-- Ладно, только не отходи от меня ни на шаг и не исчезай. А ты, Мири, лучше возвращайся в повозку, и, если дела будут плохи, не жди нас и гони назад.
Я сделал серьёзное лицо, соглашаясь с ним. Мири насмешливо хмыкнула, глядя на нас, и пошла к лошадям. Ланс осторожно двинулся вперёд, я только-только собрался последовать за ним, как вдруг чья–то рука легла мне на плечо. Чуть не завопил от страха, но это оказалась наша спутница, уже успевшая вернуться. Она протянула мне небольшую, но увесистую дубинку:
«Возьми, Барри, мне так будет за тебя спокойнее».
Я растерянно кивнул и бросился догонять друга, который уже почти скрылся за поворотом дороги. Смело обогнув скалу, встал рядом с застывшим Лансом. Его кинжал валялся в пыли, у горла, уткнувшись остриём и в без того бледную кожу друга, блестела на солнце кривая сабля.
Человек, весь закутанный в широкое белое одеяние, протянул ко мне вторую руку, в которой оказалась точная копия сабли, угрожавшей Лансу.
Незнакомец в белом, правда, забрызганный кровью двоих лежавших на земле путников, что-то сказал на непонятном гортанном наречии, но я и без перевода догадался, что он намекал мне опустить дубинку. А, чтобы было доходчивее, наверное, пощекотал острием лезвия моё горло и заржал, как мерин, зацокав языком и оглядывая меня с головы до ног.
После такого -- самое время было начинать воспитывать в себе злость, мне для этого даже особых усилий не пришлось прикладывать. Пристально взглянул ему в глаза и вспомнил, как тени в святилище предков называли меня Великим повелителем. Звучало неплохо, и, нахмурившись, я подумал:
«Ты на кого саблю поднял, идиот, Великого повелителя не признал?» -- и скорчил, вероятно, страшную рожу.
Эффект был, как говорится, налицо. Закутанный по самые глаза в простыню тип выронил сабли из обеих рук и, что-то жалобно подвывая, упал передо мной на колени. Недолго думая, я решил закрепить результат -- с размаха двинул ему дубинкой по голове. Наверное, хорошо попал, звук был, словно раскололся пустой орех. От увиденного «дела» своих рук я прислонился к скале и позволил недавно съеденному обеду оросить сухую пустынную землю.
Подбежавший ко мне Ланс поглаживал меня по спине, утешая:
«А ты молодец, Реми! Я твой должник, вот уж не ожидал от нашего Наследника чего-то подобного. Что ты такое ему сказал, раз он даже оружие бросил? Поделишься секретом, а, великий воин?»
Я сплюнул остатки обеда и вытерся рукавом.
-- Издеваешься, Ланс? А мне так плохо… Неужели я убил человека? Понимаешь, как это страшно звучит, а тебе всё хихоньки да хахоньки…
Он меня обнял, и я уткнулся носом в его рубаху, подумав почему-то о той пуговице, что с неё оторвал и спрятал в своём кошеле. Подбежавшая к нам Мири насильно заставила меня глотнуть из кружки, и я доверчиво сделал это, только потом сообразив, что выпил не воду, а уже знакомый мне «бодрящий» напиток её бабушки.
-- Зачем ты это сделала, Мирела? Мне и так «весело», к чему вино?
-- Не спорь со мной, глупый. Оно успокаивает, тебе сейчас это нужно, -- и она пожала мне руку, отчего я снова смутился и покраснел.
Ланс тем временем внимательно осматривал трупы, а потом просто оттащил их подальше от дороги.
-- Что там, Ланс? -- спросила Мири.
-- Похоже, местный проводник, тот, что в белом, решил избавиться от нанявших его бедняг. Обобрал их до нитки и убил, а тут мы не вовремя подвернулись. Зато у нас снова есть лошади, в ближайшем посёлке продадим их и купим себе оружие. Здесь слишком опасно.
Тут мне вдруг в голову пришёл вопрос, и я поспешил поделиться им с другом.
-- Ланс, а почему ты не применил свою магию против этого разбойника?
