывать или, например, горло полоскать... – запнулась, потому что как-то все смотрят.
Даже Дрых вновь повернул к ней голову и смотрел сверху... как-то непонятно. Будто впервые увидел и не уверен, что ему нравится увиденное.
Про остальных оргов у костра и говорить нечего – их нечеловечески черные, без белков глаза, что дружно и не моргая смотрели на нее, были заполнены красными всполохами отраженного огня. Демонически пугающие глаза, уткнувшиеся в нее тяжелыми, как пики, взглядами.
И только сейчас Мила осознала, насколько тихо вокруг. Не шуршат за ее спиной мальчишки, не шастают мимо другие орги. Что там, в темноте вокруг, ей не разглядеть, но такое чувство, что ее внимательно слушали абсолютно все в этом странном дворе.
Несколько минут висела дамокловым мечом эта колючая тишина. Девушка тоже молчала. Хватит, наговорилась уже.
Только в тишине, пусть и пугающей, да после еды, рядом с теплом вновь стала накатывать оглушающая усталость. Тяжелее стало моргать. Настойчиво клонило опереться на соседа. Может, и прав был Вуггерс, не стоило ехать сюда уставшей – натворила дел и нет сил даже...
– Комната, – сказал вдруг чужак, разрывая тишину. Мила даже вздрогнула от того, что ее выдернули из дремоты. Ой, она заснула? – Иди. Могтар.
Чего он говорит? Ее прогоняют? А последнее что, ругательство?
Но тут плавно поднялся один из оргов, а затем и ее, замешкавшуюся, легонько поднял, как котенка... опять за шкирку?! Да что за порядки такие у этих!...
– И горячую воду еще, пожалуйста, – бормотала Мила, следуя за назначенным ей сопровождающим и стараясь в опустившейся ночной темноте хоть что-то разглядеть у себя под ногами.
Чтобы не споткнуться о тех, кто еще не разошелся со двора, и сейчас чернильными притихшими глыбами угадывались в пляшущих отблесках огней.
