-- Прости, дружок, я такой болван, может, у тебя с водой связаны страшные воспоминания. Прошу, Везунчик, не обижайся на меня.
Он, повесив голову, быстро отошёл подальше, усевшись под раскидистым деревом, и начал вылизываться, время от времени глядя на меня печальными глазами.
Я вернулся в озеро, сел на дно и позволил небольшим волнам разбиваться о моё тело. Неожиданно вспомнил, что Али не любил большую воду. Он рассказывал, как однажды в детстве чуть не утонул в озере и теперь боялся заходить в него даже по колено.
Снова внимательно посмотрел на Везунчика, с унылым видом лежавшего на берегу, и повторял себе: «Это же полный бред, Али тут совсем не при чём, просто я очень по нему скучаю. А щенок -- всего лишь боится воды». И сам себе не верил.
За кустами вскрикнула Мирела, и мы с Лансом, не сговариваясь, рванулись к ней, совсем не подумав, что из одежды на нас -- только брызги воды. Она сидела рядом с берегом и, видимо, мыла длинные волосы. Они запутались в колючих ветвях кустарника, спускавшегося к самой воде, и Мири никак не удавалось их отцепить.
Мы появились в «полной красе» перед девушкой, совсем забыв, что давали слово не заходить на «её сторону». Взглянув на нас безумными глазами, она так отчаянно заверещала, что мы мгновенно ретировались назад. Первым из нас отдышался Ланс:
«Мири, не кричи так, горло сорвёшь и привлечёшь к нам всё зверье в округе. Ну, прости нас с Реми, не сообразили, услышали, что ты вскрикнула, и испугались за тебя!»
Кажется, и Мирела взяла себя в руки:
«Не сообразили они, нашли дурочку!» -- было слышно, как она всхлипывает, и от стыда я был готов провалиться на месте.
Помолчав немного, она жалобно сказала:
«Да ладно, я сама виновата, зацепилась волосами за ветку и вскрикнула. Реми, иди сюда и помоги распутать волосы, только обещай, что не будешь на меня смотреть».
-- Конечно, Мири, можно мне уже…подойти? -- я сам удивлялся трясущимся рукам и дрожи в голосе.
-- Иди уж, и не вздумай делать ничего лишнего, убью, -- пробурчала она.
Я покорно кивнул, забыв, что она меня не видит, но никак не мог решиться и сделать первый шаг. Ланс шлёпнул меня мочалкой пониже спины и хрюкнул в ухо: «Везунчик», -- совсем забыв, что зовёт моего щенка.
Как только я подошёл к покрасневшей Мири и, стараясь не смотреть на её прекрасное тело, начал осторожно выпутывать волосы из кустов, нечаянно вызванный Лансом щенок, увидев меня, счёл, что я в опасности, и бесстрашно бросился на помощь. Но не рассчитав, прыгнул прямо мне на спину.
Я с воплем окунулся в воду, Везунчик залаял на невидимого противника, с гордостью задрав маленький хвост, но на всякий случай попытался забраться мне на голову подальше от воды, исцарапав когтями всю спину. Мой вой, истошный лай собаки, а также хохот Мири и Ланса -- стали прекрасным завершением нашего купания в озере.
Позже, сидя у костра и давясь от смеха, мы уплетали сваренную Мири похлёбку и делились своими впечатлениями о первом совместном купании. У Ланса уже от смеха болел живот, Мирела хмыкала, я просто краснел, потому что именно меня друзья сделали объектом насмешек. Но не злился, мне было хорошо рядом с ними. А набегавшийся и наевшийся до отвала Везунчик мирно дремал у меня на коленях…
Мири ушла спать в повозку, а мы с Лансом решили заночевать у костра. В пустошах по ночам было холодно, но здесь, в оазисе, постоянно сохранялось тепло. Я валялся у огня, положив голову на руки, и смотрел, как играет Везунчик, пытаясь поймать маленького краба.
Ланс сел рядом со мной и внимательно к чему-то прислушивался.
Взошла полная луна, освещая небольшой пятачок земли, на котором мы расположились. Деревья и кустарники окружали нас чёрной стеной, и даже прекрасное маленькое озеро -- пугало в ночи.