-- Не смог, Реми. Он словно держал меня за сердце, не давая и слово сказать, тут явно замешано дьявольское колдовство…
При слове «дьявол» я чуть не задохнулся, вспомнив, каким образом мне удалось «повергнуть» столь сильного противника. В боку неприятно заныло, я снова согнулся пополам, пряча от друзей испуганные глаза. Теперь у меня не было сомнений в собственной причастности к этой чертовщине. Только бы они не догадались об этом и не отвернулись от меня…
Мири решила, что это последствия шока, и помогла мне вернуться внутрь. Пока я валялся на досках, друзья привязали к повозке новых лошадей, и мы, не торопясь, двинулись дальше. У меня было много времени, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию, но я не стал этого делать. Что толку гадать и фантазировать? Ответа всё равно не было.
Лёжа, слушал, как снаружи усиливается ветер и, подбрасывая мелкие камни и песок, бьёт ими в стену повозки. Мири безжалостно хлестала лошадей, подгоняя их. Ланс пересел на одного из «новых» коней и мчался рядом, ведя двух остальных в поводу. Меня так трясло и подбрасывало на кочках, что я кое-как на карачках смог подобраться ко входу и крикнул Миреле:
«Что происходит, почему мы так спешим? Колёса трещат, того и гляди вот-вот отвалятся!»
-- Не дай бог, тогда нам конец! Приближается буря, надо успеть вон к тем скалам, попробуем там укрыться. Мы, правда, никогда раньше в этом месте не останавливались, и я не знаю, есть ли там пещера или хотя бы небольшой лаз. В любом случае, за скалой у нас есть шанс на спасение…
-- Только шанс? -- испуганно повторил я, но девушка мне не ответила, продолжая терзать кнутом и без того измученных лошадей.
Я сидел в повозке и, в отличие от прошлого раза, не чувствовал никакой «бодрости», наверное, потому что понял -- смерть наступает нам на пятки. Мы добрались до невысоких скал, в которых не было не только маленькой пещеры, но даже небольшой расселины, где можно было бы укрыться. Мири тут же выпрягла взмыленных лошадей. Они фыркали, жалобно ржали, умоляюще глядя на нас своими лиловыми глазами. А потом, к моему ужасу, просто упали.
Подъехал Ланс и отвёл новых лошадей прямо к скале за повозку. А потом посмотрел на вздрагивающие тела несчастных животных, гибнущих из-за нас, на заливающуюся слезами Мири и перепуганного меня:
«Мирела, уведи Реми и сиди с ним рядом, не нужно ему на это смотреть, я сейчас присоединюсь к вам», -- и, вынув кинжал, пошёл к умирающим лошадям, а Мири загнала меня вглубь повозки, сказав, не поднимая головы:
«Он сделает так, чтобы они не мучились, не осуждай его, Реми, и, если знаешь какую-нибудь молитву, читай её. Проси бога заступиться за нас».
Вскоре в повозку забрался расстроенный Ланс, он был бледнее обычного. Рядом жалобно заржали кони, я чувствовал их страх, так же, как боль Мири и Ланса. Это было что-то новое для меня. Но ещё поразительнее было то, что, быстро высунувшись из повозки, несмотря на то, что Ланс пытался втянуть меня назад, и, взглянув на беснующихся лошадей, я мысленно приказал им успокоиться. И как ни странно, они сразу притихли.
Я даже не удивился своим новым способностям. Вернулся в повозку и улёгся на холодный пол, с головой закрывшись лоскутным одеялом. Мне было очень плохо. Именно плохо, а не страшно -- это чувство куда-то ушло, потому что теперь я точно знал -- пока друзья со мной, с нами не произойдёт ничего ужасного. Хотя и сам не понимал -- откуда взялась такая уверенность?
Лежал и отрешённо слушал, как ожесточённо воет ветер пустоши, забрасывая повозку камнями и песком, как негромко ворчит Мири, зашивая дыру в полотнище, а Ланс бормочет свои заклинания, видимо, изо всех сил пытаясь укрепить наше ненадёжное убежище. И старался не думать о том, что со мной происходит. Сон пришёл ко мне, когда другие от волнения даже не могли сомкнуть глаз.