-- Ланс, ты поставил свою защиту? Что-то мне неспокойно, -- пробормотал я.
-- Разумеется, но всё же не советую тебе никуда отходить от костра. Завтра на рассвете наберём у ручья чистой воды и поедем дальше. Хоть здесь, конечно, и здорово, но почему-то не хочется задерживаться у этой красоты.
-- Наверное, ночью звери придут на водопой, -- мне становилось всё страшнее, -- Мири рассказывала тебе, какие хищники здесь водятся?
Ланс посмотрел на меня и не сдержался от ехидной усмешки.
-- Какие–то, думаю, водятся… Например, те, что до скелета обгрызли бедолагу у дороги.
Ох уж этот Ланс, у меня после его слов всё тело покрылось мурашками. Вот же, нашёл время запугивать… Кажется, не только я испугался, даже маленький Везунчик после его слов прижался ко мне, поскуливая.
Ланс вдруг перестал ухмыляться и замер, прислушиваясь. Я тоже, подражая ему, «навострил уши», и, к своему ужасу, услышал отчётливый топот ног.
Мы, не сговариваясь, схватились за оружие. Я сжал в руках дубинку, а Ланс забормотал, и над его ладонью возник большой огненный шар. А Везунчик… Ох, лучше бы я этого не видел! Маленький щенок увеличивался в размерах прямо у меня на глазах, неузнаваемо меняясь.
Таких страшилищ я ещё не видел. Славные миленькие ушки уменьшились, заострившись, шерсть же, наоборот, выросла, превратившись в гриву, бугрившееся мышцами тело вымахало ростом с лошадь, огромные когтистые лапы рыли песок, готовые в любой момент броситься на невидимого пока противника. Производил впечатление и длинный, увенчанный большим шипом, словно жалом, хвост, бившийся о вздымающиеся бока… Добавьте к этой картине пасть, усыпанную огромными неровными зубами, да, к тому же, полыхающую огнём, и станет понятно, почему выглянувшая из повозки Мири тут же упала в обморок, а я уронил дубинку в костёр.
Но удивиться и испугаться такому внезапному преображению не успел. Из темноты выступили невысокие коренастые люди, вооружённые копьями и дубинками. Их головы были чисто выбриты, а тела, прикрытые лишь набедренными повязками, украшали многочисленные рисунки, рассматривать которые как-то не хотелось.
Во главе этой толпы шёл вождь или шаман, разобрать было трудно, но ростом он был немного выше остальных воинов, и на его голове красовалась корона, сделанная из человеческих черепов, а худое, словно состоящее из одних жил, тело, напротив, было совершенно обнажено. В руке он держал настоящую кривую саблю, воинственно ею потряхивая, а на страшном, как смертный грех, лице с выпученными, видно, для большего эффекта, глазами было написано вполне понятное и без перевода выражение: «Всё, ребята, вам -- крышка…»
Везунчик рявкнул, мало того, ещё и плюнул огнём в вождя, испепелив его на месте. Это решило всё. Воины, побросав оружие, с непонятными воплями исчезли в темноте. Мой щенок громко зевнул и, вернувшись к прежним размерам, удобно устроился у моих трясущихся ног.
Я попытался было вытащить из костра уже начавшую гореть дубинку, но обжёгся. Выругавшись фразой, узнанной у моего старшего друга, сказал ему, так и не успевшему закрыть распахнутый в изумлении рот:
«Это что было-то, Ланс?»
-- Не знаю, Реми, но чудовище нас только что спасло…Ой, я думал, сдохну от страха. А где Мири?
И, чертыхнувшись, потому что непогашенное пламя на ладони сильно обожгло ему руку, Ланс на полусогнутых ногах поковылял к повозке с лежащей Мирелой. Я же опустился на песок рядом с Везунчиком и со страхом погладил его по лохматой голове. Он поднял на меня свои влажные чёрные глаза и, как ни в чём не бывало, начал облизывать мою руку.
-- Спасибо, Али, -- еле выдавил из себя фразу, в которую и сам–то, честно говоря, не верил.
Щенок на мгновение перестал лизаться, словно что-то обдумывал, а потом, как ни в чём не бывало, продолжил своё занятие. Я вытер рукавом рубахи пот со лба и посмотрел на приближающуюся к нам Мири. Ланс размахивал руками, видимо, обрисовывая размеры диковинного зверя, в которого обратился мой маленький дружок.
-- Мири, это всё происки дьявола, прячущегося за Реми, надо избавиться от щенка.
Но девушка молчала. Она опустилась на колени рядом со мной и погладила Везунчика по голове.
-- Нет, Ланс, на этот раз ты не прав. В этом маленьком существе нет ни капли зла, только озорство. Без сомнения, он никак не связан с нечистью, что добивается Реми. Скорее, напротив, он нам послан небесами. Кто-то там, наверху, очень тебя любит, малыш, -- сказала она, обращаясь ко мне.
И я в ответ согласно кивнул.
-- Да, Мири, догадываюсь, о ком ты говоришь…
И только Ланс фыркнул:
«Вы хоть слышите себя со стороны? Это же полный бред, чушь… Ладно, вряд ли эти уроды сегодня сунутся к нам, пошли спать в повозку, а завтра с рассветом валим отсюда. По горло сыт этим оазисом».
И мы пошли за ним к повозке. Я прижимал к себе Везунчика, зарываясь носом в его пушистый мех. Мири смотрела на нас как-то странно, а Ланс демонстративно держался подальше, но больше ничего не говорил.
Этот безумный день, наконец-то, кончился, чтобы дать начало другому, не менее удивительному дню…
С рассветом мы покинули странный оазис. Я держал Везунчика на коленях и постоянно оглядывался назад, на быстро исчезающее тёплое озеро, где вчера на несколько минут почувствовал себя обыкновенным мальчишкой. С утра пополнили запасы воды, и мне так долго не хотелось вынимать руки из-под прозрачных прохладных струй ручья, что Лансу пришлось за шиворот оттаскивать меня и, ругаясь, вести к повозке.
Я не сопротивлялся и вообще всё утро просидел как пришибленный, не слушая разговоров и сосредоточившись на собственных мыслях. Это было необычно, но я не думал ни о чудесном превращении Везунчика, ни о странных людях, готовых убить нас, ни о том непонятном существе, что, по словам Мири, сидело у меня за плечами и иногда подавало голос. Ничто меня больше не удивляло, я покорился судьбе, вероятно, решившей проверить меня на прочность.
Повторил эти слова вслух и усмехнулся. «Да уж, кто бы говорил о «прочности». Если бы не доспехи, меня бы уже давно не было на свете… Может быть, так даже было бы лучше, ведь, если хорошенько подумать, кому я здесь нужен?»
-- Реми, что случилось? Почему ты плачешь, тебе нехорошо? Смотри, и Везунчик расстроен, прыгает около тебя, а ты его не замечаешь, -- встревоженный голос Мирелы ворвался в мои грустные мысли.
Я хотел сказать, что всё в порядке, и просто задумался, но понял, что не могу пошевелить губами. Меня словно сковало, подвижными оставались только глаза. Ко мне наклонился Ланс, подвигав руками перед лицом, но я не реагировал. Паники не было -- только уверенность, что скоро всё само собой пройдёт.
Не знаю, кто подал мне эту мысль, возможно, мой враг, о котором пока ничего не знал, или сам додумался, но я внимательно присмотрелся к мельтешащим вокруг меня друзьям и увидел их в новом свете. В прямом смысле. Везунчика и Мири окружал яркий слепящий свет, а вот над Лансом нависла настоящая тьма.
Стоило только это увидеть, как меня тут же «отпустило». Отдышавшись, негромко пробормотал:
«Я в порядке, не суетитесь, просто что-то нашло, словно отключился на минуту», -- взял щенка и, поцеловав его большой выпуклый лоб, погладил по пёстрой шерсти, чем-то напомнивший костюм Али, надетый на нём в тот последний день…
Мири и Ланс смотрели на меня с подозрением, а я сделал вид, что ничего особенного не произошло. А на самом деле… меня трясло от того, что я увидел. Как понимать посланное мне видение, и кто тот, что зародил во мне сомнения в друге? И в друге ли?