Я стоял на чердаке отцовского замка среди пыли и разной бесполезной рухляди. Мы с Али нередко там играли, потому что знали один секрет. В полу были достаточно большие щели, через которые хорошо просматривалась спальня одного из придворных. Мы частенько подсматривали за ним, хихикая и обсуждая достоинства и недостатки разных дам, которых он приводил к себе, постоянно меняя любовниц.
Наблюдая за этими непристойными забавами, которые весело комментировал всезнайка Али, я с печалью думал о том, что мне, наверное, никогда не суждено вкусить «радостей любви», о которых постоянно болтал любвеобильный сановник, в шестнадцать лет меня до сих пор даже никто не целовал. И не потому, что все как огня боялись моего отца, нет. Во всяком случае, не только поэтому.
Девушки заглядывались на меня, я знал, что очень красив, но каждый раз падал духом, когда слышал за спиной их разговоры:
«Надо же, какой красавчик пропадает! Я бы с ним легла, да боюсь его раздавить!»
И они убегали, смеясь над моей бедой. Но и тогда я не злился, ведь девушки были правы. Оставалось только терпеть и надеяться, что когда-нибудь отец найдёт средство и спасёт меня от жестокой болезни. Я всегда рассчитывал на других -- на отца, Али, няню, потом на Гая, поэтому и вырос таким недотрогой, всего боялся и никогда не рисковал: ни ради себя, ни ради других…
Но теперь я менялся и чувствовал это: вот сегодня впервые убил человека, защищая свою жизнь и жизнь друга. Что же теперь будет? Как далеко смогу зайти?
Неожиданно передо мной появился Али, таким, каким он мне запомнился в последнюю минуту своей короткой жизни. Пестрая рубаха залита кровью, такой же алой, как и его пухлый рот. Обычно смуглое лицо -- бледнее моей белой сорочки, в глазах -- бесконечная тоска и любовь. Его разбитые губы прошептали мне:
«Держись, Барри! Ты справишься, главное, не пускай в себя зло. Это погубит тебя, и тогда мой отец, да гореть ему в аду, победит…»
Он плакал кровавыми слезами, и я рыдал вместе с ним.
Ланс осторожно тряс меня за плечо, пытаясь разбудить. Я открыл горячие тяжёлые веки, протерев их ладонью, и отвернулся от друга. Не мог смотреть в эти встревоженные, добрые глаза, не хотел ему врать. Поэтому просто буркнул:
«Не обращай внимания, Ланс! Просто плохой сон, вспомнил родных…»
Он понял и отошёл к Мири. Не знаю, как долго я проспал, но буря никак не утихала и грозила разорвать грубую ткань повозки, засыпая её всё новыми и новыми порциями каменистого грунта. Я почувствовал тяжесть на сердце Мири и тревогу Ланса и, чтобы разрядить гнетущую атмосферу, начал рассказывать весёлые истории и сказки, которые узнал от Али и прочитал в книгах. Сначала ребята делали вид, что им не до этого, но потом по их лицам и смешкам понял, что идея сработала.
Мои истории подхватил Ланс, поведав нам о своей непростой жизни в городе, пока наш придворный маг не взял его в ученики. Оказалось, что раньше он жил в трущобах, и, пока мать работала, промышлял, чем мог. Я сразу понял, что он имел ввиду, Мири тоже догадалась и смущённо опустила голову.
Не знал, что сказать на неожиданные откровения друга, и поэтому хмыкнул:
«Ну, иметь ловкие руки -- это же здорово, правда?» -- и подмигнул Лансу, на что он бросил в меня моим же украденным в храме яблоком. Намёк я понял и засмеялся, а яблоко с аппетитом съел. Настроение у всех немного поднялось, мы словно ненадолго забыли, что вокруг бушует страшная непогода, и, возможно, нам предстоит остаться здесь навсегда…
-- Мири, расскажи о себе, -- зачем-то пристал я к девушке. Она не отказалась, но её рассказ был настолько грустным, что всем стало её жаль.
Мири рано осталась без отца, и её мама вышла замуж за богатого, но злобного человека. Он часто поколачивал их обеих и всегда был недоволен, что бы они не делали. Отчим рано выгнал Мирелу на улицу, заставляя попрошайничать, а позже -- гадать по руке. Но тут вышла неприятность: предсказания девочки были не всегда приятными, но зато обязательно сбывались. И это совсем не нравилось клиентам.