Они ещё немного поприставали, но я отшутился, что плохо спал -- вот и «досыпаю» на ходу. И меня оставили в покое. Но, как я ни старался, мысль о темноте над головой Ланса меня не отпускала. И тогда решился поговорить об этом с Мири: она могла видеть многое о каждом из нас, вот только как спросить её об этом, не вызвав подозрения? Я задумался, но, как обычно за последние дни, быстро развивающиеся события не дали мне времени на размышления.
Мири, ведущая повозку по очереди с Лансом, первой заметила на горизонте какие-то точки. Подстегнув лошадей, мы вскоре оказались около разграбленного каравана. Зрелище было ужасное: все люди, независимо от пола и возраста -- безжалостно убиты. Кровь осталась только на их одеждах, остальная впиталась в песок и почву. Повозки разграблены и сожжены, коней увели нападавшие.
-- И часто здесь такое творится? -- спросил Ланс, нахмурившись.
Мирела пожала плечами и отвела взгляд от тел женщин и детей.
-- Бывало, мы в наших путешествиях не раз натыкались на то, что оставалось после нападения пустынных разбойников. Странно только, что убиты все -- женщины, дети. Их обычно уводили для продажи или выкупа. Здесь же произошло нечто странное…
У меня опять спина покрылась мурашками. Сколько же ещё ужасов мне придётся увидеть и пережить? И всё это в чужой стране. Я никогда не интересовался, а как же обстояли дела в нашем княжестве, как жили простые люди. Прав был отец, говоря, что из меня никогда не получится правитель …
-- Реми, как думаешь, Везунчик сможет отпугнуть грабителей? -- то ли в шутку, то ли всерьёз спросил Ланс.
Я посмотрел в глаза треплющего край моей рубахи щенка и пожал плечами.
-- Ты же маг, Ланс, разве сам не справишься с ними?
Он вдруг покраснел и смутился, что было на него совершенно не похоже.
-- Дело в том, что с тех пор, как мы покинули оазис, со мной что-то происходит. У меня не получаются даже самые простые заклинания. И ещё, я не чувствую магии. Не знаю, как тебе это объяснить, Реми, но ощущение, что кто-то похитил её у меня. Надеюсь, это временно, и всё вернётся. Иначе не представляю, как я буду дальше жить, это же часть меня…
Взял его за руку и заглянул в глаза, полные тоски:
«А есть ещё какие-нибудь странные ощущения?» -- я ждал его ответа, словно он мог развеять мои сомнения.
Ланс задумался.
-- Словно на шее у меня тяжёлый камень, и он сильно давит…
Я тут же позвал Мири и попросил её внимательно осмотреть друга.
Мири пристально вглядывалась в него, а потом всплеснула руками:
«Как же я могла пропустить такое? Где ты подцепил эту чёртову заразу-нахлебника? Это мелкий зловредный бес, он вытягивает из тебя силы, заполняя душу пустотой».
Ланс всполошился, а у меня, напротив, отлегло от сердца -- вот, значит, какую тьму я увидел над ним.
-- Что делать, Мири? Как прогнать эту нечисть? -- на беднягу было жалко смотреть.
-- Успокойся, ритуал несложный, и, на наше счастье, я захватила и бабушкин сундучок, и книгу. Садись и смотри за лошадьми, дорогу видно хорошо, не заблудишься, а я пока почитаю, как изгнать беса. На привале всё и сделаем. До гор ещё часа два пути, никуда не сворачивай…
И, передав вожжи Лансу, она скрылась в повозке. Я устроился рядом с другом и, как мог, старался его поддержать -- вспоминал разные случаи из нашей с Али жизни, в основном, где и как мы прятались. Ланс молчал, но не гнал меня, было заметно, что настроение у мага упало ниже некуда.
Через некоторое время Мири вышла из повозки и сказала Лансу:
«Останови лошадей. Надо провести ритуал, дальше откладывать нельзя, будет только хуже».
Она вернулась в повозку, наш возничий последовал за ней, а я сунул нос внутрь и спросил:
«Мири, а можно мне присутствовать при ритуале?»
-- Не просто можно, а нужно, Реми. Иди сюда и садись напротив меня. Я провожу этот обряд специально для тебя.