Отчим свирепел, мама заступалась за дочь, и однажды ей так сильно попало от мужа, что она заболела и умерла. Недолго думая, «папочка» решил сплавить девочку в богатую семью, выдав её замуж. Вот только она с этим не согласилась. Что было дальше -- мы знали.
-- Мири, у тебя есть родственники в этих землях? -- спросил я с надеждой.
Она отрицательно качнула головой и, предупреждая дальнейшие вопросы, сказала:
«Никого у меня нет. Но я не пропаду, не переживай, у меня дар предсказания, главное -- убраться подальше от дома».
Мы снова замолчали, потом доели то, что осталось от завтрака, и от нечего делать улеглись спать. А вот я уже «выспался», мне не хотелось увидеть новый кошмар, поэтому просто лежал и думал: «Что со мной происходит? Привидения называли меня Великим повелителем тьмы, злодеи падали ниц, стоило хотя бы мысленно наорать на них, даже животные, похоже, побаивались, а ведь раньше вся живность в замке меня обожала -- я всегда подкармливал кошек и собак.
Повернулся и увидел, что Мири внимательно смотрит в мою сторону. Встал и тихонько подошёл к ней, сев рядом.
-- Мири, если не хочешь спать, поговори со мной. У меня есть к тебе вопросы.
-- Знаю, Реми, но вряд ли смогу ответить на них, прости…
Эти слова меня смутили, но я не сдался.
-- Ладно, скажи, хотя бы, ты по-прежнему видишь рядом со мной дьявола? Как он выглядит?
Она вздохнула.
-- Я вижу рогатую тень, полную тьмы и злобы, она всё время крутится рядом, но ты её не пускаешь. Это хорошо, Реми, но нечисть просто так не отстанет. Она будет ждать, когда ты совершишь ошибку, чтобы захватить твои разум и тело. Больше я ничего не знаю.
-- Ошибку? Мне нельзя совершать плохих поступков, да? Но ведь я уже убил человека…
-- Ты защищал себя и друга. Тот негодяй угрожал твоей жизни.
Я тяжело вздохнул.
-- И ты не видишь способа избавиться от этого?
Она печально покачала головой:
«Думаю, ты сам должен найти решение, будущее неясно, и это даже хорошо. Значит, ты в силах его изменить».
Я поблагодарил её и вернулся на своё место. Итак, всё в моих руках -- «то ещё предсказание», так можно сказать о многом. Зато теперь понятно, почему все «тёмные» меня боятся. Нет, не меня, а того, кто постоянно стоит за моей спиной. Вот кому на самом деле поклонялись тени в пещере, видимо ему я «обязан» страшными когтями, напугавшими убийцу, да и другими происходящими со мной изменениями. Только этого мне не хватало…
В этот момент сильный порыв ветра ударил в бок повозки, чуть её не опрокинув. Я «завёлся» и в сердцах сказал:
«Пора бы уже закончиться этой непогоде!»
И что вы думаете? Ветер начал утихать, не прошло и нескольких минут, как буря прекратилась, и в небе снова засияло солнце. Правда, оно уже почти склонилось к горизонту, но это не отменяло факта случившегося чуда. Я заволновался, не перешёл ли черту, пожелав такого? И чем мне придётся расплачиваться за подобное желание? Прислушался к себе, но никаких изменений не почувствовал.
Ланс и Мири очень обрадовались неожиданному развитию событий: им было невдомёк, что для меня это «чудо» вполне может закончиться плачевно. Они весело болтали, проверяя лошадей, которые на удивление спокойно перенесли ненастье, и развели костёр, обломав засохший кустарник. Общим голосованием решили заночевать здесь, ведь до оазиса, о котором рассказывала нам Мири, был целый день пути.
Я посмотрел на ровную поверхность земли, под которой теперь покоились наши «старые» кони, и мне стало грустно, но с этим ничего нельзя было поделать. Мы сидели у костра и пили травяной напиток из запасов Мирелы, когда у меня внезапно заболела голова, и противный голос в ухе пропищал:
Я сделал серьёзное лицо, соглашаясь с ним. Мири насмешливо хмыкнула, глядя на нас, и пошла к лошадям. Ланс осторожно двинулся вперёд, я только-только собрался последовать за ним, как вдруг чья–то рука легла мне на плечо. Чуть не завопил от страха, но это оказалась наша спутница, уже успевшая вернуться. Она протянула мне небольшую, но увесистую дубинку:
«Возьми, Барри, мне так будет за тебя спокойнее».
Я растерянно кивнул и бросился догонять друга, который уже почти скрылся за поворотом дороги. Смело обогнув скалу, встал рядом с застывшим Лансом. Его кинжал валялся в пыли, у горла, уткнувшись остриём и в без того бледную кожу друга, блестела на солнце кривая сабля.
Человек, весь закутанный в широкое белое одеяние, протянул ко мне вторую руку, в которой оказалась точная копия сабли, угрожавшей Лансу.
Незнакомец в белом, правда, забрызганный кровью двоих лежавших на земле путников, что-то сказал на непонятном гортанном наречии, но я и без перевода догадался, что он намекал мне опустить дубинку. А, чтобы было доходчивее, наверное, пощекотал острием лезвия моё горло и заржал, как мерин, зацокав языком и оглядывая меня с головы до ног.
После такого -- самое время было начинать воспитывать в себе злость, мне для этого даже особых усилий не пришлось прикладывать. Пристально взглянул ему в глаза и вспомнил, как тени в святилище предков называли меня Великим повелителем. Звучало неплохо, и, нахмурившись, я подумал:
«Ты на кого саблю поднял, идиот, Великого повелителя не признал?» -- и скорчил, вероятно, страшную рожу.
Эффект был, как говорится, налицо. Закутанный по самые глаза в простыню тип выронил сабли из обеих рук и, что-то жалобно подвывая, упал передо мной на колени. Недолго думая, я решил закрепить результат -- с размаха двинул ему дубинкой по голове. Наверное, хорошо попал, звук был, словно раскололся пустой орех. От увиденного «дела» своих рук я прислонился к скале и позволил недавно съеденному обеду оросить сухую пустынную землю.
Подбежавший ко мне Ланс поглаживал меня по спине, утешая:
«А ты молодец, Реми! Я твой должник, вот уж не ожидал от нашего Наследника чего-то подобного. Что ты такое ему сказал, раз он даже оружие бросил? Поделишься секретом, а, великий воин?»
Я сплюнул остатки обеда и вытерся рукавом.
-- Издеваешься, Ланс? А мне так плохо… Неужели я убил человека? Понимаешь, как это страшно звучит, а тебе всё хихоньки да хахоньки…
Он меня обнял, и я уткнулся носом в его рубаху, подумав почему-то о той пуговице, что с неё оторвал и спрятал в своём кошеле. Подбежавшая к нам Мири насильно заставила меня глотнуть из кружки, и я доверчиво сделал это, только потом сообразив, что выпил не воду, а уже знакомый мне «бодрящий» напиток её бабушки.
-- Зачем ты это сделала, Мирела? Мне и так «весело», к чему вино?
-- Не спорь со мной, глупый. Оно успокаивает, тебе сейчас это нужно, -- и она пожала мне руку, отчего я снова смутился и покраснел.
Ланс тем временем внимательно осматривал трупы, а потом просто оттащил их подальше от дороги.
-- Что там, Ланс? -- спросила Мири.
-- Похоже, местный проводник, тот, что в белом, решил избавиться от нанявших его бедняг. Обобрал их до нитки и убил, а тут мы не вовремя подвернулись. Зато у нас снова есть лошади, в ближайшем посёлке продадим их и купим себе оружие. Здесь слишком опасно.
Тут мне вдруг в голову пришёл вопрос, и я поспешил поделиться им с другом.
-- Ланс, а почему ты не применил свою магию против этого разбойника?