Он, повесив голову, быстро отошёл подальше, усевшись под раскидистым деревом, и начал вылизываться, время от времени глядя на меня печальными глазами.
Я вернулся в озеро, сел на дно и позволил небольшим волнам разбиваться о моё тело. Неожиданно вспомнил, что Али не любил большую воду. Он рассказывал, как однажды в детстве чуть не утонул в озере и теперь боялся заходить в него даже по колено.
Снова внимательно посмотрел на Везунчика, с унылым видом лежавшего на берегу, и повторял себе: «Это же полный бред, Али тут совсем не при чём, просто я очень по нему скучаю. А щенок -- всего лишь боится воды». И сам себе не верил.
За кустами вскрикнула Мирела, и мы с Лансом, не сговариваясь, рванулись к ней, совсем не подумав, что из одежды на нас -- только брызги воды. Она сидела рядом с берегом и, видимо, мыла длинные волосы. Они запутались в колючих ветвях кустарника, спускавшегося к самой воде, и Мири никак не удавалось их отцепить.
Мы появились в «полной красе» перед девушкой, совсем забыв, что давали слово не заходить на «её сторону». Взглянув на нас безумными глазами, она так отчаянно заверещала, что мы мгновенно ретировались назад. Первым из нас отдышался Ланс:
«Мири, не кричи так, горло сорвёшь и привлечёшь к нам всё зверье в округе. Ну, прости нас с Реми, не сообразили, услышали, что ты вскрикнула, и испугались за тебя!»
Кажется, и Мирела взяла себя в руки:
«Не сообразили они, нашли дурочку!» -- было слышно, как она всхлипывает, и от стыда я был готов провалиться на месте.
Помолчав немного, она жалобно сказала:
«Да ладно, я сама виновата, зацепилась волосами за ветку и вскрикнула. Реми, иди сюда и помоги распутать волосы, только обещай, что не будешь на меня смотреть».
-- Конечно, Мири, можно мне уже…подойти? -- я сам удивлялся трясущимся рукам и дрожи в голосе.
-- Иди уж, и не вздумай делать ничего лишнего, убью, -- пробурчала она.
Я покорно кивнул, забыв, что она меня не видит, но никак не мог решиться и сделать первый шаг. Ланс шлёпнул меня мочалкой пониже спины и хрюкнул в ухо: «Везунчик», -- совсем забыв, что зовёт моего щенка.
Как только я подошёл к покрасневшей Мири и, стараясь не смотреть на её прекрасное тело, начал осторожно выпутывать волосы из кустов, нечаянно вызванный Лансом щенок, увидев меня, счёл, что я в опасности, и бесстрашно бросился на помощь. Но не рассчитав, прыгнул прямо мне на спину.
Я с воплем окунулся в воду, Везунчик залаял на невидимого противника, с гордостью задрав маленький хвост, но на всякий случай попытался забраться мне на голову подальше от воды, исцарапав когтями всю спину. Мой вой, истошный лай собаки, а также хохот Мири и Ланса -- стали прекрасным завершением нашего купания в озере.
Позже, сидя у костра и давясь от смеха, мы уплетали сваренную Мири похлёбку и делились своими впечатлениями о первом совместном купании. У Ланса уже от смеха болел живот, Мирела хмыкала, я просто краснел, потому что именно меня друзья сделали объектом насмешек. Но не злился, мне было хорошо рядом с ними. А набегавшийся и наевшийся до отвала Везунчик мирно дремал у меня на коленях…
Мири ушла спать в повозку, а мы с Лансом решили заночевать у костра. В пустошах по ночам было холодно, но здесь, в оазисе, постоянно сохранялось тепло. Я валялся у огня, положив голову на руки, и смотрел, как играет Везунчик, пытаясь поймать маленького краба.
Ланс сел рядом со мной и внимательно к чему-то прислушивался.
Взошла полная луна, освещая небольшой пятачок земли, на котором мы расположились. Деревья и кустарники окружали нас чёрной стеной, и даже прекрасное маленькое озеро -- пугало в ночи.
-- Ланс, ты поставил свою защиту? Что-то мне неспокойно, -- пробормотал я.