-- Не смог, Реми. Он словно держал меня за сердце, не давая и слово сказать, тут явно замешано дьявольское колдовство…
При слове «дьявол» я чуть не задохнулся, вспомнив, каким образом мне удалось «повергнуть» столь сильного противника. В боку неприятно заныло, я снова согнулся пополам, пряча от друзей испуганные глаза. Теперь у меня не было сомнений в собственной причастности к этой чертовщине. Только бы они не догадались об этом и не отвернулись от меня…
Мири решила, что это последствия шока, и помогла мне вернуться внутрь. Пока я валялся на досках, друзья привязали к повозке новых лошадей, и мы, не торопясь, двинулись дальше. У меня было много времени, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию, но я не стал этого делать. Что толку гадать и фантазировать? Ответа всё равно не было.
Лёжа, слушал, как снаружи усиливается ветер и, подбрасывая мелкие камни и песок, бьёт ими в стену повозки. Мири безжалостно хлестала лошадей, подгоняя их. Ланс пересел на одного из «новых» коней и мчался рядом, ведя двух остальных в поводу. Меня так трясло и подбрасывало на кочках, что я кое-как на карачках смог подобраться ко входу и крикнул Миреле:
«Что происходит, почему мы так спешим? Колёса трещат, того и гляди вот-вот отвалятся!»
-- Не дай бог, тогда нам конец! Приближается буря, надо успеть вон к тем скалам, попробуем там укрыться. Мы, правда, никогда раньше в этом месте не останавливались, и я не знаю, есть ли там пещера или хотя бы небольшой лаз. В любом случае, за скалой у нас есть шанс на спасение…
-- Только шанс? -- испуганно повторил я, но девушка мне не ответила, продолжая терзать кнутом и без того измученных лошадей.
Я сидел в повозке и, в отличие от прошлого раза, не чувствовал никакой «бодрости», наверное, потому что понял -- смерть наступает нам на пятки. Мы добрались до невысоких скал, в которых не было не только маленькой пещеры, но даже небольшой расселины, где можно было бы укрыться. Мири тут же выпрягла взмыленных лошадей. Они фыркали, жалобно ржали, умоляюще глядя на нас своими лиловыми глазами. А потом, к моему ужасу, просто упали.
Подъехал Ланс и отвёл новых лошадей прямо к скале за повозку. А потом посмотрел на вздрагивающие тела несчастных животных, гибнущих из-за нас, на заливающуюся слезами Мири и перепуганного меня:
«Мирела, уведи Реми и сиди с ним рядом, не нужно ему на это смотреть, я сейчас присоединюсь к вам», -- и, вынув кинжал, пошёл к умирающим лошадям, а Мири загнала меня вглубь повозки, сказав, не поднимая головы:
«Он сделает так, чтобы они не мучились, не осуждай его, Реми, и, если знаешь какую-нибудь молитву, читай её. Проси бога заступиться за нас».
Вскоре в повозку забрался расстроенный Ланс, он был бледнее обычного. Рядом жалобно заржали кони, я чувствовал их страх, так же, как боль Мири и Ланса. Это было что-то новое для меня. Но ещё поразительнее было то, что, быстро высунувшись из повозки, несмотря на то, что Ланс пытался втянуть меня назад, и, взглянув на беснующихся лошадей, я мысленно приказал им успокоиться. И как ни странно, они сразу притихли.
Я даже не удивился своим новым способностям. Вернулся в повозку и улёгся на холодный пол, с головой закрывшись лоскутным одеялом. Мне было очень плохо. Именно плохо, а не страшно -- это чувство куда-то ушло, потому что теперь я точно знал -- пока друзья со мной, с нами не произойдёт ничего ужасного. Хотя и сам не понимал -- откуда взялась такая уверенность?
Лежал и отрешённо слушал, как ожесточённо воет ветер пустоши, забрасывая повозку камнями и песком, как негромко ворчит Мири, зашивая дыру в полотнище, а Ланс бормочет свои заклинания, видимо, изо всех сил пытаясь укрепить наше ненадёжное убежище. И старался не думать о том, что со мной происходит. Сон пришёл ко мне, когда другие от волнения даже не могли сомкнуть глаз.