-- Разумеется, но всё же не советую тебе никуда отходить от костра. Завтра на рассвете наберём у ручья чистой воды и поедем дальше. Хоть здесь, конечно, и здорово, но почему-то не хочется задерживаться у этой красоты.
-- Наверное, ночью звери придут на водопой, -- мне становилось всё страшнее, -- Мири рассказывала тебе, какие хищники здесь водятся?
Ланс посмотрел на меня и не сдержался от ехидной усмешки.
-- Какие–то, думаю, водятся… Например, те, что до скелета обгрызли бедолагу у дороги.
Ох уж этот Ланс, у меня после его слов всё тело покрылось мурашками. Вот же, нашёл время запугивать… Кажется, не только я испугался, даже маленький Везунчик после его слов прижался ко мне, поскуливая.
Ланс вдруг перестал ухмыляться и замер, прислушиваясь. Я тоже, подражая ему, «навострил уши», и, к своему ужасу, услышал отчётливый топот ног.
Мы, не сговариваясь, схватились за оружие. Я сжал в руках дубинку, а Ланс забормотал, и над его ладонью возник большой огненный шар. А Везунчик… Ох, лучше бы я этого не видел! Маленький щенок увеличивался в размерах прямо у меня на глазах, неузнаваемо меняясь.
Таких страшилищ я ещё не видел. Славные миленькие ушки уменьшились, заострившись, шерсть же, наоборот, выросла, превратившись в гриву, бугрившееся мышцами тело вымахало ростом с лошадь, огромные когтистые лапы рыли песок, готовые в любой момент броситься на невидимого пока противника. Производил впечатление и длинный, увенчанный большим шипом, словно жалом, хвост, бившийся о вздымающиеся бока… Добавьте к этой картине пасть, усыпанную огромными неровными зубами, да, к тому же, полыхающую огнём, и станет понятно, почему выглянувшая из повозки Мири тут же упала в обморок, а я уронил дубинку в костёр.
Но удивиться и испугаться такому внезапному преображению не успел. Из темноты выступили невысокие коренастые люди, вооружённые копьями и дубинками. Их головы были чисто выбриты, а тела, прикрытые лишь набедренными повязками, украшали многочисленные рисунки, рассматривать которые как-то не хотелось.
Во главе этой толпы шёл вождь или шаман, разобрать было трудно, но ростом он был немного выше остальных воинов, и на его голове красовалась корона, сделанная из человеческих черепов, а худое, словно состоящее из одних жил, тело, напротив, было совершенно обнажено. В руке он держал настоящую кривую саблю, воинственно ею потряхивая, а на страшном, как смертный грех, лице с выпученными, видно, для большего эффекта, глазами было написано вполне понятное и без перевода выражение: «Всё, ребята, вам -- крышка…»
Везунчик рявкнул, мало того, ещё и плюнул огнём в вождя, испепелив его на месте. Это решило всё. Воины, побросав оружие, с непонятными воплями исчезли в темноте. Мой щенок громко зевнул и, вернувшись к прежним размерам, удобно устроился у моих трясущихся ног.
Я попытался было вытащить из костра уже начавшую гореть дубинку, но обжёгся. Выругавшись фразой, узнанной у моего старшего друга, сказал ему, так и не успевшему закрыть распахнутый в изумлении рот:
«Это что было-то, Ланс?»
-- Не знаю, Реми, но чудовище нас только что спасло…Ой, я думал, сдохну от страха. А где Мири?
И, чертыхнувшись, потому что непогашенное пламя на ладони сильно обожгло ему руку, Ланс на полусогнутых ногах поковылял к повозке с лежащей Мирелой. Я же опустился на песок рядом с Везунчиком и со страхом погладил его по лохматой голове. Он поднял на меня свои влажные чёрные глаза и, как ни в чём не бывало, начал облизывать мою руку.
-- Спасибо, Али, -- еле выдавил из себя фразу, в которую и сам–то, честно говоря, не верил.
Щенок на мгновение перестал лизаться, словно что-то обдумывал, а потом, как ни в чём не бывало, продолжил своё занятие. Я вытер рукавом рубахи пот со лба и посмотрел на приближающуюся к нам Мири. Ланс размахивал руками, видимо, обрисовывая размеры диковинного зверя, в которого обратился мой маленький дружок.