Я стоял на чердаке отцовского замка среди пыли и разной бесполезной рухляди. Мы с Али нередко там играли, потому что знали один секрет. В полу были достаточно большие щели, через которые хорошо просматривалась спальня одного из придворных. Мы частенько подсматривали за ним, хихикая и обсуждая достоинства и недостатки разных дам, которых он приводил к себе, постоянно меняя любовниц.
Наблюдая за этими непристойными забавами, которые весело комментировал всезнайка Али, я с печалью думал о том, что мне, наверное, никогда не суждено вкусить «радостей любви», о которых постоянно болтал любвеобильный сановник, в шестнадцать лет меня до сих пор даже никто не целовал. И не потому, что все как огня боялись моего отца, нет. Во всяком случае, не только поэтому.
Девушки заглядывались на меня, я знал, что очень красив, но каждый раз падал духом, когда слышал за спиной их разговоры:
«Надо же, какой красавчик пропадает! Я бы с ним легла, да боюсь его раздавить!»
И они убегали, смеясь над моей бедой. Но и тогда я не злился, ведь девушки были правы. Оставалось только терпеть и надеяться, что когда-нибудь отец найдёт средство и спасёт меня от жестокой болезни. Я всегда рассчитывал на других -- на отца, Али, няню, потом на Гая, поэтому и вырос таким недотрогой, всего боялся и никогда не рисковал: ни ради себя, ни ради других…
Но теперь я менялся и чувствовал это: вот сегодня впервые убил человека, защищая свою жизнь и жизнь друга. Что же теперь будет? Как далеко смогу зайти?
Неожиданно передо мной появился Али, таким, каким он мне запомнился в последнюю минуту своей короткой жизни. Пестрая рубаха залита кровью, такой же алой, как и его пухлый рот. Обычно смуглое лицо -- бледнее моей белой сорочки, в глазах -- бесконечная тоска и любовь. Его разбитые губы прошептали мне:
«Держись, Барри! Ты справишься, главное, не пускай в себя зло. Это погубит тебя, и тогда мой отец, да гореть ему в аду, победит…»
Он плакал кровавыми слезами, и я рыдал вместе с ним.
Прода от 18.12.2020, 08:39
Глава 12
Ланс осторожно тряс меня за плечо, пытаясь разбудить. Я открыл горячие тяжёлые веки, протерев их ладонью, и отвернулся от друга. Не мог смотреть в эти встревоженные, добрые глаза, не хотел ему врать. Поэтому просто буркнул:
«Не обращай внимания, Ланс! Просто плохой сон, вспомнил родных…»
Он понял и отошёл к Мири. Не знаю, как долго я проспал, но буря никак не утихала и грозила разорвать грубую ткань повозки, засыпая её всё новыми и новыми порциями каменистого грунта. Я почувствовал тяжесть на сердце Мири и тревогу Ланса и, чтобы разрядить гнетущую атмосферу, начал рассказывать весёлые истории и сказки, которые узнал от Али и прочитал в книгах. Сначала ребята делали вид, что им не до этого, но потом по их лицам и смешкам понял, что идея сработала.
Мои истории подхватил Ланс, поведав нам о своей непростой жизни в городе, пока наш придворный маг не взял его в ученики. Оказалось, что раньше он жил в трущобах, и, пока мать работала, промышлял, чем мог. Я сразу понял, что он имел ввиду, Мири тоже догадалась и смущённо опустила голову.
Не знал, что сказать на неожиданные откровения друга, и поэтому хмыкнул:
«Ну, иметь ловкие руки -- это же здорово, правда?» -- и подмигнул Лансу, на что он бросил в меня моим же украденным в храме яблоком. Намёк я понял и засмеялся, а яблоко с аппетитом съел. Настроение у всех немного поднялось, мы словно ненадолго забыли, что вокруг бушует страшная непогода, и, возможно, нам предстоит остаться здесь навсегда…
-- Мири, расскажи о себе, -- зачем-то пристал я к девушке. Она не отказалась, но её рассказ был настолько грустным, что всем стало её жаль.
Мири рано осталась без отца, и её мама вышла замуж за богатого, но злобного человека. Он часто поколачивал их обеих и всегда был недоволен, что бы они не делали. Отчим рано выгнал Мирелу на улицу, заставляя попрошайничать, а позже -- гадать по руке. Но тут вышла неприятность: предсказания девочки были не всегда приятными, но зато обязательно сбывались. И это совсем не нравилось клиентам.