-- Мири, это всё происки дьявола, прячущегося за Реми, надо избавиться от щенка.
Но девушка молчала. Она опустилась на колени рядом со мной и погладила Везунчика по голове.
-- Нет, Ланс, на этот раз ты не прав. В этом маленьком существе нет ни капли зла, только озорство. Без сомнения, он никак не связан с нечистью, что добивается Реми. Скорее, напротив, он нам послан небесами. Кто-то там, наверху, очень тебя любит, малыш, -- сказала она, обращаясь ко мне.
И я в ответ согласно кивнул.
-- Да, Мири, догадываюсь, о ком ты говоришь…
И только Ланс фыркнул:
«Вы хоть слышите себя со стороны? Это же полный бред, чушь… Ладно, вряд ли эти уроды сегодня сунутся к нам, пошли спать в повозку, а завтра с рассветом валим отсюда. По горло сыт этим оазисом».
И мы пошли за ним к повозке. Я прижимал к себе Везунчика, зарываясь носом в его пушистый мех. Мири смотрела на нас как-то странно, а Ланс демонстративно держался подальше, но больше ничего не говорил.
Этот безумный день, наконец-то, кончился, чтобы дать начало другому, не менее удивительному дню…
С рассветом мы покинули странный оазис. Я держал Везунчика на коленях и постоянно оглядывался назад, на быстро исчезающее тёплое озеро, где вчера на несколько минут почувствовал себя обыкновенным мальчишкой. С утра пополнили запасы воды, и мне так долго не хотелось вынимать руки из-под прозрачных прохладных струй ручья, что Лансу пришлось за шиворот оттаскивать меня и, ругаясь, вести к повозке.
Я не сопротивлялся и вообще всё утро просидел как пришибленный, не слушая разговоров и сосредоточившись на собственных мыслях. Это было необычно, но я не думал ни о чудесном превращении Везунчика, ни о странных людях, готовых убить нас, ни о том непонятном существе, что, по словам Мири, сидело у меня за плечами и иногда подавало голос. Ничто меня больше не удивляло, я покорился судьбе, вероятно, решившей проверить меня на прочность.
Повторил эти слова вслух и усмехнулся. «Да уж, кто бы говорил о «прочности». Если бы не доспехи, меня бы уже давно не было на свете… Может быть, так даже было бы лучше, ведь, если хорошенько подумать, кому я здесь нужен?»
-- Реми, что случилось? Почему ты плачешь, тебе нехорошо? Смотри, и Везунчик расстроен, прыгает около тебя, а ты его не замечаешь, -- встревоженный голос Мирелы ворвался в мои грустные мысли.
Я хотел сказать, что всё в порядке, и просто задумался, но понял, что не могу пошевелить губами. Меня словно сковало, подвижными оставались только глаза. Ко мне наклонился Ланс, подвигав руками перед лицом, но я не реагировал. Паники не было -- только уверенность, что скоро всё само собой пройдёт.
Не знаю, кто подал мне эту мысль, возможно, мой враг, о котором пока ничего не знал, или сам додумался, но я внимательно присмотрелся к мельтешащим вокруг меня друзьям и увидел их в новом свете. В прямом смысле. Везунчика и Мири окружал яркий слепящий свет, а вот над Лансом нависла настоящая тьма.
Прода от 23.12.2020, 08:30
Глава 14
Стоило только это увидеть, как меня тут же «отпустило». Отдышавшись, негромко пробормотал:
«Я в порядке, не суетитесь, просто что-то нашло, словно отключился на минуту», -- взял щенка и, поцеловав его большой выпуклый лоб, погладил по пёстрой шерсти, чем-то напомнивший костюм Али, надетый на нём в тот последний день…
Мири и Ланс смотрели на меня с подозрением, а я сделал вид, что ничего особенного не произошло. А на самом деле… меня трясло от того, что я увидел. Как понимать посланное мне видение, и кто тот, что зародил во мне сомнения в друге? И в друге ли?
Они ещё немного поприставали, но я отшутился, что плохо спал -- вот и «досыпаю» на ходу. И меня оставили в покое. Но, как я ни старался, мысль о темноте над головой Ланса меня не отпускала. И тогда решился поговорить об этом с Мири: она могла видеть многое о каждом из нас, вот только как спросить её об этом, не вызвав подозрения? Я задумался, но, как обычно за последние дни, быстро развивающиеся события не дали мне времени на размышления.
Мири, ведущая повозку по очереди с Лансом, первой заметила на горизонте какие-то точки. Подстегнув лошадей, мы вскоре оказались около разграбленного каравана. Зрелище было ужасное: все люди, независимо от пола и возраста -- безжалостно убиты. Кровь осталась только на их одеждах, остальная впиталась в песок и почву. Повозки разграблены и сожжены, коней увели нападавшие.
-- И часто здесь такое творится? -- спросил Ланс, нахмурившись.
Мирела пожала плечами и отвела взгляд от тел женщин и детей.
-- Бывало, мы в наших путешествиях не раз натыкались на то, что оставалось после нападения пустынных разбойников. Странно только, что убиты все -- женщины, дети. Их обычно уводили для продажи или выкупа. Здесь же произошло нечто странное…
У меня опять спина покрылась мурашками. Сколько же ещё ужасов мне придётся увидеть и пережить? И всё это в чужой стране. Я никогда не интересовался, а как же обстояли дела в нашем княжестве, как жили простые люди. Прав был отец, говоря, что из меня никогда не получится правитель …
-- Реми, как думаешь, Везунчик сможет отпугнуть грабителей? -- то ли в шутку, то ли всерьёз спросил Ланс.
Я посмотрел в глаза треплющего край моей рубахи щенка и пожал плечами.
-- Ты же маг, Ланс, разве сам не справишься с ними?
Он вдруг покраснел и смутился, что было на него совершенно не похоже.
-- Дело в том, что с тех пор, как мы покинули оазис, со мной что-то происходит. У меня не получаются даже самые простые заклинания. И ещё, я не чувствую магии. Не знаю, как тебе это объяснить, Реми, но ощущение, что кто-то похитил её у меня. Надеюсь, это временно, и всё вернётся. Иначе не представляю, как я буду дальше жить, это же часть меня…
Взял его за руку и заглянул в глаза, полные тоски:
«А есть ещё какие-нибудь странные ощущения?» -- я ждал его ответа, словно он мог развеять мои сомнения.
Ланс задумался.
-- Словно на шее у меня тяжёлый камень, и он сильно давит…
Я тут же позвал Мири и попросил её внимательно осмотреть друга.
Мири пристально вглядывалась в него, а потом всплеснула руками:
«Как же я могла пропустить такое? Где ты подцепил эту чёртову заразу-нахлебника? Это мелкий зловредный бес, он вытягивает из тебя силы, заполняя душу пустотой».
Ланс всполошился, а у меня, напротив, отлегло от сердца -- вот, значит, какую тьму я увидел над ним.
-- Что делать, Мири? Как прогнать эту нечисть? -- на беднягу было жалко смотреть.
-- Успокойся, ритуал несложный, и, на наше счастье, я захватила и бабушкин сундучок, и книгу. Садись и смотри за лошадьми, дорогу видно хорошо, не заблудишься, а я пока почитаю, как изгнать беса. На привале всё и сделаем. До гор ещё часа два пути, никуда не сворачивай…
И, передав вожжи Лансу, она скрылась в повозке. Я устроился рядом с другом и, как мог, старался его поддержать -- вспоминал разные случаи из нашей с Али жизни, в основном, где и как мы прятались. Ланс молчал, но не гнал меня, было заметно, что настроение у мага упало ниже некуда.
Через некоторое время Мири вышла из повозки и сказала Лансу:
«Останови лошадей. Надо провести ритуал, дальше откладывать нельзя, будет только хуже».
Она вернулась в повозку, наш возничий последовал за ней, а я сунул нос внутрь и спросил:
«Мири, а можно мне присутствовать при ритуале?»
-- Не просто можно, а нужно, Реми. Иди сюда и садись напротив меня. Я провожу этот обряд специально для тебя.