Отчим свирепел, мама заступалась за дочь, и однажды ей так сильно попало от мужа, что она заболела и умерла. Недолго думая, «папочка» решил сплавить девочку в богатую семью, выдав её замуж. Вот только она с этим не согласилась. Что было дальше -- мы знали.
-- Мири, у тебя есть родственники в этих землях? -- спросил я с надеждой.
Она отрицательно качнула головой и, предупреждая дальнейшие вопросы, сказала:
«Никого у меня нет. Но я не пропаду, не переживай, у меня дар предсказания, главное -- убраться подальше от дома».
Мы снова замолчали, потом доели то, что осталось от завтрака, и от нечего делать улеглись спать. А вот я уже «выспался», мне не хотелось увидеть новый кошмар, поэтому просто лежал и думал: «Что со мной происходит? Привидения называли меня Великим повелителем тьмы, злодеи падали ниц, стоило хотя бы мысленно наорать на них, даже животные, похоже, побаивались, а ведь раньше вся живность в замке меня обожала -- я всегда подкармливал кошек и собак.
Повернулся и увидел, что Мири внимательно смотрит в мою сторону. Встал и тихонько подошёл к ней, сев рядом.
-- Мири, если не хочешь спать, поговори со мной. У меня есть к тебе вопросы.
-- Знаю, Реми, но вряд ли смогу ответить на них, прости…
Эти слова меня смутили, но я не сдался.
-- Ладно, скажи, хотя бы, ты по-прежнему видишь рядом со мной дьявола? Как он выглядит?
Она вздохнула.
-- Я вижу рогатую тень, полную тьмы и злобы, она всё время крутится рядом, но ты её не пускаешь. Это хорошо, Реми, но нечисть просто так не отстанет. Она будет ждать, когда ты совершишь ошибку, чтобы захватить твои разум и тело. Больше я ничего не знаю.
-- Ошибку? Мне нельзя совершать плохих поступков, да? Но ведь я уже убил человека…
-- Ты защищал себя и друга. Тот негодяй угрожал твоей жизни.
Я тяжело вздохнул.
-- И ты не видишь способа избавиться от этого?
Она печально покачала головой:
«Думаю, ты сам должен найти решение, будущее неясно, и это даже хорошо. Значит, ты в силах его изменить».
Я поблагодарил её и вернулся на своё место. Итак, всё в моих руках -- «то ещё предсказание», так можно сказать о многом. Зато теперь понятно, почему все «тёмные» меня боятся. Нет, не меня, а того, кто постоянно стоит за моей спиной. Вот кому на самом деле поклонялись тени в пещере, видимо ему я «обязан» страшными когтями, напугавшими убийцу, да и другими происходящими со мной изменениями. Только этого мне не хватало…
В этот момент сильный порыв ветра ударил в бок повозки, чуть её не опрокинув. Я «завёлся» и в сердцах сказал:
«Пора бы уже закончиться этой непогоде!»
И что вы думаете? Ветер начал утихать, не прошло и нескольких минут, как буря прекратилась, и в небе снова засияло солнце. Правда, оно уже почти склонилось к горизонту, но это не отменяло факта случившегося чуда. Я заволновался, не перешёл ли черту, пожелав такого? И чем мне придётся расплачиваться за подобное желание? Прислушался к себе, но никаких изменений не почувствовал.
Ланс и Мири очень обрадовались неожиданному развитию событий: им было невдомёк, что для меня это «чудо» вполне может закончиться плачевно. Они весело болтали, проверяя лошадей, которые на удивление спокойно перенесли ненастье, и развели костёр, обломав засохший кустарник. Общим голосованием решили заночевать здесь, ведь до оазиса, о котором рассказывала нам Мири, был целый день пути.
Я посмотрел на ровную поверхность земли, под которой теперь покоились наши «старые» кони, и мне стало грустно, но с этим ничего нельзя было поделать. Мы сидели у костра и пили травяной напиток из запасов Мирелы, когда у меня внезапно заболела голова, и противный голос в ухе пропищал:
